Юрий Иванович 
Месть колдуна

Невменяемый колдун – 2

Юрий Иванович
Месть колдуна

Часть первая

Смена хозяина

И так не слишком длинное для Плады лето близилось к своему завершению. Хоть во время полудня столичные жители Энормии ещё изнывали от жары, но ранним утром бодрящая прохлада заставляла одевать помимо рубашек и лёгких брюк кое‑что и потеплей. Свитер, куртку, а то и закрытый плащ. Ведь кому захочется идти на работу в предрассветной мгле и стучать зубами от холода? Хотя при возвращении вечером домой и приходилось нести тёплую одежду в руках. Перепад температуры в течении дня порой достигал двадцати градусов, и тот кто вставал раньше всех, испытывал от этого определённый дискомфорт.
Подобными перипетиями погоды не интересовались лишь Эль‑Митоланы. При небольшом расходе энергии они могли создавать вокруг тела тонкую оболочку воздуха с заданными параметрами температуры. Поэтому если кто видел спокойно идущего ранним утром в легкомысленной рубашечке человека, не сомневался – колдун. А в разгар дня Эль‑Митоланы с тяжёлым вооружением и в тёплых плащах могли бодро вышагивать по мостовой, но при этом на их лбах не появлялось и капельки пота.
И в последнее время полностью вооруженные колдуны на улицах столицы перестали быть редкостью. Причём передвигались они не только как всадники, но и пешком. Так и сновали по всему городу, заглядывая во все закоулки и, порой просто останавливали встречных людей, задавали, казалось бы, бессмысленные вопросы и отпускали восвояси. Может, искали кого‑то? Или что‑то? Или учения проводили колдовские?
Как бы там ни было, народ относился к этому спокойно и связывал увеличившееся количество магов с недавними событиями на улице Шалуний и последовавшими вслед за этим многочисленными арестами. И почти каждый человек считал своим долгом помочь сыщикам и дознавателям чем только можно. Вполне справедливо полагая, что от этого им же впоследствии будет самим спокойней жить.
В Каменной Радуге, пожалуй, самом уникальном жилом строении столицы, тоже произошло много изменений. И первое, что бросилось бы в глаза непосредственным соседям, будь таковые рядом, невероятное оживление и немыслимое за последнее время увеличение обитателей замка. Фактически ворота не закрывались, и даже камень с новым именем, висящий под въездной аркой раскачивался на поблескивающих цепях от снующих под ним посыльных, поставщиков, визитёров, работников охраны и массы прочих, трудно идентифицируемых личностей. Конечно, вездесущие зеваки и сюда добрались, организовав у подошвы скалы Коготь Орла место для важных дискуссий о погоде и политике. Но продлилось это дня три, четыре. После того как в тупике улочки повис такой стойкий и мерзкий запах, что вызывал тошноту и дрожь в коленках у любого праздношатающегося здесь человека, любознательные старички поспешно ретировались на самое начало улочки, но до того успели выяснить самое главное. Престарелый хозяин дома отдал в наследство чуть ли не всё своё состояние молодому, никому не известному Эль‑Митолану, а сам уехал в Морское королевство лечить сильно пошатнувшееся здоровье.
Сам отъезд тоже был достоин отдельного описания. Старейший Эль‑Митолан королевства Энормия господин Огюст восседал, вернее, полулежал в открытой карете, а за ним сзади следовало ещё три огромных походных дилижанса с припасами, скарбом и снаряжением. С десяток слуг и охранников сопровождало караван, восседая на красивых и ухоженных лошадях. А впереди двигался почётный эскорт из восьми Эль‑Митоланов, облачённых в свои именные мантии и поражающие зрителей невероятно роскошными головными уборами. Поговаривали, что сам король передал личное письмо патриарху с наилучшими пожеланиями в пути и скорейшего выздоровления.
После отъезда господина Огюста, возле дома появился его новый владелец Кремон Невменяемый и тут же приступил к фундаментальной перестройке сада, двора и вспомогательных построек. Вернее приступили вызванные им для этого дела рабочие, а он лишь несколько раз в день выходил для проверки, да покрикивал на нерасторопных. А затем вновь уходил в дом для того, что бы, как поговаривали самые ушлые и знающие сплетники, пересчитывать доставшиеся ему в наследство богатства и перечитывать одну из самых уникальных библиотек в мире. В которую, между прочим, стали напрашиваться тысячи колдунов и простых людей со всего королевства, да и не только. Но всем им следовал твёрдый и однозначный отказ. Хоть надежда тоже давалась: через три года было обещано рассмотреть каждую заявку в отдельности и выбрать несколько десятков самых достойных претендентов. Так что желающим покопаться в сокровищнице тысячелетий оставалось лишь ждать и надеяться.

Последние приготовления

Последние пять ночей перед отъездом Кремон не спал совершенно. По той простой причине, что интенсивная учёба не прекращалась и на минуту. И сна, как такового, в распорядке суток просто не существовало. Только учиться, учиться и учиться! Даже во время приёма пищи перед ним лежал раскрытый учебник или за столом напротив сидел очередной преподаватель и, помогая себе магическим внушением, передавал необходимые знания. Для поддержки бодрости и снятия сонливости использовалось вливание физической силы, щедро проводимое несколькими Эль‑Митоланами по очереди. Поэтому состояние нового владельца Каменной Радуги всегда было лихорадочно возбуждённым, хотелось куда‑то бежать, что‑то делать, с кем‑то спорить, что‑то совершить великое и небывалое. Но приходилось лишь поглощать теоретические знания, изредка проверяемые короткой практикой. Зато впитывались все эти знания в голову так, словно вода уходящая в пески раскаленной от зноя пустыни.
Хотя управлять полученными знаниями становилось всё трудней. Подобный поток информации так и норовил создать в голове опасные водовороты хаоса и беспамятства. Молодой колдун даже высказал опасения по этому вопросу патриарху Эль‑Митоланов, который как раз вернулся по подземным ходам из своего «дальнего путешествия» и поспешил проверить процесс учёбы.
– Порой полная путаница в мозгах. Хочу вспомнить ингредиенты для создания отравы «Ромашка», а у меня перед глазами формула создания серной кислоты.
– Не переживай, господин Невменяемый, со временем всё уложится, – престарелый Огюст облокотился о край стола руками, так как в последнее время, из‑за незаживающей травмы позвоночника, сидеть для него было проблематично. – К тому же у тебя будет весьма дальняя дорога. И ты сможешь в более спокойной обстановке разложить полученные знания по нужным полочкам.
– Спокойной обстановке?! – фыркнул парень. – Да Хлеби только тем и занимается, что штудирует толстенные учебники. И знаете зачем? Что бы всё это мне нагрузить во время нашего путешествия в Агван.
– А чего ты возмущаешься? Наоборот должен радоваться. Вдруг та самая мелочь тебе и пригодится в самый критический момент.
– Ага! Если мне удастся о ней вспомнить…
– Вспомнишь, куда ты денешься! Кстати, сегодня ночью прибудет Эль‑Митолан Малихан. Если тебе повезёт, он будет тебя учить до самого рассвета.
– Малихан? А кто это?
– О! Весьма уникальная и неординарная личность. Да и возраст его перевалил давно за три сотни лет.
– И я о нём ничего не слышал?
– Малихан почти всю свою жизнь прожил отшельником в одной из пещер в Себерецких горах. Конечно, время от времени к нему приходят ученики, и он некоторых даже берёт на испытательный срок. Но уже через месяц отправляет их восвояси. По одной простой причине: почти никто не может научиться его талантам. Или, если сказать по‑другому: не имеет его возможностей. Лишь два или три человека могут похвастаться кое‑какими умениями, полученными от Малихана.
– Вот сейчас припоминаю, – оживился Кремон. – Этого колдуна чаще называют Себерецкий отшельник?
– Верно. И умеет он управлять и повелевать всеми без исключения животными, птицами и некоторыми рыбами. Подобные способности, как ты сам понимаешь, порой могут очень пригодиться. Вначале мы тебя намеревались отправить в Себерецкие горы. Но ведь столько времени уйдёт на дорогу, а его и так катастрофически не хватает. Поэтому постарались сделать наоборот. И пригласили Малихана сюда. Но ты себе просто не представляешь, какими средствами и общими усилиями пришлось упрашивать отшельника прибыть в столицу. Да и то он согласился провести здесь только одну ночь. Мотивируя это тем, что если дар у тебя есть, то он заложит тебе основы знаний за несколько часов. И уже дальше будешь сам совершенствоваться долгие и долгие годы. А если дара нет, то и месяцы обучения ничего не дадут.
– Ух, ты! Вы меня заинтриговали! – воскликнул молодой колдун. – Это ж просто невероятно: управлять животными!
– Только смотри: этот Малихан – превредный и несносный по характеру старикашка. Особенно с людьми, которых он считает на несколько порядков худшими созданиями, чем неразумных животных. Веди себя с ним уважительно, корректно, не дерзи и лови каждое его слово.
– Не беспокойтесь, только и буду ему в рот смотреть!
– Ох! – расстроился Огюст. – И шуточки свои попридержи. Ещё раз повторю: ты даже примерно не осознаёшь, чего нам стоило уговорить отшельника на приезд сюда.
– Всё, всё! Даже шутки прекращаю! – поднял Кремон обе руки вверх в знак полного смирения. – Ради такой уникальной возможности я на всё готов. А как представлю, что можно любого монстра в Гиблых Топях со своей дороги без помех убрать…
Патриарх при этих словах отрицательно замотал головой и категорически воскликнул:
– И не мечтай! – затем с иронией продолжил: – Малихан несколько раз в своей жизни пытался «побродить» по Гиблым Топям, так и его чуть не сожрали. Не действуют в тех местах его уникальные возможности. Вернее действуют, но по минимуму: там птичку, какую позвать, медведя успокоить или червячка одного свернуть колечком. Но только по одному. Аномалии там необъяснимые мешают работать. А так конечно, можно было бы путешествовать по Топям с комфортом: уселся на панцирь валеля и рассматривай проплывающие по бокам пейзажи.
– Да, именно так я себе и представлял, – с сожалением покивал головой Кремон. Затем прислушался к себе и осторожно погладил себя по животу. – Бурчит внутри, видимо сильно я проголодался. Побегу на кухню, что‑то перехвачу из съестного. Вы со мной?
– Нет, пойду прилягу. Этот «показательный отъезд» через весь город меня уморил окончательно. Но раз ты идёшь, то закажи и для меня лёгкий ужин в спальню. И потом зайдёшь ко мне: надо будет нам процесс создания нескольких иллюзий закрепить.
На кухне Кремон чуть не столкнулся с несущейся куда‑то Мальвикой.
– Ой! А я как раз хотела к тебе бежать, звать на ужин! – защебетала девушка, бесцеремонно хватая колдуна за руку и ведя за собой в одно из вспомогательных помещений с уже почти полностью накрытым столом. – Новые поварихи столько всего наготовили! И так всё вкусно!
– Хорошо, хорошо, – улыбался парень, – Сейчас мы это всё приговорим. – Но надо что‑то и дедушке Огюсту отправить в спальню. От тоже хочет подкрепиться.
– Ты кушай, а я всё быстро организую.
Глядя вслед убежавшей девушке, Кремон лишь покачал головой. Шустрая, как огонь! Непоседливая, вёрткая, бойкая, и, что самое главное со стальным характером. Узнав о том, кто она и кто её бабушка, отнеслась к этому на удивление спокойно и твёрдо заявила, что остаётся жить в Каменной Радуге. А маркизе Баризо пообещала навещать её в первое же удобное время. Но пока первая встреча родственников так и осталась единственной. И к всеобщему недоумению Мальвика, теперь уже с громким титулом маркиза Баризо, продолжала жить фактически безвыездно в облюбованном ею месте. Хлеби этому только радовался, Огюст относился к этому с непонятным и, скорей всего наигранным равнодушием. А Кремон Невменяемый никак не мог в этом разобраться. И, скорей всего, боялся взять на себя ответственность и с надлежащей строгостью вытурить девочку жить к своей страдающей от разлуки с внучкой бабушке. Возникло странное положение: старый хозяин дома сразу же отмежёвывался от любых разговоров на эту тему, а новый не мог решиться на конкретные действия. А сама причина этого странного положения носилась без передышки по всем подвалам, комнатам и чердакам и постепенно прибирала к рукам все бразды управления хозяйством. И ведь никто её об этом не просил, а уж тем более не нагружал такими обязанностями. Но факт самовольного присвоения себе титула домоправительницы, оставался на лицо. И скорей даже не присвоения, а воинственного захвата, производимого с детской непосредственностью и нахрапистостью потерявшего совесть агрессора.
Самое смешное, что у неё всё получалось просто превосходно. Запасы пополнялись регулярно и в должном ассортименте. Питались все отлично, вовремя и полноценно, несмотря на резкое увеличение количества обитающих в доме людей. Внутренне убранство постоянно менялось в сторону повышенного уюта и спокойного комфорта. Например, тёмные шторы сменились во всех спальнях на светлые. Строгие и выдержанные в одном стиле ковры уступили место более красочным, с весёлыми и светлыми оттенками. Не говоря уже о том, что и в наведении порядка, а вернее полном переустройстве наружной, приусадебной территории она принимала самое деятельное и непосредственное участие.
Вдобавок Мальвика продолжала каждую свободную минутку читать. Добившись отдельного доступа в библиотеку и умудряясь выносить оттуда некоторые книги в свою спальню. Где свет горел порой целую ночь.
В общем, было непонятно: ни то, кто и почему потворствовал девушке, ни то, как надолго она намерена здесь оставаться. Ни то, что будет с ней в дальнейшем. Кремон же себя утешал лишь одним: он надолго уедет и всё решится само собой, без его участия. Так зачем же сейчас принимать ответственные решения и осложнять себе жизнь? И без того весьма нелёгкую…
Правда о том, что новый Невменяемый скоро уедет по делам, окунувшаяся в хозяйственную деятельность маркиза ещё не знала. А из колдунов никто не торопился поставить её об этом в известность. Более того, задуматься над этим вопросом никому и в голову не пришло. То ли понадеявшись на других, то ли намереваясь объяснить девушке нужные детали уже после отъезда интенсивно обучающегося разведчика.
– Но вот, отправила ужин наверх! – довольная Мальвика с несолидными подпрыгиваниями вернулась в комнату и уселась справа, с торца стола. – Вкусно?
– Мм…! – замычал с полным ртом Кремон, оттопыривая большой палей руки и высказывая этим своё восхищение.
Девушка обежала взглядом стол и заметила ещё нетронутую вазу с салатом:
– А вот этот салат пробовал? Он с мякотью речных раков. Вкуснотища!
И не взирая на слабые попытки сопротивления, наложила парню в тарелку две большие ложки. Пришлось в ответ спешно проглатывать пищу во рту и благодарить:
– Спасибо!
– Да ты ешь и не отвлекайся, – с какими‑то очень знакомыми нотками подбадривала Мальвика. – А то совсем в последнее время тебя заучили. Разве так можно? И по ночам тебе покоя не дают. И к чему такая спешка? Вроде если уже закончил учебу, то даже отпуск полагается. Или нет?
– Да как сказать…, – старался не соврать Кремон, облекая свой ответ полуправдой: – Просто мне надо срочно готовиться к самому важному и ответственному испытанию в жизни. А для этого надо напрячься при подготовке. Зато потом можно любой экзамен сдавать без проблем.
– А я читала, что на королевскую службу принимают без всяких экзаменов. Более того – в принудительном порядке.
– Это, смотря на какую службу, – усмехнулся колдун. – А мне твои дедушки такую…, хм, должность подобрали!
– Ой! А почему я ничего не знаю?! – округлила глаза от невероятного любопытства Мальвика. – Расскажи!
– Да ты что! Это пока огромная тайна! – изворачивался парень. – Но после этого «экзамена» я тебе первой расскажу все подробности. Договорились?
Девушка тяжело вздохнула и с большим нежеланием согласилась:
– Договорились…, – но тут же оживилась снова: – А тебе какой тип женщин нравится?
Кремон чуть не подавился от такой резкой смены темы разговора и оттянул время ответа, делая вид, что тщательно пережёвывает пищу. И от направленного на него в упор немигающего взгляда, ему стало немного не по себе.
– Странный вопрос…
– Чем же он странный? Или тебе трудно ответить? Или ты стесняешься?
– Да не стесняюсь. Просто никогда не задумывался над этим…
– И всё‑таки?
– Да разные…, наверное. Но в первую очередь весёлые, добрые и открытые. Но тебе‑то это зачем?
– О! Я такие книги нашла! Там в них даже специальные тесты есть, по которым можно узнать характер человека, его склонности и симпатии. Я тебе завтра за завтраком три теста приготовлю, и ты должен будешь мне ответить на все вопросы.
– Прямо‑таки и должен?
– Конечно! Там кстати подробно описываются мужчины твоего типа. И считается что они «весьма стеснительны и не имеют навыков ухаживания за понравившейся им девушкой».
– Ха!
– И не смейся! Ты этим лишь подтверждаешь утверждение, что и сам никогда не признаешься в своей неумелости, а лишь будешь бравировать с показной самоуверенностью. Причём грозит тебе таким оставаться до тридцатилетнего возраста. А у колдунов, подобная заторможенность в развитии наблюдается и в более позднем возрасте.
– Кошмар! – уже открыто смеясь, воскликнул Кремон. – И где ты только такой ерунды начиталась?
– Там таких книг несколько, – разгорячилась девушка от недоверия. – А самая лучшая «Познание таинств любви и интимных отношений». В ней описывается всё: и как знакомиться, и как себя вести и как заниматься сексом…
– Не может быть!
– Может! – ещё больше завелась Мальвика. – Там и картинки с позами как живые…
На мгновение она смутилась, но тут же продолжила со всей присущей ей напористостью и непосредственностью:
– Да, там и про поцелуи есть. И на картинках нарисовано, как надо целоваться. Как надо при этом обнимать друг друга. Куда дотрагиваться и где поглаживать. Как надо губы расслаблять для большей приятности, или наоборот, напрягать. Показаны даже точки на шее и… в других местах, в которые если поцелуешь или погладишь, становится особенно приятно…
Саркастическая улыбка на лице Кремона постепенно сменилась на растерянную, а голове никак не находилось ответа, как надо правильно отреагировать на подобную беседу. Но самое странное и постыдное, что от слов про поцелуи и описания разных поглаживаний вся плоть колдуна затрепетала от возбуждения. Да так сильно, что только невероятным усилием он сдержал стон страсти. С немым ужасом он наблюдал за появившемся в нём желании приблизиться в Мальвике, обнять всё её хрупкое тельце и целовать, целовать, целовать. И в страстные, чуть пухлые губки, и в нежные, раскрасневшиеся щёчки и в плавные изгибы изящной шейки.
Руки уже тянулись к девичьему телу, когда молодой колдун применил к себе чуть ли не парализующее заклятие с одновременным введением импульса‑поглотителя всех эмоций. В обычном состоянии он использовал подобный импульс для моментального засыпания, но теперь лишь частично сбросил сковавшее всё тело невероятное возбуждение. Но и этого оказалось достаточно, что бы взять своё сознание под контроль, незаметно поправить вздувшиеся детали одежды и, с плохо разыгранным сожалением воскликнуть:
– Ох! Я совсем забыл! Мне ведь ещё один учебник надо срочно разыскать! Бегу! Спасибо за вкусный ужин!
Уже на пороге он оглянулся на замершую у стола девушку и поразился блеску в её глазах. Казалось ещё чуть‑чуть и из зрачков хлынут два луча света или они превратятся в раскалённые угли.
Чуть ли не бегом достигнув лестницы, он так ускорился, словно находился в боевой ситуации, с удовлетворением отмечая, что тело расслабляется и освобождается от странных оков страсти. Вот уж девчонка книжек начиталась! Да вдобавок и сама пересказывать научилась чуть ли не с полным эффектом присутствия! Талантище! Ей бы в театре выступать. Зрители будут от неё в экстазе. А что? Отличная идея! Надо будет ей подсказать. А может прапра‑какому‑то‑там дедушке нашептать? Я уеду, а он её в какой‑нибудь театр пристроит. Заодно все проблемы и снимутся с повестки дня. Ха! Вот я молодец!
И Кремон Невменяемый, довольный своей сообразительностью, всё‑таки вошёл в библиотеку. Ведь не даром мчался сюда с такой скоростью?
Эль‑Митолан Малихан явился в дом поздней ночью и сразу же уединился с предполагаемым учеником в одной из комнат. Хоть Хлеби Избавляющий и попытался в завуалированной форме выпросить разрешение на собственное присутствие, но для него отказ последовал незамедлительный:
– Посторонние люди будут меня лишь отвлекать.
Себерецкий отшельник никак не выглядел на свои годы. И даже Огюст, после краткого обмена приветствиями успел шепнуть Кремону с некоторой завистью:
– Этот и меня переживёт!
Роста ниже среднего, упитанный, скорей даже пухленький, розовощёкий мужчина смотрелся лет на пятьдесят с небольшим. Вдобавок он ещё и свои длинные рыжие волосы собирал на затылке весьма оригинальным и пышным хвостом. Что делало его облик совершенно незабываемым. А вот голос имел неприятный: скрипуче‑хрипящий и оставалось лишь удивляться, как животные не разбегались от него после первых же слов приветствия. Но дело он своё знал отменно: достал из‑за пазухи огромного хомяка, водрузил на стол и без всякого вступления приступил к проверке способностей молодого колдуна.
– Расслабься…, выбрось из головы все свои мысли, воспоминания и чувства. А теперь попробуй перенестись сознанием в этого хомяка. Но не «отделённым сознанием», а своим интуитивным подсознанием, как бы ныряя в его мир. Не бойся! Падай туда, падай! Ещё! Ещё раз пробуй.
Кремон старался изо всех сил. Но битый час у него ничего не получалось. Да и не понимал он совершенно, что от него хотят. Как это нырнуть? Куда падать? Что за интуитивное подсознание? Малихан ничего объяснять не собирался, а с маниакальным упорством повторял одни и те же фразы. Дошло до того, что в опустевшей от излишнего «расслабления» голове появилось кружение, а для тела наступила полная раскоординация всех движений. И, как следствие, весь мир для молодого колдуна неожиданно закачался, стремительно и неприятно рванул в стороны, размазываясь и распадаясь на куски, приводя к полной потере сознания. А затем что‑то твёрдое шарахнуло его по лбу. От боли и радужных искр в глазах Кремон очнулся и понял, что ударился об столешницу лицом. С трудом, помогая себе руками, он постарался вернуться в сидячее положение. Но его тут же стошнило. Только и успел повернуть голову в сторону.
Но зато существенно полегчало и в голове стало проясняться. А до сознаний дошли восклицания Себерецкого отшельника:
– Отлично! Просто отлично! Потрясающие у тебя способности! Вот только склероз меня подвёл: не предупредил о предварительном голодании. Но кто бы мог подумать?! Ладно, вставай! Идём в другую комнату. Не будем отвлекаться на уборку, времени слишком мало. Эх, тебя бы ко мне на пару лет в горы! – в другой комнате Малихан не скрывал своего удовлетворения достигнутым результатом. И, прежде чем продолжить обучение, сделал небольшое отступление: – Мозг разумного существа отличается от мозга неразумного животного тем, что в своём развитии стоит на принципиально более высокой ступени. И создаёт вокруг себя непреодолимый барьер отчуждения и непроникновения. Разумному существу в таком случае легче развиваться и, в конечном итоге, банально выжить в этом мире. Если бы было иначе, и мы могли читать мысли друг друга, да ещё и управлять себе подобными – это неизменно привело бы к краху любой разумной жизни.
А вот животные остались на иной ступени своего развития. И для них, во многих случаях, ментальное проникновение в сознание всплесков мозговой активности своих сородичей лишь наоборот помогает выжить. Что они и делают, спасаясь во время общей опасности, или следуя за более сильным вожаком‑эмпатом в места с обильной пищей. Не буду тебе рассказывать всех тонкостей и деталей моих многолетних наблюдений за поведением животных, это займёт те же самые годы, но ты должен осознать самое главное: твой мозг может влиять на мозг животного при определённых усилиях и выработанных навыках. Сделать это трудно, особенно первые разы. Но потеря сознания и рвота – лучшие признаки того, что у тебя обязательно всё получится. Со временем ты научишься оказывать влияние на животных и без таких жертв, продолжая заниматься своими делами и чувствуя себя превосходно. Но первые разы – самые тяжёлые. Ведь, по сути, ты должен отречься от собственного «Я», стереть чуть ли полностью саму суть твоего существования, увидеть мир глазами выбранного животного и только потом, аккуратно вспоминая, кто ты есть, оказывать влияние на всю деятельность неразумного существа.
Кремон к тому времени уже полностью оправился от слабости в сознании и поинтересовался:
– И даже нескольким животными можно управлять одновременно?
– Конечно. Более того, чем больше стадо, стая или группа представителей фауны, тем легче она поддаётся контролю. Это, между прочим, единственный рычаг управления, который можно использовать и для манипуляции разумными существами. Чем больше толпа, тем легче ею управляет сильный оратор с хорошими эмпатическими способностями. Вот когда мы поломаем в себе этот рычаг, то однозначно перейдём на более высокую ступень развития. Только полностью независимая мыслительная индивидуальность, даёт разумному существу идеальную свободу и возможность жизненного самоопределения. А вот феномен толпы нас до сих пор связывает с существованием животного толка. Понятно?
– Да, это вы красиво объяснили. И я с вами полностью согласен. Но вот почему этот принцип стадности не действует в Гиблых Топях?
– Полностью неуверен, но мне показалось, что там всегда находился кто‑то более сильный, чем я. Настолько сильный, что даже взять под контроль небольшое и одиночное животное для меня было весьма проблематично. И я всегда мечтал найти второго такого же как я Эль‑Митолана и попробовать поработать в Топях совместно. Объединив усилия можно чего‑то и достичь. Да и несколько моих слабеньких учеников и последователей собрать в отряд.
– Меня вы тоже классифицируете как «слабенького»? – спросил Кремон в упор.
– Да нет, – розовощёкий отшельник позволил себе улыбнуться. – Ты весьма отличаешься в выгодную сторону. За час добиться первого результата до тебя удавалось лишь одному человеку. Он, правда, моих высот не достиг, занимается другой спецификацией, но данные имел очень внушительные. Если ты достигнешь хотя бы его уровня, то моя жизнь не будет потрачена даром. Но работать тебе предстоит дальше самому. Хотя мне говорили, что со временем ты можешь таки получить у меня полное образование?
– Конечно, буду к этому стремиться. Как только появится первая возможность… А если мы вдобавок отправимся в совместный поход по Гиблым Топям! Вот красота будет! А уж я постараюсь не упустить такого шанса.
– Вот и прекрасно. А теперь – продолжим! Расслабься, выбрось из головы все мысли…
Занятия продолжались всю ночь и всё утро. И прерывались лишь два раза, когда молодой колдун выходил для получения порций физической энергии.
Малихан так спешил, что отказался даже позавтракать вместе с хозяевами. Ссылаясь не невероятные эксперименты в Себерецких горах, которые без его личного присутствия могли сорваться. Отшельник напоследок лишь пригласил Кремона в гости:
– Можешь нагрянуть, когда заблагорассудится. Если приедешь ко мне, я тебе такое покажу! Всю жизнь с открытым ртом ходить будешь.
– Ой! Зачем же так долго?
– Ладно, может, и не всю жизнь, но год точно будешь выглядеть недоразвитым.
– Да? Тогда, спасибо большое за приглашение, приеду обязательно. Год – не страшно.
Когда Малихан выехал на своём коне на улицу, стоявший рядом на крыльце Хлеби Избавляющий с некоторой завистью констатировал:
– А меня не пригласил на показ своих экспериментов…
– Но ведь и не запретил?
– Да он никому не запрещает приехать и провести пробы. – пояснил кто‑то из окружающих их Эль‑Митоланов из группы поддержки. – Только надо заранее договориться и за три дня предупредить о приезде.
– Видимо и у него есть какие‑то тайны, – предположил Кремон.
– Да нет, ведь тебе разрешил приехать в любое время. Скорей всего он там устроил нечто наподобие маленького государства с животными в виде подданных. Ходят такие слухи…
– М‑да! Весьма интересные слухи.
– Ну а ты чем теперь можешь похвастаться? – Хлеби стал разглядывать своего недавнего ученика, так, словно у того должны были рога вырасти. Как минимум. – Продемонстрируй‑ка мне нечто эдакое…
– Ага! Сейчас все мухи сюда слетятся со всей столицы. Хотите?
– Шутишь? – передёрнулся Избавляющий от отвращения.
– Вот и я не хочу! Да и не умею! – засмеялся Кремон, но тут же посерьёзнел и стал объяснять: – Малихан мне заложил лишь основы знания и дал начальный навык проникновения в мозг неразумного существа. Но развивать и совершенствовать этот навык мне придётся самостоятельно ещё много месяцев. Даже под его руководством этот срок не слишком уменьшится.
– Хм! Ну что ж, совершенствуйся! Но хочется знать: а меня можешь опробовать на ассимиляцию этого пресловутого навыка?
– Попробовать можно. Если действовать так же, то думаю часа два хватит… Может быть…
– Ладно, – Хлеби причмокнул губами с явным сожалением. – Может, и выкроим по пути эти пару часиков. Сейчас беги, там тебя очередной специалист поджидает. Он умеет придавать определёнными импульсами ускорение растениям при росте.
– А мне это зачем?! – в недоумении развёл руки молодой колдун. Но протектор Агвана лишь безнадёжно вздохнул в ответ:
– Аналитический отдел мечтает сделать из тебя самого многопрофильного Эль‑Митолана всех времён и народов.
– А если моё состояние от таких информационных нагрузок станет действительно «невменяемым»?
– Говорят что излечение в таком случае невозможно. Но! – Хлеби не стал сдерживать хитрой улыбки, – Тогда твоё почётное имя будет полностью соответствовать действительности.
– Красота! Но разогнать этот ваш аналитический отдел не помешало бы…
– Только учти, – голос бывшего наставника сменился доверительным шёпотом, – Возглавляет отдел Рихард Огромный.
– Да? – Кремон наморщил лоб в показном раздумье. – Ладно, тогда пусть работают. Надо ведь хоть чем‑то заняться Его Величеству в свободное от управления государством время…

Цель – Агван и… чуть дальше

Отправляться решили перед рассветом. Не привлекая излишнего внимания ни к себе, ни к усадьбе. Тем более что дом должно было покинуть лишь два человека. А при создавшемся в последнее время движении, никто и не заметит исчезновения двух Эль‑Митоланов. Ни служба, ни работники приусадебного участка, ни Мальвика. О том, как она отреагирует, опасались больше всего. Не хотелось, что бы молодая маркиза подняла переполох из‑за исчезновения Кремона Невменяемого, и его отъезд получил бы широкую огласку.
Для более полного прикрытия молодого коллеги, престарелый господин Огюст накануне предпринял показательную демонстрацию своих умений. Заинтересованные лица с улыбками наблюдали сквозь прозрачные стены как мнимый Кремон Невменяемый ходил по дорожкам сада, отдавал распоряжения рабочим и даже собственноручно подрезал несколько веток. А затем ускакал куда‑то на лошади. Через короткое время вернулся и вновь прошёлся по саду. Ни сам Кремон, ни Хлеби, ни Тормен Звёздный не заметили шероховатостей в поведении полнокровной иллюзии. Подмена выполнялась мастерски и с невероятным совершенством.
Оставалось лишь избегать личной встречи с Мальвикой в самом доме и она долгие месяцы может оставаться в неведении относительно отсутствия её кумира. Ведь ему и так часто приходилось отлучаться по делам, а намечающаяся обязательная служба вообще подразумевалась в виде полной мобилизации.
Перед отъездом Кремон всё‑таки успел довести до сознания патриарха Эль‑Митоланов настоятельную просьбу убедить, а затем и отправить девушку на ниву театрального искусства. Мол, таланта Мальвике не занимать, и она должна справиться с переквалификацией в актрисы просто мастерски. Немного удивлённый такими просьбами и уверениями, Огюст, тем не менее, дал слово позаботиться о судьбе молодой маркизы и оказать ей протекцию перед нужными людьми. А уж с его умением «упрашивать» можно было не беспокоиться об отказе.
В последний вечер молодому колдуну чуть ли не специально выделили полчаса свободного времени. И прежний хозяин буквально настоял на том, что это время надо использовать на прощание с домом:
– Когда хозяин надолго покидает эти стены, дом должен прочувствовать прощание. При этом ты мысленно желай скорее сюда возвратиться после завершения всех дел. Просто пройдись по коридорам, загляни в библиотеку и обязательно постой под входной аркой. Пусть прозвучит вся мелодия.
– Об этом я и сам мечтаю после первого прослушивания, – признался парень. – Жаль, что нельзя слушать эту музыку в доме. Под неё можно и есть, и спать, и размышлять, и просто помечтать…, когда есть время.
– Да, ты прав…, – с тяжёлым ностальгическим вздохом, согласился Огюст. – Вот только времени на мечтания почему‑то не хватает.
Когда Кремон Невменяемый остановился под аркой и поднял правую руку, музыка в тот вечер прозвучала до странности грустно. Словно дом действительно прочувствовал предстоящую долгую разлуку и грустил от грядущего одиночества. Скрипка чуть ли не плакала, да и вся мелодия звучала надрывно, словно в замедленном и рваном темпе. Хорошо, что никого рядом не было. Особенно Мальвики. Уж она бы точно расплакалась от нахлынувшей тоски и жалости.
Выезжали в полной темноте, спокойным шагом. И только на середине улицы пустили коней рысью. С собой колдуны не взяли ни провизии, ни запасных лошадей, ограничившись лишь минимум багажа. Да и вооружились весьма легко, что более молодого Эль‑Митолана удивило основательно. Но уже на следующей улице он успокоился: к ним присоединилось четверо сопровождающих. Причём совершенно не прячущих свои магические сущности под щитами. Мало того, трое из них поставило дополнительные защитные барьеры вокруг Кремона, а один вокруг Избавляющего. И лишь только последние дома Плады остались позади, весь отряд продолжил движение на самой максимальной скорости. Словно они от кого‑то убегали, или кого‑то преследовали.
Через два часа такой бешеной скачки взмыленных коней пришлось сменить и продолжать путь на той же скорости. Конечно, не хотелось расставаться с недовольным и ещё полным сил Торнадо. Да и Смелый требовательно хватал губами Хлеби за плечо, но до следующей подмены рисковать животными не хотелось. К тому же обоих коней должны будут доставить в Агван следом со специальным отрядом. Кремону только и удалось, что протянуть заранее приготовленную горсть вишнёвого мармелада для своего любимца. И тут же вскочить на другое седло.
На третьей подмене лошадей, во время короткого и интенсивного обеда, сменились и сопровождающие их Эль‑Митоланы. Шесть часов на такой скорости вымотают кого угодно. Тем более что и магической энергии у них оставалось всего лишь четверть. Слишком много уходило на охрану вверенных подопечных. Кремону и Хлеби двумя прикосновениями передали внушительные запасы своей физической силы ещё два колдуна, так что в новые сёдла они вскочили словно после хорошего и продолжительного сна.
И вновь отряд из шести всадников стремительно преодолевал просторы королевства Энормия. До этого времени Кремон и не предполагал, что можно двигаться с такой скоростью. Фактически за одни сутки они достигли города Сикони, чуть меньше понадобилось для достижения Лиода, и ещё меньше времени прошло до того времени, когда перед их глазами появился Агван, в который они въехали уже в сгустившихся сумерках.
Но даже плохая видимость не скрыла от Кремона огромное сооружение, возвышающееся на водной глади озера.
– Да вы здесь целый порт выстроили?
– Это тебе просто кажется…
– И рыбу наверняка всю в озере выловили?
Избавляющий покрутил головой, осматривая окрестности:
– Не знаю, меня ведь столько времени не было. Появится Давид – отчитается о ведении рыболовного промысла тасакьи.
В то же время и замок протектора Агвана предстал перед путниками во всей красе. А Кремон, радуясь предстоящим встречам, резюмировал:
– Это мы наверняка рекорд скорости побили.
– Да нет, вряд ли, – возразил Хлеби. – Хоть полдня, из отведённого на дорогу времени мы и сэкономили. А вот вдвоём мы ещё быстрей бы добрались. Ну‑ка, повернись… Ай да красавчик! Может никто и не узнает…
За время дороги молодой колдун уже весьма существенно изменил своё лицо и стал похож на широкоскулого кочевника с раскосыми глазами. Вот только тело его так и осталось прежним. Да и по утверждениям бывшего наставника манера поведения, походка и отличительные, характерные движения тоже не изменились. Как и голос, цвет глаз и волос. Но последние детали Избавляющий намеревался подправить ещё до пересечения границы с Сорфитовыми Долинами. Сейчас же им обоим было интересно: узнают ли парня нынешние обитатели замка. Сообщение о прибытии протектора с сопровождающими Давид Сонный наверняка принял, и стол в гостином зале наверняка накрыт. Вряд ли тётушка Анна упустит возможность поразить всех своим кулинарным искусством. А что будет делать Коперрульф? Естественно: уже на своём почётном посту! В полном своём боевом и блестящем вооружении дворецкий восседал на своей Полночи у открытого шлагбаума. И первым отсалютовал копьём прибывшим всадникам:
– Господин протектор! Рад вас приветствовать у стен замка! И спешу поздравить с благополучным прибытием!
– Спасибо, Ганби! И я рад видеть тебя в полном здравии. Как здесь у нас обстановка?
– Без происшествий! – чётко доложил Коперрульф, разворачивая свою лошадь и пристраиваясь рядом с хозяином замка. – Если не считать удвоившегося населения посёлка за последние недели. Вот там шум стоит и гам!
– Я тоже обратил на это внимание, пришлось центральную площадь объезжать, там такое столпотворение, почище, чем в столице.
– И замете: в будний день. А что там в выходной делается!
– Представляю… А рыболовная артель уже работает на полную мощность?
Коперрульф немного понизил голос:
– Давид Сонный хотел лично похвастаться успехами. Но я могу добавить, что у нас теперь на столе неимоверное разнообразие рыбных блюд. Хоть и готовятся они все из тасакьи, но отличаются между собой только в лучшую сторону.
– Да? Нам уже не терпится попробовать.
Всадники спешились во дворе и передали поводья в руки ожидающих конюхов. А затем цепочкой потянулись за хозяином дома. Дворецкий пропустил гостей перед собой, поочерёдно оглядывая молчащих и усталых колдунов. Но к фигуре Кремона его взгляд так и приклеился.
Внутри Хлеби Избавляющий лично развёл всех по комнатам, напутствуя каждого возле дверей:
– Приводите себя в порядок и через двадцать минут собираемся на ужин. Просьба не опаздывать.
Кремону, естественно досталась его прежняя комната. Но бросаться сразу в ванную комнату не хотелось. Вместо этого парень присел на кровать, а потом и вообще блаженно откинулся на подушки. Ощущая в душе непонятное успокоение, удовлетворение и тихую радость. Словно он вернулся не куда‑нибудь, а именно домой, и сейчас всеми фибрами своего тела впитывал знакомую и приятную до содрогания ауру этого помещения. Осознавая как соскучился по этой кровати, этой знакомой обстановке и этому, свойственному только здешнему дому, запаху.
Но расслабляться долго времени не было. Беготня и движение в коридоре быстро вернули парня в действительность, и он бросился в ванну, спешно смывать с себя дорожную пыль, въевшийся в тело пот и цепляющуюся за ноги усталость. Которая за такое длительное время всё больше и больше скапливалась внутри организма. Даже, несмотря на постоянные подпитки физической силой. Без сна в таких случаях не рекомендовалось проводить больше чем десять суток. Как бы ни хотелось работать в особых случаях без пауз, но и для владеющих тайнами мироздания обычный сон считался необходимым для полного расслабления и снятия напряжения с работающего мозга. Как ни странно, такой отдых планировался для Кремона уже после того, как он окажется на другой стороне границы. Чего представить себе молодой колдун ну никак не мог. А известить его обо всех предстоящих подробностях бывший наставник совершенно не торопился.
Все уже сидели за роскошно накрытым столом, когда к ним присоединился и Кремон, и уселся через два места от дворецкого. На стульях возле Коперрульфа заботливая тётушка Анна усадила двоих колдунов из группы сопровождения. Не преминув усадить другую пару возле себя и теперь всячески заваливая их тарелки вкусно пахнущими блюдами и салатами. А хозяин замка заканчивал краткую процедуру знакомства:
– … Дворецкий замка и маршал Агвана – господин Коперрульф. Несравненная, незаменимая домоправительница и владычица нашего огромного хозяйства – госпожа Анна. К сожалению ещё не вернулся мой помощник и заместитель. Эль‑Митолан Сонный находится на новом строительном объекте и должен вернуться с минуты на минуту. Ну а наших гостей не стоит называть по именам. Они здесь с секретной миссией, всего на полтора дня. Отоспятся, подкрепят опустевшие желудки и отправятся обратно. Да кое‑кто поможет мне в некоторых экспериментах. Им дан строжайший приказ не раскрывать своё инкогнито.
– А как же к ним тогда обращаться? – нахмурилась тётушка.
– О, без проблем! Можете меня называть Большим, – заулыбался самый упитанный из Эль‑Митоланов.
– А меня Стройным, – поддержал шутку его худощавый товарищ. Третий тоже отложил вилку и постарался придать себе вид философа:
– Коль есть возможность получить новое имя, называйте меня Знатоком.
– М‑да! – покачал головой самый пухленький из колдунов. Он хоть и был мал ростом, но обладал наибольшим чувством юмора, и не боялся насмехаться даже над собой: – Раз уж на то пошло, то я сразу возражаю против такого обращения в мою сторону как Колобок, Пончик, Сластёна или Котигорошек. И учитывая мой внутренний драгоценный мир, я согласен на скромное и незатейливое прозвище Алмаз.
– Надо же! – воскликнул под смешок товарищей Знаток. – Давай уж тогда полностью тебя увековечим словосочетанием «Алмаз Гранёный».
– Нет, слишком длинно и громоздко. Да и скромность мне не позволяет так выделиться среди стройных и больших знатоков.
Но тётушка Анна лишь вежливо улыбалась и почти не прислушивалась к шутливому присвоению прозвищ. Она во все глаза наблюдала за увлечённо поглощающим пищу Кремоном. Тот без церемоний высыпал содержимое мисок в свою тарелку и несколькими взмахами ложки отправлял пищу в свой изголодавшийся желудок. Причём делал это так естественно и узнаваемо, что хозяин замка досадливо поморщился и опередил готовый сорваться из уст тётушки вопрос:
– А дальше всех от меня сидит наш знаменитый Молчун. В его мыслях всегда превалируют два направления деятельности: как бы не сболтнуть лишнее слово и вкусно поесть. Что, вполне естественно, одно другому не мешает.
Кремон понял намёки своего бывшего наставника и осознал свой непомерный, легко замечаемый аппетит. И в ответ на представление не проронил ни слова. Лишь с набитым ртом постарался величественно кивнуть после присвоения ему нового имени. Получилось это у него весьма импозантно, вызвав новые смешки за столом. А затем вновь занялся блюдами. Но уже с наигранной ленцой и притворным перенасыщением.
Но склонившийся для лучшего рассмотрения Молчуна над столом дворецкий, после этого странно переглянулся с домоправительницей и обое одновременно пожали плечами в недоумении. Однозначно, что Молчун их заинтриговал больше всех. А может и не только заинтересовал, а был элементарно узнан и теперь они удивлялись ненужному маскараду? Как бы там ни было, Кремон умудрился за время ужина не проронить и единого слова, только подтвердив полученное прозвище.
Во время десерта к ужинающим присоединился Давид Сонный. Хоть ему прямо не говорилось, но уж он то прекрасно понимал, с кем Хлеби Избавляющий возвращается в Агван. А опознать в Молчуне своего давнего воспитанника для него вообще не составило труда. Подключаться к вежливому и вялотекущему разговору он не стал, ибо справедливо предполагал окончание ужина и спешил насытиться с проворством изголодавшегося бездомного бродяги.
Хозяин замка, тем не менее, затягивать ужин для себя и Кремона не собирался. Лишь проходя мимо Давида, успокоительно хлопнул того по плечу:
– Не торопись, догонишь нас в долине. А вы все можете отдыхать! Кроме Молчуна.
Судя по открывшемуся уже рту Коперрульфа, тот тоже собирался напроситься в провожатые, но, наткнувшись на многозначительный взгляд хозяина замка, вернулся к прерванному десерту.
В многострадальную долину между скал отправились пешком. Благо было не так далеко, да и лошадей потом стреножить и прятать не придётся. Помимо этого прогулка оказалась полезной после обильного ужина. По пути опытный колдун стал вводить молодого коллегу в курс предстоящих учений.
– Процесс формирования и создания атмосферного коллапсирования тебе известен досконально. Самый большой минус такого магического действия – это его длительная подготовка, минимум двадцать минут. А то и больше требуется для создания и сбор в единую структуру всех заклинаний, формул и переплетения энергетических потоков. Мало того, ещё до десяти минут уходит на трансформацию структуры в заданное место. И уже только тогда Эль‑Митолан использует источник энергии, чаще всего стационарный, который запускает в действие все подвластные нам стихии. На это тоже может уйти до пяти минут. С этим ты спорить не станешь?
– Ради хвастовства и лести своему наставнику сбросил бы с этого количества пару минут. – Кремон при испытаниях в долине показывал и лучший результат, но Хлеби оперировал общими данными и не откликнулся на шутку, продолжая вещать менторским тоном:
– Так вот, в нашем случае, мы смело можем сбросить со счетов эти последние пятнадцать минут. Вопрос стоит только в том, что бы создать «структуру отката» заблаговременно, предвидя критическое развитие событий. Потом её достаточно держать в готовом состоянии хоть целые сутки.
– Да, пожалуй, магической энергии на большее время не хватит…
– Или другой Эль‑Митолан будет подзаряжать носителя структуры. Если же атаковать литанрой неожиданно, никакой щит не выдержит больше одного удара.
– Бесспорное утверждение. Только вот как предвидеть это самое критическое развитие событий?
– Тренируй своё воображение постоянно и светлые волны озарения омоют твоё будущее! – позволил себе пофилософствовать Хлеби Избавляющий. – Никто не станет тебя атаковать, например, во время сна, при огромном скоплении разумных существ, занимающихся мирными делами или при доверительной беседе. Если тебя начнут окружать для попытки ареста, должны сработать твои инстинкты разведчика и засечь сжимающееся кольцо захвата.
– Хм…
– Только так! Я думаю, чувство опасности ты сможешь уловить. Да и возможностей попрактиковаться у тебя будет хоть отбавляй. Продолжим о нашем деле. Итак, структуру отката ты держишь постоянно активированной, но без адреса и не подпитывая энергией. Но что бы структура сработала без твоего приказа нужно использовать ещё один немаловажный секрет. Ведь стрелять могут в упор, со спины и тебе может не хватить тысячной доли мгновения для активации. Этим вместо тебя займётся вот этот амулет. Или как его называют в древнем описании: модуль. Лишь только в радиусе поражения литанры нажимают на кнопку пуска этого убийственного устройства, как модуль тут же это фиксирует и незамедлительно активирует твою структуру отката. Заряд отражается от неё словно каучуковый мячик, меняет направленность удара строго в обратном направлении и моментально преобразуется в ураганный смерч со всеми исходящими из него неприятностями.
– И сильно получается?
– Сейчас сам увидишь. Выпустишь заряд мне в спину…
– И мне ничего не грозит?
Хлеби от такого вопроса рассмеялся и одобрительно закивал головой:
– Правильный вопрос! Первый раз я об этом не подумал. Коперрульф в меня выстрелил и на него такой шквал бури налетел, что даже я ужаснулся. Пришлось после этого ему новые амулеты защитные создавать. Прежние сразу отработались. Да и то его изрядно потрепало. Но кто же мог предположить такой возврат в виде неуёмной стихии? Это уже в следующие испытания Давид Сонный по мне стрелял из монолитного укрытия и под прикрытием всех своих щитов. И то: четыре заряда, пущенных литанрой одновременно, мы только раз опробовали. Потом ураган в долине полдня свирепствовал. Даже в посёлок вихри со снегом доставали.
– Получается, чуть ли не увеличение эффекта?
– Я бы сказал немного иначе. Непосредственный взрыв заряда – это всё‑таки точечная концентрация приложения силы. Тогда как преобразованная и разгулявшаяся стихия имеет громадную инерцию своего действия, и приостановить её, а уж тем более локализовать и обезопасить, гораздо труднее. Понимаешь разницу?
Кремон коротко кивнул головой и, вслед за протектором стал идти боком по узкой расщелине между скалами. Над головами старший колдун повесил осветительный шар, так что не надо было включать ночное зрение. Затем природные стены раздвинулись, двигаться вновь стало свободно, и разговор возобновился.
– Этот амулет теперь постоянно носи при себе, – Хлеби вручил Кремону поблескивающий металлом ромбик. – Там и булавка есть, и дырка для шнурка, так что можешь носить, как тебе будет удобно. А если потеряешь – тоже не страшно. В замке я тебя научу делать такой модуль за весьма короткое время.
– Может сразу стоит носить с собой запасной?
– Вряд ли… В дальних краях заинтересуются любой мелочью в твоих карманах. Если она единична, можешь назвать её сувениром, памяткой, подарком любимой женщины – поверят. Но если таких вещиц уже две – начнут сомневаться, заподозрят некое оружие и ринутся проверять эту версию до бесконечности.
Крутанув озадаченно головой, парень пробормотал:
– Странно…
– Что именно?
– Да то, что вашу кандидатуру для миссии отвергли как малоподходящую. Мне кажется, лучшего разведчика не найти.
– Ты уже и льстить научился? – хмыкнул Хлеби с улыбкой. – Столичная атмосфера пошла тебе на пользу!
– Чего только не познают молодые колдуны, благодаря своим опытным наставникам, – картинно вздохнул Кремон Невменяемый.
– Ладно, начинай строить «структуру отката», – закомандовал Хлеби. – Моя уже готова. Думаю, тебе не помешает совместить сразу несколько дел? Ведь и стрелять придётся, и наблюдать, и защиту держать. Справишься?
– Думаю – справлюсь.
– Тогда приступим. Вот тебе литанра, влезай в это отверстие и в той скале, с другой стороны, есть узкая щель для стрельбы. Только стреляй одиночным зарядом. Учетверённым попробуем завтра днём при содействии остальных Эль‑Митоланов. Будут пытаться накрыть стихию куполом вязкого воздуха.
– Но ведь громыхать будет? – оглянулся Кремон в сторону замка. Но протектор его успокоил:
– Ерунда! В посёлке ещё никто не спит. К тому же сами часто балуют салютами и фейерверками. Да и привыкли все давно к несущемуся отсюда грохоту. Всё, я пошёл. Как дойду вон до той скалы и подниму руку, стреляй. И не забывай об осторожности.
Молодой колдун изобразил на лице угодливое усердие:
– Понял, постараюсь не промазать!
– И я по тебе не промажу! – радостным тоном поддакнул Хлеби. Круто развернулся и заспешил к дальнему концу долины. А Кремон нырнул в каменный мешок, явно рукотворного характера. Зато в нём сразу же почувствовал полную защищённость. Даже мелькнула мысль поставить лишь один лёгкий щит. Но потом дисциплинированность взяла верх, и ещё два щита окутали тело спокойствием и комфортностью. А возводимая структура отката благополучно формировалась на рабочем уровне и уже вырисовывалась на добрую половину.
Хлеби тем временем занял выбранную позицию и поднял одну руку вверх. С вполне понятным опасением Кремон выставил руку с литанрой вне своих коконов защиты, включил луч наводки на цель и нажал на кнопку под указательным пальцем. И с замершим сердцем уставился вслед огненному и смертельно опасному клубочку жара. Ведь ему не раз довелось лично наблюдать разрушительную силу зарядов и сомнения в безопасности показательного испытания у него всё‑таки оставались.
Огненный шарик почти незаметно для глаза пронёсся через разделяющее расстояние, полыхнул метровым синим шаром непонятной энергии, упёршись в фигуру колдуна и тут же понёсся назад, моментально преобразовываясь в чёрный сгусток чего‑то мрачного и неприглядного. Ещё одно мгновение – и на укрытие молодого колдуна словно обрушилась огромная каменная кувалда. Интуитивно отшатнувшись от щели для стрельбы, Кремон даже на какой‑то момент предположил, что сейчас скалы рухнут и погребут его под своими обломками. И чисто автоматически возвел вокруг себя последние два щита из возможных. Но уже через полминуты ураганный ветер стих, шум падающих камней прекратился, а появившийся на стенах укрытия ледок растаял прямо на глазах.
А выглянув в отверстие, Кремон заметил приближающегося Хлеби со светящимся шаром над головой. Бывший наставник улыбался, прекрасно рассмотрев напряжение на лице вышедшего навстречу коллеги:
– Понравилось?
– Ха! Не то слово! От увиденного и пережитого зрелища все поджилки трясутся! – признался парень.
– А с той стороны смотрится ещё более эффектно. Меняемся позициями. Эй, литанру‑то отдай! И высвети мне созданную тобой структуру отката. – Некоторое время он изучал созданную Кремоном заготовку. – Хм! Неплохо… Но вот тут и вот тут – явно лишние нагромождения. Они только время отбирают… А вот эту деталь лучше сделать более жёсткой… Вот, теперь – полный порядок!
Показывать свои страхи и сомнения не хотелось, да и гордость бы не позволила. Поэтому парень бодрой походкой отправился на позицию для мишени. Повесив над своей головой персональный и солидный осветительный шар. А, дойдя на место, поразился почерневшим, обугленным и раскрошенным вокруг него скалам. Под ногами шуршал толстенный слой мелкого щебня и удивлял острый запах колотого камня. Колдун даже макушку почесал от возбуждения. Воевали здесь с азартом и воодушевлением! И зарядов явно не жалели.
Повернулся в сторону укрытия и сразу же заметил прибавление в их компании. Давид Сонный приветственно махал ему рукой. Кремон тоже вскинул руку в ответ и тут же об этом пожалел: получилось, что он подал знак о своей полной готовности. Хлеби и не подумал заходить в укрытие, а сразу поднял литанру и произвёл выстрел одиночным зарядом. Видимо под совместным щитом оба колдуна чувствовали себя в полной безопасности. А вот Кремон, мягко говоря, разволновался. Ведь не успел создать вокруг себя самый мощный защитный кокон. И если зажатый в руке амулет не сработает…!
Сработало! Несущийся ему прямо в глаза шарик расплылся переливчатым синим блином, бесшумно и молниеносно развернулся обратно и, искря мини‑молниями, понёсся трансформирующейся чёрной тучей к огневому рубежу. Тут же скрывая в своей клубящейся сущности соприкоснувшихся боками колдунов. Миг – и чёрная воронка с ветвящимися молниями закружилась над тем местом, откуда стреляли. Словно пытаясь вырвать и перевернуть всё, что находилось в её основании. Порядочные куски породы взлетели в воздух, их сопровождал сонм более мелких собратьев, и всё это рухнуло во внутреннюю часть воронки. Пытаясь размолоть и погрести под собой всё живое.
А затем туманная дымка рассеялась, и светящиеся шары открыли взору отряхивающихся от пыли и инея колдунов. Кремон от увиденного зрелища припустил бегом и ещё успел услышать шутливое утверждение Хлеби:
– Видишь, ничего страшного. А ты всё боишься попробовать.
Из чего стало ясно, что Сонный не рискнул поучаствовать в создании структуры отката. О чём и подтвердил с недовольным фырканьем:
– Оно мне надо?! И так забот выше головы хватает! – а в следующий момент обнимался и обменивался хлопками по спине со своим давним другом: – Рад тебя видеть! Ух, ты: и возмужал и глазками симпатичными обзавёлся!
– Да ну тебя! Я и так себя в зеркале не узнаю. Ещё и ты насмехаешься, – смеялся Кремон. – Сам‑то внешность лишь улучшить пытаешься!
– Каждому своё и в своё время! – назидательно молвил Давид.
– Ага, я тебе ещё многое припомню из твоего предательства! – многообещающе закивал головой Кремон. Намекая на подставы и закулисные махинации Сонного в последние дни перед отъездом в Пладу. На что тот вполне справедливо стал возмущаться:
– Нет! Вы только гляньте на современную молодёжь! Вместо благодарности – напрасные обвинения и низменные инсинуации. Хоть бы спасибо сказал за такую стремительную и небывалую карьеру. Звёздная болезнь – называется. Вполне возможно – неизлечимая.
Вместо готовых сорваться с языка упрёков Кремон покаянно опустил голову и произнёс:
– Спасибо…, большое…
– О! А ведь больной может выжить! – обрадовано воскликнул Давид. – Такой прогресс надо отметить. Возвращаемся в замок?
– Конечно! – Хлеби спрятал литанру где‑то во внутренних карманах своей одежды. – Но не для того, что бы отмечать, а для продолжения учёбы. Начальный этап мы прошли успешно, теперь придётся поработать с другими теориями.
И первым пустился в путь. Впрочем, не прекращая интересного разговора. И пространно отвечая на вопросы идущего за ним следом Кремона:
– А зарядов много ещё осталось?
– Много… Но не так много, как бы хотелось. Четыре экспедиции выбрали из пещеры все планки до единой. В этом сильно помогло моё умение создавать ледовую прослойку. Удалось обучить одного из боевых магов сил безопасности, и он с отрядом чуть ли не обжился на Топях. К сожалению никто больше, кроме тебя не может перенять наш опыт. Мало того, ни у него, ни у меня так и не получилось создать Опору на самой поверхности. Лишь сдвоенными усилиями мы вдвоём умудряемся оставлять жидкости по щиколотки. Сам понимаешь, кони в таких условиях быстро повреждают ноги в ядовитой чёрной жидкости. Во что только не приходится заворачивать их копыта.
– Я и сам удивляюсь, почему моя опора получается «сухая», – пожал плечами молодой колдун. – Но ведь всё равно это им помогло?
– Конечно! В пятую экспедицию они забрали все опустошённые планки и опять водрузили в хранилище. По нашим предположениям планки должны наполниться зарядами. Жаль только неизвестно в какие сроки. Но будем ждать, больше ничего другого не остаётся.
– А если поискать другие подобные пещеры?
Хлеби тяжело вздохнул:
– Планируется… Но ты ведь сам понимаешь, с какими трудностями придётся столкнуться. Для этого хотим найти ещё хоть одного Эль‑Митолана со способностями создавать ледовую подстилку, и уже тогда, втроём, мечтаем добраться до самого ближайшего плато. Да и несколько возвышающихся участков тверди исследовать по пути.
Колдуны как раз протиснулись из расщелины между скалами, как к ним на Полночи подскакал Коперрульф. А по обеспокоенному лицу дворецкого читалось, что сообщение он торопится доставить очень важное. Или давно ожидаемое.

Часть вторая

Знакомство с иными

– Вы просили немедленно сообщить, если сработает звонок номер три, – выпалил Коперрульф. – Пять минут назад он издал три серии звонков состоящих из четырёх коротких и одного длинного.
– Прекрасно, – обрадовался Хлеби. – Наши друзья прибыли тоже заблаговременно. Ганби, можешь возвращаться. Мы не опоздаем и прогулочным шагом.
Дворецкому не было нужды повторять дважды, а оставшиеся колдуны вопросительно уставились на своего старшего коллегу. Но тот отделался лишь многообещающей фразой:
– Вам предстоит весьма интересное знакомство.
Поняв, что других пояснений больше не последует, Сонный решил продолжить разговор другой темой:
– Расскажите хоть в двух словах: как там поживает наша малышка?
– О! Молодая маркиза весьма интенсивно осваивается с жизнью в столице, – засмеялся Хлеби, но тут же и нахмурился. – Если не считать одного глупого недоразумения, можно смело утверждать, что ей там нравится всё.
– Ага, и умнеет она не по дням, а по часам, – поддакнул Кремон.
– Признаки ей удалось разыскать? – вспомнил Давид о сиротской мечте девушки.
– А что искать, если их нет? – хмыкнул протектор Агвана. – Зато радует, что она вполне успокоилась и теперь ищет для себя новое поприще для своего деятельного характера…
– И, кажется, уже нашла, – продолжил за него Невменяемый. – Захватила в Каменной Радуге всю хозяйственную власть и всем своим поведением, повадками и чрезмерной заботой до содрогания стала напоминать тётушку Анну.
– Вот молодец! – воскликнул Сонный с восхищением. – Такая всего добьётся.
– Только вот зачем ей домом заниматься, если в ней прирождённый артистический талант дремлет?
Такое уверенное заявление немного удивило собеседников, и Давид закивал головой:
– Согласен, она и там себя показать может. Но как ты её таланты определил?
– Да она с таким воодушевлением любую книгу пересказать может, что лучше получается, чем сам читаешь. Я господину Огюсту подбросил идею по поводу театра, и он обещал направить девичий запал в нужное русло. Тем более что у него везде связи есть. А там девчонка закрутится, войдёт во вкус и ей понравится обязательно. И многие глупые мысли постепенно из её головки выветрятся.
– Да, театр – это прекрасно! – мечтательно воскликнул Сонный, погружаясь в свои воспоминания. – Особая обстановка, невероятные костюмы, умопомрачительные дамы, публика, цветы, аплодисменты… В том числе и из королевской ложи…
– Кстати, о короле, – с улыбкой прервал Хлеби готовые выплеснуться на них воспоминания о столичных похождениях знаменитого ловеласа. – Я забыл сообщить тебе приятную новость. Вернее, пока просто времени не было.
– Да? Какую именно?
– Его Величество утвердил твоё назначение протектором Клаковской Пущи. Так что мы теперь с тобой равноправные коллеги и должны замещать друг друга во время отлучек.
– Значит, привязали меня здесь повышением в должности?
– Почему привязали? Судя по твоему довольному виду, ты на это и рассчитывал.
– Ещё бы не быть довольным! Тут у меня такой прогресс с боларами наметился! Меня только волновали последствия моего отъезда с кафедры биологии. Неужели в университете никто не возражал?
– Если бы! Я то не слышал, но по рассказам твой декан ругался как последний портовый грузчик и даже грозился подать в отставку. Ссылаясь на то, что у него всегда забирают самых лучших преподавателей. Тормену Звёздному с деканом чуть не драться пришлось. В итоге наш знаменитый профессор‑чародей вынужден был пообещать провести этот учебный год без тебя.
– Приятно, когда тебя так высоко ценят. Но с другой стороны мне теперь надо послать своего дворецкого в столицу за…, хм, кого же пригласить в гости из столичных красоток?
– Можешь приглашать хоть всех без исключения, – взгляд Хлеби посуровел, – Но где ты будешь их принимать? В моём замке места для женщин нет.
– Не волнуйся, башня почти достроена. А уж через две‑три недели я точно могу там принять первых многочисленных гостей. И забыл о самом главном: сегодня вечером бур пробил наконец‑то отверстие в пещеры дуросовых наплывов. Я потому и опоздал к ужину. Дал распоряжение работать всю ночь и расширить отверстие для нормально проникновения. Съездим утром?
– А как же! – воскликнул Хлеби. – С нетерпением ждал этого момента. Ведь одно дело с трудом передвигаться отделённым сознанием в полной темноте, а другое всё тщательно осмотреть при нормальном освещении своими глазами. И нашего молодого коллегу захватим.
– Попробовали бы не захватить, – буркнул Кремон, – Я ведь тоже там свои силы отдавал. Кстати, ведь только у меня есть специальные дуросовые очки. Помните, я немного рассказывал?
– Звучал рассказ интригующе. Вот завтра и опробуем твой трофейный артефакт.
Молодой колдун кивнул головой, соглашаясь, и вновь обратился к Сонному:
– Но ты, Давид упомянул о значительном прогрессе в своих отношениях с боларами. Удалось подружиться?
– Ты знаешь, как ни странно, но дружбы между нами вроде так и не появилось. Скорее взаимное сближение по совместной работе. С Лирной они дружат, про тебя часто спрашивают, а вот со мной – чисто научное и потребительское общение.
– И как это они обо мне спрашивали?
– А вот прилетят на рассвете, тогда и услышишь. Спин как узнал о твоём приезде, так хотел сразу сюда лететь. Но я его отговорил тем, что по расчётам вы прибудете скорей всего утром. Так что запасайся сладкими фруктами и готовься к встрече.
– Всегда готов! – залихватски воскликнул Невменяемый.
В этот момент они вошли во внутренний двор, и Хлеби распорядился:
– Раз к встрече готов, то старайся не шуметь. И спускаемся в подвалы.
Пытаясь не топать громко ногами, колдуны вошли в дом и стали спускаться по лестницам. Лишь Хлеби на короткое время задержался у панели со всевозможными звонками. На самом нижнем, третьем уровне они остановились возле большого стола, и хозяин замка поинтересовался?
– Узнаёшь?
– Конечно! – Кремон похлопал по столешнице. – Именно здесь я и проходил Воспламенение крови. И до сих пор меня мучает вопрос: кто здесь вам ещё помогал? А потом на этом же столе угощался колбасками и гремвином?
– Очень скоро ты с ними познакомишься, – пообещал Избавляющий и прибавил своему голосу торжественности: – А сейчас я вам открою ещё одну тайну этого замка. Тебе, Давид, надо о ней знать как моему заместителю и сменщику, а тебе, Кремон, именно здесь придётся отправляться в дальний поход через все Сорфитовые Долины. Смотрите!
Но зрители и так были заинтригованы грядущими действиями своего старшего коллеги. А Хлеби подошёл к одному из стеллажей и принялся переставлять на нём тяжёлые предметы из камня. Несколько точно таких же стеллажей стояло по всему помещению, но странные каменные болванки находились лишь на этих полках. По ходу дела давались пояснения:
– Весь секрет открывания заключается в правильном перераспределении тяжести. Я вам потом покажу эти манипуляции более детально…
– А куда ведёт вон та железная дверь? – вполне резонно поинтересовался Кремон, указывая рукой на невероятно массивную, кованую преграду в противоположной части помещения. – Такой мощной двери нигде больше не видел.
– Естественно! Что бы её открыть надо столько усилий и времени потратить! Даже из литанры несколько раз пришлось бы счетверёнными зарядами стрелять.
– Ого! И что же вы за ней прячете?
– Ха! Небольшой чуланчик, который полностью заполнен…, – Хлеби сделал эффектную паузу и лишь затем продолжил: – … Механизмами и устройствами поддерживающими дверь.
– Понятно, – ухмыльнулся Сонный. – Если что, то этой неприглядной мебелью заинтересуются лишь в последнюю очередь.
– Вот именно. – Подтвердил хозяин замка. – О, уже открывается! Давайте за мной.
Этажерка на невидимых направляющих плавно выдвинулась вперёд и отъехала в сторону. И за ней открылся вполне высокий, хоть и узковатый тоннель, под крутым наклоном уходящий в глубину. Пущенный вперёд светящийся шар позволил увидеть высокие ступени, по которым колдуны без промедления последовали вниз. Спускаться пришлось долго. И с каждой ступенькой воздух становился всё прохладней и влажней. А местами на сводах отблескивали мокрые пятна воды, проступающей через скальную породу, да и на ступеньках стали попадаться островки чёрных лишайников, которые назывались сыромятки.
А в конце лестницы оказалось идеально круглое помещение в центре которого стояла металлическая тележка. Из‑под неё в расположенный горизонтально тоннель уходили две полоски стали.
Первым высказался Кремон:
– Похоже на тележку увеселительных горок, с площади Агвана.
– Но эта гораздо больше, – удивился Сонный. – И длинней. И сиденья здесь в один ряд. А это место по всей длине возле сидений наверняка для грузов?
– Можно и для грузов, – согласился Избавляющий, усаживаясь на заднее сиденье. – Но можно и для пассажиров. Ведь не все такие же как мы.
При этих словах Кремон и Давид обменялись многозначительными взглядами, догадавшись о каких пассажирах может идти речь. И тоже уселись в тележку.
– Руки на рычаги, – скомандовал Хлеби, создавая ещё один осветительный шар и оставляя его в верхней точке свода. – Ноги на планку! Тянем рычаги на себя и упираемся ногами в планку. Отлично! Возвращаемся в исходное положение! Ещё раз! Теперь быстрей… Поднажмите, ребята, прокатимся с ветерком!
От усилий двух колдунов тележка быстро набрала внушительную скорость, и сырой ветер засвистел, проносясь мимо. Давид добавил впереди ещё один осветительный шар, но видимость не превышала метров пятнадцати. И всё разнообразие несущихся вдоль стен заключалось лишь в цветовом различии скальных пород.
– Ух! Вот здорово! – восхищался Избавляющий. – С такой скоростью я здесь ещё не мчался!
– А если вдруг впереди завал? – высказал опасения Сонный, отворачивая лицо от встречного ветра.
– Так ведь ты у нас вперёдсмотрящий, значит, смотри в оба. И сразу ставь все щиты. Может и пробьёмся!
И тут же, с заднего сиденья раздался довольный смех. Видимо завалов здесь не происходило никогда, потому что смех был снисходительно‑уверенный. Но скорость после этого стала постепенно падать, показывая тем самым, что не все колдуны любят быструю езду и так уж безрассудны. А может просто дорога пошла немного вверх? Да и куда она ведёт? Ведь даже по приблизительным расчётам они проехали по тоннелю не меньше нескольких километров. И рукотворный проход стал казаться нескончаемым.
Но вот в конце тоннеля показалось пятно света и через несколько сполохов странно расцвеченных стен, тележка вынеслась в ярко освещённую, продолговатую пещеру. С первого взгляда показалось, что разогнавшаяся карета проскочит пещеру как молния и врежется на другом конце в точно такой же транспорт для передвижения. Но раздался противный визг железа и тормоза показали свою завидную надёжность и эффективность. Давид и Кремон вздохнули с облегчением лишь при полной остановке, когда до преграды осталось ещё метров десять.
Зато теперь стало отчетливо видно тех, кто находился на другой тележке. Иные – собственной персоной.
Миниатюрный таги стоял ногами на переднем сидении и опирался задом на его спинку. А огромный сорфит вальяжно разлёгся на том самом месте, что недавно предполагалось Сонным, как пространство для багажа. Сорфит первым и заговорил трубным голосом, обращаясь к направляющемуся к нему Хлеби:
– Приветствуем тебя! Да ты, я вижу, явился со всей компанией?
– И я рад вас видеть. Так получилось, что мы прибыли чуть раньше и успели даже некоторые дела сделать.
После этого Избавляющий обменялся с иными немного странными приветственными жестами. Но если таги с улыбкой просто хлопнул ручкой сверху по раскрытой ладони человека, то сорфит захватил самой верхней своей двупалой конечностью Хлеби за запястье и принялся тянуть к себе. Тот вначале будто поддался, но потом резко упёрся двумя ногами в тележку, другой рукой схватил разумного червя за вступающий воротник длинной шерсти вокруг головы и со всей присущей ему силой попытался прокрутить тело сорфита. И скинуть его на землю. Но тот, видимо, ожидал нечто подобное. А скорей всего такие приветствия между обоими были в порядке вещей. Поэтому поднял свой толстый хвост и попытался опустить его между задних сидений, придавая телу большую остойчивость. Хлеби перестал упираться, и наоборот оттолкнулся ногами. Притягиваемый конечностью он перелетел через голову сорфита и ловко приземлился на второе сидение. И уже оттуда катнул трехсоткилограммовую тушу, словно свёрнутый огромный ковёр.
В тот же момент таги выкрикнул звонким юношеским голосом:
– Хлеби сокращает разрыв в счёте на приветствиях: пятнадцать – восемнадцать!
Сорфит невозмутимо поднялся на своём хвосте и всеми шестью конечностями поправил ярко‑жёлтую мантию. При этом он сразу стал выше всех. И опять протрубил:
– Чаще всего я ему поддаюсь из чисто дипломатических соображений.
– Нет, Татил, ты слышал? – возмутился Избавляющий, выходя из тележки. – Хоть бы раз этот увалень признался в своей слабости или неповоротливости.
Таги протянул руку и ткнул пару раз кулачком сорфиту в районе предполагаемых рёбер:
– Да я за многие годы давно привык к его хвастовству.
– Хвастовству?! Даже счёт говорит в мою пользу!
– Если сравнивать наши массы…, – начал было Хлеби, но разумный червяк его демонстративно перебил:
– И когда же ты нас начнёшь знакомить со своими соотечественниками?
Оба колдуна уже подошли и стояли всего в метре от Избавляющего. Тот на них оглянулся и сразу перешёл к делу:
– Вот это – Давид Сонный. Теперь он на должности моего сменщика. О его талантах и биографии я рассказывал прошлый раз. А этот парень, Кремон Невменяемый – и есть тот ценный груз, который вы обещали доставить к своей западной границе. Теперь представлю и вас. Этот маленький, но умнейший и хитрейший таги – Эль‑Митолан Татил Астек. Не обольщайтесь его юным и невинным видом – недавно мы праздновали его стопятидесятилетие. Всего лишь на год младше и этот непобедимый силач Эль‑Митолан, которого зовут Рафа Зелай. В Сорфитовых Долинах они тоже занимают должности сродни моей.
Глядя, как новопредставленные колдуны обмениваются осторожными рукопожатиями, протектор Агвана засмеялся:
– Да вы не бойтесь друг друга! Никто здесь никому руку не сломает и не откусит. Тем более что вы все прекрасные парни, и я могу поручиться за каждого.
– Да мы‑то не боимся, – пожал своими плечиками таги. – Это Давид прикасается к моей руке так, словно я пятилетняя девочка.
– А ты так и выглядишь в его понимании! – трубным смехом огласил пещеру Рафа Зелай. – Пожмёт тебе руку от всего сердца, а та и отвалится!
– И не стыдно тебе?… Хлеби, – вдруг резко оживился маленький Татил. – А давай твоим коллегам мою цепкость покажем?
– Запросто!
Избавляющий тут же встал спиной к стене и сложил руки в замок. Таги без заминки прыгнул прямо с тележки, ловко оттолкнулся от рук человека и ухватился руками за выступающий под сводом пещеры скальной карниз. А его маленькое тельце свободно повисло вдоль стены. Зато его ноги оказались на расстоянии вытянутых рук Хлеби. Тот тут же приподнялся на цыпочки и ухватил миниатюрного Татила за лодыжки. А потом и поджал собственные ноги. Со стороны его людей‑коллег послышалось удивлённое мычание. Но и это оказалось ещё не всё. Таги стал поочерёдно опускать одну руку и держать общий вес двух тел на пальцах одной ладони. Да ещё и раскачиваться при этом.
– Вообще‑то даже я признаю, – прогудел сорфит с сарказмом. – Татил – самый цепкий среди всех мне известных разумных созданий.
Когда Хлеби водрузил миниатюрного человечка на тележку, тот опять протянул руку Сонному и теперь они пожали руки как следует.
– Вот, так мне нравится, – похвалил Давида Татил.
– А ещё таги нравится, – добавил Хлеби, – Когда человек их приподнимает над землёй при рукопожатии и крутит пару раз вокруг себя. Вот так!
Они продемонстрировали такое приветствие, и на лицо Татила Астека действительно наползла довольная улыбка. Он и головой кивнул, подтверждая:
– Конечно, нравится! – а затем подморгнул Кремону: – Если тебе доведётся с таги здороваться, только так и делай. И не бойся, руку не оторвешь, и никто не сорвётся: мы все цепкие.
– Спасибо за совет. – Кремон учтиво склонил голову, а потом более тщательно стал присматриваться к иным. – Мне кажется, что ваши голоса мне знакомы… Это не вы ли помогали наставнику проводить обряд Воспламенения крови?
– Ха! Смотри, Рафа! – заулыбался миниатюрный таги. – Он нас узнал по голосам! Точно, это мы. Ну а память у тебя просто превосходная…
– А что мы тут стоим и бездействуем? – Хлеби приглашающим жестом указал на свою тележку. – Давайте прокатимся ко мне и посидим немного за столом. Рафа, там и колбаски твои любимые есть, и любимый гремвин Татила в нужных количествах.
Таги смешно и с явным сожалением почесал свою макушку:
– С радостью, но сегодня совсем нет времени. Дел ещё полно.
– Мы и так на всякий случай сюда поехали, лишь часик выкроили, – поддержал своего товарища Сорфит. – Что бы утром время сэкономить.
– Понимаю… У самого дел столько, что хоть раздваивайся. Значит, договариваемся завтра на конкретное время?
– Конечно. Будем ждать вас завтра за два часа до полночи. Кремона усыпим и тут же уложим в комфортную капсулу.
– Да его и усыплять не надо будет, – Избавляющий внимательно посмотрел на своего бывшего ученика. – Он уже девятую ночь без сна.
– Ну, ты знаешь: договор есть договор. И ещё раз хочу напомнить об обязательном и неукоснительном требовании: ни в коем случае не пользоваться отделённым сознанием.
– Естественно, наша сторона относится с полным понимаем к вашим желаниям сохранить все свои тайны.
– Ну, может и не все, – на круглом и бугристом лице сорфита появилась улыбка, классифицируемая скорей всего как загадочная. – Не хочу радовать Кремона преждевременно, но решено кое‑что показать из нашего величия. Так сказать по доброй воле и в знак нашего будущего ещё более плотного сотрудничества. Хотя ничего подобного не видел ни один человек добрых двести пятьдесят лет.
– Ого! – протектор Агвана по‑дружески толкнул плечом тело сорфита и с завистью посмотрел на Кремона: – А ведь вначале меня планировали послать. Везёт же парню!
– А я что, – решил пошутить молодой колдун, – Всегда могу уступить дорогу старшим.
– Не вздумай! – посоветовал таги. – Тебе такое предстоит увидеть…!
– Заинтриговали, честное слово. Придётся завтра ложиться в эту вашу капсулу и спать до обещанной неожиданности.
– Еду с собой не бери, оружия тоже, – продолжил инструктировать Невменяемого Рафа Зелай своим трубным голосом. – На границе с Баронством Радуги тебя обеспечат всем необходимым. Все амулеты и талисманы тщательно просмотрите и проверьте на предмет их идентификации. Не хватало лишь на такой мелочи проколоться.
Хлеби согласно кивнул головой:
– Уже просмотрели и составили минимальный список багажа. И одежду ему выдадут другую?
– Обязательно.
– Что ещё?
– Пожалуй, всё уже обговорили. – Татил Астек переглянулся со своим огромным товарищем, как бы спрашивая, ничего не забыли, и потёр свои ладошки. – Тогда прощаемся и до завтра!
И все стали обмениваться рукопожатиями. Кремон прощался с таги последним и решил проверить слова миниатюрного человечка. Резко поднял руку и прокрутил вцепившегося мёртвой хваткой Татила несколько раз вокруг себя. И затем бережно опустил на тележку. Малыш чуть ли не запрыгал от восторга:
– Ой, как здорово! Мне понравилось, хочу ещё!
Пришлось на бис повторять процедуру прощания ещё раз. Но и после этого таги явно не хотел останавливаться. Пришлось Рафе Зелаю укорить своего маленького ростом друга:
– Да у него рука сломается, а ты ещё проситься будешь. Мало тебе качелей дома?
– Да, действительно, – немного смутился Татил. – Время поджимает. Но ты, Кремон, молодец. А на обратном пути ты у нас обязательно подольше задержишься и погостишь, как следует.
– С удовольствием! – пообещал Невменяемый и люди поспешили к своей тележке. Когда они оглянулись, то карета с иными уже тронулась с места. Рафа Зелай тремя боковыми конечностями небрежно двигал рычагами, а Татил Астек стоя держался за рычаг тормоза. При этом сорфит и таги что‑то оживлённо обсуждали.
– Надо же! – в возбуждении заговорил Кремон. – Никогда не думал, что доведётся лично общаться с иными.
– Да и мне тоже о таком не мечталось, – признался и Сонный.
На что Хлеби скептически усмехнулся и уселся на переднее теперь по ходу движения сиденье, прикасаясь рукой к тормозу:
– Я ведь тоже, до прибытия сюда ни с одним иным не общался в нормальной обстановке. Лишь несколько раз участвовал в допросе пленённых драконов. Но те случаи и общением не назовёшь…
– И ведь, несмотря на наши сильные различия, они вполне симпатичные и приятные существа, – констатировал Кремон.
– И чего только с ними пятьдесят лет воевали? – пожал плечами Давид.
– Вообще‑то можете поговорить и на ходу, – обернулся протектор Агвана на своих коллег колдунов. – Ведь дел у нас тоже хватает. Трогайте!
– Запросто!
– Веселей… Ещё бодрей! Вот! Не стесняйтесь, рычаги не сломаются.
– Да? – раззадорился Кремон. – Вот сейчас и проверим!
И уже через полминуты тележка летела с невероятной скоростью. От впечатлений даже Избавляющий завёлся и стал повизгивать от удовольствия. И глаза при этом прикрывал от ветра. Теперь уже Кремон забеспокоился, что они могут невзначай продлить тоннель, протаранив скалы на порядочную глубину. И бросив рычаги, дотронулся до спины Хлеби:
– Может пора тормозить?
– Может и пора, – беззаботно отозвался тот. – Вот как упрёмся во что‑то, так сразу и тормознём.
И тут же показавшееся впереди пятно света послужило сигналом к экстренному торможению.
Когда колдуны уже поднимались по крутым ступеням в подвал, Кремон задал вполне очевидный вопрос:
– А кто пробил этот тоннель?
– Конечно же, наши новые друзья. В этих делах – они лучшие специалисты в мире. Когда я только сюда приехал, то для первых переговоров катался на лодке по озеру к сорфитскому берегу. А потом они предложили проложить к замку подземную дорогу. И через четыре месяца вышли точно на стену моего подвала. Причём вы заметили невероятную точность и прямоту всех проходов?
– Заметили. И как им такое удаётся?
– В ответ они только смеются или начинают чертить замысловатые геометрические фигуры. И в итоге остаётся лишь преклоняться перед их талантами. Вдобавок, они ещё укрепили своды какой‑то особой, клеящей пропиткой и за все десять лет я не увидел единого упавшего на пол камешка. Даже после лёгких толчков небольшого землетрясения. И строители гарантировали, что такого не случится полвека. После этого надо повторно нанести новый слой и снова пятьдесят лет катайся в полное удовольствие.
Когда они выбрались наверх, время перевалило за полночь, и весь замок находился в царстве сна. Поэтому Хлеби говорил шёпотом:
– Давид, отдай свою физическую силу Кремону и ложись спать. А мы идём штудировать теорию структуры отката.
– А может и тебе часть силы отдать?
– Ещё чего. Уж одни сутки я как‑нибудь без вливания обойдусь. Когда проводим Кремона – тогда и отоспимся.
Но перед самым рассветом Избавляющий всё‑таки ощутил сильную усталость, и на него стала наваливаться сонливость. Что бы взбодриться, он тут же предложил:
– А давай проведём лёгкую разминку с Истуконом?
– Отличная идея! – обрадовался Кремон. – А то у меня уже все кости ноют от безделья. Такое впечатление, что они срастаться между собой начали.
В тренажёрном зале оба колдуна решили проводить тренировку одновременно. И стали нападать на вращающегося механического монстра с двух сторон. Да так увлеклись, что звон мечей и грохот ударов наверняка перебудил всех обитателей замка.
Может быть, усталость взяла своё, а может Хлеби слишком самонадеянно полез в ближний бой, но через двадцать минут он проворонил удар цепей по ногам и тут же, вдогонку получил страшный удар топором в районе левого бока. Хорошо хоть успел прикрыться мечом и тот плашмя развернулся к телу. Но на несколько метров после этого Избавляющего отбросило в сторону. Не сдержавшись, он осыпал бездушную железяку самыми нелестными эпитетами, да так и остался лежать не боку, потирая ушибленные ноги и восстанавливая дыхание.
А вот Кремон к тому времени только разогрелся в полную силу. И удвоил натиск на Истукона. Его мечи замелькали с неуловимой для простого взгляда скоростью. Причем он успевал не только отклонять от себя оружие Истукона, но и наносить ему регулярные и смертельно опасные для живого противника удары. Минут десять бой продолжался в невероятном темпе, но напоследок Кремон ещё больше усилил атаку, а затем с залихватским криком отскочил назад. И замер в стойке для новой атаки.
Но поднявшийся уже Хлеби отключил тренажёр, а от двери послышался одобрительный смешок:
– Неужели тебя в столице ещё больше мастерству фехтования обучили?
К молодому колдуну приближался улыбающийся Коперрульф. Но первым на его вопрос ответил хозяин замка:
– Ты знаешь, Ганби, я бы тоже так подумал, если бы лично не видел его последние недели. Чем он при мне только не занимался, но только не фехтованием. А до того он лишь дважды брался за мечи.
– Значит, в теле укрепились старые навыки, – констатировал дворецкий, пожимая руку притихшему Кремону. – А личико, какое себе заделал! А глазки! Ух! И не узнать с первого взгляда.
– А со второго? – улыбнулся Невменяемый.
– Без проблем! – высказался Коперрульф вполне категорично. – Да и не только для меня. Наша домоправительница ещё с вечера ко мне пристала: «Почему так? Почему в таком виде? Тоже инкогнито?» Пришлось подтверждать её догадки.
– Жаль, значит плохо замаскировался…
– Не вздыхай так тяжело, – Хлеби похлопал парня по плечу. – Это мы тебя видим насквозь, а на новом месте ты будешь словно чистый лист. Как себя поставишь, так тебя и запомнят. Ладно, пошли завтракать на кухню. Выедем пораньше.
– Там уже и друзья тебя дожидаются, – усы дворецкого раздвинулись в улыбке. – А я как услышал звон мечей отсюда, так с собой и захватил корзинку с плодами. Ведь захочешь угостить боларов?
– Конечно! – Кремон подхватил стоящую возле дверей корзину и первым вышел во двор. Его тут же заметила четвёрка боларов, висящая над конюшнями и плавно спланировала вниз. И сразу же Спин удивил своими вполне связными и правильными восклицаниями:
– Кремон! Дружище! Мы очень рады тебя видеть! Просто здорово, что ты вернулся! А то я подумывать начал о путешествии к столице.
– Вот как?! Отличная идея. Только я сейчас и дальше занят путешествиями. Но как вернусь, обязательно возьму тебя с собой. Полетишь?
– Обязательно! Мне ведь тоже нравятся другие края.
Слова неслись из зелёного шара плавным и естественным потоком. Конечно, было понятно, что это говорит не человек, да и произношение порой было просто ужасным, но зато почти все предложения были понятными и правильными.
– А вот скажи, Спин, ты меня легко узнал? У меня ведь лицо изменилось.
Лишь теперь болар выдвинул из верхней сферы свои глаза на гибких отростках и присмотрелся к молодому колдуну. А затем булькнул смехом и пояснил:
– Если бы ты не сказал, я бы и не заметил. Ведь мы тебя просматриваем совершенно другими способами, на энергетическом уровне. И у каждого существа своя аура. Мы ведь отличаем Эль‑Митоланов от простых смертных. Мало того, мы даже видим отличия у тех, кто ещё молод, но уже имеет Признаки.
– Ого, Спин! То, что ты рассказываешь, достойно удивления, но то, как  ты рассказываешь, меня поражает ещё больше. Как ты так быстро освоил такой громадный словарный запас?
– Ха! Я ведь теперь постоянно живу в уже почти достроенной башне, на крыше и чуть ли не сутки напролёт с кем‑нибудь болтаю. Особенно мне в этом плане помогает один отличный парень, мажордом Сонного.
– Да, этот поболтать любит. Но если я правильно тебя понял, то Давид тебя уговорил перейти к нему на полное довольствие?
– Вроде как так.
– А остальные наши друзья?
Спин шевельнул корнями в сторону своих товарищей, которые не спеша принимали угощение от колдуна:
– Они продолжают ночевать в стае. Но днём почти всё врем со мной. К тому же мы все собираемся на обязательных занятиях, которые проводит Сонный. И уже потом все трое учительствуют в классах для трёх разных возрастов непосредственно в стае. У нас там такие преобразования начались…!
– Мирные?
– Да где там! – проскрипел Спин с явным огорчением. – Спорим как полоумные! Особенно старики бесятся, ни о какой дружбе и слушать не хотят. Даже меня изгнать из стаи пытались. Орточмоксы!
– Может правильнее: ортодоксы?
– Точно! Они самые.
– Ха! Да ты уже и такие слова знаешь?
– Я даже несколько крепких словечек запомнил…
– А вот это – зря. И где ты их услышал?
– Да так, кружу иногда возле рабочих…
Кремон озадаченно помотал головой, но потом решил, что Спину может и лучше будет получить полную программу обучения. Затем рассмотрел, что корзинка в его руках пуста и вспомнил о завтраке:
– Я бегу на кухню поесть, а потом мы все едем к новой башне. Подождёте нас немного?
– Так мы для этого и прилетели, – с некоторой обидой проскрипел Спин. – Сегодня ты от меня не отделаешься!
– Согласен.
Во время завтрака тётушка Анна так и крутилась возле Кремона, подкладывая ему тарелку самые лакомые кусочки. И вид у неё при этом был невероятно конспираторский и многозначительный. Колдуны и дворецкий изо всех сил сдерживали свои улыбки и старались выглядеть серьёзно. Кушали прямо на кухне, за большим столом и поварихи только и успевали подносить новые блюда и порции добавок. Сопровождающий отряд Эль‑Митоланов до сих пор отсыпался в полном составе и Хлеби приказал их не беспокоить до самого обеда. Пообещав, что и они вернутся к тому времени из поездки на Паласиев луг.
Сразу после выезда из замка болары повисли строго над всадниками и лишь набирали высоту в тех местах, где кроны деревьев сходились над дорогой. Причём двигались они строгой геометрической фигурой, ромбом. Словно вышколенный почётный караул.
К новому дому рода Паласиев решили не подъезжать, дабы не тратить времени. Хоть так и тянуло поближе рассмотреть почти достроенную домину, которая вполне могла тянуть на приличный замок. И протектор Агвана так прокомментировал их транзит:
– Там сейчас их всё огромное семейство. Да и те только. Твой друг Бабу тоже там со своими родственниками помогает. А вы, если встретитесь, и он тебя узнает, то вас потом не растащишь.
Хотя Кремону показалось, что Избавляющий что‑то недоговаривает. И от него не укрылся осудительный взгляд, которым протектор наградил Давида Сонного. Хоть тот и продолжил ехать с полной расслабленностью и равнодушием. Но спросить о товарище всё‑таки очень хотелось:
– Значит, наш Бабу полностью окунулся в дела своей будущей семьи?
– Разве такой парень пожелает до конца жизни косить траву на лугах? – хмыкнул Избавляющий. – Я тебе не рассказывал, но ещё до своего отъезда решил взять этого гиганта в замок на постоянное обучение воинскому мастерству. Да и Бабу чуть ли не угрозами меня упрашивал. Коперрульф только рад будет вновь показать свой педагогический талант и воспитать если не своего заместителя, то уж сильнейшего и опытного воина. А скорей всего Бабу станет командиром войскового подразделения Агвана. Дружину для этого начнём набирать уже на этой неделе.
– Прекрасно! Будет хоть кому в моё отсутствие Истукона калечить! – обрадовался Кремон.
– Постараемся покалечить этого железного монстра, – пообещал поравнявшийся с ними Коперрульф. И тут же добавил с некоторой отрешённостью: – Но оружие с тренажёра надо будет снять почти всё…
– Ладно, – отмахнулся протектор, глядя только вперёд, – Решим этот вопрос позже. Эх! Красота‑то, какая!
Вид действительно поражал любого путника. Сама башня просматривалась, чуть ли не со всех окрестных лугов. Мощная, но не лишённая стройности, красивая, но явно неприступная новая обитель для нового протектора сразу вызывала и восхищение и уважение. Да плюс ко всему она из‑за расположенного под ней холма поднималась на немыслимую, казалось, высоту.
Сама постройка в целом уже была завершена, и теперь велись внутренние отделочные работы. Да чуть сбоку, у подножия, достраивали несколько хозяйственных построек. Петляющая дорога по склону холма уже поблескивала нарезанными недавно в каменоломнях и теперь аккуратно выложенными плитами, а крутые откосы были укреплены кирпичной кладкой.
Кремон не скрывал своих восторгов от увиденного зрелища. А Хлеби горделиво восседал в седле и с улыбкой выслушивал комплименты. Он сам отсутствовал последние несколько недель, и поэтому сделанные за это время объёмы работ поразили даже его.
– А я боялся, что вы выбьетесь из графика, – похвалил он своего заместителя.
– Внутри, конечно, ещё полный бардак, – с сожалением покачал головой Давид. – Не пройти, что бы не испачкаться. Мне самому приходится спать здесь, если задержусь, в совершенно антисанитарных условиях.
– Но ведь за неделю управятся?
– Обещают. А к чему такая спешка?
– Ты что, забыл? Ведь прибудет караван с мебелью и со всем необходимым для дома оборудованием. – Напомнил Избавляющий. – Или оставить мокнуть дорогие витрины и полированные столы под дождём?
– Зачем же под дождём? – Сонный с сомнением посмотрел на пасмурное небо и предложил с невозмутимым видом: – А давай эту мебель просто порубаем на дрова?
– Рубай. Но тогда тебе придётся спать и есть на полу.
Всадники выехали на холм и остановились перед громадой башни. К ним тут же устремился главный прораб, поздоровался и доложил, что свод подземной пещеры расширен для свободного входа и даже приготовлена верёвочная лестница для спуска. А колдуны как раз на это и надеялись. Тут же спешились и окружили раму с буровым инструментом. Несколько рабочих уже заканчивали разборку установки, а ещё двое споро накрывали настилом крышу над ямой. В самой глубине чернела круглая дыра со слегка рваными краями. Но легко одетый воин мог протиснуться в неё без труда, хоть и пришлось бы снять с себя пояс с мечами.
– Вы же сами говорили вниз не спускаться, – оправдывался прораб. – А для выравнивания и расширения отверстия нам надо снизу установить помост.
– Ничего, всё правильно! – успокоил его Хлеби и первым стал спускаться вниз. Протиснувшись в отверстие, он быстро создал осветительный шар и опустил его ниже ног. Присмотрелся в глубину и только затем поднял голову к своим коллегам:
– Опускайтесь за мной. Ганби, если тебе интересно, можешь тоже глянуть.
– Ещё бы мне не было интересно! – хмыкнул дворецкий и стал поспешно отстёгивать ремни с оружием.
Постепенно все четверо спустились вниз и встали ногами на твёрдую поверхность. Каждый из колдунов создал по два шара и в подземном пространстве стало даже слишком ярко от излишнего освещения. По расчётам Избавляющего, они сейчас находились в самом большом и объёмном помещении. И дыра над их головами находилась на высоте более чем шесть метров.
Продолжительное молчание нарушил протектор Агвана:
– Значит так, понемножку начинаем двигаться и тщательно всё осматривать. Свои соображения высказывать вслух.
– Да тут и соображать нечего, – сразу же откликнулся Сонный. – Не знаю как у вас, а у меня стойкое ощущение, что эти дуросовые наплывы кто‑то когда‑то «надул» с явным расчётом.
– Хм, но ведь здесь нет явных признаков искусственности, – засомневался Коперрульф. – Ни одного острого угла не видно. Ни одной ровной грани.
– Но здесь почти идеально ровный пол. Это раз. Потом, все четыре выхода отсюда находятся в почти идеальных пропорциях. Их овалы наоборот, полны изящества и нарочитой мягкости.
– Ну а свод?
– А свод выдавливался совершенно произвольно. Потому и кажется неровным и хаотичным. Да и какая разница, что там вверху. Главное, повыше и ходить не мешает.
– Или ползать, – шутливо добавил Хлеби, начав осторожное движение вправо, к чернеющим овалам выходов. – Но раз это рукотворное образование, то оно должно служить для каких‑то целей. И самое главное – в него должен быть вход. Правильно? А я при обследовании не нашёл в этих помещениях ни единой щёлочки наружу. Весь пласт породы этаким клином уходит в глубину. Если мы сейчас не найдём тоннель вниз, значит всё‑таки это – естественное образование.
Сонный требовательно протянул руку к своему младшему товарищу:
– Давай свои дуросовые очки! Начнём по очереди смотреть через них и быстрей подтвердим выдвинутые предположения.
Все немного приостановились, понаблюдали за Давидом, а когда тот пожал плечами и двинулся дальше, последовали чуть сзади.
– Но как такое естественное образование могло получиться? – Кремон осторожно ощупывал руками шероховатую стену, опасаясь пораниться выступающими кристалликами поблескивающего камня. – Ведь эти скалы просто невероятно прочны.
– По гипотезам некоторых наших светил геологии, – стал рассказывать Хлеби, внимательно присматриваясь себе под ноги, – Миллиарды лет назад на нашей планете происходила невообразимая по мощи вулканическая деятельность. Порой из недр выбрасывались сгустки самых тяжёлых и ценных металлов. Или сверхпрочных пород. Именно такой породой и является дуросовый наплыв. По предположениям учёных, из гигантских жерл вулканов при взрывах вылетали целые горы расплавленных пород. И с огромной силой вонзались в расположенные в округе мягкие почвы, вонзаясь вглубь клином и тут же застывая. Но скопившиеся в породе газы всегда успевали собраться наверху и «растягивали» самые вязкие и податливые структуры. Да так и застывали, образовав полости, по которым мы сейчас и передвигаемся.
– Ох уж эти теоретики от геологии! – со всем возможным скепсисом фыркнул Сонный. – Что только не придумают!
– Между прочим, все остальные подобные формирования – точно такие же. И в некоторые тоже удалось пробить штольни. Кстати, наличествует один и тот же, весьма примечательный факт: нигде не нашлось и щёлочки наружу.
– Это ни о чём не говорит, – не сдавался Давид. – Если уж у кого‑то хватило энергии расплавить дуросовые наплывы и придать им желаемую форму, то они могла впоследствии и «заплавить» входное отверстие. Или залить расплавом, если вам будет угодно.
Они вошли в одно из помещений и сразу увидели, что половина округлой стены тоже имеет четыре выхода, но уже чуть меньшие по размеру.
– Если и в остальных трёх помещениях имеется по четыре кладовки, то вряд ли меня кто переспорит о рукотворности этих пещер!
Но Кремон не разделял мнение своего товарища:
– Не спеши с выводами. Каких только чудес не создают природа!
– Да и не кладовка это, – Хлеби первым заглянул в одно их четырёх помещений. – А уж скорей небольшая спальня. Вполне приличная комнатка может получиться.
– А уж какие здесь склады превосходные получатся! – зацокал языком Коперрульф.
– Или лаборатории, – подсказал Давид, заглядывая в другие помещения.
Но придирчивый взгляд дворецкого заметил и кое‑что другое:
– Жаль только, что сырость и сюда пробралась. Видите: в каждой комнатке не то плесень, не то лишайник сыромятка пятнами стелется.
Избавляющий склонился и осторожно прощупал непонятное пятно.
– Да нет, это не от сырости. Скорей всего странная пыль, причём более тёмного цвета…, – он ещё раз провел ладонью у себя прямо под ногами. – А вот на остальном полу ни пылинки.
– Странно, – отозвался Сонный из соседнего помещения. – Здесь точно такие же пятна.
– И здесь, – послышался голос Кремона.
Через десять минут исследователи быстрым шагом обошли все четыре смежных помещения. И в каждом их них находились переходы в овальные спаленки. Или кладовки, как их назвал дворецкий. Причём в каждой такой кладовке на полу были одинаковые тёмные пятна пыли. И располагались они в одних и тех же местах.
– А вот это уже и не смешно, – задумчиво пробормотал Хлеби, когда они вчетвером воззрились на пятна в последней, шестнадцатой комнатке.
– И ведь придётся соглашаться с тем, что прав я! – гордо заявил Давид. При этом он со скептическим видом передал дуросовые очки коллегам.
– Ага, осталось только, понять: почему эти пятна расположены так, а не иначе… Хм, что же они мне напоминают…?
– Вспомнил! – от восклицания Кремона все вздрогнули. – Вы же сами сказали: «Или спальни». Помните, в моей спальне точно так же стоит кровать, – он указал на самое большое пятно, – Рядом большая тумбочка с ящиками для личных вещей. Вот это пятно поменьше. Хотя здесь может быть и этажерка с книгами или нечто подобное. И третье пятно, ближе к выходу – это стол со стульями. Видите, даже здесь один угол просматривается, а стульями можно представить эти расплывчатые пятна по сторонам. А? Подходит?
– Точно! – тут же поддержал товарища Сонный. – Давайте уже с этой точки зрения просмотрим спаленки по второму кругу.
Когда повторный осмотр был закончен, все собрались в самом большом помещении, и Хлеби стал подводить итоги:
– Интересное исследование у нас получилось. Хоть очки ничего не помогают. Они видимо лишь затем и служат, что бы найти дуросовые наплывы. Шахтёры за них хорошо заплатить должны. А вот по поводу этого места… Мне теперь придётся ещё раз проверить все сведения про другие пещеры в дуросовых наплывах. Особенно тех, в которых побывал человек. Если хоть где‑то подобные пятна заметили…
– То перед людьми встанет ещё одна неразрешимая загадка, – договорил Кремон за старшего коллегу, придав своего голосу интонации глашатая. – А тысячи проходчиков с проклятиями начнут бурить новые штольни в дуросовых наплывах.
– Может быть и так! – засмеялся протектор Агвана. И уже взялся за перекладину верёвочной лестницы, как Коперрульф опять что‑то заметил:
– Или мне кажется, или действительно на этой стене, ровно по центру, что‑то нарисовано. Или выдолблено… И как раз внизу, под самой стеной, толстая полоска тёмной пыли.
Колдуны сразу заметушились.
– Хм…, действительно нечто проступает…
– А давайте поменяем углы освещения?
– Давайте. Смещайте своих светляков как можно дальше влево…
Через пять минут возни и споров колдуны таки пришли к единому мнению. На стене явно виднелся какой‑то символ и его скорей всего перечёркивали две ровные полоски образующие наклонный крестик. Когда символ перерисовали на бумагу, стали вспоминать, что же он обозначает. По твёрдому убеждению самого опытного Эль‑Митолана этим знаком на древнесунском языке так обозначали любой металл.
– Причём таким символом в глубокой древности пользовались все без исключения разумные на всех без исключения материках.
– Значит, – решил сделать окончательный вывод Сонный. – Крест на этом символе запрещает употребление, использование или производство здесь любого металла. Или есть другие мнения?
– Скорей всего именно так. Но что обозначает пыль под знаком? Тоже кровать?
– Но тогда её пришлось бы поставить на ребро, стоя, – хмыкнул Давид.
– А если и так? – Кремон ещё раз оглядел знак и полоску пыли. – Вполне могла получиться дверь… Или арка…
– Ты так не шути! – неожиданно разволновался Хлеби, даже отступая на шаг назад. – Ты хоть представляешь, о чём говоришь?
– Я? Про дверь и про арку. А что здесь может быть смешного?
– Да не смешного, а величественного! Эх, молодёжь! Не знать про Арку!?
– А что это такое? – заинтересовались все одновременно.
– Из глубин времён до нас дошло несколько письменных упоминаний о легенде, в которой говорилось о наличии в нашем мире Арок. И через эти Арки можно было путешествовать в другие миры и на другие планеты. Но исчезла энергия, питающая эти Арки, и они превратились в прах. И не суждено разумным созданиям более воспользоваться ими, и не суждено познать величие иных миров.
– Красиво звучит? – признался Сонный. – Аж мурашки по спине пробежали…
– А давайте посмотрим на эту стену со знаком на всех возможных для нас магических уровнях? – неожиданно предложил Кремон.
Как ни странно, первым откликнулся Коперрульф:
– А чего на неё смотреть? Она же явно цельная и неделимая. Какая тут может быть дверь?
– Ну, мало ли какая…, – пробормотал Избавляющий, погружаясь вместе со своими коллегами в транс исследования.
Долгое время стояла полная тишина и ничего не происходило. Скептически настроенный Коперрульф отошёл к противоположной стене и полуприсел на небольшой скальной выступ. Прикидывая про себя, сколько ему придётся ещё так лицезреть замерших колдунов. Но почти тотчас Хлеби Избавляющий пошевелился и оживлённо воскликнул:
– Есть! Вижу слабо мерцающий овал полутора метров в ширину и трёх в высоту!
Тут же зашевелились его младшие коллеги и отреагировали кучей вопросов:
– Где? Как именно надо смотреть? Какого цвета? В глубине породы, или снаружи?
– Верхушка овала лишь чуть не достаёт до знака. Смотреть надо как при системном обозначении границы направленного удара стихии. Словно вы хотите пометить стену адресным заклинанием. И сразу увидите слабо мерцающий овал тёмно‑фиолетового цвета. В тот же момент стопорите поисковую систему и начинаете добавлять проникающее воздействие как при медицинском осмотре. И тогда мерцание получает большую насыщенность. Оно выступает на три‑четыре сантиметра наружу, и уходит сантиметров на десять в глубь стены. Это просто невероятно! И как мне кажется – это остаточные крохи какой‑то энергии. Словно кто‑то недавно пытался со стеной что‑то делать. Но если прикинуть, что здесь никого не было столетиями… Однозначно: подобный феномен явно результат воздействия разумных существ.
– Вижу, вижу! – воскликнул от прилива эмоций и Кремон. – И мне кажется, что вся фиолетовая масса состоит из гаснущих угольков. Они как бы двигаются или вращаются и потому кажется, что овал мерцает…
– Хм…, – по лбу протектора Агвана поползли морщины от сосредоточения. – А ведь и правда. Очень похоже…
– А у меня ничего не получается! – чуть не захныкал от досады Сонный.
В ответ молодой Невменяемый рассеяно и беззлобно пожурил своего старшего товарища:
– Это потому, что ты всегда отказывался учить магию воздействия на стихию. Придётся теперь верить нашим ощущениям.
– Но вы хоть мне вкратце поясните свои действия! – настаивал Сонный. Но Избавляющий, не открывая глаз, лишь отмахнулся от него рукой:
– Слишком долго! Да и потом у нас ещё будет для этого время, – и предложил Невменяемому: – Кремон, давай постепенно поворачиваемся и осмотрим весь периметр комнаты. Я влево, ты вправо. И кстати: «зрителей» попрошу не загораживать обзор.
Расстроенный своей некомпетентностью, Сонный прошёл между медленно поворачивающихся коллег и принялся чуть ли не всем телом ощупывать невидимый пока для него овал. Да и очками повторно не поленился воспользоваться. За ним тут же проскочил и Коперрульф. И тоже приступил к осмотру, простукивая монолитную стену рукояткой кинжала.
А колдуны опять что‑то нашли. Одновременно заметив шесть слабо мерцающих фиолетовых точек. И как раз на том выступе, который недавно использовал дворецкий.
– И что это может быть? – недоумевал Кремон, мелкими шажками подходя ближе к выступу. Хлеби так же, словно слепой, двигался рядом:
– Если всё‑таки придерживаться сумасбродной гипотезы о том, что здесь находится некая Арка, то перед нами не что иное, как пульт управления. Или нечто подобное…
– Значит надо на эти точки нажимать? Будем пробовать?
– Уф! У меня даже руки задрожали, – признался Избавляющий. – Конечно, попробуем! Смотри: одной рукой можно нажать лишь на две точки…
– Намекаете на то, что только сорфит мог бы задействовать все свои шесть конечностей одновременно?
– Не обязательно нажимать именно так, но… Всё может быть. Будем пробовать по одной.
И он осторожно стал прикасаться к выступу дуросовых наплывов, меняя комбинации приложения усилий. А Кремон, затаив дыхание, стоял рядом и не шевелился. Но именно он первым обратил внимание на их несообразительность:
– Может мне смотреть в этот момент на овал?
– Конечно! – воскликнул с досадой Хлеби. – Смотри! А то там лишь щупальщики, да стукальщики.
Кремон неспешно повернулся вокруг своей оси и сосредоточил свой магический взгляд на стене со знаком. И тут же стал комментировать увиденное:
– О! Чуть посветлело! Опять по‑прежнему… Опять посветлело! А теперь ещё темней стало, чем прежде. Нет… Вроде вернулось к «норме». Опять посветлело. Норма. Темней… Светлей… Темней… Норма.
Долгое время Избавляющий трудился, плотно сжав губы и не открывая глаз. Но когда их усилия не принесли никаких добавочных результатов, разразился восклицаниями:
– Невероятно! Вы себе представляете хоть примерно важность этого места?! То, что мы нашли – уникально, сенсационно и…, опять‑таки – невероятно! Хотя ещё рано говорить, что это Арка, но даже энергетическая связь между двумя стенами сразу выводит это место в число объёктов первоочередной важности в сфере самых безотлагательных исследований.
Сонный уже давно перестал ощупывать стенку и теперь слушал старшего коллегу с некоторым недоверием:
– И что теперь будем делать?
– Как что? Как только вернёмся в замок, передаю экстренное сообщение в столицу.
– А сами мы не справимся?
– И не мечтай! Тут нужны особые специалисты. Между прочим, ты ведь собирался пригласить в башню несколько женщин?
– Конечно. Надо же как‑то скрасить тяжёлые и серые будни.
Хлеби одобрительно закивал головой:
– Вот и совместим приятное с полезным. Попрошу Тормена Звёздного прислать сюда пяток Эль‑Митоланш для исследований этих пещер. Да помоложе.
– Только не это! – с непритворным ужасом стал возражать Давид. – Мне ведь тогда в лесу ночевать придётся. Они же из меня по ночам все соки вытянут!
– Ничего, ты у нас мужчина стойкий, выдержишь.
– Да нет, я серьёзно. Может лучше нормальных профессионалов среди мужчин найти?
– Не получится. Ведь как раз женщины‑колдуньи лучше всего ориентируются в энергетических потоках. И могут отлично оперировать в тонком, нематериальном мире. Так что придётся тебе покомандовать отрядом прелестниц.
– Ага, покомандуешь ими, – погрустнел Сонный. – Ещё неизвестно, кого Тормен пришлёт на мою голову…
– Так в чём проблема? – Хлеби жестом указал Коперрульфу на верёвочную лестницу и тот без промедления полез вверх. – Пока будем возвращаться в замок вспомни десяток кандидатур, с которыми ты в нормальных отношениях и я передам этот список нашему Первому Светочу Магического Конклава.
Глаза протектора Клаковской Пущи подозрительно заблестели от вожделения:
– А если мы попросим делегировать сюда кое‑кого в обязательном порядке?
– Ввиду чрезвычайной важности найденного объекта, мы можем настоять и на этом аспекте. – Хлеби рассеянно пронаблюдал, как Кремон ловко протискивается в пробитую штольню, и предостерегающе добавил:
– Смотри только, что бы потом жалеть не пришлось из‑за присутствия этой «кое‑кого».
– Ерунда! – беззаботно ухмыльнулся Давид. – В крайнем случае, я всегда могу отправиться на ночёвку в твой замок. Надеюсь, ты дашь приют старому товарищу?
Уже начавший подъём Избавляющий, только буркнул в ответ:
– Ага! Если тебя отпустят…
У подножия башни оба старших колдуна оседлали своих коней и спешно подались в сторону замка протектора Агвана. А Кремон, в сопровождении Коперрульфа поехал туда же прогулочным шагом. Да и очень хотелось более подробно пообщаться с разговорившимся боларом. И Спин весьма охотно последовал рядом с колдуном. А для большего удобства придерживался одним их своих длинных и гибких корней за луку седла.
Так что друзья по дороге успели о многом поговорить. Но самое главное, летающее разумное растение вызвалось совершить путешествие куда угодно и оказать посильную помощь в дальних краях. Спин признался, что в Ледонию он не летел ещё ни разу в своих миграционных передвижениях, но несколько особей из стаи там бывали, и он обещал посоветоваться с ними по данному вопросу. Основные трудности подобного путешествия заключались в том, что в дождливой и промёрзшей Ледонии летающие растения почти не обитали. Возможно ещё и потому, что в соседнем Баронстве Радуги зелёные шары служили объёктом для праздного удовольствия: на них просто охотились ради развлечения. Но вот в царстве Огов болары обитали, где и как им вздумается. И уничтожались лишь в случае неприкрытой агрессии со стороны одиноких и одичавших особей.
Спин, по крайней мере, предполагал, что такое путешествие ему совершить будет вполне по силам. Расстояние его не смущало. Беспокоил лишь вопрос пропитания в самой Ледонии. Но если бы ему там удалось сразу же пристроиться к группе других летающих растений, то самое трудное осталось бы позади и оставалось бы лишь разыскать нужного человека среди вулканов Кихона. По этому поводу Спин кое‑что вспомнил:
– В нашей стае есть один предмет, который считается нашим талисманом. Называем мы его маяком Розы. И он служит всем моим собратьям для нахождения дороги домой. В самую сильную бурю, непроглядный туман или ураганную метель наш талисман испускает красно‑розовые нити‑лучи, видимые нами в определённом спектре. Подстраиваешься на этот луч, регулируешь постоянную высоту, что бы не врезаться в неожиданную преграду, и спокойно летишь куда надо.
– Феноменально! И такие талисманы есть в каждой стае?
– Да нет, насколько мне известно, только у нас. И учат у нас настраиваться на этот луч, лишь взрослых, которые совершают дальние полёты.
– Постой, – изумился Кремон. – Уж не хочешь ли ты реквизировать этот таинственный предмет для наших нужд?
– Как же! – заскрипел Спин в ответ, – У нашего Грюхуна что‑либо реквизируешь! Да и стаю оставлять без маяка мне совесть не позволит. Но вот одолжить сей предмет на короткое время я могу. А вдруг ваша тройка Эль‑Митоланов сумеет создать нечто подобное за короткое время?
– Спин, ты просто гений! – радостно воскликнул Кремон и тут же погрустнел, – Времени действительно слишком мало…
– И даже пытаться не будем?
Они уже находились непосредственно под стенами замка.
– Ещё чего! Конечно будем! Для такого дела мы всё остальное на сегодня забросим. Тем более что в замке отсыпается ещё четвёрка опытных боевых Эль‑Митоланов. Их подсказка в этом деле может оказаться весьма значительной. Ты себе даже не представляешь, как твоя помощь мне может понадобиться в Ледонии! А если у меня появится шанс взять с собой маяк, подобный вашему, то ради такого дела даже мой отъезд можем задержать.
– Ну, тогда я полетел в стаю! – воскликнул Спин, отпуская луку седла и взмывая ввысь.
– Удачи! – крикнул ему вслед Кремон, переводя своего коня в галоп. – А я сейчас обрадую старших коллег своим новым помощником на дальних пространствах.
Через минуту он уже стремительно ворвался во двор, лихо соскочил с коня и бросился в дом. Даже не дожидаясь конюха. Но на входе чуть не столкнулся с Хлеби Избавляющим.
– Куда ты так несёшься? – остановил парня тот. – А если бы вместо меня шла тётушка Анна? Хочешь оставить меня без домоправительницы?
– Ни за что! Но у меня есть важная новость…
– Хорошо, только не надо так кричать. Мы вначале займёмся тоже весьма важным делом. До обеда осталось достаточно времени для того, что бы мы составили и заверили твоё завещание.
– Какое завещание? – опешил Невменяемый.
– Перед опасным заданием все так поступают…
– Да мне и завещать нечего!
– Э‑э! Это раньше ты был гол, как сокол. А теперь только в столице твой дом Каменная Радуга чего стоит! Но ещё больше доходов ты скоро начнёшь получать от производства кремонита. Или ты забыл, что изобрёл этот прекрасный материал? А ведь завод достроен и на днях начинает выпуск продукции. Да какой продукции! Да в каких объёмах! Так что, после возвращения, ты вообще будешь купаться в роскоши и довольстве.
– Если вернусь…
– А куда ты денешься! – Хлеби схватил парня за плечи, увлекая в дом, и доверительно признался: – Я полностью уверен в твоём благополучном возвращении.
– Зачем же тогда завещание составлять?
– Просто хорошая традиция перед трудным делом вспомнить всех тех, кто тебе дорог, близок и любим.
– А…, ну тогда конечно…

Часть третья

Ажиотаж перед отъездом

Пока поднимались в кабинет, Кремон всё‑таки успел втолковать Хлеби открывающуюся перед ними возможность заполучить непревзойденного связного и верного помощника в далёком стане врага. А когда они вошли в помещение, и до протектора дошла суть разговора о таинственном маяке Розы, то он в сердцах даже расстроился:
– Давид! Оказывается, в стае летающих растений имеются уникальнейшие артефакты, а ты о них ничего не мог выпытать?
Сонный сидел за столом и составлял предварительный проект завещания. А на обвинения старшего товарища, лишь недоумённо пожал плечами:
– Вот когда я для боларов стану таким же другом как Кремон, тогда они мне все свои тайны и выложат. Но не раньше…
– А ты представь, что все зелёные шары – особи женского пола, – подколол Кремон своего старого друга и бывшего первого наставника. – Сразу же почувствуешь неимоверную дружбу с их стороны.
На что Давид ответил с полной серьёзностью:
– Спасибо за оригинальную и достойную идею. Обязательно воспользуюсь…
– На сегодня у нас дел прибавилось, – оборвал его Хлеби. – Готов текст завещания?
– Готов. Осталось Кремону лишь ознакомиться, упомянуть всех своих наследников и распределить само наследство между ними в процентном отношении.
Эль‑Митолан Невменяемый тоже уселся за стол и с нарастающим интересом прочитал всё написанное в бумагах. А потом стал тщательно вспоминать всех тех, кто ему дорог, близок и дружествен.
Перед мысленным взором стали проноситься портреты молодого отца и погибшей чуть более четырёх лет назад матери. Дядя Кралси со своей супругой и их две дочери, его самые близкие подруги детства. Его незабвенный товарищ по всем играм и приключениям Стен, по прозвищу «Понч». Первый учитель фехтования Вайсмалдан и первые наставники в великой магической науке: Сонный, Карик и Витбаль. А потом и Хлеби Избавляющий с теперь уже просто господином Огюстом. Прекрасный мастер ведения любого боя Ганби Коперрульф. Добрейшая и милая женщина, тётушка Анна. Немного простоватый, но добрый и преданный Бабу со своей невестой Лирной. И непоседливая, активная и артистичная новоиспечённая маркиза Мальвика Баризо. Оказалось, что ему действительно есть, кого вспомнить и упомянуть в своём завещании.
Обед, к тихому ужасу домоправительницы, превратился в сущий балаган. И виной тому стал доставленный в замок незнакомый предмет со звучным названием маяк Розы. Спин успел его доставить минут за двадцать до трапезы и всё это время монотонно объяснял трём колдунам, что и как надо видеть. Только у него ничего не получалось. В смысле – объяснений. А может Эль‑Митоланы элементарно ничего не смогли сообразить. Тогда они оставили своему летающему другу столик с фруктами прямо во дворе и поспешили за общий стол в большой зале, где их поджидала остальная четвёрка боевых магов из группы сопровождения. И уже там, передавая маяк из рук в руки, колдуны попытались наскоком хотя бы рассмотреть невидимые пока лучи. Но кроме крика, шума и плохо съеденного обеда ничего у них не получилось. Да ещё и несколько бокалов разбили, размахивая над столом руками.
В итоге хозяин замка решил остановить дискуссию и поднял руку, призывая к тишине:
– Суть работы этого маяка мы примерно уже поняли. Наверняка подтвердится и наша догадка, что эти две плоские полусферы соединяются между собой посредством резьбы. Тем более что край резьбы хорошо просматривается. А когда устройство откроется, попытаемся разобраться во внутренней начинке и в принципе работы этого регулятора. Чуть позже мы спустимся в мою лабораторию и попытаемся сотворить нечто подобное. Но вначале, для разминки после сытного обеда…
– Как же «сытного»?! – не выдержала и стала сокрушаться тётушка Анна. – Вы же ничего почти не съели. Только… э‑э, Молчун меня порадовал своим аппетитом.
– Ничего, мы наверстаем на ужине, – пообещал домоправительнице её племянник и продолжил: – Сейчас мы проведём ещё один короткий эксперимент в близ расположенной долине. Кони уже осёдланы и ждут во дворе.
Проходя по коридору Сонный решил подбодрить своего младшего товарища шуткой:
– Кремон, да ты никак от холода дрожишь? Давай поспешим в долину, на этот раз четыре маленьких шарика тебя уж точно прогреют.
– Да я как‑то и не рвусь, – нервно улыбнулся Невменяемый. – Но раз ты думаешь, что там будет теплей, то можешь встать вместо меня. Я тебе по дороге объясню, как создавать структуру отката.
– Нет, нет, нет! – категорически замотал головой Сонный. – Я – не по тем делам.
Хлеби всё прекрасно слышал и добавил небольшое порицательное сравнение для Давида от себя:
– Конечно, если бы на тебя бежало четыре красавицы, ты бы не дрогнул и с места не сдвинулся.
– Да, да! – теперь уже согласно закивал головой длинноволосый ловелас. – Я такой…
Через час все колдуны галдящей и возбуждённой толпой вернулись в замок. Обсуждение прошедшего в долине испытания подогрело до кипения эмоции, поэтому каждый спешил высказаться, поспорить и никто не собирался успокаиваться. Причём больше всех удивлялся не тот, по которому стреляли счетверённым зарядом, а те, кто спрятался за щитами и сдерживал бурю упругим и вязким пологом, который ещё по‑другому назывался «каучуковый ковёр». Такого фейерверка молний, вспышек и мерцания ещё никому видеть не доводилось. Так что настроение у всех было преотличным.
Громко топающей, орущей массой колдуны сразу же отправились в подвал на второй уровень. Там у протектора Агвана располагались мастерские по изготовлению точных приборов и все необходимые для этого приспособления, инструменты и комплектующие детали.
Понятно, что один колдун – это хорошо. Но если мозговой штурм предпринимают сразу семеро разумных, владеющих тайнами мироздания – результат чаще всего оказывается именно положительным. Через час маяк был разобран до мельчайшей детали, а ещё через час удалось разгадать суть его работы. Несколько, вполне узнаваемых по отдельности деталей, замыкая на себя энергию, выдавали в пространство невидимый для колдунов луч света. Природу которого пока разгадать не удалось. Источником питания служила маленькая пуговка из непонятного сплава. Скорей всего энергия в ней закончилась бы очень давно, если бы Грюхуны стаи не берегли её, включая прибор лишь в крайних и очень редких случаях.
Такой «пуговки» у Хлеби не нашлось бы при всём желании, но решили её заменить непосредственной передачей магической энергией прямо в момент пользования. Для любого колдуна подобное действие не составит труда, тем более, когда знаешь куда, как и в каком количестве надо передать магический импульс. Такое решение вопроса являлось предпочтительным ещё и потому, что никто другой в дальнейшем не смог бы воспользоваться прибором без разрешения Кремона.
На четвёртый час началась одиночная скоростная беготня вверх‑вниз по лестнице. Кремон, или кто‑либо другой мчался во двор с полуфабрикатом будущего прибора и демонстрировал его действие прохлаждающемуся в тени замка Спину. Тот внимательно «смотрел» куда надо и отрицательно махал корнями. Иногда заменяя эти жесты скрипучим словом: «Ничего».
И лишь к исходу седьмого часа непрерывной работы летающий шар встрепенулся от восторга и выдал с радостным скрипом:
– Вижу! Вижу зелёный луч! Он изнутри здания вырвался ещё до того, как ты появился. И он такой красивый, яркий. Но…, почему он зелёный?
– Может, не те комплектующие подобрали, – вздохнул в конец измученный Кремон. Вливания физической силы ему уже сегодня не делали, и невероятная усталость становилась всё более ощутимой. – Может так и оставим? Ведь тебе луч виден?
– Ещё, как виден! – подтвердил зелёный обитатель двух стихий. И тут же предложил: – Вы его постарайтесь не выключать всё это время, а я слетаю куда подальше. А лучше всего домой, в стаю. И спрошу у остальных, что они видят. Да и размяться не помешает: ты ведь бегаешь, а меня на одном месте скука добивает.
– Отлично! Лети! И быстрей возвращайся. А мы за это время постараемся придать этой штуковине определённо товарный, приличный вид.
Спин вернулся уже в полных сумерках. Да не сам, а в сопровождении сразу пяти своих соплеменников, среди которых сразу бросалась в глаза сфера с более растрёпанными корнями. Грюхун – шаман стаи, впервые посетил замок собственной персоной.
Встречали летающие растения лишь Хлеби и Кремон, так как остальные подались на поздний ужин. Первым делом протектор Агвана поблагодарил за предоставленный для изучения Маяк Розы. И судя по тому, что никто их друзей Спина не переводил специально для шамана, напрашивалось мнение, что и он интенсивно занимается в одном из классов и вполне прилично понимает человеческую речь. А может и раньше понимал?
– Возвращаю вам эту реликвию, – продолжал Хлеби, несколько раз нажав на включатель. – Работает?
– Да. – Подтвердил Спин, забирая артефакт и передавая его Грюхуну. – Но где же ваше изделие? Все кто умеет, прекрасно рассмотрели луч и мы уверены, что он светит в десять раз ярче и будет виден на расстояние отсюда и до Плады. А наш шаман утверждает, что зелёный луч может испускать лишь не менее легендарный Маяк Жизни. Но на половине нашего пути, луч исчез. Почему?
– Мы его пока выключили, но скоро продемонстрируем. А пока хотим показать вам одну вещицу.
После этих слов Кремон извлёк из кармана простенькую детскую игрушку с выступающей в сторону проволочной ручкой. И стал крутить эту ручку. Тут же раздалась незатейливая и простенькая мелодия, издаваемая мембраной от щелчков по ней тонкой пружинистой пластины. Такими поделками во все времена играются дети в плохо обеспеченных семьях. Видимо и боларам подобное развлечение было известно. Может, и в гнёздах имелось нечто подобное. А может и нечто более раритетное? Ведь оказался у них Маяк Розы! И о зелёных лучах они слышали. Хлеби Избавляющий решил твёрдо: обязательно начнёт с ними торговлю и обмен, надо будет только придумать, чем заинтересовать стаю. Да и отделённым сознанием не помешает все гнёзда проверить.
Один из товарищей Спина, проскрипел с явным пренебрежением:
– Игрушка!
– Вы так думаете? – в голосе Кремона послышалось хорошо разыгранное разочарование. – А если вот так?
И он стал крутить ручку быстрее. А потом направил пучок энергии в определённую часть изделия. Тот час же все болары дернулись, словно от невидимого толчка и громко заскрипели на своём языке. Выражая свои мнения и впечатления одновременно. От этого шума чуть ли не все лошади и похасы в конюшне всполошились, недовольным ржанием выказывая своё отношение к потревоженному покою.
Чуть позже, когда болары успокоились, Спин обратился к колдунам:
– Наш шаман весьма настойчиво просит, что бы вы сделали подобный маяк и для стаи.
«Вот ты старый пенёк и попался! – обрадовался мысленно Хлеби. – Теперь мы с тобой поторгуемся!»
А вслух, слащавым и дружественным тоном, сказал:
– Конечно! Мы обязательно постараемся создать ещё один подобный маяк! И завтра же обсудим эти направления нашего взаимного сотрудничества. А сейчас моему коллеге надо готовиться в дальнюю дорогу. Так что давайте встретимся завтра? Договорились?
Кажется, Грюхуну такое расплывчатое обещание не совсем понравилось, потому, как он тут же развернулся, без прощания, и полетел в сторону леса. А за ним потянулись и остальные болары.
Лишь Спин остался с колдунами обсуждать предстоящие совместные действия.
Кремон погладил своего зелёного товарища по свисающим корням:
– Так ты действительно решил пролететь такое расстояние и по возможности помочь мне в Ледонии?
– Да. Я ведь и раньше любил путешествовать. Только не знаю, что именно смогу сделать?
– Самое главное, если мне, конечно, удастся кое‑что отыскать, то ты доставишь сюда некий предмет. Скорей всего у меня не будет почти никаких шансов сделать это лично. А вот с твоим участием сразу снимается огромная часть проблем.
– И большой этот предмет?
– Точно не знаем, но не больше чем самая огромная книга.
– Вполне могу доставить, – утвердительно проскрипел Спин. – И это всё, что я могу сделать?
– Скорей всего Кремона в Ледонии тщательно обыщут по прибытии, – пустился в пояснения протектор Агвана, – А ведь ему бы не помешал впоследствии небольшой набор определённых инструментов. Да и два Флора весьма могут пригодиться.
– Флор? Это те самые шарики из сжатого пуха свала? – уточнил болар с некоторой опаской.
– Они самые. Используются для крупного взрыва.
Летающее растение продолжало сомневаться:
– И если в меня попадёт молния, то от моего корпуса даже щепок не останется?
– Вряд ли! – Хлеби позволил себе снисходительно улыбнуться и продолжил с полной уверенностью: – Тем более что Флоры я помещу в специальный, непроницаемый ни для огня, ни для искр футляр.
– А как же Кремон их будет взрывать?
– Весьма просто, на расстоянии. Для этого его даже научили создавать невидимый зажигательный шарик. А тебе и молния не страшна будет.
– Вообще‑то мы в грозу и не летаем, – признался Спин. – Смысла нет никакого…
– Вот и отлично, – обрадовался Кремон. – После ужина мы тебе всё подробно покажем на карте и договоримся о времени суток, в которые я попытаюсь подавать зелёные сигналы.
Молодой колдун прекрасно себе представлял открывающиеся возможности при такой помощи хотя бы одного болара. Шансы на выживание повышались многократно. А когда он осмотрится в тылу врага, то небольшие шкатулки, доставленные Спином, помогут открыть очень многие двери.
Оставив разумному растению заваленный фруктами столик, колдуны поспешили на ужин. Но по дороге Хлеби напомнил:
– Что бы не терять и минуты, я попрошу за столом всех рассказать о своих впечатлениях от моря. А ты внимательно слушай.
Кремон утвердительно кивнул головой. Из всех присутствующих в замке он являлся единственным, кто моря и в глаза не видел. И это при том, что по легенде спасшийся в море Эль‑Митолан пират, оказался на одном из островков возле берегов Баронства Стали. И целый месяц его там выхаживала полудикая островитянка. От которой удалось сбежать лишь на попутной шхуне.
А ведь в Ледонии будут не только колабы, которые вообще воды боятся, но и другие наёмники – люди. И вдруг кто‑то задаст невинный вопрос: «Ну и как тебе море понравилось?» Отвечать лишь фразами, почерпнутыми из книг и учебников? Не совсем годится…
Поэтому по просьбе Хлеби каждый сидящий за столом рассказал о том, как он относится к морю, что в море наиболее примечательного и коротенькую историю об отдыхе на морском берегу. Урок получился просто отменный. Даже тётушка Анна разразилась своими воспоминаниями из далёкой молодости.
Продуктивно прошли и оставшиеся часы после ужина. Хлеби Избавляющий и Давид Сонный не отходили от своего подопечного ни на шаг и буквально завалили ворохом самой разнообразной информации. Начиная от того факта, что найденную в трупе колаба смолку монстры используют в большие морозы для сохранения чешуи, и кончая политическим устройством и пирамидой власти, управления и наследственными монархическими связями. Причём не только самой Ледонии, но и Сорфитовых Долин, Баронства Радуги, Баронства Стали и царства Огов. Хоть подобной информацией Кремона Невменяемого изрядно нагрузили и в Пладе, но ведь лишних мелочей не бывает. И неизвестно было, знание какой детали спасёт жизнь в самую сложную минуту. Или выручит в опасной ситуации.
В итоге, к назначенному часу, Кремон спускался по тоннелю в скальные глубины уже почти отключившийся от усталости десятидневного бодрствования и лавины информации бурлившей в его измученных перенапряжением мозгах.
Оценив состояние своего коллеги как подходящее случаю, Хлеби решил напомнить ещё об одном задании. Они сели в тележку и когда более молодые налегли на рычаги, старший похлопал Кремона по спине:
– А ведь кое‑что ты так и не сделал. И всё благодаря моей забывчивости и непомерной занятости.
Парень отозвался лишь после глубокого и продолжительного зевка:
– Можно подумать, что я лишь собиранием ягод в лесу занимался. И сейчас мне припомните, что я стишок забыл выучить…
– Ну, вроде и не стишок… А вот загадку ты так и не отгадал.
– Пока нет, – тут же согласился Невменяемый, чем весьма удивил своего бывшего наставника. – Действительно некогда было. Но помню о ней и часто думаю над разгадкой.
– Что‑то заковыристое? – обернулся Сонный, прекрасно слышавший весь разговор.
– Да вот, – охотно стал пояснять Кремон, – Ещё до того, как выгнать меня из замка, господин протектор мне задал загадку: «Что такое сон?»
– Ха! Отдых! – тут же выкрикнул Давид со смехом.
– Если бы всё было так просто, – фыркнул Хлеби. – Ответ здесь надо искать в другой плоскости, подсознательно‑мистической. И лучше всего это делать во сне.
– Спасибо за подсказку. – Кремон правой рукой ожесточённо потёр затылок, разгоняя сон. – Сразу после возвращения получите правильный ответ.
– А если не получу?
– Без всяких сомнений!
– И готов даже поспорить?
– А как же! На что спорим?
– Если проиграешь, отдаёшь мне обе головы тех огромных скиров! – выкрикнул Хлеби.
По замолкшему враз парню было видно, что головы скиров ему очень жалко и отдавать не хочется. Но спор есть спор:
– Ладно! Но если я выигрываю, то вы мне отдаёте в подарок три выбранные мной книги из вашей библиотеки! Договорились?
Теперь уже Избавляющий задохнулся от возмущения и лишь мычал вначале от услышанной наглости. Лишь прокашлявшись, он взорвался восклицаниями:
– Надо же! Каков нахал! Нашёл что сравнивать; останки хищников и уникальнейшие раритеты знаний! Да ты хоть представляешь ценность этих книг?!
– Так потому их и хочу, – удалось вставить парню.
– А может, ты ещё и всю библиотеку хочешь?!
– Да у меня самого есть получше, – напомнил Кремон и тут же констатировал: – Значит, боитесь спорить?
– Да, спорщик из него никакой! – вставил свою десятинку и Сонный. – Не умеет проигрывать…
– Уж кто бы говорил! – разозлился Хлеби, начиная торможение. Как раз впереди показалось пятно света. – Ладно, ведь всё равно ты не отгадаешь. Спорим на обозначенных условиях. Я согласен.
– И я согласен.
– Подтверждаю! – отозвался Давид, щурясь от яркого света в пещере. – М‑да, наши друзья шариков не пожалели…
Действительно, на околосводовых подставках возлежало сразу четыре мощных Трего, заливая всё подземное пространство ровным ослепительным светом. Но вот состав встречающих на этот раз был иным. Сорфит отсутствовал. Видимо потому, что его место на тележке частично заменял длинный и весьма глубокий ящик с овальными углами. А вот миниатюрных таги наличествовало целых три особи. Причём они все казались на одно личико и различались лишь небольшими деталями в одежде. А ведь Кремону и Давиду показалось, что они всегда узнают нового знакомого.
Зато Хлеби не испытывал никаких сомнений и сразу же поздоровался со своим старым приятелем как обычно.
– Привет, Татил! А Рафа, почему не приехал?
– Привет. Не захотел делиться своим привычным местом с ящиком. Поэтому пришлось заменить его более «мощными» бойцами. Моего помощника ты прекрасно знаешь, а вот третий таги – Пасбель Мортек. Он будет сопровождать вашего разведчика вместе со мной до самого Баронства Радуги.
Во время представления Кремон опять прокрутил Татила вокруг себя, а когда заметил что и другие таги цепляются за его руку в явном предвкушении удовольствия, то их тоже порадовал оригинальной формой приветствия. Что сразу разбило ледок официальности и некоторой дипломатической помпезности. А Пасбель Мортек моментально раскрепостился, взяв все нити общения в свои ручки, и тут же осыпал всех новостями, шутками, наставлениями и пожеланиями. Как успел шепнуть Татил Астек о своём товарище, тот всегда и везде был гвоздём и центром любого коллектива и по складу своего характера больше походил на организатора увеселительных мероприятий, чем на одного из руководителей внешней и внутренней разведки Сорфитовых Долин.
За полчаса шестеро разумных успели и насмеяться, и наспориться, и чуть ли не подружиться. И когда Кремону пришлось укладываться в ящик, то делал он это, сотрясаясь от смеха и совершенно забыв о недавней сонливости.
– Хлеби, а ты ведь обещал, что он будет валиться от усталости, – напомнил протектору Агвана Татил Астек.
– Мои обещания, в данном случае, аннулируются! – кричал раскрасневшийся от эмоций Избавляющий. – По существенной и не зависящей от нас причине. А вот то, что вы с Рафой не привозите ко мне в гости своих друзей – совсем не по‑товарищески!
– Мне передавали твои приглашения, – Пасбель хитро заулыбался. – Но дела до сих пор не позволяли вырваться. Но уж на обратном пути мы у тебя долго задержимся. Так что запасайся гремвином и своими знаменитыми колбасками. Всё подметём!
– Принято! Сегодня же ставлю тётушке Анне конкретную задачу. А выпивки у меня на целый полк хватит.
– Сильно не хвастайся, ты ещё не знаешь, как и сколько пьют настоящие таги!
И Пасбель Мортек с рычанием заколотил себя кулачками по небольшому, но явно бросающемуся в глаза животику. Причём сделал это так потешно и своеобразно, что всех окатила новая волна смеха. А молодой Невменяемый от судорожного веселья чуть не вывалился из ящика. Чем внёс и свою лепту в создание хорошего настроения. Когда начали успокаиваться, Хлеби смахнул выступившую от смеха слезу и признался:
– Никогда бы не поверил, что буду провожать ученика на опаснейшее задание в такой приподнятой и радостной обстановке!
– Хорошая примета! – тут же прокомментировал Пасбель, – Как задание начнёшь, так его и закончишь. То есть: в обратном порядке. Проснёшься и сразу начнёшь смеяться!
– Нет…, – простонал Кремон. – Вряд я теперь несколько часов усну…
– О! Наше средство помогает уйти в царство сна за две минуты и при любой активной деятельности! – похвастался Татил Астек, доставая маленькую бутылочку и давая хихикающему Невменяемому сделать несколько глотков.
Хлеби при этом перешёл сразу на деловой тон. Хоть улыбаться не перестал:
– Поделитесь?
– Обязательно! – при этом ответе Пасбель Мортек поймал протектора за руку и любовно её поглаживая, добавил: – Конечно, поделимся! Сразу же, как вы нам передадите для исследования литанру.
– Да я бы хоть сию секунду! – чистосердечно воскликнул Избавляющий. – Вот только запрет никак король снять не хочет.
– Понимаю, понимаю, – закивал таги головой. – Сам человек подневольный… И тоже бы отдал средство прямо сейчас…, просто по‑дружбе…, – увидев тут же раскрывшуюся ладонь человека, игриво шлёпнул по ней своей ладошкой и добавил: – Но! Раз уже договорились меняться на литанру…, ничего не сделаешь! Подождём решения вашего Его Величества.
– Я не договаривался, я лишь попросил поделиться…
Пока происходило это дипломатическое препирательство, Кремон прямо на глазах затих и тут же впал в здоровый и молодецкий сон. Но счастливая улыбка так на лице и осталась. Давид Сонный от такого зрелища почему‑то наоборот загрустил и стал переживать:
– Спит… И сон наверняка хороший видит… Вы уж там осторожнее езжайте, не гоните. На поворотах особенно.
Все три таги отреагировали одновременно. И с непоколебимой уверенностью стали перебивать друг друга:
– Будь спокоен! Не переживай за своего товарища! Будем за ним смотреть, как за собственными детьми! Доставим к месту в самом лучшем виде! Выспанный, бодрый и накормленный! Прокатится как в сказке! Без шума, тряски и пыли! И вредных попутчиков. Мечта любого путешественника! Ага, и разведчика! Спишь – а служба идёт! И цель на месте не стоит, навстречу бешено летит!
– Как «бешено»?! – ухватился за слово встревоженный Сонный. – Я же просил осторожнее ехать.
– Да это так, к слову сказано, – засмеялся Пасбель Мортек, Одной рукой махая на прощание, а второй хватаясь за рычаг тележки. – Мы любим спокойно ездить.
– Да? – крикнул Хлеби вслед отъезжающему кортежу. – Что‑то мне кажется что ваше «спокойно» – выглядит пострашнее, чем наше «бешено»…
Последним к людям обернулся Татил Астек и укоризненно крутанул головой:
– Такие большие дяди, а ездить с нормальной скоростью боятся.
И уже когда тележка вкатила в слабо освещённый тоннель, из него донеслось:
– Запасайся колбасками и гремвином к нашему возвращению!
После этого оба Эль‑Митолана ещё некоторое время простояли молча, прислушиваясь к затихающему гулу колёс. А потом Давид признался:
– Хоть пять минут назад смеялся от всей души, а сейчас совсем не до веселья. И в груди что‑то неприятно ноет…
Хлеби его полуобнял за плечи и они двинулись к своей железной карете.
– Эх! У меня на душе тоже муторно. Уж лучше бы меня вместо него отправили. А так теперь переживай…
– И хуже всего, что и помочь больше ничем не сможем…
– Да. Теперь Кремон должен надеяться только на самого себя. И если что‑то у него не получится, то винить кроме нас будет некого.
Сонный невесело усмехнулся:
– Лучше бы я до сих пор учеником оставался. А вот учителем не только сложней быть…

Заснеженный Кихон

Столица Ледонии, покрытая снегом, поражала своей неповторимой красотой. И так любое здание строилось лишь из белого мрамора или отделывалось только белым материалом, но теперь, под толстым ковром огромных снежинок весь комплекс городских строений казался, словно выточенным из единой глыбы льда. А стоящие с двух сторон вулканы Ут и Ат, лишь придавали этой картине мощь, незыблемость и фундаментальную несокрушимость. Да и заходящее светило добавляло к этой красоте миллиарды бликов, отсветов и мерцающих переливов.
Залан Лирт уже полчаса находился на самой высокой смотровой площадке вулкана Эт, и всё никак не мог налюбоваться Кихоном. Находясь в плену полной расслабленности и спокойного удовольствия. Поэтому даже вздрогнул всем телом, когда сзади раздался визг остановившегося подъёмника и грохот открывающейся двери. Но тут же вспомнил, что именно для этой встречи он здесь и находится.
Выкатившийся на площадку Боролин Танак прямо излучал деятельную энергию и дышал желанием созидать. Глядя на то с какой молодецкой удалью первый заместитель Главного распорядителя тайной канцелярии затормозил возле самого обрыва, никто бы не подумал, что ему уже идёт сто шестьдесят первый год жизни. Строен, подтянут, гибок и мускулист. Такой ещё не один Поход организует куда угодно.
– Ну что, господин полковник, тебе здесь нравится? – с энергичным придыханием спросил Боролин у своего старого товарища.
– Ещё бы! – заурчал тот от удовольствия. – А я только оказавшись здесь сообразил: почему ты не вызвал к себе в кабинет, а решил подышать красотой. Спасибо! Действительно великолепное зрелище.
– И дышится здесь легко, и думается. Жаль, что времени на отдых здесь не хватает катастрофически.
– Вот именно! – Залан сокрушённо вздохнул. – Хлопот – полные карманы.
– Но, тем не менее, ты в полку уже навёл порядок?
– Если учитывать, что это только третья часть личного состава, то могу лишь утверждать одно: еле‑еле начал налаживать дисциплину. Да и то благодаря именно тому сержантскому и офицерскому составу, что я подобрал лично.
– Значит, они справятся с возложенными на них задачами?
– Конечно! Теперь я в них уверен.
Но Боролин Танак продолжал спрашивать:
– И без тебя они не оплошают?
– Хм… А что? Ты мне хочешь предложить повышение? И другую должность?
– Ха‑ха! Пока нет.
– А то до меня стали доходить определённые слухи, многозначительно заговорил Залан Лирт, – Что Главный распорядитель тайной канцелярии готовит себе конкретную замену…
– Да ладно тебе, смутить меня хочешь? Я ведь и сам не ожидал, что меня так скоро выдвинут кандидатом на такую должность.
– Всё равно здорово! И я за тебя рад от всей души. Такому боевому ветерану как ты – самое место в руководстве.
– Но меня уже предварительно запугивают, – понизив голос, признался Боролин. – Сегодня утром сам канцлер лично меня предупредил, что повышение мне дают авансом, и будут ждать результатов наших действий с Легионом. Так что, дорогой полковник, если хочешь стать генералом или маршалом, то должен хорошо постараться.
Залан Лирт тут же произвел боевую трансформацию и гаркнул со всей мочи:
– Готов сражаться за Ледонию!
– Вольно дружище, вольно! – засмеялся первый пока ещё зам. Тут же сзади раздался новый скрип подъёмника, и повторный лязг двери. – О! Вот теперь мы в полном составе для важной беседы.
На площадку выкатилось изящное и женственное колесо очаровательной особи всего лишь тридцати лет отроду. По крайне мере с виду она не выглядела старше. Колаба грациозно трансформировалась в обычную форму и похлопала руками себя по телу в знак приветствия.
«Ух, ты! Вот это красотка! – мысленно восхитился Боролин. – Я бы и сам не против её похлопать по блестящей и гладкой чешуе. Да и не только по чешуйкам пройтись… И что она здесь делает?»
– Хочу вас представить, – поощрительный голос Боролина дал знать, что он заметил реакцию своего боевого товарища. – Это полковник Залан Лирт. А это лейтенант Ландра Гулис. Внутренняя разведка. Большой специалист своего дела.
Представляемые колабы чуть сдвинулись ближе и пожали протянутые друг ругу руки. Ландра при этом проворковали очень приятным голосом:
– Полковник, я так много наслышана о вашем геройстве! Что только о вас не рассказывают!
– Да что вы, – немного смутился Залан. – Там больше сказок для подрастающего поколения.
– Хочу заметить, – с некоторой томностью возразила колаба, – Что я уже подросла настолько, что могу отличать сказки от действительности.
Полковник как‑то не нашёлся что ответить. Лишь немного по мальчишески переспросил:
– Правда…?
Веселящийся Боролин вновь принял командование на себя и приступил к деловому разговору:
– Значит так! Завтра же вам предстоит отправиться в Баронство Радуги. В их столице Шиирнадаре наши вербовщики подготовили большую партию рекрутов для человеческого полка. Поэтому ты, как старший командир осмотри всех этих людей прямо на месте. А Ландра Гулис тебе в этом поможет. Нам нет смысла тащить сюда ненужный сброд, разгильдяев и, самое главное, потенциальных лазутчиков. Ведь наверняка враги предпримут всё возможное, что бы в наши ряды проникли их осведомители и шпионы. Естественно, тут их проверят по полной программе, но как командиру тебе будет лучше выбрать личный состав ещё на вербовочной пункте. Если лейтенант окажется тебе полезна, то и в дальнейшем он перейдёт в твоё подчинение уже здесь в полку. Всё ясно?
– Так точно! – несмотря на неожиданность предстоящего путешествия, Залан Лирт был весьма доволен. Особенно своей попутчицей и новой подчинённой. И мысленно поблагодарил своего старшего товарища: «Настоящий командир! И знает все нужды личного состава…»
Молодая лейтенант в знак осознания задания лишь хлопнула ладошками себя по туловищу. Но тут же спросила:
– Господин Боролин! Нам с собой брать кубики с новой смазкой?
– Конечно! – воскликнул первый зам. – Они у тебя с собой?
– Да, как вы и приказали, я зашла в лабораторию и взяла несколько штук для демонстрации.
– Отлично! Давай и нам: посмотрим, понюхаем…
Колаба дала каждому по два небольших кубика смазки. Но они хоть и выглядели как обычно, но отличались немного цветом и очень сильно запахом. Полковник первых зафыркал от непонимания:
– Что это? И почему такой запах?
– Не нравится?
– Да нет… Просто очень непривычный.
– Нестрашно, главное, что нам он тоже подходит. – И Боролин Танак пустился в объяснения: – Много тысяч лет назад колабы владели намного большими территориями. И в те времена они пользовались именно этой смазкой для предохранения чешуи от сильных морозов. Впоследствии войны ограничили наше жизненное пространство, и в холодной Ледонии не нашлось тех трав, что использовались в создании этого средства для наших повседневных нужд. Но теперь, когда мы наладили необходимые связи и поставки из южных стран, наши учёные вновь создали мазь по древним технологиям.
– А какая между ними разница?
– Для нас, колабов – никакой. Но вот для людей мы не только перестанем неприятно пахнуть, а наоборот, наш запах им будет очень нравиться.
– Ха! Да плевать на этих людишек! Может нам ещё и их благовониями начать пользоваться?
– А чего ты возмущаешься? Уж от кого, но от тебя я этого не ожидал. – Боролин даже голос повысил от раздражения. – Сам ведь стараешься использовать любую возможность, что бы сблизиться с людьми. А тут такое отношение… Между прочим, в скором времени производство мази планируется сменить полностью на новый состав. И главным фактором для замены считается не ублажение глупых людишек, а возращение к древним рецептам, которыми пользовались наши предки. Так что не кипятись.
Залан Лирт к концу нравоучений уже и сам осознал абсурдность своей вспышки, поэтому сразу покаялся:
– Да это я просто по инерции, – потом булькнул смехом и добавил: – Тем более что новая мазь приготовлена по рецептам далёких предков…
– Тогда заканчиваем наш разговор. У вас ещё есть чем заняться перед путешествием. Да и у меня дел не убавляется, а нарастает с каждым часом. До встречи и счастливого пути в Шиирнадар!

Изумительный Прангард

То ли действие снотворного кончилось, то ли у его сопровождающих имелось средство обратного направления, но сон выветрился из головы Кремона моментально. Только что он видел весьма интересное сновидение, и вот уже ухо улавливает вокруг полное спокойствие, а отрытые глаза осматривают ярко освещённые своды тоннеля. Вернее не тоннеля, а весьма внушительной и широкой пещеры. Причём скальная поверхность поражала своей обработкой: гладкая, с плавными изгибами, и вроде даже как расцвеченная. И к тому же покрыта порядочным слоем прозрачного стекла. Или чем‑то очень на него похожим.
Кремон рывком сел на своём ложе и осмотрелся. И догадался, что находится в помещении, где хранятся самые разнообразные транспортные средства. Они все, несколькими рядами, располагались на извивающихся и пересекающихся по всей длине пещеры полосках стали. Единственное, что их объединяло – все они имели одинаковые железные колёса и могли передвигаться по рельсам. Но вот по дизайну и внешнему виду, каких только карет здесь не было! И маленькие, и большие. С дверьми и без них. Узкие, открытые, высокие и с крышей. Порой даже в два этажа. И порой второй этаж оставался открытым. Количество, конфигурация и размещение сидений и лежаков тоже соответствовало любому предполагаемому варианту.
Завороженный таким обилием средств передвижение, Кремон всё‑таки решил попробовать свой голос на слух:
– И куда меня повезут дальше?
Голос повиновался прекрасно и звучал как обычно. Вот только тишина после этого опять накрыла всю пещеру. Сладко и длительно потянувшись, колдун резво спрыгнул на узкое пространство между тележками и принялся разминать затёкшее от долгого лежания тело. Ведь по предварительным обещаниям его собирались транспортировать в сонном состоянии целые сутки. А значит надо срочно разогнать кровь по всему телу.
Интенсивная разминка прервалась появлением в пещере многочисленной и шумной компании. Она вывалилась говорливым потоком из открывшегося в стене прохода. И сразу же после этого кусок скалы вернулся на своё прежнее место. А шустро перебирающий ножками Пасбель Мортек бежал впереди всех и поднимал обе ручки в приветствии:
– Прекрасно! Наш протеже уже проснулся. Значит можно оправляться на экскурсию.
От него старался не отставать Татил Астек:
– Кремон, только надо обязательно переодеться.
В той же компании выделялось сразу четыре сорфита. Поэтому ещё пятерых миниатюрных таги рассмотреть между ними было проблематично. Да и знакомить их с человеком не стали. Пасбель лишь махнул ручкой назад и пояснил:
– Это наши сопровождающие. Так сказать почётный караул.
В этот момент один из сорфитов положил на тележку внушительный свёрток с одеждой, подсадил туда же обоих таги, что были Невменяемому знакомы, и те принялись по очереди инструктировать человека.
– Мы тебе раньше лишь намекали на нечто уникальное в пути. Сейчас же можем огласить с уверенностью: тебе разрешено посмотреть на столицу Сорфитских Долин из туристического вагона.
– Двести пятьдесят лет ни один человек не удостаивался такой чести. Да и до того времени, такие избранные исчислялись единицами.
– Невероятно! – Кремон не веря своим ушам, приостановил поспешное переодевание – Неужели я сейчас увижу легендарный Прангард?
– Да! – на личике Пасбеля было написано столько гордости и трепетного волнения, что не верилось в его возможность радостно смеяться или шутить. – Самая красивая и величественная столица нашего мира, сегодня тебе откроется с высоты птичьего полёта.
– И на чём же мы полетим? – опять замер Невменяемый. Он слышал о чудесной и невиданной технике жителей Сорфитских Долин, но со здоровым скепсисом отрицал возможность летать по небу на тяжёлых, пусть даже особой формы, тележках. – Значит, у вас и правда есть летающие стальные птицы?
– У нас много чего есть, – загадочно улыбнулся Татил – Но сегодня мы прокатимся над столицей в одном из этих вагонов.
– Да? – парень недоверчиво оглянулся вокруг. – И какой из них полетит?
– Увидишь. Тебе понравится. Но хочу тебя спросить: что тебе известно о нашей столице?
Кремон уже закончил переодевание и сейчас с недоумением крутил в руках отблескивающую красным золотом маску и прикидывал, как бы удобнее нацепить на плечи плотную мантию тёмно‑зелёного цвета. Но в голове уже давно перетасовывались те скудные данные, которые имелись у людей по поводу сорфитской столицы.
– Немного. Лишь то, что Прангард находится в огромной пещере и на большой глубине. Освещение создают миллиарды летающих светлячков, а воздух закачивают вниз гигантскими мехами, которые вращаются течением нескольких речек…
После слов гостя, почти все хозяева засмеялись. Вежливо, не обидно и весьма тихо. Лишь Татил утвердительно закивал головой:
– Правильно. Мы сами всегда поддерживаем такие ложные слухи. Но на самом деле, дело обстоит совершенно иначе. Много тысяч лет назад произошла сильная подвижка пластов суши. В результате этого большая полоска гор опустилась на порядочную глубину, образовав этим гигантское ущелье. Или Райский Каньон, как мы его ещё называем. Ещё в глубокой древности здесь обитали наши предки, а по достижении определённого могущества над провалом было создано уникальное покрытие, полностью отсекающее от внешнего мира. Поэтому никто и никогда не мог отыскать местоположение нашей столицы.
Слово перехватил Пасбель:
– Светляки нам не нужны. Лишь ночью мы включаем миллионы Трего. И воздух у нас свежий благодаря растущим внизу деревьям. К тому же покрытие над каньоном имеет в некоторых местах широкие щели, так что циркуляция атмосферы происходит без выдуманных гигантских мехов.
Глядя на растерянного человека, Татил поощрительно усмехнулся:
– Сомневаешься в целесообразности маски? Зря. Это древний наряд, который на нашей территории носили лишь консулы других государств. Хоть мы и доверяем нашим согражданам, но такое событие для них не останется незамеченным. Уже сегодня вся столица будет говорить о том, что иной пришелец из большого мира осматривал столицу. И ни к чему им ещё и пересказывать друг другу все детали твоей внешности. Логично?
– Полностью согласен.
– Тогда надевай маску, и садимся вон в тот вагон. Он как раз нам подходит.
И вся компания устремилась к облюбованной железной карете. Только оказавшись внутри, Кремон с удивлением обнаружил, что пол совершенно прозрачен и выглядит как хрупкое стекло. Появилась боязнь это стекло разбить.
– Не робей! – засмеялся с переднего сидения Пасбель. И замахал призывно рукой. – Иди сюда. Вот, садись между нами. Будем с Татилом по очереди описывать наши достопримечательности.
Невменяемый уселся, но продолжал недоумённо оглядываться в поисках рычагов, используемых для передвижения:
– А как мы поедем?
Таги понял его сомнения и ободряюще воскликнул:
– С ветерком!
И тут же тронул небольшой рычажок, торчащий из стенки, вперёд. Где‑то под сиденьями протяжно загудело, вагон завибрировал непонятной дрожью и тут же тронулся с места. Причём скорость возрастала стремительно. Кремон лишь заворожено наблюдал несущиеся прямо под ноги рельсы, да отстранённо фиксировал расположенные на стенах разноцветные огоньки. Несколько раз рельсы, словно змеи сливались с другими полосками железа, а потом скорость передвижения немного снизилась и…
От разверзшейся под ногами пропасти сердце Кремона гулко бухнуло и остановилось. Ком в горле спёр дыхание и только от сковавшего всё тело страха колдун не включил бесполезную в данном случае левитацию на полную силу. Такого зрелища он явно не ожидал.
Далеко внизу распростёрлась холмистая местность, покрытая густым лесом. И до верхушек исполинских зелёных великанов было не менее тысячи метров. Кремон оглянулся назад и увидел в отвесной стене тёмную точку тоннеля, из которого тянулась за вагончиком серебристая линия отполированных рельсов. Казалось, они ни на чём не держатся, но затем полоска чуть вильнула, и стали отчётливо видны убегающие к земле подпорки из переплетённых весьма странным образом стальных полосок. Взгляд пробежался по расходящимся в стороны отвесным стенам и вновь вернулся к рассмотрению того, что простиралось под прозрачным днищем кареты. Лес постепенно сменялся вкраплениями застроек, которые незаметно заняли всю ширину трёхкилометрового каньона. Но теперь уже сами здания могли поспорить с лесными великанами. К тому же на их крышах всё пространство занимали зелёные насаждения.
Весь каньон постепенно делал плавный поворот влево и вскоре стал виден на все свои двадцать километров длины. Именно такие цифры стали наперебой называть маленькие таги. Помимо этого они настойчиво обращали внимание человека на все самые важные и величественные постройки своей столицы.
Библиотеки, дворцы спорта, древние крепости королевских династий, праздничные арены, грандиозные заводы, замки древних аристократических родов и просто изумительные по красоте и оригинальности жилые здания. Таги рассказывали о них взахлёб и с таким гордым восторгом, будто каждое из этих сооружений они построили лично.
Кремон обратил внимание, что высотная дорога идёт не прямиком, а петляет гигантскими зигзагами. Они как раз вновь повернули к левой стене каньона, и в ней стало видно основательное углубление скрытое то ли туманом, то ли паром.
– Что это? – указал Кремон рукой в том направлении. Оба таги надолго замолчали, со священным вниманием всматриваясь в клубящийся туман. Но лишь только порывы лёгкого ветерка приоткрыли завесу, Пасбель с торжественным придыханием произнёс:
– Самое красивое место в мире, Лазурный водопад!
Невменяемый хотел возразить и напомнить, что Лазурный водопад, если исходить из всех официальных источников, находится в Альтурских Горах. И даже рот уже открыл для этого. Но так и замер: резво бегущий прямо в туман вагончик, пробил несколько серых облаков и выскользнул перед падающёй стеной воды. И тут же стал делать плавный поворот направо. Как бы позволяя тщательно рассмотреть всё величие открывшегося зрелища.
Масса падающей воды подавляла настолько, что весь вагончик по сравнению с ней казался ничтожной щепкой. Парализованный обрушивающейся водой взгляд, затягивало вниз, и казалось что там бездонная пропасть и мифическое Дно Мира. Вырывающийся оттуда тяжёлый грохот отдавал в каждой клеточке тела весьма ощутимым содроганием и вибрацией. И сознание почти на всех уровнях кричало о смертельной опасности.
Таги сразу обратили внимание на побелевшие костяшки пальцев рук Кремона, которыми он намертво схватился за изогнутые поручни сиденья и стекленеющий от транса взгляд. И тут же принялись приводить парня в себя массой информации и интересных деталей о водопаде.
– Высота Лазурного – одна тысяча шестьсот метров.
– Ширина срывающегося потока пятьсот сорок метров.
– Глубина потока на карнизе составляет от трёх, до четырёх метров.
– Что бы карниз не разъедало и не деформировало течением, его постоянно подправляют магическими средствами.
– Подсчитано, что если бы из Райского Каньона не будет стоков воды, то он был бы затоплен за два с половиной года.
– Внизу просматриваются поля самых влажнолюбивых растений, овощей и некоторых фруктовых деревьев. Их и поливать не надо.
– Постойте, – стал приходить в себя парень. – А куда же утекает такой огромный объём воды?! Здесь же уровень намного ниже океанского. Я уверен!
– Правильно. Похвальная уверенность. Под противоположной стеной как раз собраны наши так называемые устья всех вод. Они вливаются в подземную реку и засасываются вглубь с невероятной силой.
– Как засасываются? Сами? Или там действительно бездонная пропасть?
– Вот тут я тебе точно ответить не могу, – признался Татил. – Наши учёные с уверенностью утверждают, что существует некая эгоцентрическая инерционная сила планеты, которая затягивает ненужную нам воду чуть ли не в самые недра, а потом выталкивает где‑то на дне мирового океана. Вот только довести свои утверждения к полным доказательствам они не в силах по той причине, что ни таги, ни сорфиты не могут лично обследовать мировой океан. А нанять для этого других исследователей из других стран тоже не представляется возможным из‑за секретности местонахождения нашей столицы.
– Поэтому в народе прочно укоренилось другое мнение, – подхватил рассказ Пасбель. – Что в недрах нашей планеты обитает немыслимый по размерам Сорфит‑прародитель и использует воды Лазурного водопада для своих нужд. А в случаях нехватки начинает ворочаться, устраивает землетрясения и таким образом, через образовавшиеся трещины в коре планеты, получает дополнительный приток жидкости.
Вагончик тем временем вновь удалился от левой стены и Кремон отчётливо рассмотрел многочисленные каналы, пересекающие город во всех направлениях.
– Мне кажется, или я в самом деле вижу небольшие пляжи вдоль каналов?
– Не кажется. И песочек на эти пляжи доставляется из самых качественных карьеров.
А Татил дополнил своего товарища:
– Для столичных жителей купание – самая лучшая забава и круглогодичное развлечение.
Пытаясь охватить взглядом как можно большее пространство, парень, тем не менее, вспомнил об одной известной особенности Сорфитовых Долин:
– А почему на ваших территориях нет ни одного дипломатического представительства? Даже колабы возле Кихона выделили небольшой городок для консулов. И сами в Пладе имеют трёх дипломатов.
– Причина одна, – стал отвечать Татил: – Тысячелетние войны и наша слишком затянувшаяся самоизоляция.
– А может это и благо…, – начал было Пасбель, но был тут же перебит своим товарищем.
– Как бы это благо нам скоро большими проблемами не обернулось! Совсем не знаем, что в других странах делается. А уж про другой континент и говорить не приходится…
Кремон ещё раз оглянулся и заметил, что из облака тумана вынырнул ещё один вагончик.
– А там кто?
Пасбель покровительственно засмеялся:
– Тебе интересно на Прангард посмотреть? Вот и другим тоже хочется. Наши сограждане со всех Сорфитских Долин если приезжают в столицу, то считают для себя непременным удовольствием прокатиться на таком вагончике. И движение здесь останавливается лишь в сумерках и на рассвете, лишь для того, что бы сменить своё направление. Ведь ночью туристы рассматривают город, двигаясь обратным курсом.
– Сейчас разрабатывается проект создания второй ветки, – вмешался Татил Астек. – Одна не справляется с невероятным потоком желающих. Хотя и противников хватает…
– Действительно, – Кремон ещё раз оглянулся в сторону водопада, – Наше передвижение совершенно безопасно? Особенно там, где всё дрожит и подмывается?
– Дорогой господин Невменяемый! – похоже, Пасбель решил немного пуститься в словоблудие и принял для этого высокомерный тон. – Технический гений нашего государства зиждется, в первую очередь, на необычайно высокой основе нашего магического могущества. Наши Эль‑Митоланы без ложного бахвальства – самые лучшие, талантливые и разносторонне развитые колдуны в мире. И нет такой непосильной задачи, которую бы наши учёные не претворили в жизнь. А про нашу промышленность, в которой используются невероятные открытия и технологии и вообще говорить не стоит. Мы давно опередили в своём развитии все остальные вместе взятые страны нашего Мира Тройной Радуги.
– Не спорю. – Кремон не собирался сдаваться без полемики. – Хоть и ничего не знаю о вашей промышленности. Но ведь если бы ваши учёные Эль‑Митоланы объединились с учёными колдунами Энормии, то ведь результаты улучшились однозначно!
– Ну…, в некотором роде…
– И колабов не пришлось бы опасаться. Ведь не секрет, что они не решаются атаковать Сорфитские Долины лишь из‑за незнания позиции моего государства. Будь они уверена в невмешательстве Энормии, уже давно бы начали жестокую агрессию. Невзирая на всю вашу развитую промышленность. Согласны?
– Вообще‑то вопрос стоит несколько иначе, – попытался возразить немного растерянный таги, но его товарищ перебил:
– Пасбель, не стоит даже спорить. Без союза с Энормией мы можем и проиграть грядущее столкновение с нашими самыми ярыми и коварными врагами. Уж кто‑кто, но ты спорить и не пытайся. Сам знаешь, как колабы нас ненавидят. И о скольких наших уязвимых местах они знают.
Кремон остался доволен своим поведением, но вот его сопровождающие вели себя совсем иначе. Похоже оба таги не на шутку рассердились от этой политической дискуссии и готовились уже продолжить спор между собой. Что бы снять возникшее напряжение парень указал рукой вниз и воскликнул:
– Какая красотища! Что это?!
Несмотря на огромную высоту, расположенное внизу сооружение поражало красотой, величием и тысячами разноцветных струй воды. Пасбель тут же с гордостью заулыбался:
– Это наш самый большой фонтан. Вернее, как мы его называем, Водяной Фейерверк. Жаль что днём не видно всего великолепия подсвеченных разноцветными Трего потоков воды. А вот ночью! Зрелище действительно грандиозное и незабываемое. Туристы прямо визжат от восторга.
В тот же момент сзади послышался визг, свист, уханье и радостное улюлюканье. Сквозь шум которого один из сорфитов из почётного караула протрубил:
– И не только туристы! Нам тоже нравится!
Кремон им согласно закивал головой и поднял оба больших пальца на руках вверх. Видимо этот жест прекрасно понимали и сорфиты, и таги, так как радостный шум усилился. Причём теперь уже кричали и улюлюкали все пассажиры вагончика.
После окончания экскурсии вся компания пересела на открытую платформу и на средней скорости вновь понеслась по тоннелям. Теперь уже Кремон и оба ответственных за него таги расположились сзади всех и там продолжили свою беседу. Хотя в самом начале Пасбель предупредил:
– Через пару часов, на одной из переходных станций, мы тебя опять усыпим на некоторое время. А пока я обязан передать тебе некоторые просьбы своего руководства.
– И какого они свойства? – сразу напрягся парень.
– Не переживай, мы ничем не собираемся тебя нагружать дополнительно. Мы прекрасно понимаем тяжесть тех задач, что на тебя уже взвалили. – Таги при этих словах взял большую руку человека в свои цепкие ручки и стал по‑дружески поглаживать. – У нас к тебе действительно только просьбы. Да и то, скорей всего одна.
– Говори. Я готов выслушать.
– Ты наверняка знаешь, что тысячу лет назад колабы коварно похитили Магическую Сферу из нашего государства?
Кремон лишь молча кивнул головой.
– С тех пор мы тратим неимоверные усилия для возвращения Сферы в Сорфитовые Долины. Но, увы! Даже нашей невероятной мощи тысячелетней давности не хватило для этого правого дела. Колабы держат сферу в глубоких и неприступных подземельях Кихона. А сам понимаешь, штурмовать их столицу мы не в силах.
– Почему же вы не прятали этот уникальнейший артефакт в Прангарде? – вполне резонно спросил Невменяемый. – Ведь тогда её невозможно было бы украсть. А вы её прятали где‑то в отдалённых и глухих горах. Если я правильно помню?
– Совершенно верно. Но хранить её в столице нельзя. Дело в том, что Сфера очень капризна и выборочна в сам момент Настройки. И наиболее эффективно действует лишь в случае полного и продолжительного «отдыха». Вдали от большого скопления разумных. Наши Эль‑Митоланы за сотни лет подобрали именно такой, самый оптимальный вариант для работы этого артефакта. И раз в году могли спокойно инициировать около двухсот детей. А то и вдвое больше.
Возникла пауза, за которую Кремон сделал кое‑какие выводы:
– Значит, колабам поэтому не везло всю эту тысячу лет?
– Вот именно! – продолжил таги. – А мы, вполне естественно, и не спешили указать своим врагам на явную ошибку. Но вот в последнее время, как тебе уже известно, все дети колабов двенадцатилетнего возраста обязаны являться в столицу для определённой проверки. И есть небезосновательные опасения, что Сфера стала действовать даже слишком отменно. Или они изменили режим работы, или её отправили в очень уединённое место. Сам понимаешь, какую озабоченность это у нас вызывает.
– Понимаю, – тяжело вздохнул Невменяемый. – Но что я могу сделать?
– Если вдруг тебе удастся, постарайся выведать точное местонахождение Магической Сферы.
– Всего лишь?
– Я понимаю твой сарказм. Но ведь ты будешь в самом логове наших врагов. И вдруг тебе да представится такая возможность. Поверь, наше королевство умеет награждать не менее щедро, чем Энормия.
– Вообще то я и так постараюсь добыть побольше информации об этом древнем артефакте. Могли бы и не просить. А раз просите, то значит ещё не всё сказали…
– Тоже верно! Приятно беседовать с умным Эль‑Митоланом! – открыто польстил таги человеку. – Наша просьба такова: в любом случае постарайся донести до колабов информацию о том, что сфера превосходно работает лишь в полном отдалении от поселений, городов и любых столпотворений.
– И что это вам даст?
– Тогда у нас появится шанс вернуть артефакт таким же способов, каким он был похищен. Ведь даже зная точное местонахождение Сферы в Кихоне, почти не будет малейшей возможности к ней приблизиться.
– Хорошо. Постараюсь сделать всё возможное. – Пообещал Кремон и тут же добавил: – Если это не помешает моему основному заданию.
– Конечно, смотри на месте, тебе видней, – заговорил наконец‑то и Татил. – И зря в самый огонь не суйся.
Кремон решил пошутить, намекая на холодный климат Ледонии:
– Говорят, в Кихоне скорей можно замёрзнуть, чем обжечься.
На что оба таги чуть ли не в один голос одновременно, напомнили:
– Если Эль‑Митолан замёрзнет, то у него ещё есть призрачный шанс ожить. А вот если сгорит, то от него остаётся только… тёплая память.
– Спасибо, утешили.
– Не утешили, а просто напомнили о чрезвычайной осторожности. Колабы хитры, жестоки, изобретательны и подлы. Они не останавливаются ни перед чем. И так проводящийся набор наёмников – невероятное событие. До этого они не впускали других разумных в свою столицу. Разве что в виде скота для своей мясной промышленности.
Кремон даже содрогнулся от этих слов:
– Кошмар какой‑то… И ваших… э, соотечественников они тоже…?
– Да. Имеются неопровержимые доказательства.
– Почему же они не трогают Огов?
– Сами терзаемся в сомнениях, – признался Пасбель. – Вот будешь у них в гостях, можешь спросить открытым текстом. Не станут же они врать без особой причины своим будущим соратникам.
– Выясню. При первой же возможности…
– Хорошо, – подвёл итог беседе Татил. – Глобальные задачи мы решили. Но у меня один вопросик: твоё новое имя, Кашад Низу мне кажется слишком странным. Или его подбирали для тебя по первым буквам твоего настоящего имени?
– Нет, Простое совпадение. Просто того человека, на которого я стал сильно теперь похож, так и звали Кашад Низу. У них там, в Южных княжествах это самое распространённое имя. Немного непривычно, но со временем притрётся…
– Ладно. А теперь будь добр, перечисли нам те предметы, что ты взял с собой. Наверняка пару вещей прихватил с особой начинкой.
– Естественно, – сразу же признался Кремон. А когда два удивлённых личика уставилось на него в немом вопросе, приступил к объяснениям: – Сами посудите. Наёмник. Разбойник. Пират. Да ещё и Эль‑Митолан… Неужели он не возьмёт с собой в дальнюю дорогу несколько вещиц с коварным сюрпризом? Конечно возьмёт! Ведь он в каждом встречном может узнать недруга. А то и в простой ситуации столкнуться с трудностями. Гораздо подозрительней будет выглядеть колдун подавшийся в наёмники даже без ножа в кармане. Что о нём подумают? Или слишком самонадеян, а значит непроходимо туп, или пытается показаться не тем, кем является на самом деле. Верно?
– Ещё как верно! – одобрил такие рассуждения Пасбель. – Тогда давай проверим твои вещицы на происхождение. А вдруг вы что‑то не учли?
– Без проблем. Начнём тогда вот с этой режущей пластинки…
Обсуждения не затихали и на переходной станции. Так в толще Сорфитовых долин назывались пешеходные тоннели между транспортными магистралями государственного назначения. Таги пояснили это неудобство предосторожностью против возможных врагов или диверсантов. Таким образом, никто из пограничных районов не смог бы, спрятавшись в карете, проехать прямиком к столице.
Немного подтрунивая над Пасбелем, который шёл рядом, Кремон продолжал доказывать преимущество одного боевого заклинания. Приноравливаясь к коротким шагам своего собеседника. Остальные особи почётного караула растянулись длинной цепочкой по узкому тоннелю. Самый крупный сорфит с пятью таги вырвался далеко вперёд, а его коллеги пыхтели где‑то сзади беседующей парочки. А самым последним двигался Татил Астек. Видимо он порядочно устал от разговоров, а может ему, как ответственному Эль‑Митолану предписывалось идти замыкающим в колонне.
Всё началось с того, что идущий впереди таги, вдруг отстал от своих товарищей, а потом и резко остановился. Внимательно при этом присматриваясь к своду. Видимо его магические способности как раз и отличались возможностью просматривать горные породы, и то, что он рассмотрел, ему очень не понравилось. Он тут же включил левитацию, приподнимая своё тельце вверх и лишь начал движение назад, как на него сверху обрушилась многотонная каменная плита. Грохот падения перекрыл хруст раздавленного таги, тем более что и сзади громыхнула точно такая же плита. Отсекая Кремона и Пасбель от всей колонны полностью.
Первым начал действовать таги. Понимая, что от его коллеги‑колдуна под плитой не осталось ничего живого, он выпустил туда самый максимальный по силе удар‑таран. Намереваясь как можно быстрей пробить преграду. Да ещё при этом, успев выкрикнуть одно слово:
– Ловушка!
Кремон и этого сделать не успел, так как немного растерялся из‑за брызнувшей ему прямо в лицо крови раздавленного таги из почётного караула. Он лишь провёл руками по глазам, как поверхность под их ногами резко ушла в сторону и они провалились вниз. Да не просто провалились, а сразу оказались обёрнуты чем‑то толстым, скользким и противным. Словно попали в желудок огромного животного. К тому же этот желудок стал моментально наполняться какой‑то тошнотворно‑вонючей жидкостью.
– Прожигай! – ещё успел скомандовать Пасбель Мортек, как их падение кардинально изменилось. Теперь вонючий «желудок» явно катился по наклонной плоскости или желобу, и таги с человеком закрутились, закувыркались в мерзкой жидкости, теряя ориентацию от вращения, и сознание от едкого запаха.

Часть четвёртая

Вездесущие недовольные

Но даже в такой невероятной обстановке оба колдуна продолжали действовать. Конечно не холодным оружием, порезали бы друг друга как котят, а магическим. Да ещё и короткого действия. Как не кувыркалась скользкая и упругая ловушка, но уже через пять секунд после начала падения в ней стали появляться многочисленные дыры, ещё через пять она лишилась почти всей своей вонючей жидкости и стала просто сползать по покатому желобу. А ещё через такое же короткое время оба колдуна проделали достаточное отверстие и вывалились наружу.
Но всё равно опоздали. Так как их сразу обернул ослепительный кокон очередной ловушки. Пасбель и здесь проявил инициативу:
– Ставь «зеркало»! – и тут же с сожалением выкрикнул: – Ох! Ты же ему не обучен!
Но сам он оградил себя чем‑то похожим на гибкое зеркало. Теперь весь кокон сместился на него, но тут же стал выстреливать в стороны длинными и ветвистыми молниями красного цвета. А со всех сторон послышались стоны и ругательства. Зато Кремон теперь смог существенно освободиться для ответной атаки, да и рассмотреть тех, кто пытался их захватить. В большой пещере стояло широким кругом до двух десятков сорфитов и таги, и сосредотачивали все свои усилия на удержании странного и никогда человеком не виданного кокона. Только вот, похоже, Пасбель Мортек знал эффективную защиту против такого оружия. Возможно, она заключалась в создании некоей «структуры отката». Многие стоящие в кругу получали удары молний и начинали пошатываться. Мало того, освободившись от сковывающего его кокона, Кремон поставил вокруг себя самую сильную защиту и тут же перешёл в атаку. Отбросив все сомнения по поводу невмешательства во внутренние дела чужого государства. И не задумываясь о природе сложившейся ситуации. Надо было сражаться и спасать свои жизни. И надеяться на спешащую к ним подмогу.
Огненные шары, чередующиеся с синими молниями, стали валить наземь одного нападающего за другим.
Но и враги резко изменили тактику. По раздавшейся команде они одновременно сняли сияющий кокон вокруг Пасбеля и в следующий момент ударили по нему ураганным смерчем своего огненного потенциала. Никакая защита не могла отразить одновременный удар пятнадцати мощных сгустков энергии, и таги в мгновение ока превратился в пылающий факел, а потом и его останки отбросило на почерневшую сразу стену и рассыпало прахом.
Гибель сопровождающего, который за короткое время успел стать другом, так потрясла Кремона, что очередная синяя молния из его руки не достигла цели. И сразу после этого новый силовой кокон сомкнулся вокруг него. Причём ни нападать, ни защищаться парень не мог. С ужасом наблюдая как его щиты истончаются и рушатся прямо на глазах. Затем последовала мучительная минута в сжимающихся тисках чего‑то холодного и бездушного. А потом кошмарные телесные судороги поглотила тьма полной потери сознания и отключения всех чувств.
На этот раз Невменяемый приходил в себя с жуткими головными болями, вдобавок ощущая пульсирующие очаги боли по всему телу. Глаза страшно было открыть от пышущего в лицо яркого пламени, а в ушах стоял гул и грохот. Большего всего хотелось плюхнуться в ледяную купель, а то и вообще погрузиться в сугроб снега.
Но самое главное, что сознание всё‑таки к нему вернулось. А значит можно заняться исследованием и лечением своего организма. Стараясь не шевельнутся от боли, тошноты и судорог перекрученных мышц, Кремон первым делом обезболил готовую зайтись кашлем грудь и выровнял спирающееся дыхание. Затем принялся за лечение головы, снимая пульсацию боли и восстанавливая слух. И тут же до него донеслись яростные крики. Кто‑то громко ругался, а вернее ругал кого‑то другого. А может и других. Так как время от времени громкий крик пытались перебить оправданиями. Продолжая оставаться недвижимым и бессознательным, Невменяемый стал чутко прислушиваться.
– … любили похвастаться! И что теперь?! Два трупа среди сопровождающих! Да ещё не кого‑нибудь, а самого Пасбеля Мортека угрохали!
– Так ведь он от этого человека ни на шаг не отходил…
– Плевать! Сколько вас было?! А их всего двое! Позор! Позор для лучшего нашего отряда!
– Но Мортек знал о защите «зеркало».
– Вот как? Тоже весьма настораживает! Выходит или среди нас завелись предатели, или мы плохо осведомлены о работе королевских спецслужб.
– А пока мы пытались нейтрализовать Пасбеля Мортека, человек повёл невероятный по интенсивности огонь. Трое погибших и два тяжело раненных…
– И на них плевать! Туда им и дорога! Разве это бойцы?! Не могли таким количеством справиться всего лишь с двумя Эль‑Митоланами!
– Но ведь они сильнейшие…
– Молчать! Ещё недавно вы хвастались, что именно вы сильнейшие! Забыли?! И ещё хотели идти на это задание лишь одним десятком. А если бы я не настоял на втором десятке?! Вот именно! Там бы вы все, «слабачки» и валялись бы обгорелые…!
– Господин Ботиче, зря вы на нас так кричите…
– Зря…? – голос невидимого крикуна перешёл на змеиный шёпот, но Кремон уже полностью восстановил слух и услышал каждое слово. – А на кого же мне кричать? А кто провалил столько лет тщательно и неимоверными усилиями подготовленную ловушку? И по чьей вине наших три тайных артерии теперь раскрыты? И что будет, если королевские спецслужбы уже подбираются к этому месту?
– Господин герцог, это место невозможно раскрыть…
Тот, к кому обращались как к герцогу, вновь перешёл на крик:
– Я тебя не спрашиваю, что можно, а что невозможно! Так что будет, если нас уже окружают?!
– Мы отобьёмся…
– Вы?! Вы отобьётесь?! Ха! Посмотрим! Но я уже дал приказ о полной эвакуации руководства в Сопло.
– Но там же смертельно опасно!
– Мне – нет! И тем, кто будет со мной – тоже! А вот вам, в случае негативного развития событий, придётся здесь оставаться и прикрывать наш отход! И вот тогда сразу выяснится, отобьётесь вы или нет!
– Мы всегда готовы умереть за правое дело!
Несмотря на высокопарность и торжественность ответа, его высказали таким дрожащим и жалобным голосом, что у Кремона непроизвольно дёрнулся уголок губ. Видимо всё это время за ним пристально наблюдали, так как сразу же кто‑то находящийся рядом крикнул:
– Господа! Внимание! Наш пленник проснулся. Вернее стал приходить в сознание.
Тотчас же послышался топот многих ног, видимо все переместились сюда же из смежного помещения. И тот же крикун скомандовал:
– Снимите с него на короткое время Покрывало и приведите в полное чувство!
– Ваше Сиятельство, но это опасно. А вдруг он притворяется и сразу переёдёт в атаку?
– Вы, трое, становитесь по бокам и сзади и держите вокруг меня максимальный щит. Снять Покрывало!
Тут же Кремон почувствовал невероятное облегчение и ощутил всё своё остальное тело. И догадался, что мешало ему пошевелить хоть одним мускулом: Сонное Покрывало не только заставляло говорить чистую правду, но ещё и полностью сковывало все большие движения и не давало пользоваться в полной мере магической силой. А против этого даже патриарх Эль‑Митоланов Огюст Невменяемый Старший не знал противодействия.
Кремон открыл глаза и тут же попросил охрипшим голосом:
– Пить…
– Дайте ему!
Стоящий рядом надзиратель напоминал воина из классического учебника про сорфитов. Так много было на нём вооружения. Когда он подхватил с каменного выступа кувшин с водой и протянул его человеку, то раздался такой грохот и скрежет доспехов, что все непроизвольно поморщились. Оставалось лишь удивляться тому, что до этого не слышно было даже дыхания бронированного надзирателя.
Прохладная вода живительным потоком устремилась в раскалённые внутренности. А сам Кремон отчаянно искал выход из весьма печального для себя положения.
«Так, левая рука и ноги привязаны… Как закончу пить, и правую руку привяжут. Да ещё и спина, даже плечи к спинке кресла прикручены. Да и соперников… двенадцать! Многовато будет… И энергии всего на четверть. Основательно я там, в пещере выложился. Значит, буду тянуть время… Всё равно ведь захотят допрашивать под Сонным Покрывалом. Попробую им втирать запасные легенды. Вот только бы ещё узнать какие силы и кого они представляют…»
Напротив него, через стол, на высоком кресле восседал таги с жёстко и рельефно очерченными линиями лица. Повелительно сжатые губки, хищно изогнутый носик и волевой квадратный подбородок. Видимо с детства привык повелевать. Но вот глаза… Глаза таги так и выплескивали наружу гнев и безумие.
– Человек! – сразу же начал кричать таги, и никаких сомнений в том, что перед ним недавно слышимый герцог Ботиче, у Кремона не осталось. – Ты заслужил смерть лишь тем, что вступил в тайный сговор с узурпаторами и преступниками! Предлагаю тебе немедленно признаться: что ты делаешь в нашем государстве?!
– Да я здесь проездом.
– Почему тебе разрешили посмотреть столицу?
– Как простому туристу это вовсе не запрещается.
– Только за это глумление над нашим Пангардом тебя надо стереть в порошок! – опять перешёл на змеиный шёпот герцог. – Почему тебя разрешили провезти через всю страну? Что за срочность?
– Конечно, можно было бы и морем добираться в Баронство Радуги, но мои дорогие родственники тяжело больны и потребовали немедленного моего присутствия при распределении оставляемого ими наследства.
– Очень интересно…, – герцог откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, задумался. Но видимо обманывать такого опытнейшего и искушённого в интригах лидера было почти невозможно. Он сразу раскусил, что человек просто тянет время, и тут же скомандовал: – Накрыть Покрывалом!
Снова тяжесть и леность сковала все члены Невменяемого и стала заволакивать разум. Но где‑то в середине черепной коробки весело и живо подпрыгивал масенький и невидимый Кремончик. Потирая руки, он готовился отвечать непослушными человеку губами и ехидно посмеивался от предстоящего удовольствия.
А герцог приступил к допросу. Опыт он имел немалый, так как спрашивал очень четко формулирую свою речь и не давая одурманенному сознанию шанса запутаться в выборе ответа.
– Как твоё полное имя?
– Дадил Лашек.
В отделе по борьбе с мелкими преступлениями действительно был следователь с таким именем, и для готовящейся легенды оно вполне подходило.
– Какая твоя должность в Энормии?
– Старший следователь по раскрытии преступлений в других государствах.
– Ага! Уже теплее! – ухмыльнулся герцог. – С какой целью ты едешь в Баронство Радуги?
– С целью раскрытия и разоблачения преступной группировки.
– Если у тебя получится, то ты попытаешься их уничтожить?
– Обязательно.
– Чем занимается эта группировка?
– Поставляет в Альтурские горы запрещённые товары.
– Какие именно товары?
– Мушки, продовольствие, оружие, инвентарь, нефть…, – стал монотонно перечислять мнимый Дадил Лашек. Но герцог очень быстро улавливал самое главное:
– Стоп, стоп! Значит, основное твоё задание перекрыть поставки именно «мушек»?
– Да.
– А сколько помощников должно к тебе подоспеть на помощь?
– Двенадцать человек.
– Каким образом они доберутся в Баронство Радуги?
– Они уже плывут морем.
– А чем должен ты заниматься до их прибытия?
– Проследить основные пути поставки и узнать когда в Альтурские Горы пойдёт самые большой караван.
С каждым ответом Кремона лицо герцога всё больше перекашивалось от недовольства, а взгляд мрачнел. Но он пока не останавливался:
– Как вы должны уничтожать караваны?
– С помощью сваловых Флоров.
– Кто их должен доставить?
– Мои помощники.
– Что вы должны будете делать после уничтожения каравана?
– Скрытно переместиться к морю и там уничтожить корабли тех торговцев, которые сотрудничают с контрабандистами.
– А кого собираетесь ещё уничтожать в прибрежных районах?
– Всех контрабандистов, которые попадутся под руку.
– Хм, интересно… А почему именно тебя отправили на самое опасное направление?
– Я больше всех ненавижу драконов.
– Какие у тебя для этого причины?
– По их вине погибла моя мать.
– Как вас потом собираются эвакуировать в Энормию?
– Через два месяца в Келпри нас будет ждать торговое судно.
– А почему вас планируют забрать не со Строна, а именно с Келпри?
– В том варварском городе, среди засилья кочевников, нам будет намного легче затеряться и уйти от погони.
Казалось, что у крикливого таги разболелись зубы, потому как он стал покачивать головой чуть ли не со стоном:
– Ты присутствовал на переговорах с нашими представителями?
– Нет.
– А кто на этих переговорах участвовал из твоего непосредственного начальства?
– Старший дознаватель пограничья Вилия Пламенный.
Герцог Ботиче вообще скривился так, словно его заставили выпить стакан грязной нефти, и обвёл мрачным взглядом своих подчинённых. Те хранили молчание, но, похоже, прекрасно осознавали то, что происходило. А их лидер разочаровано чмокнул своими губками и проговорил в раздумье:
– Так, так… Значит, Вилия Пламенный… Самый страшный и воинственный враг драконов… Надо же! Именно тот, кто и для нас считается героем и примером для подражания…
Вероятно от самобичевания герцога спас прибежавший откуда‑то из глубины помещений таги.
– Господин герцог! Наши преследователи бурят в подземный город сразу три штольни с разных направлений. Скорей всего – это вполне осознанное действие, с правильно выбранной целью. Через полчаса они ворвутся на наши магистрали. Я приказал выдвинуться к местам предполагаемого…
– Отставить! – герцог соскочил со стула и понёсся к выходу. – Все за мной! Уходим в Сопло! Все до единого!
– Но мы же можем защищаться?! – воскликнул кто‑то.
– Нет! Больше ни одной напрасной жертвы!
– А что делать с пленником? – со всей силы своих лёгких крикнул вслед удаляющемуся лидеру бронированный сорфит‑охранник.
– Оставьте как есть! – донеслось издалека. – В покрывале он ничего не сделает, а нам магической вещи не жалко. И немедленно догоняйте нас! Не отставать! Надо как можно скорее преодолеть отдачу Порога. Полная эвакуация…!
Минут десять изо всех помещений слышался грохот, топот, ругань и отрывистые команды. Раздавался скрип и громыхание передвигаемой мебели, стук закрывающихся ящиков и звон собираемого оружия. Похоже, заговорщики или сепаратисты забирали всё самое ценное и необходимое из своего тайного города. Только вот в какое такое Сопло они собрались? Да и как вообще могли существовать в таком однородном и патриотическом государстве, как Сорфитские Долины? Ведь по твёрдому мнению всего мира здесь даже преступности как таковой не существовало. Откуда же и как здесь появились недовольные? И чем они в первую очередь недовольны?
Ладно, этот вопрос прояснится позже. И так хорошо, что хоть осознали свою ошибку и не стали уничтожать пленника, который вёл праведную для каждого таги и сорфита борьбу с ненавистными драконами. Скорей всего и подлинные задания, выболтанные под Сонным Покрывалом, могли вызвать у герцога и его подчинённых понимание и поддержку. Ведь колабы для них – враги гораздо более непримиримые. Но хорошо, что хоть удалось отделаться малой ложью. Вот только гибель стольких разумных оказалась напрасной. И особенно тяжелой болью отдалось в сердце Кремона воспоминание о гибели Пасбеля Мортека. Сильнейшего и опытнейшего Эль‑Митолана. Но самое главное – чудесного, весёлого и радушного товарища. Кажется, совсем недавно он смеялся, шутил и держал в приподнятом, мажорном состоянии всех окружающих. А вот теперь… Вряд ли даже пепел от него удастся отыскать.
Вот так, тяжело вздыхая и печалясь о погибшем товарище и провёл Невменяемый целый час. Двигаться не давали ни Сонное Покрывало, ни крепкие путы и потому оставалось лишь ждать приближающихся спасателей.
Скорей всего его нащупали отделённым сознанием заранее, так как Татил Астек вбежал в помещение с явной уверенностью в окончании поисков:
– Живой? Цел? Здоров? – чуть ли не с порога стал выкрикивать таги, а, подскочив к стулу, рывком сорвал с человека Сонное Покрывало. – Что ты застыл? Как себя чувствуешь?
– Да я то в полном порядке, – с тяжёлым вздохом высказался Кремон. А вот Пасбель…
– Что с ним?! – выкрикнул таги, не обращая внимания на подоспевших двух сорфитов, которые тут же принялись сноровисто освобождать человека от пут. – Мы его нигде не можем отыскать!
Кремон попытался сглотнуть пересохшим горлом и потёр подбородок и шею освобождённой рукой. И лишь затем прохрипел:
– Погиб наш товарищ… Они его сожгли дотла.
Один из сорфитов тут же протянул знакомый кувшин с водой и теперь уже Невменяемый осушил его до дна. После этого более спокойно пересказал всё, что с ним случилось.
Во время рассказа к присутствующим присоединилось ещё с десяток разумных. Похоже, что представители командования спасательной операцией. Они весьма бурно воспринимали все перипетии события. Особенно сражение в пещере с десятикратно превосходящими силами противника. А в финале самый старый по виду сорфит засыпал человека дополнительными вопросами. Больше всего его заинтересовало упоминание о некоем Пороге в Сопло. И об отдаче на этом самом пороге. Даже восклицание вырвалось:
– Значит, всё‑таки отдача какая‑то там есть! А посему, и мы туда прорвёмся обязательно!
– Прорвёмся? – с ледяным спокойствием переспросил ещё один таги, до сих пор не проронивший ни слова. – А зачем? Что бы погибнуть в Сопле?
– Но ведь они там не погибают! – горячился сорфит. – Мало того, используют силы там царящие.
– Да нет! Не используют, а использует! И для этого там надо родиться и выжить. Как герцог Растел Ботиче. И стать частичкой Сопла, его воспитанником и восторженным поклонником.
– Ну, это ты уже…, – начал было сердиться сорфит, но Татил решил вернуть всех к настоящему моменту:
– Давайте доставим нашего гостя на его маршрут. Вы все понимаете, насколько чревата для него длительная задержка. А потом будем последовательно разбираться со своими делами.
– Да, да, конечно! – тут же согласился пожилой сорфит. И стал продвигаться к выходу, раздавая команды: – Начать вывод подразделений. Здесь остаётся лишь второй батальон. Пусть займут все входы и выходы возле Сопла. Дознавателям приступить к обыску помещений. Минерам тоже найдётся работёнка…
– Ты как себя чувствуешь? – озабоченно спросил Татил, глядя как Кремон делает несколько приседаний, разминая таким образом затёкшие ноги.
– Вполне! Даже магическую силу до половины собрал. Так что могу бежать и перемещаться без посторонней помощи.
– Хорошо. Тогда поспешим.
Невменяемый устремился за перешедшим на бег таги. Хотя для этого ему достаточно было перейти на очень быстрый шаг. Но вот произошедшие события требовали ответа хотя бы на некоторые вопросы. Поэтому он попросил:
– Татил! Ты мне хотя бы вкратце расскажи, что это тут у вас такое творится?
Даже на бегу миниатюрный таги умудрился тяжело вздохнуть и утвердительно кинуть несколько раз головой:
– Хорошо. Но только то, что успею. Ведь это слишком длинная история…
Как ты наверняка знаешь, в нашем государстве существуют две правящие династии. Из которых каждые десять лет поочерёдно фактический наследник восходит на престол. То есть, если десять лет на троне восседает сорфит, то следующий период правления принадлежит таги. Закон этот незыблем, бесспорен и прекрасно действует уже более двух тысяч лет.
Подобное правление исключает в первую очередь негативное отношение между династиями. Ведь как ты не правь государством, всё равно придётся оставить престол через десять лет. Повторно короноваться никто не может. И уж тогда все твои ошибки достанут из тайников и выложат на обозрение всему миру. Поэтому возведение законного наследника в короли обязывает ко многому. Ни один король не станет применять жёсткие меры правления к другой династии, или просто виду разумных, так как палка о двух концах. И через десять лет точно такие же кары обрушатся и на представителей твоего рода.
Естественно, власть очень притягательна и некоторые кандидаты пытаются передёрнуть карты и любыми способами обойти своих соперников. Но происходит это в основном лишь внутри королевских династий. Каждой в отдельности. Порой и убийства случались, и отравления, и элементарное беззаконие.
Один из таких случаев и произошёл триста двадцать лет назад. Как раз в тот период, когда Сорфитские Долины находились в состоянии военной конфронтации со всеми соседями. Из королевской династии тагов как раз готовился взойти на престол законный наследник, принц Грегор Ботиче. Но идущий следующим по линии наследства, его племянник герцог Таташ совершил на него покушение. Вся охрана, сопровождающая принца, погибла в кровавой схватке, но ценой свой жизни прикрыла уход наследника и его беременной супруги. С ними же уцелела и одна придворная дама. Всем троим каким‑то невероятным чудом удалось прорваться к Соплу и там, скорей всего по счастливой случайности, им повезло преодолеть Барьер. На этом герцог Таташ и успокоился. Почти! Ибо под видом борьбы с таинственными преступниками, держал постоянную засаду у Сопла в течении пяти лет. Хотя за всю известную нам историю, оттуда никто ещё не выходил.
Прошло десять лет. Правление короля Таташа ХХ‑го закончилось. И многие его безобразные поступки всплыли на поверхность. В том числе и убийство законного наследника. Что было доказано после допросов под Сонным Покрывалом приспешников узурпатора. Казнь обесславленного монарха была проведена с небывалой подготовкой и феноменальным размахом. И до сих пор считается одной из самых показательных в нашей истории. Естественно, что принца с супругой посчитали погибшими. Но их земли и поместья так и остались во владении дальних родственников рода Ботиче. Только вот права на наследование трона у них уже не было даже при самых странных или благоприятных обстоятельствах.
Зато чуть позже оказалось, что принц не погиб, по крайней мере, сразу. Ему с женой и придворной дамой удалось какое‑то время прожить в Сопле. И не просто прожить, а благополучно принять роды и выкормить младенца в самые первые месяцы. И лишь после этого удача от них отвернулась. Потому как по рассказам самого Растела Ботиче своих родителей он совершенно не помнит. Воспитывала его и обучала та самая женщина, что спаслась вместе с наследниками. Она‑то и внушила Растелу мысль, что именно он должен стать королём и имеет на это все права. Через двадцать лет он в полудиком состоянии выбрался из Сопла и первым делом потребовал свои земли и поместья. Что ему тут же и вернули законным путём. А следующим его шагом стало требование: возвести на престол.
Вопрос, конечно, оказался не из лёгких. Но всё решилось самым простым образом: на престол не имеет права восходить Эль‑Митолан. А полудикий выходец из сопла имел ярко выраженные Признаки. Растел Ботиче вроде притих и принялся интенсивно навёрстывать пропущенную программу образования. Время от времени наведываясь и в Сопло. А когда ему провели обряд Воспламенения Крови, громогласно заявил, что всё равно продолжит бороться за престол до победного конца.
Вот так с тех пор, почти триста лет, он и мутит воду в королевстве…
Татил с тяжёлым вздохом закончил рассказ. Они уже находились возле готовой тележки с лежащим на ней знакомым ящиком. И в руках таги держал бутылочку со снотворным снадобьем. Но Кремон всё‑таки решился задать ещё один вопрос:
– А что же это такое – Сопло? Ты ведь ни одним словом о нём не обмолвился.
– О‑о! На это времени уйдёт во много раз больше. Да и то: лучше всё самому один раз увидеть, чем сто раз услышать. А времени у нас…
– Конечно, – Невменяемый со смирением сделал пару глотков и поспешно улёгся на предназначенное ему ложе. Глаза тут же стали слипаться, но пару слов он сказать всё‑таки успел – Когда буду возвращаться, обязательно хочу взглянуть на это ваше таинственное Сопло…

Хоть не иные, а другие

И в этот раз пробуждение было совершенно иным: сон никак не хотел отпускать из своих объятий. То ли снотворного хлебнул чрезмерную дозу, то ли ехать пришлось недалеко, но глаза даже открываться не хотели. Хорошо хоть суетящиеся вокруг таги и сорфиты помогали изо всех сил. Да ещё как помогали! Они поочерёдно то лили холодную воду на Кремона, то тормошили его трубными выкриками, подвергая барабанные перепонки тяжким испытаниям. А то просто отвешивали с залихватским визгом банальные пощёчины. Причём не следует забывать, что ладошки у таги весьма цепкие и сильные. Именно одна из последних пощёчин, а правильнее сказать – зуботычин и рассердила человека до невозможности. Почувствовав во рту привкус крови из рассечённой губы, Невменяемый вынырнул из вязкого сна, и заворочался с возмущением:
– За что меня избивают?! – и лишь затем, с трудом открыл глаза. Тут же в его поле зрения попало обеспокоенное личико Татила:
– Извини! Не со зла бъём! Уже и отчаялись тебя будить, никогда такого не случалось. Видимо сказались последствия применения к тебе кокона‑ловушки… Да и Сонное Покрывало свой эффект добавило. Ты как?
Кремон со всей силы замотал головой:
– Уф! Вроде не сплю…, – он сразу применил к своему телу несколько возбудительных заклятий, и это значительно подстегнуло кровообращение. – Но всё равно: ни‑и‑изя маленьких обижать…
– Ещё раз просим прощения, но все сроки уходят. Тебе бегом надо бежать на место встречи. А мы тебя до сих пор одеть не успели.
Таги указал рукой на разложенные на столе вещи. Парень вскочил на ноги, обтёрся поданным полотенцем, оделся и тут же стал приторачивать приготовленное для него оружие и несколько походных сумок. Организм становился всё бодрей, и разговор стал быстрым и деловым:
– На сколько часов опаздываю?
– На восемь.
– Ужас! А что теперь делать?
– Резидент тебя будет всё равно ждать до отмены приказа. Но когда войдёшь на постоялый двор сразу винись, мол, не уберёг похаса, украли в Жаховке! Вот и пришлось бегом весь день путешествовать.
– Понятно. Как выберусь на дорогу? – эти детали заранее не обговаривались, но сорфиты обещали всё устроить. Видимо собираясь, каждое передвижение своего подопечного обставить тайной. Но сейчас, из‑за катастрофической нехватки времени некогда было излишне перестраховываться. Поэтому Татил махнул рукой, увлекая Кремона за собой, и принялся пояснять уже на ходу:
– Естественно, через границу здесь пробраться можно, но постов с их стороны стоит тьма‑тьмущая. Сам проинформирован об их странном усердии. Да ещё блуждающие посты добавили. Но мы свои ходы глубоко под землёй прорыли. Выйдешь прямо возле посёлка и войдёшь в него с северного направления. И сразу же подадитесь на юго‑запад. Резидент человек опытный. Ругать тебя для виду станет как пса шелудивого. Оправдывайся, проси прощения, ползай на коленях, но упроси его не выгонять со службы. Сегодня выезжать в дорогу поздно, но всё может быть. Возможно, на ночь в посёлке тоже оставаться нельзя. Вдвоём то вы везде прорвётесь, но шум создавать за собой не следует. И положись на его опыт, резидент уже много лет по Баронствам курсирует, много чего знает. Да что я рассказываю! Это же ваш человек. Уж ты его хорошо запомнил по рисункам, издалека узнаешь?
– Надеюсь, что не ошибусь…
Полчаса они двигались по овальному тоннелю фактически бегом. Маленький таги максимально помогал себе левитацией. Когда они ворвались в маленькую пещерку, их встретили два таги и один дремлющий сорфит. Оказалось, он не дремал, а где‑то витал отделённым сознанием. Лишь только его «вернули в тело», он сразу стал докладывать:
– Очень удачно всё складывается! В посёлок как раз прошло несколько подвод и две группы пеших крестьян. И больше на дороге никого нет. Пусть выходит немедленно!
В маленьком помещении не было возможности прокрутить крепко вцепившегося в руку таги, да он и не об этом подумал. Второй рукой он просительно погладил человека по тыльной стороне его ладони:
– Очень тебя прошу: береги себя и возвращайся скорее. Договорились?
– Я и сам не особо мечтаю там задерживаться! – как можно бодрее пообещал Невменяемый и выскользнул в образовавшуюся между камнями щель.
Сделал пару шагов и стал осматриваться. Затем оглянулся и при всём желании не смог отличить то место, откуда он только что вышел. И яркое послеполуденное светило не помогло. Практиковаться в магическом зрении было некогда, и он тут же устремился к дороге. А, выйдя на неё, повернул налево и побежал. Время от времени поднимая сапогами клубы пыли. Намереваясь таким образом придать себе вид путника издалека. Пару раз он даже упал на разбитую колёсами дорогу. Тут же вскакивал, воровато осматривался и, отряхиваясь, бежал дальше. В итоге, когда он прибыл на постоялый двор, вид у него был весьма непрезентабельный.
Своего якобы хозяина он сразу же обнаружил в общем зале трактира. Сидящего там чуть ли не в гордом одиночестве, и с озлобленным выражением, прикладывающимся к кувшину с вином. Благо постояльцы и завсегдатаи ещё только‑только начинали собираться к ужину. Но сцену резидент разыграл настоящую. Кремон в один момент даже подумал, а не спутали его с каким‑то нерасторопным и жутко ленивым работником? Уж так на него кричали! Уж так ругали! А за похаса досталось больше всего. Затем работодатель, немного успокоившись после слёзных обещаний нерадивого охранника, для вида смягчился, и уже вполсилы прорычал:
– За похаса будешь отрабатывать два месяца! А сейчас за мной, в конюшню! Выезжаем немедленно. Может, хоть за ночь часть пути успеем наверстать.
Если так разобраться, то похас им и даром не нужен был. Четыре прекрасных скакуна явно истомились долгим бездействием. И лишь только дорожные сумы были прикреплены к сёдлам, оба путника сразу же отправились в дорогу.
Лишь через два часа резидент разразился следующей фразой. Да и то он предварительно создал карман неслышимости, наклонился вниз, поправляя стремя, и пробормотал:
– Не нравится мне в посёлке. Слишком много всякой швали понаехало.
И до полной темноты больше не проронил ни слова. Давая молодому попутчику время на размышление, осмотр нередких встречных путников да рассматривание его внешности.
А внешность у него являлась ну совсем непримечательной. Пожилой, неспортивного вида мужчина. Среднего роста, лицо круглое, нос пуговкой, глаза невыразительные, волосы серо‑бежевые. Хотя возможно, если волосы помыть, они бы стали рыжими. Но это могло лишь казаться на первый взгляд. Одет, конечно, он был в добротные и дорогие одежды, как подобает человеку состоятельному. Но и тут ничего особо запоминающегося. Ничего яркого или уникального. Только лишь функциональное и самое необходимое. И имя вполне подходящее: Бадуш Шиндар. Одно из самых распространенных в Баронствах.
И только несколько человек из окружения короля Энормии, Рихарда Огромного, знало о настоящем имени и возрасте этого Эль‑Митолана. Даже научив Кремона врать под Сонным Покрывалом, ему не доверили всей правды об этом уникальном человеке. Лишь намекнули, что Бадуш Шиндар уже давно заработал на безбедную пенсию, старость и всё остальное, что ему заблагорассудится. И помощь Кремону – для него последнее задание.
Ещё в сумерках начал накрапывать небольшой дождик, а когда ночь окончательно вступила в свои права, дождик стал переходить в существенный ливень. Но неприметного на вид резидента такое погодное влагосеяние только радовало. В полной темноте он свернул по узкой тропе в лес, и вскоре они оказались в глухой чаще. И фактически уткнулись в огромную и развесистую хаузпичу, редкостное, но невероятно многоствольное растение‑дерево. К тому же купольные кроны создавали прекрасную защиту от дождя. Коням задали корма, а сами удобно разместились сразу над животными.
Бадуш Шиндар по ходу дела приступил к сжатым инструкциям:
– Сюда ведёт только одна тропа. И бояться здесь некого, кроме хищников. Спим по два часа. Ты первый отдыхаешь.
Кремон просто обязан был предупредить:
– Мне пришлось перенести несколько неприятных часов, после которых я не мог проснуться. Сейчас организм взбодрён дорогой, но существует вероятность, что будить меня непросто…
– Хорошо, – тут же согласился резидент. – Тогда ты неси вахту, пока есть силы. Потом будишь меня, и я делаю аналогично.
– Да, так будет лучше.
Бадуш опять проявил немногословность, ничего не ответив. Видимо он выговорился на месяц вперёд при разыгранной сцене в трактире постоялого двора. Лишь удобнее подложил себе под бока сумки, и уже через пару минут его дыхание выровнялось, убеждая в крепком и здоровом сне. Но стоило через час Кремону слегка поменять положение и сместить тяжесть тела, как дыхание резидента замерло, а глаза приоткрылись наполовину. Пол минуты – проверка окружающего покоя – и вновь полноценный сон.
Невменяемый лишь улыбался мысленно такому умению. Сколько же прошёл этот человек дорог? Сколько он увидел на своём веку, что бы вот так чутко и одновременно крепко спать?
Но и вахту парень нёс со всей серьёзностью. И в конце третьего часа издалека заметил приближающегося монстра. Хотя десятиметровый циконский питон и не представлял большой опасности, но своей атакой мог изрядно напугать лошадей, а те в узком пространстве между стволами могли нанести себе существенные ранения. Что было весьма нежелательно в дальней дороге.
Невменяемый сноровисто натянул тетиву, наложил стрелу и уже изготовился к выстрелу, как вспомнил о том невероятном арсенале мелких умений, которым его снабдили в Энормии. Погасив невольную улыбку на губах и сосредоточившись, он издал несколько мурчащих звуков, которые принадлежали гаарскому коту. Тому самому, который считался лучшим охотником на всех змей и любых питонов. Хотя сам был размером не больше волка. Зато имел такие когти, что разрезали даже крепчайшую чешую северного полоза. И обладал иммунитетом к любому яду. А уж как мурлыкал, когда был голоден!
Ползущий в сторону тепла, исходящего от людей и животных, питон лишь только услышал звуки своего смертельного врага, сразу же скользнул в сторону и на максимальной скорости постыдно спасся уползанием.
При этом событии Бадуш опять приоткрыл глаза, затем одобрительно хмыкнул, и вновь провалился в сон. Больше никаких приключений за ночь не произошло. Разве что опять Кремон, перед рассветом, просыпался после четырёхчасового сна с большим трудом. Но обошлось без холодной воды и битья. Хватило лишь силы воли да чего‑то очень вонючего, что резидент с коварной улыбкой пытался подсунуть под нос молодому колдуну.
– Проснулся?
– Уже давно не сплю! Просто ждал завтрака в постель.
Шутку Бадуш оценил. Даже подыграл:
– Извините, господин! Но кочегары опять дров не завезли…
Осталось лишь напомнить:
– Так ведь у нас мушки есть!
Два человека вскипятили на таблетках из прессованных водорослей себе по кружке чая и плотно позавтракали продуктами из своих запасов. Ведь предполагалось весь день ехать с максимально возможной для коней скоростью. Тихим, еле слышным голосом Бадуш Шиндар давал новые наставления:
– Запомни самое главное: никогда и ни при каких обстоятельствах не ввязываться в драку. Даже на оскорбления не отвечать. Пусть это банально: но не забывай о прикрытии своей магической сущности. Никто, ни при каких обстоятельствах не должен узнать кто ты на самом деле. То, что ты даже спящим держал щит прикрытия, ещё ни о чём не говорит, потому и напоминаю. В случае большой опасности, начинай защищать свою жизнь лишь по моей команде. Повторяю: только по моей команде! А то здесь полно ублюдочных провокаторов и считается нормальным тоном мерзко пошутить или оскорбить человека.
– Да меня об этом предупреждали. Но неужели до такой степени люди озлоблены друг на друга?
– Сам скоро убедишься. О людской доброжелательности можешь забыть до своего возвращения. Здесь – не Родина. И ещё: в последнее время баронства наводнили сотни колабов. Рыскают по лесам, что‑то ищут в горах, путешествуют с караванами. Их ненавидят, презирают, боятся, плюют им вслед с омерзением… Но охраняют как наследников короны. Почти все колабы – обычные. Эль‑Митоланов среди них почти нет. Но всё равно, при встрече, старайся не смотреть в их сторону. Это считается самой верной линией поведения. И напоследок: следи за каждым своим словом и жестом. Помни: за нами могут наблюдать и прослушивать отделённым сознанием в любом месте этого государства. Тайнам знакам тебя обучили, надеюсь, в полной мере?
Кремон вначале прищёлкнул языком и только потом пояснил:
– Мне кажется, что даже слишком. Я теперь могу общаться с их помощью на любую тему. Хоть о погоде поговорить.
– Вот и отлично. Давай я заодно и проверю, пока нас никто видеть не может.
Ещё несколько минут оба колдуна общались с помощью тайных знаков и своего ночного зрения. Результатами Эль‑Митолан Шиндар остался очень доволен, и даже удивлён. Так как впервые похлопал парня дружески по плечу и проникновенно прошептал:
– Приятно было познакомиться!
Из леса они выбрались при скупом освещении нарождающегося дня. Хоть дождь давно закончился, но тучи так и продолжали висеть низко над лесом, а лёгкие порывы ветерка разогнать их были не в силах. Зато в раннюю пору дорога выгодно отличалась пустотой, и отдохнувшие кони резво мчались галопом, чуть ли не целый час. Затем скорость передвижения заметно спала, но всё равно, до обеда им удалось преодолеть солидный кусок пути. В населённых пунктах путники старались не останавливаться, а то и вообще объезжать их стороной или околицами. Заметив на себе пристальные или заинтересованные взгляды, вели себя с равнодушной усталостью. Тем самым, избегая ненужных дорожных инцидентов.
На обед снова углубились в лес и развели на небольшой полянке хороший костёр. Всё‑таки сырость изрядно надоедала. И пока кони паслись рядом, сварили котелок незатейливой мясной похлёбки и сытно отобедали. Изредка перекидываясь фразами:
– Где ночевать будем этой ночью?
Когда разговор шёл о вполне обыденных вещах, говорили открыто и громко.
– Надеюсь, ещё засветло доберёмся в Красногор. И сразу же продадим коней. Затем переберёмся на другой берег Раси и заночуем в припортовой гостинице. На рассвете купим судёнышко побыстроходнее и за день доберёмся в Шиирнадар. Так и быстрей и удобнее будет. Да и выспимся в пути.
– А Рася – сильно широкая река?
– Не сказал бы. Но вот течение там недурственное. Вниз путешествовать – сплошное удовольствие.
– А вверх?
– Хм! Тяжёлый труд. Всё используют: и паруса, и магию. Но в основном – силу гужевых похасов. Если уровень нормальный и разлив не заливает дорогу вдоль русла.
– И часто такое наводнение случается?
– Да не сказал бы. Все‑таки уклон внушительный и быстрое течение сносит все дождевые воды. А вот после Шиирнадара Рася замедляется, разливается широко, и до самого Баронства Стали напоминает огромное и длинное озеро. А какие сказочные острова на середине этого озера!
Кремон с некоторым удивлением посмотрел на разошедшегося в воспоминаниях Бадуша и деликатно напомнил:
– Да знаю я. Сам не раз видел.
А тайными жестами добавил: «На рисунках и картах». Только вот резидент всё равно настойчиво продолжил:
– Видеть – мало. Я на них бывал. Да и вообще, здесь столько прекрасных мест! Вот только людишки… М‑да… Как бы их к порядку и честности приучить?
Они уже стали собирать свои сумки, когда в окружающих полянку кустах кто‑то неосторожно пошевелился. Колдуны сразу усилили свои магические щиты, а неспортивного вида резидент, словно кошка, проскользнул в сторону странного шума. И чуть погодя выволок за шиворот слабо упирающегося мальчонку лет десяти. Грязного, исхудавшего и трясущегося не так от страха, как от холода. Потому как его экзотические лохмотья и одеждой назвать было трудно.
– Ты чего тут прячешься? – с грозными нотками в голосе стал допытываться Бадуш. На что пацанёнок ответил с бойкой готовностью:
– За вами подсматривал.
– Кто послал?
– Никто. Я вас ещё на дороге заприметил. Вот и прокрался за вами. Думал, вы чего съестного оброните.
– А почему в посёлке не живёшь?
Мальчик насупился и после тяжёлого стариковского вздоха признался:
– Сбежал я.
– И давно сбежал?
– Две недели как…
– О! И по какой такой причине?
– Мачеха решила меня продать в услужение нашему барону. А он таких как я насмерть замучивает…
– Ага… А что ж отец?
– Помер он. Месяц назад.
– И куда путь держишь?
– В столицу. В Шиирнадар. Там хочу сестру отца найти.
– М‑да! – Бадуш обменялся с Кремоном сочувственными взглядами. – А не боишься, что мы тебя сейчас первому же старосте сдадим?
– А что я вам плохого сделал? – удивился малец. – Да и подслушивал я вас долго, люди вы не злые.
– Слышь, что говорит? Не «добрые», а «не злые».
По поданному чуть раньше знаку Кремон уже развязал мешок с провизией и сооружал огромный и сытный бутерброд. От этого зрелища глаза у мальчонки загорелись, словно две звёздочки, а кадык забегал от часто сглатываемой слюны. Трясущимися от нетерпения руками он бережно взял угощение и откусил первый кусок. Причём с некоторой деликатностью отвернулся от мужчин, что бы те не видели, с какой бешеной скоростью заработали детские челюсти.
Некоторое время резидент задумчиво наблюдал за худенькой фигуркой. А потом неожиданно спросил:
– А хочешь, мы тебя с собой возьмём? А потом и тётку поможем отыскать…
Мальчик чуть не подавился от услышанного и так громко сглотнул, что звук наверняка разнёсся далеко по лесу. Кремон тоже воззрился на старшего коллегу с полным непониманием. При всей жалости к сиротке отвлекаться на устройство его жизни было весьма накладно и неосмотрительно. Но видимо у опытного разведчика были свои, далеко идущие планы. А может его намерения были связаны лишь с днём сегодняшним. Так как терять время он явно не собирался:
– Так чего молчишь? Поедешь с нами?
Мальчонка тоже не первый год прожил на этом свете и насмотрелся, видимо и на подлость, и на прочие низости. Потому как спросил со всей осторожностью:
– А что я должен буду делать?
– Присматривать за лошадьми, стеречь вещи, если надо и управляться с парусом, когда будем сплавляться по Расе. Дом у меня в столице небольшой, но там живут два таких же паренька как ты. И смотрят за хозяйством в моё отсутствие. Если захочешь, можешь тоже пожить с ними, пока родственницу не отыщем. А нет – неволить не стану. Так что?
Ещё перед последним вопросом сирота набрал в грудь воздух и сразу же выпалил:
– Согласен!
– Только давай вначале познакомимся. Меня зовут Бадуш, его Кашад, а тебя?
– Родерик.
– Ого! Как настоящего аристократа!
– Это меня так папаня назвал и сумел потом на своём настоять. Даже дорогущий подарок для этого пришлось старосте вручить. Да и позже неприятности баронские подлизы доставляли.
– Слушай, а выражаешься ты слишком правильно для простого сельского парня. Может ты ещё и грамотный.
– Конечно! Мой папаня сам грамоту знал и меня обучил. У нашего управляющего я всю библиотеку перечитал.
На горделивые признания мальчика оба колдуна одобрительно переглянулись, и резидент подвёл итог знакомству:
– Ладно, господин Родерик! Доешь свою порцию обеда в пути. Нам ведь ещё засветло надо успеть в Красногор.
И уже через десять минут все трое выехали из леса и рысью помчались дальше. Мальчонка держался в седле на удивление хорошо, а из‑за его мизерного веса животное совершенно не уставало и в любой момент годилось для подмены.
Доехав до первого же крупного посёлка, Бадуш проинформировал своих спутников:
– Проедем напрямик. Так будет быстрей. А сэкономленное время потратим на посещение одёжной лавки.
На выборе одежды долго не задерживались, купили лишь один комплект по размеру, да походный плащ на случай ливня. И после суматошного и потешного переодевания продолжили путь. Но теперь уже Родерик выглядел как маленький паж или слуга вполне солидного и состоятельного человека. И сам с таким восторгом рассматривал манжеты своего нового камзола, что пару раз чуть не свалился с лошади.
В Красногор въезжали ещё при ярком свете дня. Что весьма способствовало быстрой и удачной продаже лошадей. По утверждениям опытного резидента, чем ближе к ночи, тем торговля становилась короче. И цены падали невероятно. Именно поэтому, после переправы, им в порту удалось купить весьма приличную лодку с парусом по смехотворной цене.
– Конечно, так поступать весьма неосмотрительно, признался Бадуш, когда они на вёслах перегоняли купленное плавсредство чуть дальше, вдоль портовых доков. – Но у меня тут один старый приятель сторожем. Честнейший человек, что уже само по себе невероятная редкость. И за пару монет он с удовольствием покараулит и наш мини‑корвет.
Как он и предвидел, сторож оказался на месте и с удовольствием принял объект под охрану. А оба колдуна, в сопровождении пошатывающегося от усталости мальчика, отправились на самый большой постоялый двор на территории порта. Каково же было их удивление, когда возле ворот их нагло стала отталкивать свора одетых в одинаковые одежды охранников. Причём не только их, но и нескольких других путешественников, которые намеревались снять здесь комнаты на ночь.
– Пошли вон! Весь двор занят караваном! Посторонним комнаты не сдаются! Чего уставились? Сказано: проваливайте!!!
В этот момент огромные ворота распахнулись на всю ширь, пропуская пустую подводу вовнутрь и все прекрасно увидели во внутреннем дворе черный и уродливый цилиндр развалившегося на отдыхе колаба.
– Смотри, смотри! – раздались приглушенные возгласы. – Вон он лежит!
В этот момент из‑за створки ворот выскочил огромный детина со свирепым выражением на лице и гаркнул что есть мочи:
– Что за толпа здесь собралась! Всем разойтись! Ведь понятно объяснили: свободных комнат нет! Или на вас шейтаров натравить?!
Люди с опасением отхлынули от ворот и двинулись вдоль широкого проезда. Но недовольное ворчание легко можно было разобрать:
– Смотри гад, как выслуживается перед караванщиками! Сам недавно ещё слугой был! А как стал хозяином, совсем совесть потерял! Всех нормальных работников выгнал, а взамен одних сволочей набрал. И колаб с ними… Куда это он с караваном? Как куда, наверняка в гости к хвостатым драконишкам собрался, родственников проведать! Да тихо ты! Ещё подслушает кто из охраны…
Постепенно толпа недовольных рассосалась, но Бадуш повёл своих спутников дальше. Приговаривая при этом:
– Это ж какой тварью надо быть, что бы про него здешние гости сказали, что он одних сволочей набрал на работу? Представляешь?
– Не представляю, – признался Кремон. – Но охотно тебе верю Да и вид у него отвратительнейший. А что это за караван?
– Ха! Это самые богатые и влиятельные люди Баронства Радуги. Вернее потому и влиятельные, что богатые. Везут контрабандой мушки в Альтурские горы.
– И все об этом знают?! – ахнул парень.
– А как же! Мало того: только они и имеют право такими делами заниматься. Других сразу же повяжут и укоротят на голову.
– Я конечно о таком знал, – продолжал удивляться молодой колдун. – Но что бы вот так?! В открытую, и в наглую бароны прикрывали этих…
– Торговцев! – наставительно закончил за него старший товарищ. – Караванщики вполне законно скупают мушки на кораблях Морского Королевства. Островитяне, кстати, никогда и не собирались нарушать договор. В Строне тюки перегружаются караванщиками на речные баржи и доставляются в Красногор. И уже отсюда гужевым транспортом везут строго на восток. И называют это лицензионной торговлей. Каждый зарабатывает в силу своих умений.
– А колаб? Он что действительно с ними в Альтурские Горы собрался?
– Вот это – как раз самое интересное. Похоже, некоторые контакты между двумя странами налаживаются всё интенсивней. Жаль, что мы не можем этому «помочь»…
Скоро они пришли к самому большому портовому трактиру. Бадуш дал предварительно нужные пояснения:
– Здесь столько народу вертится, что на нас внимания точно не обратят. Да и комнат здесь сдают немерянное количество. Пусть даже всегда шум от танцев, песен и драк, зато спокойно и уверенно. Охрана из нескольких Эль‑Митоланов всегда ведёт наблюдение, и вторая жилая половина неприкосновенна.
У нервного и усталого администратора он спросил:
– Есть комната на троих?
– Есть! – тот оценивающим взглядом прощупал фигурку мальчика и добавил: – две взрослые кровати, одна детсткая.
– Подходит.
– Два серебряных шлага за ночь.
– Получите.
Обменяв деньги на ключ с номером комнаты, путники поспешили на долгожданный отдых. Хоть и душевая оказалась одна на весь коридор, все быстро вымылись и освежённые подались в зал ужинать.
Трактир действительно отличался размерами: два огромных зала на двух этажах. В каждом углу которых находилось по стойке бара. За которыми стояло по нескольку разносчиков увеселительных напитков. Ещё до двух десятков ловких подростков доставляли заказываемые из кухни блюда и закуски. Народа уже собралось достаточно, но музыканты ещё лишь располагались на возвышенности. Выпивку разносили с невероятной скоростью. Да и двери на кухню фактически не закрывались.
Быстро заказали еду и для себя. Больше всех удивил Родерик. Он съел, чуть ли не больше обоих взрослых мужчин, вместе взятых, и осоловел от пресыщения полностью. А пока над ним беззлобно подтрунивали, положил голову на руки и моментально заснул.
Бадуш сокрушённо вздыхая, взял мальчика на руки и понёс в их комнату, буркнув, что сейчас же вернётся. А Кремон остался неспешно доедать и осматривать посетителей трактира.
Так получилось, что возле них стоял другой, гораздо больший стол, и за него сразу же подсело человек десять в той самой форме, которую парень припомнил возле постоялого двора с караванщиками.
Охранники шумно уселись и сразу же заказали выпивку. Причём много дешёвого вина и ничего съестного. И лишь опрокинув в себя по кубку тёмно‑красной кислятины, перешли к обсуждения своих насущных проблем.
Особой темой было отсутствие денег и обещанная выдача жалования лишь на обратном пути. Все дружно возмущались тем, что на пару дней будут лишены возможности по человечески поесть и промочить горло. Причём последнее обстоятельство добивало раскричавшихся охранников больше всего. Вот только один не принимал участия в споре, а спешно пытался влить в себя как можно больше заказанного вина. При этом, иногда воровато оглядываясь, и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания своих собутыльников.
Как ни странно именно он заметил, что Кремон сидит и прислушивается к их разговору. Почему‑то это его страшно разозлило. А может и по натуре этот тип был самым скандальным в компании. Как бы там ни было, он вдруг указал рукой на притихшего колдуна и громко воскликнул:
– Подслушивает!
Хотя подобное обвинение можно было отнести ко всем посетителям трактира. Но собутыльники сразу же откликнулись:
– Точно!
– Вот сволочь!
– Эй, ты, козлина! Тебе чего надо?!
Понимая, что отрицать будет бесполезно, Кремон решил поступить по‑другому:
– Да вот слушаю и завидую вам: всё время в дороге, новые впечатления. Да и заработки немалые. Вот бы мне к вам устроиться…
– Ещё чего захотел?!
– Гляди: впечатлений ему захотелось…
– Сейчас мы тебе нагрузим!
– Только успевай рыло подставлять!
Такое развитие событий явно вело только к одному, драке. Вернее элементарному избиению одинокого посетителя. Все сидящие в зале притихли и с нездоровым интересом ждали продолжения сцены. Кремон всё‑таки попытался воззвать к благоразумию заводящихся пьянчуг. Ведь воины они были никакие и вряд ли даже таким количеством смогут преодолеть его мастерство:
– Ребята, я ведь вас просто про работу спрашиваю…
– А мы всегда проверяем кандидатов предварительно! – рявкнул самый красномордый, многозначительно приподнимаясь со своего места.
– Что здесь происходит! – раздался возле стола властный голос. Повлекший за собой чуть ли не полную тишину в зале.
В процессе перепалки к ним незаметно приблизилось два человека в такой же форме, но с явно командирскими знаками отличия. И теперь оба с пренебрежением посматривали на Кремона. Причём, даже при осмотре их простым взглядом, становилось понятно, что они были Эль‑Митоланами. И скрывать этого не собирались.
Тот же самый алкаш, что первым обвинил Кремона в подслушивании и теперь высунулся раньше всех:
– Этот молодчик сидел рядом и вынюхивал наши тайны.
– Да! – с непонятным весельем воскликнул всё тот же Эль‑Митолан. Похоже, он прекрасно осознавал, что его подчинённые просто решили согнать на ком‑то злость. И тут же с хамоватой улыбкой дал своё на то согласие:
– Так проучите этого недоумка!
А его коллега, усаживаясь за стол, со смешком добавил:
– И вышвырните его на свежий воздух! Пусть искупается!
Мог бы сразу приказать утопить, а не прикрываться многословным и плоским юмором.

Часть пятая

Маленькая месть солидных масштабов

Охранники бойко повскакивали со своих мест и бросились окружать недоумевающего Кремона. Тот пока ловко пятился между столами к выходу, прикидывая, калечить этих моральных уродов или убивать без оглядки.
Скорей всего охранникам в тот вечер сильно повезло. Потому как перед ними возник разъярённый и брызгающий от гнева слюной господин. И заорал магически усиленным голосом:
– Что опять натворил этот увалень?!
Опять‑таки в трактире всем стало понятно: парень не один. Его опекает вполне опытный и агрессивный колдун. Своей силы Шиндар тоже не скрывал, и оставшиеся в тылу готовящейся заварушки Эль‑Митоланы из каравана скривились от разочарования. Справиться с одним колдуном они может и справятся, но вот и сами пострадать могут значительно. Это если не принимать во внимание всех других побочных последствий от открытого столкновения магов. Простые охранники с тревогой оглядывались на своих командиров, ведь если те начнут драку, то пешки могут пострадать самыми первыми.
А Бадуш воспользовался всеобщим замешательством, в двух словах выяснил суть происходящего и попросил у одного из посетителей взаймы крепкую трость. А затем, неожиданно в первую очередь для Кремона, стал охаживать его по спине этой тростью и приговаривать:
– Вот я тебя научу правильному поведению! Живо у меня позабудешь приставать к посторонним с глупыми расспросами! Стоять! Всё равно от меня не убежишь!
И бил он своего товарища с немалой силой. Даже рубашка лопнула местами, и показались кровавые пятна. Невменяемому очень хотелось дать выход и своему гневу, но сдержать он себя сумел. Даже подыграл, выкрикивая срывающимся от обиды голосом:
– Больше не буду ни с кем разговаривать! Клянусь!
Бадуш вздохнул с невидимым посторонним облегчением. Видимо очень боялся, что парень сорвётся с тормозов и тогда…
– Иди в свою комнату и не смей оттуда показываться! Быстро!
Молодой колдун рванул на жилую половину с такой скоростью, что все недоумённо переглянулись. А Бадуш вернул трость владельцу, не забыв поблагодарить, и подошёл вплотную к охранникам. Всем своим видом давая понять, что инцидент исчерпан. Хоть и пояснения добавил:
– Дикарь! Что с него взять? Только недавно в нашу цивилизацию попал, и ещё не скоро уму‑разуму научится!
Несмотря на такие извиняющиеся речи, разросшаяся группа за огромным столом выглядела угрюмой и озлобленной. Оба прибывших колдуна прекрасно видели немалую мощь своего коллеги, ведь Бадуш специально снял полное прикрытие своей магической силы. Конечно, завяжись потасовка, от огромного портового трактира могли бы лишь головешки остаться, но существовала и масса других вариантов. Видимо Эль‑Митоланы из сопровождения каравана как раз эти варианты и просчитывали.
Поэтому, что бы снять возникшее напряжение, Бадуш со всей щедростью и великодушием крикнул в сторону ближайшей стойки бара:
– Каждому, кто за этим столом, пятилетнего гремвина по полному кубку!
Оттуда сразу же поспешило два разносчика с большими бутылями, и атмосфера за всеми столами ощутимо разрядилась. Никому ведь не хотелось оказаться в гуще сражения между озлобленными магами. Лишь только надпили первый кубок, как Бадуш тут же заказал по второму кругу. Жадноватым охранникам пришлось давиться и спешно допивать весьма внушительную первую дозу. И в результате дармовой алкоголь очень быстро вызвал у них благодушное настроение. В том числе и у расшалившихся было Эль‑Митоланов. По крайней мере, в сей момент. Ибо что будет, когда они переберут веселящего зелья, лучше было не представлять.
Предвидящий дальнейшие осложнения Бадуш не стал искушать судьбу и вовремя, а главное незаметно для окружающих ретировался в гостиницу. Где и погрузился в чуткий сон в предоставленной для них с вечера комнате. Предварительно «прощупав» отвернувшегося к стене Кремона, который спал, накрывшись чуть ли не с головой. Вот только опытный разведчик совершенно не обратил внимания на меньшую кровать, где под тремя одеялами спал пресытившийся Родерик. А если бы и обратил, то был бы весьма удивлён: мальчишки там не было!
Но ещё бы больше он удивился, если бы выяснил, что Кремон в данный момент был весьма далеко от этой комнаты.
Где‑то под утро Бадуш резко проснулся от раздавшегося в собственном желудке бурчания. Да и неприятные ощущения в виде колик добавились, словно кишки сами по себе перекручивались.
«Ох! Вот припекло! Кажется на местной кухне не всё в порядке!» – с этими мыслями резидент вскочил с кровати и, стараясь не шуметь, понёсся почти раздетый в самый конец длинного коридора. В туалете он находился не так долго, но этого было достаточно, что бы в их комнату проскочила туманная и неразборчивая тень.
Возвращался Бадуш в номер не спеша, степенно осматриваясь, как и подобает уважающему себя купцу. Да и радовало его, что расстройство желудка фактически прошло. Не потребовалось кардинального вмешательства.
Осмотрел своих соседей и замер: Кремон не спал. Просто лежал полуодетый на кровати, подложив руки под голову и рассматривал вошедшего. Вот только дыхание у него было слишком интенсивным, словно он уже давно проснулся и решил сделать зарядку.
– Чего не спишь?
– Да перепугал ты меня своим бегством, – улыбнулся Невменяемый. – Что, о назначенном свидании вспомнил?
– Ага! А ты решил за мной проследить?
– Само собой. Вдруг помочь надо, или просто на стрёме постоять…
Бадуш уселся на свою кровать и взглянул на спящего мальчонку. Теперь тот был накрыт лишь одним одеялом.
– Зачем у мальца одеяла забрал? – спросил он, усиленно пытаясь уловить ускользающую мысль о чём‑то важном.
– Пусть постепенно просыпается. Нам же лучше будет. Ведь мы можем прямо сейчас отправиться к своей барке и начать плавание?
– Вполне. Хоть у нас и завтрак оплачен…
– И никто нам не помешает?
– Хм…, – резидент прислушался к тишине за узенькими оконцами. – Ночные разборки уже окончились. Сейчас как раз ремесленники, грузчики и купцы начинают движение.
– Вот и прекрасно. Тогда уходим?
– Запросто.
Тут же поспешно собрались, подхватили мальчика на руки и покинули огромное помещение гостиницы. К тому же действительно, они оказались далеко не первыми на освещённой двумя лунами территории порта. То там, то здесь виднелись озабоченные и спешащие люди. Начинался новый рабочий день Красногора.
Лишь только они отплыли от пирса и стали выгребать на фарватер Раси, как остающийся сзади порт осветили отблески сильного пожара. Отдавшись во власть течения, колдуны с нездоровой заинтересованностью наблюдали за столбами пламени.
– Вот это пожар! – покачал резидент головой. – И как мне кажется, горит в районе постоялого двора. Того самого…
Словно в подтверждение его догадок, над речной гладью разнёсся ужасающий визг смертельно раненого животного.
– Колаб! – тут же сообразил Бадуш и даже вздрогнул от изумления. – Неужели эта тварь поджаривается?
– А куда он денется? – хохотнул в ответ Невменяемый. – Летать ведь не умеет! И если там все мушки загорелись… Ха! То караванщикам никто не позавидует.
И с самым непринуждённым видом уселся на кормовую банку к рулю. Добавляя:
– Ветерок вроде попутный. Может, парус поставим?
И столько торжества и удовлетворённости было в голосе парня, что Бадуш так и замер стоя, придерживаясь одной рукой за мачту. Лишь переводил иногда взгляд, то на вздымающиеся в удаляющемся порту языки пламени, то на своего молодого коллегу. Лишь когда Красногор окончательно скрылся за излучиной реки, быстро поставил парус, а затем уселся на среднюю банку. Положив при этом руку на голову спящего мальчика. То ли поглаживая ребёнка, то ли проверяя глубину его сна. Заодно ставя вокруг них полог неслышимости. И лишь затем, с ощутимым восхищением в голосе, спросил:
– Опытом поделишься?
– Конечно! – с готовностью согласился парень. – Только каким именно?
– Для начала: как тебе удалось бесшумно выбраться из номера? Усыпил меня?
– Нет. И пробовать бы не стал. Просто ушёл ещё до твоего возвращения из трактира.
– А кто лежал на твоей кровати?
– Родерик. Я лишь нацепил на него свою сущность.
Бадуш лишь крякнул от досады, вспомнив, что по кровати мальчика он просто скользнул взглядом. И проворчал:
– Да, старею. Ну а пожар как устроил?
– Обычными зажигательными шариками. Только невидимыми. Есть такой уникум, который их умеет закрывать особым сгустком плотного тумана. Вернее, таких уникума теперь два. Больше ни у кого не получается. Он же научил меня продлевать срок консервации шарика до трёх часов. Когда мы садились в лодку, я и послал приказ‑импульс о воспламенении.
– Но как ты шарики в мушки умудрился затолкать? Там ведь каждый тюк в двойной слой асбеста обёрнут.
– На грубых швах полно мелких отверстий. И в каждый тюк я успел натолкать по десять сюрпризов.
– Впечатляет. Теперь понятно, почему всё загорелось одновременно. Но…
Кремон благосклонно и картинно кивнул:
– Конечно, делать невидимыми шарики я постараюсь и тебя научить.
– Да я не об этом, – фыркнул возмущённо Бадуш. – Ты лучше скажи: почему меня не взял? Хотя бы предупредил.
– А ты бы согласился? По крайней мере, сразу? Вот именно! А времени было очень мало. И так еле успел. Да и вдвоём только бы привлекли нежелательное внимание к себе. А сам я и следов никаких не оставил.
Резидент одобрительно крутанул головой:
– Кроме пепелища! – затем тяжело вздохнул и признался: – Рад, что у тебя так всё здорово получилось. Давно эту мерзость приструнить мечтал. Но силёнок и умения не хватало. А уж какое отребье они вокруг себя собрали! Туда им и дорога. Наука другим будет. Теперь бы ещё их подельников проучить таким же образом.
– Каких подельников? Вроде один караван был.
– Если бы. Пока один к Альтурским горам спешит, второй в Строне товар с кораблей принимает и тоже в путь отправляется. Так и стараются наперегонки.
– Вот как… Значит, скоро они мимо столицы проходить будут?
Бадуш приоткрыл рот после вопроса. Но соображал он отменно. Потому как тут же довольно улыбнулся:
– О! Если бы ещё и этих ловкачей ожидала такая же «горячая» встреча!
Кремон многозначительно добавил:
– Да и кое‑кому на востоке будет больше причин дома сидеть. И не летать по соседним государствам.
Некоторое время плыли молча. И молодой колдун с гордостью подумал, что час назад он отомстил своим кровным врагам. Пусть косвенно, но так отомстил, что драконы потеряют значительную часть своей боевой мощи. А если удастся ещё и второй караван уничтожить! Это будет посущественней, чем борьба с воздушными пиратами на границе.
Всё‑таки хорошо быть Эль‑Митоланом и восстанавливать справедливость. Да и дяде Кралси особое спасибо за своевременное направление на путь истинный.
Когда рассвело окончательно, Бадуш категорически настоял на том, чтобы Кремон выспался и быстрей восстановил потраченную за ночь магическую силу. Услышав их разговор, окончательно проснулся и Родерик. И тут же с восторгом предложил побыть вперёдсмотрящим. Резидент его привязал к передней скамье за ногу крепкой верёвкой, поясняя при этом:
– Места здесь неспокойные. Дорогу на правом берегу охраняют конные военизированные разъезды, но гарантии безопасности это не даёт. По левому берегу тысячи мелких заводей и оттуда порой выскакивает местная пародия на пиратов. Сброд и отребье, но на одиночные судёнышки вроде нашего, любят нападать.
Уже удобно разлёгшийся Кремон приподнял голову над бортом и осмотрел заросший буйной растительностью левый берег:
– А если их огоньком?
– Почти всегда хватает простой демонстрации силы. Сразу гребут обратно так, что вёсла ломают. Потому как все они – обычные разбойники. А вот случаев с участием Эль‑Митоланов я не припоминаю. Так что спи спокойно.
– Значит, не будешь прикрывать свою магическую сущность?
– Да нет, прикрою. Не тяжкий труд. А ты, Родерик, завтракать будешь?
Мальчик постарался выглядеть солидно, хоть глаза у него так и заблестели, а язык быстро облизнул враз увлажнившиеся губы:
– Если честно, то я не сильно голоден.
– Ага, значит не сильно? – Бадуш в деланном раздумье наморщил лоб. – Ну что ж, тогда дадим тебе маленький бутерброд.
Глаза у Родерика сразу потухли, а уголки губ опустились вниз от разочарования. Надо же было так переусердствовать в скромности! Но когда он увидел передаваемый ему завтрак, то даже обрадовался, что ему так «мало» досталось. Полбуханки хлеба, чуть ли не килограмм полукопченых сосисок, луковица, два помидора и два огурца.
Под хруст этих огурцов Кремон и заснул. А проснулся лишь оттого, что светило, вставшее у самого зенита, так припекло, что рубашка промокла насквозь от пота. Пришлось тут же раздеваться и ополаскиваться речной водой. За этим занятием его и застал встревоженный голос Бадуша:
– Кажется, мы кого‑то сильно заинтересовали.
Чуть ниже по течению из зарослей левого берега стремительно вынеслась изящная шхуна. По всей длине видимого борта которой чередовались резвящиеся русалки и дракончики. Парус у неё не был поставлен, но двенадцать длинных вёсел давали ей любое нужное ускорение. А намерения экипажа просматривались совершенно явно: шхуна шла наперерез.
– Быстренько просмотри, что у них в трюме! – скомандовал резидент, одновременно поворачивая их судёнышко вправо. Таким образом, они сразу же сошли со стремнины и резко сбросили скорость. Тогда как шхуне наоборот ещё придётся преодолевать течение в самом центре реки. Это, конечно задержит встречу минуты на три, не больше, но и этого было достаточно, что бы прощупать соперника и окончательно выяснить его намерения.
Кремон, так и не одевшись, откинулся на спину и сразу метнулся отделённым сознанием к пиратам. А с их стороны в тот же момент через рупор понеслись угрозы и немедленный приказ остановиться. Шхуна развернулась уже носом против течения и шесть пар вёсел интенсивно вспенивали воду вдоль её бортов. Да так слажено и резво вспенивали, что Бадуш мысленно им поаплодировал. Выжидательно взглянув на впавшего в транс коллегу, он решил ещё больше оттянуть момент непосредственного абордажа. Развязал верёвку, поддерживающую парус, быстро опустил полотнище, а ещё через минуту посадил их баркас на песчаную отмель. Как ни странно, на всём видимом пространстве не оказалось ни одной баржи, которую бы тащили вверх по течению. Далеко внизу удалялся большой корвет, оказавшийся явно не по зубам пиратам, да сзади несколько утлых лодчонок, которые они недавно обогнали, со всей поспешностью пытались пристать к правому берегу. О взаимовыручке речные путешественники скорей всего и не ведали. Да уж, это вам не Энормия! В Баронстве Радуги каждый сам за себя.
Кремон вернулся в разгорячённое тело и сразу же стал поливать себя забортной водичкой. Пересказывая увиденное:
– Солидная у них шхуна! Шесть арбалетчиков за бортами скрывается, да и у тех двух горлопанов, что на палубной надстройке кочевряжатся, арбалеты заряженные у ног лежат. Но самое главное – все гребцы на цепях и в ошейниках. И в каюте две девочки заперты. Скорей всего тоже не по своей воле.
– Речной мусор! – заскрежетал зубами Бадуш.
– Так что постарайся их всех не жечь…
– Не учи учёного. Щит я держу против болтов, так что пока не вмешивайся и следи за правым берегом. Вдруг у них и с этой стороны помощники затаились. Особенно вон та хаузпича, сразу за дорогой, у меня вызывает подозрение.
Шхуна тем временем подгребла на расстояние всего метров тридцати, и теперь противники могли переговаривать вполне свободно. Но стоящий на крыше палубной надстройки пират всё равно использовал рупор:
– Куда это вы от нас уходите?! Или вы моих приказов не слышали? Оглохли?!
На что резидент отвечал с деланной нервозностью и некоторым испугом:
– Чего вы от нас хотите? У нас ни товара, ни денег с собой нет!
Пират тут же стал апеллировать к своему компаньону:
– Нет, ты видел таких наглецов?! Украли наш баркас, а теперь ещё и невинными овечками прикидываются!
Тот в ответ издевательски захохотал, подкидывая в руке длинный гарпун с тянущейся за ним верёвкой. Развеяв тем самым последние сомнения в своих намерениях. Путешественникам оставалось лишь одно, покорно принять свою смерть. Только ведь к плохим людям смерть подкрадывается с той же неумолимостью.
– Не двигайся! – главному пирату не понравилось, что Кремон живо надел рубашку и привстал, сжимай в каждой руке по хосту.
В тот же момент копьё просвистело в воздухе и проломило борт баркаса. Видимо пират пытался пришпилить Кремона, но тот увернулся, чуть ли не с ленью. Да так и замер, равнодушно наблюдая, как пират поспешно выбирает верёвку и пытается подтянуть шхуну. Зато старшему напарнику такая ловкость не понравилась. По его короткому взмаху руки из‑за бортов приподнялось три арбалетчика и три болта сорвались со своих направляющих. Понимая что в следующий момент отражающий щит раскроет их магические сущности, Бадуш таранным ударом, дробящим кости, сбил с надстройки обоих пиратов, а затем двумя синими молниями парализовал и двух арбалетчиков. Третий, с перекошенным от ужаса лицом успел присесть ниже борта. Вёсла в тот же момент замерли, но расстояние между плавсредствами продолжало сокращаться из‑за инерции шхуны и усилий Кремона, который с бешеным напором тянул за гарпунную верёвку.
Полную тишину нарушил лишь крик отчаяния, суматошный топот по палубе, да четыре всплеска за кормой шхуны. А потом под её килем заскрипел песок речной отмели. И резидент тут же продолжил свои действия. С помощью левитации преодолел покрытое водой пространство, перемахнул через борт шхуны, и пройдя на корму хладнокровно добил барахтающихся в воде арбалетчиков. Трупы их командиров тоже не оставил без пристального внимания, удостоверившись что плавающие спинами кверху на мелководье тела уже больше никому не доставят неприятностей. И лишь затем повернулся. Двенадцать пар глаз уставились на него со страхом, надеждой и безысходностью.
– Что же вы позволяете себя в ошейниках держать?
– Можно подумать нас об этом спрашивали! – тут же отозвался мощного телосложения загребной. – Да и помощи ждать не от кого. Все только о себе пекутся. Так нас поодиночке всех и приковывают.
– И бежать не пробовали?
– Ещё как пробовали! – загребной чуть повернул спину, показывая уродливые рубцы от хлыста и кивнул подбородком но своего товарища. У того были такие же узоры. Затем зло сплюнул и добавил: – Да ещё и свои же товарищи предают.
– Это как же?
– В последний раз четыре гребца предателями оказались. Теперь тоже пиратствуют, выслужились…
– Ладно! Всех освобождаем! – и Бадуш принялся поочерёдно вскрывать замки цепей. Но второй загребной не слишком то этому обрадовался:
– Свобода? А что с ней делать? Меня уже третий раз ловят и вновь приковывают…
– А можно мы с вами?! – оживился его товарищ. – Готовы на любую работу! Возьмите не пожалеете! Или хотя бы доставьте к столице, если вам по пути. Там хоть немного больше законности.
– М‑да? – резидент надолго замолчал, продолжая освобождать гребцов. – Насколько я понял, тут у вас большая шайка пиратов орудует?
– Ещё какая! – ответил загребной. – Там на острове, в болоте, целая флотилия собралась.
– И Эль‑Митоланы среди них есть?
– Да нет, но и без них лютуют.
– А что же охрана дороги не реагирует на это?
– Так ведь им идут проценты от разбоя! Вот они на этом участке и не кажутся.
– Теперь понятно… А что за две девочки в каюте заперты?
Гребцы все разом помрачнели и нахмурились. А загребной вообще заскрипел зубами:
– Вчера эти сволочи рыбацкую деревеньку на притоке Раси сожгли, а девочек себе на потеху забрали… Всю ночь бедняжки диким криком кричали…
– Вон оно как! – Бадуш с некоторым сожалением взглянул на мелководье, а один из гребцов высказал его мысль:
– Легко эти гады отделались!
– Но зато эти двое ещё дышат! – кто‑то указал на парализованных арбалетчиков.
– Да эти сосунки ещё и в подмётки не годятся тем двум изуверам! – высказался ещё кто‑то.
Тем временем резиденту помог Кремон, и они вдвоём отошли на нос шхуны для короткого совета. Молодой колдун настаивал на том, чтобы немедленно избавиться от шхуны и продолжить путь:
– А то слишком подозрительными покажемся.
– Как раз наоборот, – возразил опытный разведчик. – Мы вызовем большее подозрение, если бросим свою законную добычу.
– А что делать с гребцами?
– Желающих возьмём с собой, остальные пусть идут куда хотят.
– Не разболтают лишнего?
– Вряд ли. Обо мне и так знали. Ты простым остался. Да и чего людей неволить?
– Согласен. Но что с девочками делать будем?
– Ох! Я даже заходить к ним боюсь, – признался Бадуш. Они столько натерпелись, как бы и меня не испугались.
Кремон мотнул головой в сторону притихшего от событий Родерика:
– Давай тогда мальца перед собой пошлём? Дети ведь быстрей общий язык найдут.
Резидент тяжело вздохнул, соглашаясь:
– Да уж…
Идея оказалась верной. Лишь только стали открывать каюту, как оттуда понёсся муторный вой, прерываемый рыданиями. Родерик, которому дали несколько советов как себя вести, смело стал на пороге и крикнул своим голоском:
– Хватит уже реветь! Вас освободили, а ваши мучители уже за бортом раков кормят.
Вой и рыдания сразу же стихли и мальчик, совсем по‑взрослому вздохнув, вошёл вовнутрь. А оба колдуна приступили к набору экипажа и снятию шхуны с мели. Продолжить плавание к столице Шиирнадару выразили желание пять гребцов, во главе с загребными. Зато остальных, перед тем как отпустить, обязали помочь освободить плавсредства из песчаного плена. Дружными усилиями шхуну подали назад, а затем и баркас легко подался за ней следом на буксире. Тут же приподняли наполовину носовой и средний паруса и устремились наверстывать потерянное время.
Начавших подавать признаки жизни арбалетчиков тщательно обыскали и приковали к средней паре вёсел. По их поводу Бадуш лишь намекнул, что убивать такую мелочь не стоит, могут пригодиться для гораздо большего дела. Какого именно, он лишь шепнул на ухо своему коллеге. Но, судя по злорадной улыбке Невменяемого, дело того стоило.
Затем целый час оба колдуна проводили поочерёдное собеседование со всеми пятью новыми членами экипажа. Причём Бадуш это делал в палубной настройке, не отходя от штурвала. А Кремон на носу шхуны, возле бухт с канатами, заодно тщательно осматривая фарватер реки и оба берега.
Не то что бы они хотели действительно взять бывших рабов на постоянную работу, но для предстоящего дела требовались люди, действительно желающие и могущие помочь. Да и то, что они натерпелись от речных пиратов, наверняка побуждало их к определённой мести. Новые члены экипажа оказались вполне бравыми и надёжными ребятами, а только лишь уловив намёк на большую и красивую месть своим бывшим обидчикам, все как один высказались, что готовы помогать безвозмездно. Но что Бадуш лишь посмеивался и утверждал, что и хорошие дела должны оплачиваться, как следует.

Столичные хлопоты

Первая авральная работа для матросов была довольно проста: спешно закрасить фривольные росписи на бортах захваченного трофея. Благо краска на судне имелась. И к вечеру шхуна, поблескивая свежевыкрашенными бортами, уже ошвартовалась в одном из столичных портов, возле самой далёкой и неприметной пристани. Где у резидента тоже оказались проверенные и надёжные сторожа. К тому же и матросы остались на борту, неся поочерёдно вахту и охраняя пленных.
Ещё до прибытия в порт, Родерик позвал молодого колдуна в каюту и тот, всеми известными ему способами залечил неприятные и болезненные повреждения на детских тельцах. Сиротки терпели, понимая, что им хотят только добра, но всё время посматривали на присутствующего там же мальчика. Видимо, воистину родственные души подобрались.
После швартовки оба колдуна, Родерик и девочки пересели в удобную, маневренную гондолу и отправились к домашнему очагу. Мальчик за те несколько часов общения, что прошли во время плавания, довольно тесно сблизился с жертвами пиратского разбоя, проявив редкие для своего возраста способности утешителя, наставника и опекуна вместе взятые. И в гондоле старался изо всех сил. Даже, несмотря на то, что сиротки всего лишь неполный день назад потеряли всех своих родственников, время от времени на их избитые личики набегала мимолетная улыбка, и то и прорывалось неожиданное хихиканье. Дети есть дети, но и взрослые, слушая хвастливые рассказы о похождениях Родерика, не скрывали порой своего смеха. Неплох попутчик оказался, весьма неплох! Такой нигде не пропадёт. Если его откормить хорошенько, как добавлял частенько Бадуш.
К дому резидента добирались больше часа. Шиирнадар, столица Баронства Радуги, славился своими неисчислимыми каналами, протоками, глубокими рвами и целыми площадями, залитыми речной водой. Как любили бахвалиться сами шиирнадарцы, их город располагался на миллионе островов. Что во всём мире вызывало лишь снисходительную или презрительную улыбку. Но когда гость попадал сюда впервые, и порой целый день блуждал в узких водных лабиринтах, то в сердцах восклицал: «В этом лишённом разуме Шиирнадаре не один, а десять миллионов островов!» На что шиирнадарцы с сарказмом отвечали: «Какой неграмотный попался, совсем считать не умеет! Десять миллионов у нас не островов, а мостов!» И это было похоже на правду. Потому как каждый остров считал для себя обязательным иметь не менее десяти мостов, ведущие на соседние островки суши. Иначе удача от жителей такого острова отвернётся, они начнут болеть, стены начнут гнить и так далее и тому подобное. Дело порой доходило до абсурда. Из‑за мизерности некоторых клочков суши, мосты с них строили в два, а то и в три этажа. Или делили полотно моста на две части, независимые друг от друга. Причём щель делалась не меньше двадцати сантиметров. Что вело к многочисленным травмам горожан, поломке карет и телег и прочих связанных с этим несуразностей.
Несмотря на такое обилие мостов, лучшим городским транспортом считалась гондола. И по скорости доставки, и по комфортности плавного, непыльного передвижения. Здесь вся опасность заключалась лишь в том, что с какого‑нибудь моста может прямо на голову свалиться разгулявшийся горожанин. Но такое могло случиться лишь поздней ночью, в определённых местах, да лишь во время крупных празднеств. По ходу плавания Бадуш давал необходимые пояснения:
– И это единственный случай, когда нарушителя не штрафуют. Но за любой брошенный в воду предмет, мусор или просто обрывок бумаги, сразу налагается солидный штраф. Крайне не советую также мочиться с моста, за такие вещи разгневанные соседи могут забить пакостника палками.
Невменяемый не преминул высказать свои сомнения:
– Уж не хочешь ли ты сказать, что местная канализация справляется со всеми возложенными на неё обязанностями?
– Ещё как справляется! Присмотрись: вода грязная?
– Нет. Вполне чистая, как для речной.
– Плохой запах есть?
– Давно бы почувствовал.
– Вот видишь, а ты сомневаешься в канализации! Она здесь такая, что даже в Пладе могут позавидовать! А какой здесь совершенный водопровод! И все городские службы работают на удивление слажено и организовано. Утром по каналам проплывают узкие баржи мусоросборники.
Они как раз проходили, словно по туннелю между двух каменных стен с превосходной каменной кладкой. Над головой не виднелось ни единого мостика, зато в самих стенах, на уровне воды, располагались ворота, на которые и указал рукой резидент:
– А вот в такие можно проплыть на гондоле, а то и большой барке и оказаться во внутреннем бассейне какого‑нибудь престижного и дорогого дома.
– Постой, – воскликнул Кремон. – Но как же здесь ремонтируют кладку под водой? А вдруг фундамент осядет? Или его подмоет? Ведь кое‑где заметно пусть небольшое, но всё‑таки ощутимое течение.
– Вот для этого в Шиирнадаре и существует Большой Аврал. В разгар лета, на три недели уровень воды опускают на четыре метра. Вода уходит из города полностью, и все силы бросаются на ремонт подводных этажей, фундаментов, канализации и водопровода. Ну и очищают занесённые илом участки.
– Как же им удаётся регулировать уровень воды на таком огромном пространстве?
– Существует предназначенный для этого отводной канал, проходящий вне города. Корабли при этом заходить в порт не могут, но и там это время используется с пользой, для починки пирсов, доков и набережных.
– Вот уж не думал, что здесь народ так умеет строить! – удивился Кремон. На что его коллега пробурчал:
– Строители они замечательные. И чистюли, каких поискать. Но вот по утрам из каналов трупы целыми гроздями порой вылавливают. Так что в остальном, здесь жизнь как на вулкане. Такое иногда творится!
Притихший при рассказе Родерик, гневно блеснул своими глазками:
– А почему народ сам не наведёт порядок? Раз могут соблюдать чистоту, должны бороться и за справедливость. Правильно?
Оба колдуна только хмыкнули на такие наивные речи, а затем Бадуш ответил вопросом на вопрос:
– Твоя мачеха тоже из народа? Тогда почему она хотела тебя отдать в услужение барону? И почему ты не согласился?
– Так то – совсем другое дело, – потух мальчик. – Я ведь ничего не мог сделать…
– Вот и они не могут. Может, не умеют, может, боятся… Причин много, да и справедливость видит каждый по‑разному.
Родерик опять оживился:
– Значит надо чётко и правильно сформулировать законы. Тогда их поддержит большинство народа и справедливость восторжествует!
– Гляди, какой начитанный! – засмеялся Бадуш. – Вот подрастёшь, станешь юристом и проявишь себя на ниве законотворчества.
И вот тут мальчик с неожиданной грустью выдал:
– Нет, никакой юрист здесь не поможет. Для этого надо стать бароном. Только они имеют право издавать и менять законы.
– Так в чём дело? – Кремон протянул руку и пригладил Родерика по волосам. – Становись! А мы тебе поможем по мере возможностей.
Повисла напряжённая пауза, которую прервал резидент:
– А вот и мой домик. И свет горит! Ждут, видимо. Я ведь обещался ещё вчера заявиться, а то и раньше.
Домик действительно был небольшим и стоял немного в глубине густо поросшего деревьями острова. Соседствуя с десятком таких же, отделённых друг от друга строений. Что сразу переводило его на более высокий уровень престижности. К самому порогу вёл узкий канал, в конце которого застыла гондола. Когда прибывшие ошвартовывались рядом, Бадуш кивнул на пустое плавсредство головой:
– Ну вот, мои все должны быть на месте. Прошу не стесняться и чувствовать себя как дома.
С этими словами он первым поднялся по ступенькам и громко постучал в толстую дверь условным манером. Тут же внутри дома раздался радостный визг, топот, метушня, затем дверь раскрылась, и Бадуша бросилось обнимать двое мальчиков, такого же возраста что и Родерик. Но более упитанные, ухоженные и уверенные в себе. Они наперебой выкрикивали:
– Ура! Ура! Наконец‑то ты приехал! Как здорово!
За ними стояла пунцовая от радости женщина лет тридцати и терпеливо ожидала, когда и ей достанется часть приветственных объятий. Она первой заметила гостей за спиной хозяина, и лицо сразу озарилось такой тревогой и переживанием, что стало понятно её некоторое особое положение в этом доме. Бадуш тоже немного засмущался, неловко поцеловал женщину в щёчку и стал представлять своих попутчиков. На Кремона не слишком‑то обратили внимания, а вот на детей уставились с удивлением. Причём в глазах мальчиков вспыхнула ревность, а в глазах женщины – непонимание пополам с озабоченностью.
Хозяин плотно закрыл за вошедшими дверь, проверил стационарную защиту против проникновения отделённым сознанием и лишь тогда расслабленно рухнул в огромное кресло. Приглашая жестом гостей сделать тоже самое. И тут же восклицая:
– Далица, а что у нас на ужин?!
Женщина пожала плечами:
– Хватит на всех. Со вчера тебя поджидает жареный поросёнок. Осталось его лишь подогреть.
Но уходить из прихожей не собиралась, намереваясь вначале всё выяснить о гостях. Пришлось Бадушу пуститься в краткие пояснения.
– Свед, Гермес! Вот вам новый товарищ на несколько дней. Зовут его Родерик. Прошу любить и жаловать. Для начала немедленно покажите ему его кровать и пусть вымоется с дороги.
Затем кратко описал события, при которых они взяли под свою опеку несчастных сироток. Старался делать это коротко, что бы девочки вновь не впали в депрессию, но всё равно всхлипывания стали наполнять гостиную как наводнение. Причём плакали и девочки и Далица. Но женщина тут же прижала к себе несчастных детей и повела в свою комнату, лишь на ходу многозначительно поведя плечиком в сторону кухни. Чуть раньше них, искоса поглядывая друг на друга, ушли и мальчики.
Бадуш проводил их с тяжёлым вздохом, но тут же вскочил, энергично потёр ладонями и поманил Кремона за собой:
– Что поделаешь, придётся самим немного похозяйничать! Но ведь нам не привыкать, правда? Если мы в лесу с голода не умирали, то уж тут тем более не пропадём! А какая у меня кухня…!
Несколько следующих дней Невменяемый провёл в знакомстве с городом. Шиирнадар, как и любая другая столица имел несколько масок для любого приезжего, зависящих не только от времени суток, но и от района, обстоятельств и толщины кошелька. Местных монет – шлагов – Кремон имел достаточно и разного достоинства, но вот с некоторым сожалением приходилось изучать самые опасные и криминогенные районы. Именно те, в которых по данным Бадуша, чуть ли не в открытую работали вербовщики Ледонии. А сожаление возникало чаще всего из‑за необходимости пить самые дешёвые спиртные напитки, подаваемые в местных трактирах. Ведь в последние месяцы Невменяемый пивал только самое лучшее и благородное зелье. Но по легенде выделяться не стоило. Мало того, приходилось намеренно встревать в любые пьянки, оргии и, как следствие оных, в жестокие драки, а то и целые баталии с применением любого холодного оружия. Про огнестрельное оружие в этих местах пока только ходили слухи, да нелепые выдумки.
Как ни странно в Шиирнадаре существовал особый кодекс чести, не позволяющий Эль‑Митоланам применять свою боевую магию. И кодекса этого, при всей его нелепости и несуразности, старались придерживаться. Во всех злачных местах висели почерневшие порой от пыли и времени белые платки, способные выявлять применяемую магию, но свой цвет меняли очень редко. В этом случае считалось необходимостью всем скопом уничтожить нарушителя. Что и делалось со странным удовольствием и особой жестокостью. Конечно, в глухих переулках, в мрачных подворотнях и под широкими мостами следовало всегда опасаться магической молнии, но в общественных местах, на виду у свидетелей, такими силами ворочать не осмеливались.
Зато все другие виды и способы жестоких противостояний только поощрялись. Коли, рви, кусай, ломай, руби, выворачивай, ударяй – всё что угодно! Если конечно выучка и здоровье позволяет. И вот возле самых умелых, отчаянных драчунов больше всего и крутились вербовщики. Причем, не особо делая различие между простыми воинами и Эль‑Митоланами. Различались лишь суммы в договорах, да количество сразу выдаваемого аванса. Раз в пять, а то и больше. В зависимости от воинского мастерства и магической силы, которую проверяли потом в отдельности. Может, существовали и другие способы попасть на глаза заинтересованных лиц, но на совещании, устроенном в первую же ночь, Бадуш с Кремоном решили идти более простым и логичным путём.
Сам резидент тем временем тоже работал, не покладая рук. Доводя набранную команду яхты до необходимого совершенства и добиваясь слаженной работы в предстоящей операции. Что было довольно‑таки нелегко по той причине, что сами матросы ещё ни о чём конкретно не знали. Все детали и основная суть предстоящего мероприятия разрабатывались лишь Эль‑Митоланами.
В самом доме жизнь тоже не отличалась спокойствием. И в первую очередь трения возникли среди мальчиков. Вероятно, более сдружившиеся Свед и Гермес, на правах старых обитателей решили показать новичку кто в доме хозяин. Так сказать, решить вопрос о лидерстве, на которое претендовал чуть более крупный и напористый Гермес. Как они там разбирались, и кто первый решил применить силу, Бадуш не стал даже выпытывать. Минут пять он с угрюмым сарказмом рассматривал то огромный фингал под глазом у Родерика и его разорванное ухо, то сразу два бурых пятна под глазами и многочисленные ссадины на лице Гермеса, то расквашенный чуть ли не в лепёшку нос Сведа. И только потом задал короткий вопрос:
– Произошло что‑то страшное?
За всех, вполне спокойно и безбоязненно ответил Родерик:
– Заигрались и покатились с лестницы.
Свед с обидой взглянул на Гермеса, и уже было открыл рот, чтобы наябедничать, но два других мальчика так грозно на него взглянули, что он только сделал вид что закашлялся. Прекрасно всё понявший Бадуш почесал свою макушку и философски констатировал:
– Надо будет ковровую дорожку купить для лестницы. Давно собирался. Ну что ж, будем ужинать? Далица! Можем садиться к столу?
– Давно пора, – отозвалась женщина из столовой. – Мы с девочками сидим и только вас ждём.
А вот Кремон, вернувшийся в дом уже при свете дня, поступил по‑иному. Видимо, лишняя доза алкоголя в организме пробудила настоятельное чувство кого‑то перевоспитать. Он, правда, тоже не ругался, но зато долго и дотошно рассказывал мающимся от нравоучений мальчикам весь вред плохого поведения, нетоварищеских отношений и основные принципы взаимовыручки. В результате, когда через два часа Невменяемый всё‑таки выговорился и поддался искушению поспать, ребята вышли на улицу потные и утомлённые. А Свед высказал вслух общее мнение:
– Лучше бы он нас побил!
Но и на этом разногласия в доме не окончились. Ещё через день и Гермес, и Свед оказались с поцарапанными лицами, что явилось печальным результатом их попыток поближе познакомиться с девочками. Помимо этого, теперь и у Сведа под глазом наливался красно‑бурый синяк. Здесь уже чувствовалась решительная рука Родерика. Теперь уже выяснением всех обстоятельств занялась лично Далица. Проводя длительные беседы с каждым из пяти детей. Бадушу она лишь потом кратко отчиталась:
– Ничего страшного, просто маленькие жизненные недоразумения.
После этого в доме воцарился мир и спокойствие. Но девочки стали ходить за Родериком, словно два разукрашенных хвоста. Ведь Далица их приодела в самые нарядные одежды. А Сведу и Гермесу ничего не оставалось, как двигаться следом и прилагать все свои старания, что бы их приняли в игры и прочие детские развлечения. Просто потешно было со стороны наблюдать, как круглый сирота Родерик выводит во двор свою свиту из таких же сироток и с умным видом начинает распоряжаться и раздавать роли в предстоящей игре. Причём с каждым днём в их коллектив добавлялся один‑два ребёнка из соседних домов. Даже с других островов поиграть приходили. Но самое странное, что и старшие, гораздо более развитые ребята, быстро принимали верховенство Родерика. Взрослые только удивлялись как организационным талантам, так и очевидной изобретательности новоявленного детского лидера.
Естественно, когда для этого было время и возможность понаблюдать за детскими, а порой и частично взрослыми играми. В основном большинство новостей они узнавали от Далицы, которая занималась домашними делами и присмотром за неугомонной пятёркой. Из‑за нехватки времени поиски тётушки Родерика решили отложить на следующую неделю.
Кремон в своих ночных похождениях показал себя просто отменно, как для гуляки, драчуна и бабника. Причём всегда и везде передвигался по городу не прикрывая своей магической сущности. Но, как ни странно, пока к нему лишь присматривались не вполне понятные господа. Может они являлись лишь посредниками к вербовщикам?

Двойной удар

Как бы там ни было, но на восьмую ночь своего пребывания в столице оба колдуна отправились на рейд столичного порта для проведения тщательно спланированной операции. Перестраховавшись по полной программе. Ведь за домом к тому времени могли тщательно наблюдать, и хорошо, что хоть стационарная защита не позволяла пробираться вовнутрь дома ничьему отделённому сознанию. Но вот в астральном плане дом могли просмотреть. Поэтому оба колдуна навесили тени своих сущностей на детей, оставшихся в доме, а сами через подвал проплыли в канал и только там взобрались, словно угри в гондолу, которой управлял один из матросов шхуны.
Ещё через час они уже находились на борту своего трофея и, уединившись в каюте, перепроверяли поступившие к ним сведения. Действительно, второй караван прибыл поздно вечером из устья Раси и расположился на мелководье речного рейда. Восемь транспортных кораблей, груженных под завязку тюками с мушками, даже не стали заходить в порт. То ли по причине слишком большой спешности намеревались продолжить путь ранним утром, то ли по мотивам повышенной безопасности. Ведь известие об участи их подельщиков, вряд ли могло так долго добираться до ушей контрабандистов.
На берег отправилось лишь две лодки с несколькими людьми и четырьмя Эль‑Митоланами. Все остальные несли вахту и отдыхали прямо на кораблях. Среди них удалось насчитать ещё восемь колдунов, которые, в общем‑то, не слишком тщательно несли охрану вверенного им имущества. Кто спал, кто пил или играл в карты, но все проделывали это с ворчанием и проклятиями в адрес руководства. Жалуясь и возмущаясь, что им не разрешили даже ступить на берег.
Естественно, несколько Эль‑Митоланов могли затеряться между простыми спящими матросами и тщательно просматривать в то же время всё окружающее пространство. Но шиирнадарский порт был воистину огромен и Бадуш надеялся на элементарную удачу.
После дачи подробнейших указаний каждому члену команды, отряд мстителей приступил непосредственно к самой операции. Шхуна, повинуясь ударам шести вёсел, ушла вверх, против течения Раси и скрылась в радужном лунном мареве и поднявшемся от воды тумане. А чуть ниже стоящих на якоре гигантских транспортников обосновалась утлая на вид лодчонка с одиноким рыбаком. На речном плесе эта лодчонка совершенно ничем не отличалась от нескольких десятков ей подобных и ничем не вызывала чьего‑либо интереса.
Три часа лишь скрип якорных цепей да плеск рыбы нарушал ночную тишину. Да порывистый шелест поднявшегося, словно по заказу ветерка. А потом, чуть ли не одновременно над всеми транспортными кораблями, взвились с гудением яркие языки пламени. И дружный, панический вопль огласил все окрестности:
– Пожар на борту!!!
Потушить спрессованную из специально выращенных и тщательно высушенных водорослей таблетку, если она уже загорелась, довольно трудно. Разве что, отсекая приток воздуха, или полностью погрузив в воду. Если мушку в момент горения разломать, она ускоряет свое горение с резким повышением температуры пламени. Именно этот принцип и используют драконы при ведении своих боевых действий. Они мелко пережёвывают таблетки, смешивают их со своей легко вспламеняющейся слюной и получается такая опасная и смертельная для всего живого смесь, что даже Эль‑Митолану трудно укрыться под всеми магическими щитами от всепроникающего жара. Причём смесь обладает уникальной вязкостью и липкостью, её невозможно сразу же стереть и она некоторое время продолжает гореть даже в воде.
Вот потому‑то и существует международное соглашение между всеми странами о запрете продажи воздушным пиратам этого безобидного и крайне полезного во всём мире товара.
На транспортных кораблях драконов не было. Их слюны тоже. Но горели мушки красиво и эффектно. Кое‑где попытались бороться с пожаром. Рубая верёвки на стогах с тюками и сталкивая пылающие клубки в воду. Но тут из речного тумана вынырнула несущаяся на всех парусах шхуна. А с её борта последовало несколько залпов из арбалетов. Самые организованные матросы пали, сражённые шуршащими в воздухе болтами. Руководящим тушением Эль‑Митоланам пришлось сконцентрировать всё своё внимание на новом противнике. Надводная часть шхуны была буквально искромсана ответными залпами и дробящими таранными ударами магической силы. Но за эти несколько мгновений огонь успел набрать полную силу. Весь караван был обречён. Сумевшие спастись охранники и матросы прыгали в воду и поспешно плыли к берегу. Над поверхностью воды в бешенстве левитировали четыре оставшихся в живых Эль‑Митолана. Видимо они пытались отыскать среди сотен мокрых голов виновников пожара.
А рыбачья лодка тем временем, спешно достигла берега. Кремон только и успевал успокаивать плывущих под прикрытием бортов Бадуша и матросов:
– Да не толкайте вы лодку так быстро! Никто ведь за нами не гонится! Я ведь и так только делаю вид, что веслами махаю, а мы несемся, словно запрягли морского змея.
Добравшись до безопасного места, Бадуш раздал довольным матросам вознаграждение и добавил на прощание:
– Переждёте ночь здесь. А утром отправитесь по данным вам адресам. Там вас будут ждать на работу. Если понадобитесь для нового благого дела – сообщу дополнительно.
Уже дома, расположившись у камина и прислушиваясь к поднявшемуся в столице переполоху, Кремон спросил:
– А если они всё‑таки не поведутся? И не поверят в причастность речных пиратов к нападению?
– Ещё как поведутся! – резидент с усталой улыбкой отпил гремвин из своего бокала. – Даром я, что ли столько дней кормил этих замызганных арбалетчиков? Их трупы послужат наилучшим доказательствам.
– А если шхуна утонет?
– Не дадут. Да и я отчётливо видел, как один Эль‑Митолан из охраны метался по её корпусу. Ещё до утра проведут предварительное следствие, отыщут в каюте все доказательства и…
– Прощай пиратский остров! – воскликнул Невменяемый. На что Бадуш приподнял свой бокал в тосте:
– И что бы другим не повадно было!

Вербовочный пункт

А на следующую ночь к Невменяемому подвалил один из новых приятелей‑собутыльников. Сам колдун уже сидел в компании таких же буйных головушек и с внутренним омерзением делал вид, что упоённо похмеляется дешёвым вином. Вставляя иногда в рассказ сидящего с ними наёмника скабрезные реплики и замечания. Наёмник от каждого вмешательства в свой рассказ сбивался и наливался яростью. Пахло предстоящей дракой, а все остальные помалкивали с предвкушением и с нетерпением ждали первого оскорбительного слова. Было заметно, что Кашад Низу, именно под таким именем все знали Кремона Невменяемого, очень злой и готовится расквасить морду первому же попавшемуся под руку человеку.
Поэтому вновь прибывший некоторое время сомневался в целесообразности выхода на сцену в данный момент. Как позже выяснилось, он опасался слишком крупного инцидента, но жадность толкала его на немедленные действия.
– Приветствую всех! – он уселся рядом с Кремоном и быстро зашептал ему что‑то на ухо. Но тот демонстративно отодвинулся и пренебрежительно фыркнул:
– Работа?! Да у меня её сколько хочешь! А сейчас я на отдыхе. Отвали!
– Слышь, Кашад! Я ведь серьезно говорю! Разговор идёт о такой работе, что потом до конца жизни отдыхать сможешь.
– Болтать ты горазд! А чего же сам туда не идёшь?
– Может и меня возьмут, – губы трактирного забулдыги в улыбке приоткрыли чёрную дыру между зубами и Невменяемый вспомнил его кличку: «Беззубый». – Только вначале просили тебя привести. Они ещё вчера хотели с тобой побеседовать, да не нашли…
– О! – оскалился уже совсем пьяненький сводник, сидевший с краю стола. – Я вчера Кашада к таким девочкам направил!
– Ты бы поменьше о моих пристрастиях трепался! – рыкнул на него совсем беззлобно мнимый Кашад Низу.
– Так как, пойдёшь к ним в контору?
– Хватит заливать, Беззубый! – рассердился Кремон. – Делать мне больше нечего, как тебя слушать. Да и чем докажешь?
Опять забулдыга склонился к уху колдуна и что‑то быстро зашептал. Тот уже с некоторым сомнением предложил:
– Покажи!
На что Беззубый продемонстрировал десять серебряных шлагов.
– Ух, ты, не врёшь. – Кремон с омерзением отставил от себя кубок с вином. – Но может ты нам поставишь по такому случаю приличной выпивки? Раз уж тебе такой аванс выдали за меня?
– Конечно! Половину жертвую в общий стол.
Пять шлагов серебром не так уж много на такую компанию, но сразу на столе появилась разбавленная гремучка и солидная закуска. Что перевело беседу на ступень поглощения угощений. Хотя все подозревали, что Беззубый мог утаить добрую часть заработка, или вторую часть обещанного получит лишь после доставки Кашада к работодателю. Тем не менее, один из собутыльников, крепкий пожилой мужчина, посоветовал:
– Ты не сомневайся, Беззубый никого не обманывал. И многим бойцам хорошую работу нашёл. Особенно в последнее время. И самое главное – все наёмники остались очень довольны.
– Но у меня слишком большие аппетиты! – промычал Кремон с набитым закуской ртом.
На что Беззубый доверительно шепнул ему на ухо:
– Значит, можешь потребовать больше всех…
– А сколько они платят колдунам?
Вновь информация была передана только ему одному. От услышанной цифры Кашад перестал жевать, подбородок у него отвис, а глаза фанатично заблестели. С минуту он что‑то напряжённо подсчитывал в уме, а потом недоверчиво переспросил:
– Ещё и трофеи?! – получив утвердительный кивок, залпом допил гремучку из своего кубка и стал подниматься со словами:
– А я за такие жалкие гроши надрываюсь у этого купчишки! Вот жлоб! Пошли немедленно! Может, и я успею этой ночью красиво гульнуть на выданные авансы.
Покидая кабак, он заметил многочисленные взгляды завсегдатаев. Причём сочувствующих и презрительных было намного больше, чем завистливых.
Добирались долго, место встречи находилось в далёком пригороде. В добротной вилле, прочно стоявшей на Большой земле. И огороженной высоким, кирпичным забором. Непосредственно в беседе участвовало пять человек. Из них трое Эль‑Митоланы. Кремону уже давно очень хотелось посмотреть на отступников и предателей рода человеческого. Но когда он, наконец, их увидел, то даже разочаровался: самые обычные, ничем не примечательные горожане. Тут же в памяти всплыл образ резидента. И осознание того, что и вербовщики не станут слишком выделяться из толпы. Невольное сравнение вызвало улыбку. На что самый старший на вид Эль‑Митолан язвительно откликнулся:
– Что? Не внушаем доверия? А ты бы хотел увидеть перед собой мощных воинов, закованных в сталь и увешанных оружием?
– Ну, нечто подобное…, – протянул Кремон. А про себя отметил: «Опытнейший специалист по эмоциям! Надо не забывать о его умении, но в остальном держать себя развязно и нагло». А вслух спросил: – А кто же ещё может предлагать горячее дельце для настоящих воинов? Да ещё и с солидными трофеями!
Другой Эль‑Митолан, с тусклыми бесцветными глазами нравоучительно произнёс:
– У каждого свой кусок общей работы. А конечный итог успешного военного похода зависит даже от такой мелочи, как оперение для болтов арбалета. Поэтому все важны.
Затем озабоченный процедурными вопросами клерк зачитал основные требования к наёмнику, его права и обязанности. Напомнил об индивидуальном для каждого вербуемого размере оплаты. И огласил дополнительные требования заказчика:
– Проходить военную подготовку на территории Ледонии.
– Во всём подчиняться командирам‑колабам.
– Быть готовым по первому же приказу воевать против любого государства.
– Здесь, в Шиирнадаре, а потом и в Кихоне пройти проверку на лояльность под Сонным Покрывалом.
Казалось, что Кашад Низу нисколько не смутился, услышав первые три требования, но прямо‑таки вскипел и раскраснелся лишь при самом упоминания следственного артефакта. Восклицая чуть ли не с праведным гневом:
– А это ещё зачем?!
На что самый младший из колдунов, спросил с ядовитым сарказмом:
– Молодой человек! Уж не думаешь ли ты, что твои мерзкие и неблаговидные поступки в Южных Княжествах нас хоть на медный шлаг интересуют? И что мы выдадим тебя одному противному, заплывшему жиром князьку?
Пришлось с затравленным видом согласно кивнуть головой.
– Вот видишь, понимаешь! Может, есть иной смысл что‑то скрывать?
Кашад Низу задумчиво покряхтел и снова не ответил. Лишь пожал плечами.
– Действительно – нечего. Тогда можешь садиться под Покрывало с чистой совестью.
Тут же слово взял специалист по эмоциям. Видимо он любил и умел торговаться:
– Теперь давай предварительно оговорим сумму твоей оплаты.
– Давай! – согласился Кашад с загоревшимися глазами и тут же воскликнул: – Хочу получать триста тысяч золотых шлагов в год!
В ответ все пятеро вербовщиков от души и громко рассмеялись. И лишь немного успокоившись, тусклоглазый добродушно пояснил:
– Понимаешь, таких денег у нас никто не получает. И не получал. Ты слышишь? Ник‑то! Ни‑ког‑да!
– Зато я самый лучший, сильнейший и непобедимый! – гаркнул Кашад Низу, багровея от злости. – И если найдётся хоть один, кто меня победит, готов получать половину его жалования!
– Договорились! – чуть ли не хором воскликнули все Эль‑Митоланы и радостно переглянулись. Уж завтра лучшие воины покажут этому новичку свою мощь. – Тогда с утра выходишь на наш внутренний ринг и демонстрируешь своё мастерство.
– Согласен.
Будущий наёмник ответил с некоторой неуверенностью. И четверо вербовщиков приняло это за страх перед завтрашними поединками. Но лишь специалист по эмоциям уловил явное разочарование, идущее от молодого колдуна. И относилось оно к тому, что этой ночью он никак не сможет вернуться в кабак с полученным авансом и продолжить бесшабашную гулянку. Придётся спать на новом месте и копить силы на утренние поединки.
«И то хорошо! – подумал опытный вербовщик с одобрением. – Ответственный парень! И вовремя умеет подавить свои низменные инстинкты. Для общей дисциплины – это весьма важно».

Часть шестая

Так и пришлось заночевать в загородной вилле. Хотя на условия жаловаться не приходилось. Вербовщики не поскупились ни на славный ужин, ни на роскошные и чистые покрывала на широкой постели. Сразу было заметно, что приём подобных гостей у них поставлен на широкую ногу. Не жадничают, пытаются вести себя солидно и с великодушием. Значит, средствами оперируют немалыми. Точнее, очень и очень крупными деньгами они ворочают. Вот бы выяснить, откуда идут эти денежные потоки. И как? И через кого? Ведь не могут сами бароны в своём государстве содержать вербовщиков на свои средства. А может они просто предоставляют Ледонии ссуду? Тогда под какие закладные это делается? Возможно, им пообещали нечто грандиозное в будущем?
Ответов на все вопросы не было. И никто не собирался выкладывать нужные сведения на протянутой ладошке. Бадуш Шиндар не пытался подкупить даже клерков, которые могли бы что‑то подслушать в зале заседаний Верховных Баронов. А уж о каком‑то влиянии на самих баронов, не могло быть и речи. То есть о связях, договорах и конкретных направлениях сотрудничества между Ледонией и Баронством Радуги, в Энормии могли только догадываться. Бадуш лишь пожаловался Невменяемому, в один из первых дней прибытия в столицу, что основные сведения собирают не разведчики, а представители посольства Энормии. И делают это на самых заурядных и банальных пьянках. Когда упившиеся вусмерть работники канцелярий и министерств выбалтывают всякую всячину. А от разведки почти нет толку. На что Кремон шутя, предложил просто‑напросто похитить одного их Верховных и элементарно выпотрошить из него все тайны. Как ни странно резидент с этим согласился, но добавил, что на такое они пойдут только в самом крайнем случае.
На завтрак можно было брать что угодно. Только Невменяемый умерил свой аппетит, резонно опасаясь предстоящих испытаний. Хотелось сразу же и навсегда закрепить за собой звание лучшего и непобедимого. А полный желудок вряд ли поможет такому стремлению.
С самого подъёма все три Эль‑Митолана вербовщика не отходили от молодого кандидата ни на шаг. Знакомя с распорядком дня, зачитывая правила и разъясняя систему увольнительных, режим тренировок и основы взаимоотношений между наёмниками. Как ни странно, но Кремону организация жизни на вербовочном пункте весьма понравилась. На первый взгляд, по крайней мере. Чувствовалась продуманность каждого момента, соответствие каждой детали насущной необходимости и просматривалась уверенная рука талантливого организатора.
На внутренний плац колдуны‑вербовщики вывели Кремона в разгар начавшихся тренировок с оружием. Не с настоящим конечно, а с точными копиями, изготовленными из утяжелённых пород дерева. Естественно, что без единого намёка на режущие кромки и заострённые наконечники. Вместо них острия мечей заменяли округлые набалдашники.
– У нас весьма строгие указания об избегании травматизма в процессе тренировок.
Кремон, ещё не считавший себя обязанным разговаривать вежливо со старшими в иерархии центра, пошутил:
– Это потому, что никто ещё не отработал выданных авансов?
– Не только. Мы хотим донести до сознания каждого: никто и никогда не подвергнет жизнь наёмника той опасности, которую можно избежать. Ни один полководец не должен считать своих бойцов расходным материалом войны и посылать их не гибель во имя своих амбиций или для прикрытия своей некомпетентности.
– Ого! Мне нравится такой подход. И кто же проводит в жизнь такие обнадёживающие тенденции?
– С высшим командным составом наёмник знакомится лишь после подписания контракта.
– Логично! Только вот…, – Кремон хотел ещё поговорить на тему нововведений, как заметил в углу плаца группу женщин. Они тоже отрабатывали приёмы обращения с холодным оружием. Но не это поразило парня. Женщин хватало среди наёмников везде и во все времена. Ему сразу бросилась в глаза необычайно красивая и яркая девушка. Она и так привлекала всеобщее внимание своей гибкостью, изяществом и совершенством. А врождённая смуглость кожи лишь дополнительно притягивала взоры. Но вдобавок на ней была такая короткая кожаная юбка, что при некоторых движениях легко просматривались и трусики. Сразу становилось понятным, что она Эль‑Митоланша. Потому что только они могли себе придать вид восемнадцатилетнего совершенства. А в корпуса наёмников никогда не принимали особей моложе двадцати двух лет.
Сопровождающие вербовщики сразу поняли замолчавшего кандидата и чуть ли не одновременно вздохнули. Причём вздохнули так многозначительно, что нельзя было разобрать, что их гнетёт больше: недовольство, вожделение, отчаяние или безысходность. Но слюнки стали глотать почти все. Самый старший вербовщик заговорил сухим, официальным тоном:
– Сразу предупреждаю категорически: в корпусе запрещены фривольные отношения в период знакомства.
– Как это? – совершенно растерялся Невменяемый.
– А так. Запрещены подмигивания, свист женщинам вслед и любые скабрезные комментарии. За нарушение – штраф в десять золотых шлагов.
– Ого! За что?! За простое подмаргивание?! Да у вас тут что, пансион придворных девственниц?! – возмутился Кремон.
В корпусах наёмников интимные связи никогда не запрещались. Никогда пары не разделялись, даже в бою. И всегда создавались условия для отработки контракта совместно. По возможности обеспечивали отдельным жильём. Естественно, что услышавший о таких строгостях выходец из небольшого Южного Княжества просто обязан был возмутиться. А уж такой ловелас, гуляка и скандалист, каким себя показал в последнее время Кашад Низу, мог просто развернуться и уйти из вербовочного центра с вполне понятным негодованием.
Теперь уже в объяснения ударился вербовщик с тусклыми и невыразительными глазами:
– Понимаешь, Кашад, наше командование борется за категорическое равноправие полов. Естественно, если тебе понравится кто‑то из женщин и ты очень деликатно… Хочу особенно повторить это слово: деликатно!..Дашь ей знать о своих симпатиях – ничего страшного. Всё в порядке вещей. Если тебе ответят взаимностью, делайте что хотите. Но если женщина тебя отторгает и игнорирует твои, опять‑таки, деликатные, намёки, ты не имеешь право ни возмущаться, ни мерзко шутить, ни тем более полагаться на свою мужскую силу. И наши женщины этими правилами пользуются в полной мере.
– Каким образом?
– Заметил ведь ту красавицу?
– Ещё бы! К ней и слепого потянет! И калека к ней поползёт! Да и вообще: ей место возле королей, баронов и князей.
– Вот именно! – опять вздохнул старший вербовщик. – Признаться, именно по причине её умопомрачительной внешности мы бы предпочли её здесь не видеть. Но у неё такой чёрный послужной список, что любой богатый человек предпочтёт спать в Гиблых Топях, чем с ней. Особенно после знакомства с её характером.
– Да кто она такая?
– Она из Менсалонии. Зовут Золана. Двадцать восемь лет. Молодая, да? Но ещё до того, как прошла обряд Воспламенения убила на гладиаторских аренах сотни бойцов разного пола. А когда стала владеющей тайнами мироздания, ещё больше оставила за собой кровищи. На её счету десятки заказных убийств. Причём весьма громких и скандальных. Даже в Энормии она таких дел натворила, что слабо верится. Но всё‑таки смогла уйти от погони и преследования королевской охранки.
– Но она и вначале была такой красавицей? – криво улыбнулся Невменяемый, думая про себя: «Похоже действительно редкостная и ядовитая змея. Жаль, что про таких уголовников, как она, мне дать информацию просто не успели».
– Конечно, внешностью своей она занимается постоянно. Но и боец она просто уникальный. И на достигнутом не останавливается. Постоянно совершенствует своё воинское мастерство. Уже не говоря о магических талантах. Если можно так выразиться, наш командир в ней души не чает.
– А почему «если можно»? Влюбился что ли?
– Кашад, не будь таким любопытным. Всему своё время.
– Понял. И осознал. Что к этой менсалонийке лучше не подкатывать. А не то выгонят из корпуса.
– Да нет, – опять старший вербовщик скорбно улыбнулся. – Вся сложность именно в ней самой. Всех предупреждаем очень строго, но от вашего брата редко добьёшься дисциплины. Так и норовят все руки распустить. Как следствие, у нас тут жуткие скандалы и двое похорон.
Кандидат в наёмники весело стрельнул глазами в сторону тренирующейся красотки и ехидно спросил:
– Что, кто‑то умер от любовных переживаний?
– Если бы. А то два простых бойца скончались от её ударов. А потом ещё и Эль‑Митолана покалечила изрядно. Еле спасли дурака. Пятьдесят лет живёт, а ума не набрался. Решил её обездвижить да по попке похлопать.
– Вот она какая…! – теперь уже южанин смотрел на менсалонийку с опасливым уважением. А вербовщики перевели разговор непосредственно к испытаниям.
– Пока будем проверять лишь твое воинское мастерство. Для начала и этого хватит. Кто тебя победит, половину жалования того, ты и получишь.
Кашад Низу презрительно улыбнулся:
– Пока мы здесь болтали, я не рассмотрел ни одного порядочного воина.
– Отлично. Тогда выбирай оружие. А мы тебе будем назначать противника.
Парень со снисходительной улыбкой подошёл к пирамиде с деревянным оружием и выбрал два хоста. Крутанул ими в воздухе, проверяя балансировку, и удовлетворённо кивнул. Тем самым, показывая, что готов к бою.
По знаку руки один из наёмников приблизился к группе и получил указание атаковать Кремона. Вместе с предупреждением:
– Смертельных ран не наносить. И постарайтесь друг друга не калечить. Слишком уж…
Само собой, затягивать поединки не имело смысла. К чему тратить силы и играться со слабыми соперниками, если в финале обязательно надо будет напрягаться с самым сильным и опытным? Только вперёд! Естественно: экономя силы и не рискуя напрасно. Ведь даже заведомо слабый дуэлянт может нанести коварный и трудно отразимый удар.
За короткое время южанин легко победил четверых соперников. Тратя на них не более нескольких взмахов хостами. Такая техника ведения боя поразила не только вербовщиков. Почти на всём плацу занятия прекратились, и наёмники стали подтягиваться к месту испытаний нового кандидата.
На пятый поединок вышел уже сразу десятник. Причём весьма опытный и умелый воин. Он с трудом, но сумел выстоять атаку Невменяемого и тут же бесстрашно перешёл сам в нападение. Не прочувствовав, что противник и не собирается защищаться. Сшиблись они телами знатно, сцепились и несколько раз прокатились по земле. А потом оба замерли. Десятник в позиции напоминающей отжим лёжа, а Кашад Низу – прижимая коленкой позвоночник соперника и держа оба хоста снизу и сверху его шеи. Очень красивые и эффектные ножницы получились. Все так явственно и представили: протяни южанин свои мечи в стороны и голова десятника покатится по земле, словно отброшенная тыква.
Затем новичок оставил поверженного противника, отошёл в сторону и многозначительно посмотрел на вербовщиков. А потом и демонстративно зевнул. И тут же услышал женский голос:
– Господин комендант, разрешите мне?
В образовавшийся круг вышла менсалонийка. При этом она игриво виляла своим задком и чуть ли не томно облизывала свои пухлые и соблазнительные губки. А уж длинные ресницы так и порхали невинно, словно в предвкушении первого поцелуя. При одном виде этого прелестного создания сразу на лица большинства мужчин наползла глупая улыбка. И само оружие в их руках показалось кощунственным и неуместным.
Эль‑Митолан, с тусклыми и невыразительными глазами, к которому обратилась девушка, чуть задумался. И лишь потом, с некоторой неохотой, дал отмашку на добро. Такое поведение ещё больше насторожило Кремона, и он лишь удвоил осторожность.
Девушке подали две длинные и узкие рапиры, видимо её любимое оружие. Концы этих деревянных образцов тоже были закруглены, но ведь убить человека можно и пальцем.
Да и владела рапирами менсалонийка просто потрясающе. Невменяемый невольно залюбовался тем изяществом и стремительностью, с которой на него повелась мощная атака. И чуть не прозевал опаснейший и коварный выпад из, казалось бы, неудобной позиции. Причём удар был весьма грязным и подлым для такого поединка. Бывшая наёмная убийца метила в глаз. С явными намерениями лишить этой нужной и привычной части тела.
Тут уже парень перестал любоваться грацией и фигурой сексапильной смуглянки. Вдобавок в памяти всплыли слова о кровавом следе, который менсалонийка оставила в Энормии. Этого оказалось вполне достаточно, что бы представить перед собой самого ярого и заклятого врага. Взрывной каскад приёмов и напоследок удар со всей силы ногой в брюшную полость, отбросил наёмницу Эль‑Митоланшу в гущу других наёмников. В другой момент они бы и не отказались прикоснуться к её телу хотя бы таким образом, но сейчас раздались в стороны, словно капельки ртути, от руки человека. С хрипящим стоном девушка ударилась о земь и прокатилась, роняя свои рапиры. Дух из неё вышибло отменно. Но всё равно она попыталась вскочить на ноги и атаковать с помощью магии. Все три вербовщика заступили Кашада Низу к тому времени своими телами, поставили приготовленные щиты и дружно крикнули:
– Стоять!!!
С минуту бешенные, потерявшие всякую человечность глаза буравили вставших у неё на пути колдунов. И лишь потом она сделала первый, судорожный вздох. Похоже и обстановку стала оценивать более трезво. Потому как прокашлялась, сплюнула кровь из рассечённой губы и с сарказмом добавила:
– Победил… Пока!
Судя по тому, как комендант центра не сдержал облегченного вздоха, стало понятно, что вот именно этого он и боялся больше всего. Мало того, что победить наёмница пыталась со смертельным исходом, так она и проигрывать не умела. Да и не любила. А скорей всего ненавидела всех, кто мог оказаться сильней её. Поэтому в момент ярости могла сотворить что угодно. Редкая натура по подлости, коварству и ядовитости.
Когда все стали убирать магические щиты, Кашад нагловато заявил:
– Жаль, не догадался потребовать гораздо большую оплату.
Говорил он тихо, только для вербовщиков. Но самый старший из них, ответил тоже не громко, только для него:
– Хотели тебя пожалеть, но раз ты так настаиваешь…
Все подняли взгляды на второй этаж здания, а комендант уважительно попросил:
– Господин Дорнесс, не хотелось вас беспокоить, но больше некого.
Оглянулся и Кремон. На балконе второго этажа стоял неподвижный и внушительный воин. Видимо он с самого начала наблюдал за ходом поединков. Лет пятидесяти, грузный, массивный, напоминающий скорее скальной нарост. Даже его лицо, изборождённое шрамами, напоминало иссеченный ветрами каменный выступ. Казалось, возжелай кто‑то прикоснуться ладонями к его чертам, то обязательно порежется об острые грани.
– Иду, господин комендант.
Когда Дорнесс спустился вниз и оказался рядом, у любого здравомыслящего человека сразу пропадало желание бузить, спорить и просто разговаривать. О сражении с ним и говорить не приходилось.
Комендант коротко представил их:
– Это новый кандидат в наши рябы Зовут его Кашад Низу. А это наш сотник. Ветеран. Самый непобедимый наёмник всего Баронства Радуги.
Ни один мускул не дрогнул на лице сотника. Даже губы не пошевелились. Лишь челюсть чуть провисла вниз, а слова вылетали, словно из бочки:
– Может и не самый. Да и этот малый – великий боец. Его манера боя мне напоминает лучших фехтовальщиков Энормии. Там учился?
Что оставалось отвечать? Видать действительно опытнейший мастер клинка, раз так верно подметил стиль и школу. Но ведь Кашаду Низу это ничего не ведает. Он ведь и не бывал там никогда. Поэтому южанин лишь презрительно скривился в ответ и произнёс:
– В гробу я видал вашу Энормию!
На секунду воцарилось невероятная тишина. Показавшая, что ответ не совсем верный. Даже комендант как‑то нервно хмыкнул, пытаясь разрядить обстановку. И добавил, словно извиняясь:
– С Южных Княжеств он…
– Угу…, – прогудел сотник. Но тут же с угрожающей злостью продолжил: – Я хоть и ненавижу Энормию больше всего в жизни, но запрещаю в моём присутствии выражаться пренебрежительно в адрес самого сильного государства нашего мира. Понятно?
Пришлось держать выбранный тон до конца:
– Сильного! Ха! А чем докажете?
– Тем, что я там проходил обучение и получил своё мастерство.
– Да? – тут же Кремон понизил голос и спросил у вербовщиков: – А сколько получает господин сотник?
– Столько же, сколько хочешь получать ты, – последовал ответ.
– Тогда я тем более не вижу смысла проигрывать ему в поединке. Будем сражаться?
– А в чем, собственно дело? – попытался вникнуть в ситуацию ветеран. Старший из Эль‑Митоланов, привстал на цыпочки и прошептал всю суть предварительного разговора о деньгах на ухо Дорнесса. Напоследок спросив вслух:
– Так что будем делать?
– Ха, ха! – без заметных внешних эмоций хохотнул сотник. – Я бы ему заплатил. Он того стоит. Но могу и срезать заработок наполовину.
– Вот и прекрасно! – повеселел комендант. – Выбирай оружие.
– Без оружия! Кулачный бой! Или борьба! – громко огласил лучший наёмник Баронства. – Лучше ему потом пару костей срастить, чем всё тело сшивать.
Все вокруг загудели, одобряя выбранный метод боя. Послышались и некоторые возгласы:
– Удушит как цыплёнка! Или в узел завяжет! Но уж поломает точно! Туда ему и дорога!
Последнее восклицание высказала женщина. И без сомнения голос принадлежал обиженной поражением менсалонийке.
Оба соперника разошлись чуть в стороны присматриваясь друг к другу. Силён сотник, силён. Вот он расставил свои руки чуть в стороны, и они стали похожи на вырванные с корнем деревья. В тиски между этими деревьями попадёшь – не вырвешься. Значит надо ловить эту каменную скалу на контратаках. Это при условии, если он станет атаковать.
Прекрасно это понимая, Дорунит стоял на месте. Не преминув даже поддеть молодого парня:
– Атакуй! Ведь это тебе надо меня победить.
Подобная заявка не соответствовала действительности, но ведь и пассивность могут принять за трусость и засчитать поражение. Поэтому пришлось дать несколько кругов вокруг Дорнесса. Присматриваясь и приноравливаясь к атаке. Кого‑то он сильно напоминал. Именно своей несокрушимостью, мощью и непробиваемостью. Вначале Кремон никак не мог сопоставить сравнения, а потом его озарило: точно так же стоял в тренажёрном зале новый Истукон. И точно так же скрывал всё своё оружие и опасность до того, пока не начинал двигаться.
Вот и сотник пока ещё не начинал двигаться. Тем более что он не бездумное механическое чудище, а хитрый и опытнейший ветеран. Переживший не одно кровавое побоище. Значит, все опасности у него ещё припрятаны. Но, как ни странно, лихорадка предстоящего боя неожиданно сменилась твёрдой и расчётливой уверенностью: Истукона победил, значит и с этим справлюсь. Вот только надо найти самое слабое место у противника. И потом срубить как Истукона.
Только где это слабое место найти? Кремон продолжал медленно обходить скалообразного человека. Тот умудрялся стоять к нему лицом, словно его крутили на подставке.
Невменяемый зачастил шагами, приблизился к линии атаки и нанёс два молниеносных удара в голову соперника. Цель достигнута. Но костяшки пальцев сразу заныли, словно и вправду соприкоснулись с камнем. Сам Дорунит вроде и не шелохнулся, но его корявая правая рука неожиданно взлетела снизу и наподдала завихрением воздуха. Сотник явно ждал подобной атаки и ему не хватил всего лишь мгновения, что бы встретить Кремона крюком.
Следующий подскок и удар достиг грудной клетки ветерана. Тот даже не екнул. Хотя кулак опять пострадал.
А дальше Кремон понял, что надо делать. Как отвлечь противника от основного удара. Для этого он стал применять смешанный стиль боя, нанося противнику удары и руками, и ногами, и головой. Всё больше и больше вгоняя сотника в гнев. Делая вид, что хочет своими комариными укусами сокрушить незыблемый бастион. А сам, готовясь к задуманному ходу. И таки дождался того момента, когда ветеран бросился за ним вдогонку, пытаясь достать якобы замешкавшегося новичка.
Дорнесс сделал несколько широких шагов, настигая противника, но тот вдруг сложился, словно мячик в воздухе, а в следующее мгновение распрямился как пружина. И одновременно двумя ногами нанёс неотразимый удар по правой коленке сотника. И на эту ногу как раз приходился упор всего огромного тела.
Казалось, ничего особенного не произошло. Дорнесс отскочил назад и замер в боевой стойке. Но в повисшей тишине все отчетливо расслышали скрежет зубов. Таким образом ветеран пытался скрыть корёжащую его сознание боль. Но нога была повреждена однозначно. И к тому же основательно.
Эль‑Митоланы вербовщики это поняли сразу. И кто‑то из них стал прокашливаться, чтобы высказать своё решение, но Кремон их опередил:
– Господин Дорнесс, теперь ваша очередь атаковать. Мне ведь главное – не быть побеждённым. Напрасно я поддаюсь на провокации и бегаю с места на место. Теперь вы свой шанс ищите в атаке.
Скрип зубов прекратился, и матёрый ветеран стал шевелить ступнями, перераспределяя тяжесть тела на здоровую ногу. С его опытом он смог бы атаковать и с отрубленной конечностью. Вот только вряд ли он догонит вёрткого и совершенно неповреждённого соперника. Комендант это понял и громко скомандовал.
– Испытания окончены! Всем продолжить занятия! Господин сотник, пройдёмте с нами в административный отдел. Подумаем вместе над дальнейшими испытаниями.
– Хорошо. Иду. – Лаконично ответил сотник, но было понятно, что он не решается сдвинуться с места, так как сразу же все удостоверятся в его переломе.
Оба других вербовщика моментально сообразили, что к чему, и стали поощрительно похлопывать Дорнесса по плечам, якобы восторгаясь:
– Здорово! Ты от его ударов даже не пошевелился! Но вот если бы ты его кулачищем подцепил…!
А сами тем временем сконцентрировали силы своей левитации на пострадавшем теле. Сотник сразу почувствовал облегчение и смог, совершенно не прихрамывая войти в здание вместе со всеми. Там уже комендант сразу скомандовал:
– В лазарет!
Когда ветеран улёгся на кушетку, все четыре Эль‑Митолана засуетились возле повреждённого колена. Как ни странно, но именно Невменяемый оказался полезней всех. Что тоже вытекало из огромной массы натолканных в него сведений и умений. Поэтому именно он вначале квалифицированно обезболил место повреждения. Ориентируясь при этом на дрожащий мизинец ветерана. Вероятно, его когда‑то подрезало или переломало в бою, потому что только он выдавал состояние Дорнесса. Когда дрожь утихла, тщательно осмотрел повреждение и уже вместе с другими колдунами устроил консилиум. В результате коротких споров приняли самое верное решение, и заключили осколки треснувшей коленной чашечки в специальное поле‑лубок. Затем Кремон влил в ногу часть своих регенерирующих магических свойств и приступил к послеоперационным консультациям:
– Три дня не прыгать, ходить крайне осторожно, ни в коем случае не ставить ногу жёстко и прямо. Только в чуть полусогнутом состоянии, словно крадётесь. Каждый день на просмотр, надо будет подпитывать энергией лубок. Если и я буду здесь – тоже хочу наблюдать за срастанием чашечки.
– Что значит «если буду»? – насторожился специалист по эмоциям.
Кремон ответил лишь после тяжёлого вздоха:
– Гнетут меня тяжкие сомнения по поводу вашей платежеспособности.
– М‑да? – скривился в усмешке комендант. – С чего бы это вдруг?
– Да вот смотрю я на вашего сотника, и представить себя не могу на его месте. Что бы я за такие деньги себе ноги ломал на плацу? Да никогда в жизни!
Дорнесс тем временем встал и осторожно притаптывал на месте. Услышав восклицания парня, впервые изобразил на лице некое подобие улыбки:
– А ведь я сразу предупредил: лучше заплатить. Зато теперь меня не будет три дня в строю… И кто меня заменит?
– Да нет, – тут же деловым голосом возразил Кремон. – Покрикивать, ругаться и прохаживаться вдоль строя можно сколько угодно. Главное…
– Да понял он, понял! – стал неожиданно раздражительным комендант. – Не мальчик, что бы прыгать. Но ты нам лучше признайся: где ты так врачевать научился?
– О! В этом мне повезло несказанно! – стал хвастаться мнимый Кашад Низу. – Полгода я обучался у великого шамана одного из племён Пустыни Умирающих Духов. Ходят упорные слухи, что эти племена доходят порой до Южного полюса и там общаются с духами таинственных сентегов. И те их учат очень многому. Так вот этот шаман действительно умел творить чудеса, Например, ладонями накрывал отделённый от руки палец, и через десять минут палец прирастал обратно. Разве что резко двигать им не рекомендовалось. А меня шаман обзывал тупым и безмозглым.
– Надо же! – некоторое время вербовщики переглядывались между собой, а потом высказались. – Если ты и в других дисциплинах магии такой же «тупой и безмозглый», то пожалуй сможешь рассчитывать на требуемую тобой оплату. Хотя окончательно будет решать наш командир.
– Понятно. Но раз я буду получать такой приличный заработок, то и должность должна быть соответствующей. Какую мне предложите?
– Молод ещё! – фыркнул специалист по эмоциям. – Да у нас ветераны в рядовых ходят!
– Ой! – тоном базарной торговки тут же подхватил Кремон. – А сколько ветеранов‑то полегло в сече лютой, так и не став командирами. Так и хоронили их рядовыми. А то бывали случаи, что и десятники от старости умирали, так и не став сотниками. А порой и сотники, генералами становились лишь на смертном одре.
И уже нормальным, сокрушающимся тоном добавил:
– Чего только бабки не рассказывают.
Эль‑Митоланы выжидательно уставились на Дорнесса. Подбородок его чуть отвис, и вылетели слова:
– Десятником пойдёшь. Для начала… Если магические испытания пройдёшь.
– Ну вот, совсем другое дело! – обрадовался Кашад Низу с непосредственностью прожжённого южанина. – Когда продолжим?
– Как только пообедаем. – Пообещал комендант. – Но учти: перед подписанием контракта тебя ещё ждёт Сонное Покрывало и собеседование с командиром.
– Ага, это с тем самым, что души не чает в злобной менсалонийке?
– Именно.
– Да я готов хоть сейчас.
– Видим, что ты готов. Осталось только дождаться приказа командира о твоей судьбе. А пока, идёмте все вместе в столовую! Пообедаем чуть раньше, что бы не мешать личному составу.
– О! – воскликнул Кремон. – Вот теперь я вам покажу, что такое настоящий обжора!
На территории вербовочного центра, у самого края, находился подземный ангар. Укреплённый по всем правилам магического искусства и имеющий массу стационарных поглотителей шума и сотрясений. Именно там и проходил второй этап испытаний Кашада Низу. Теперь уже как владеющего тайнами мироздания.
Присутствовало теперь уже человек десять. Они расселись за столами в начале длинного помещения, а большое, затемнённое зеркало осталось за их спинами. Подобные стекла распознавались молодым колдуном безошибочно, в Каменной Радуге таких магических средств было несколько. Они обладали вязкой защитой против отделённого сознания, но при опредёлённом умении можно было использовать и их недостатки. Поэтому, проверив пространство за зеркалом на ментальном уровне, Кремон заметил две сущности. И сразу понял, что на смотрины лично пожаловали представители командования. Скорей всего, колабы. Собственными персонами. А может не персонами? Может цилиндрами? В подобных семантико‑логических построениях Невменяемый ещё не успел усовершенствоваться, поэтому с внутренней усмешкой дал окончательное определение: «собственными сущностями».
Проверяли долго, скрупулёзно и тщательно. Причём приказы следовали один за другим, быстро, не давая время на раздумья и заставляя тело двигаться в чисто автоматическом режиме. Что было для проверяющих довольно легко, ведь они зачитывали команды из длинного списка.
А вот для Кремона просто необходимо было успеть «профильтровать» каждую команду через жёсткую сетку определений. Ведь как выходец из Южных Княжеств он просто был вынужден знать основные, характерные для того региона магические манипуляции с энергией, некоторые нюансы и хитрости которые можно получить лишь там, и показать значительный пробел в тех знаниях, которые получали Эль‑Митоланы Энормии. И последнее было сделать очень трудно. Но необходимо.
Ведь только такой ветеран как Дорнесс, запросто мог оценить не только школу фехтовального мастерства, но разнообразие магических навыков и приёмов. И ведь об этом сотнике ничего известно не было. Не говоря уже обо всех остальных присутствующих. Кто они? Откуда? Где получали образование? Что знают, а чего нет?
Вопросов масса, ответов ноль.
Но самые хитрые, тайные, сложно выполнимые и вообще несуществующие в арсенале боевого мага Энормии действия, Кашад Низу ловко и, главное моментально, игнорировал. Порой демонстративно впадая в ступор или ошарашено мотая головой из стороны в сторону. Да ещё и восклицая при этом:
– Издеваетесь?!
Или удивлённо переспрашивая:
– Просто закипятить воду в том ведре? Шутите!!!
– Разве можно Связывающую Паутину превратить в стекло?
– Сделать зажигательный шарик невидимым? Не смешите меня!
Через три часа кандидат остался без капли энергии и испытания завершили. А комендант стал подводить итоги:
– Не скрою, ты нас поразил. Есть в тебе силища не мерянная. Да и по времени ты очень долго держался. Только вот знаний у тебя многих не хватает…
– Так подучусь! – с уверенностью воскликнул Кашад. – Я очень быстро всё схватываю.
– Ну, пока ты ещё наверстаешь все знания… Вот тогда и пересмотрим договорённость об оплате. А пока мы тебе предлагаем тоже вполне реальный заработок…
В образовавшуюся паузу молодой кандидат вставил с резкой озлобленностью и упорством:
– Ещё чего?! На меньшее я не согласен! И то: с обязательным пунктом, в котором будет оговариваться пересмотр суммы через год.
– Но ведь ты сам видишь, скольких команд ты не выполнил!
– Зато я ещё знаю много такого, о чём вы не спрашивали!
– Скорей всего – это второстепенные умения.
– Ерунда! В бою я разорву любого! – от бешенства и еле сдерживаемой ярости Кремон даже стал брызгаться слюной. – И вообще, мы с вами договаривались о поединке! Как только восстановлюсь, готов сразиться с любым! И никакие ваши хитрости вам не помогут! Зажарю, как отбивную!
– Спокойно, Кашад, спокойно! – специалист по эмоциям даже подошёл к Невменяемому и по‑отечески похлопал по спине. – Зачем так нервничать? Ведь так вопрос ставится исходя из реальных наблюдений и оценки твоих умений. Командование скажет своё заключительное слово, мы тебе его чуть ли не сейчас и поясним. И ведь у тебя остаётся возможность элементарного отказа.
– Конечно!
– Вот видишь. Ты просто говоришь, что тебя эта оплата не устраивает, мы с сожалением разводим руками, и ты волен идти куда тебе заблагорассудится. Но ведь и ты прекрасно понимаешь: нигде и никто тебе не даст даже половину из того, что ты просишь.
– Ещё как понимаю! – огрызнулся кандидат всё с тем же упрямством. – Но и вы соображаете не хуже меня. И лучшего бойца чем я, вам не найти никогда.
– Незаменимых людей не бывает…
– Вот и заменяйте меня кем угодно!
Комендант, молчавший во время этого разговора, резко оживился и потребовал:
– Садись напротив меня. Вот так… А теперь перечисли все те свои знания и способности, которые мы не видели сегодня.
– Ладно, – с некоторым сожалением согласился Кашад. – Хотя мне и нравится иметь в запасе нечто оригинальное на чёрный день, но если иначе не получается… Да и всё равно вы о моих секретах выведаете под Сонным Покрывалом.
– Вот именно! Хотя там мы будем проверять лишь твою лояльность к корпусу и твоё неукоснительное соблюдение каждого пункта контракта.
– Тогда слушайте…
Больше часа у Кремона ушло на перечень своих талантов, а то и на демонстрацию самых оригинальных действий. Для этого один из присутствующих Эль‑Митоланов щедро снабдил кандидата магической энергией. И в заключении, по итогам всего увиденного, экзаменаторов таки проняло окончательно. Хотя комендант всё‑таки переспросил:
– Это всё?
Кашад пожал плечами:
– Ну, может и осталось несколько несущественных мелочей. Так ведь они уже роли не играют. Верно?
– Верно, – тут же согласился комендант.
Затем он прихватил с собой трёх коллег, сотника и вышел из ангара. Как тут же определил Кремон, в то самое помещение, что находилось за огромным зеркалом. Ну что ж, пусть совещаются. Но стоять на своём условии надо до последнего. Ни одного шлага меньше! И пункт о пересмотре жалования через год – тоже не забыть! Уж к тому времени ему вполне будет по силам занять должность сотника, или нечто схожее. А жадность – единственное негативное качество, которое нужно постоянно выставлять напоказ. И даже им бравировать. Иначе в среде наёмников будешь выглядеть, как белый колаб.
Целый час Кремон занимался словоблудием с оставшимися с ним в ангаре людьми. Под видом непринуждённой беседы каждый пытался вытянуть из собеседника как можно больше сведений. Невменяемому задавали вопросы о детстве и юности Кашада Низу, но тот упорно переводил разговор на то, кто, сколько получает и за что именно. Не забывая при этом хвастаться своими недавними подвигами, а также хваткой, смекалкой и сообразительностью.
Когда в ангаре, наконец, появился комендант с группой сопровождения, вид у всех был скорей озадаченный. Кроме сотника Дорнесса, естественно. Тот как всегда выглядел так, словно находился в каменной маске. И когда он молчал, то на лице двигались лишь веки, время, от времени смаргивая и смачивая тем самым глазные яблоки.
Далее всё делалось молча. На стол перед Кремоном положили два приготовленных листа с текстом. И огромный, полный кошель. Договор отличался внятностью и лаконичностью. Отдельным пунктом внизу оговаривалась возможность пересмотреть величину заработка через год. Кошель отличался солидностью и невероятной пузатостью.
Перечитывая договор по второму и третьему разу, Кремон не смог сдержать охватившего его волнения. Пришлось чаще косить глазами на кошель и делать вид, что это именно сей объект, пробудил дремлющую алчность и разгорячил молодецкую кровь. На самом деле Невменяемый сразу понял одну важную деталь. И понимание пришло одновременно с прочтением последнего пункта в договоре. Однозначно: колабами запланирована весьма важная и грандиозная операция. И состоится она именно в течении года, считая с этого момента! А значит, у них в Ледонии уже готовятся к чему‑то полным ходом. А значит, времени на выполнение основного задания может оказаться катастрофически мало. Успеет ли он найти трактат Установки? Или на его долю выпадет лишь предупредить о грядущей опасности и указать место и направление удара?
Но отступать уже было некуда. Он требовал – ему всё предоставили. Поэтому Кашад Низу облизнул пересохшие губы и довольно улыбнулся:
– Ну вот, и стоило так долго спорить?
– Значит, ты готов подписать договор?
– Конечно.
– Только вначале должен тебя уведомить…, – комендант сделал небольшую паузу. – Перед этим с тобой хотят поговорить наши командиры.
– Имеют на то полное право! – тут же согласился кандидат.
– И уведомить тебя, что после подписания контракта ты получаешь аванс в размере…, – опять пауза и рука вербовщика легла на кошель, – Десятой части одного процента.
Деньги действительно были большие и все с напряжением следили за будущим наёмником. Но тот постарался скрыть брызжущую из него радость и лишь соглашательски кивнул головой:
– Примерно на такую сумму я и рассчитывал.
– Да?! – не поверил специалист по эмоциям. – И ты собираешься за два дня отпуска, выделенных тебе для улаживания и закрытия всех дел потратить триста золотых шлагов?
– С чего это вы взяли, что я их собираюсь потратить? – удивился Кремон и хитро подморгнул: – Большие деньги должны приносить новые деньги! Не правда ли? Поэтому я намерен выгодно вложить свои капиталы.
Похоже, ему не слишком‑то и поверили, потому, как комендант лишь устало махнул рукой одному из своих помощников:
– Проводи его к командиру.
И уже через две минуты молодой колдун оказался перед двумя колабами. С этой стороны зеркало в ангар позволяло всё видеть как на ладони. Даже слышать тихонько переговаривающихся между собой вербовщиков. А вот из этого помещения звук наружу не проникал совершенно. Но основное внимание прибывшего на собеседование кандидата, было уделено представителям иной расы. Тем более что теперь Невменяемый встречался с ними не в бою, а в совершенно другой, чуть ли не дружеской обстановке.
Но теперь старался выглядеть как человек, который ни разу не видел этих созданий и не слишком‑то разбирался в их строении. Поэтому Кашад Низу лишь растерянно переводил свой взгляд с одного конца цилиндра на другой. Пытаясь видимо отыскать органы зрения, или нечто подобное. При этом не надо было обладать острым глазом, чтобы подметить, что чёрные туши имеют существенные различия. Словно они приходились друг другу отцом и сыном. Или…?
– Сравниваешь наши размеры? – неожиданно спросил большой колаб. Парень решил отвечать без колебания:
– Я слышал, что взрослые колабы почти все одинаковые.
– Верно. Но ведь женские особи всегда отличаются стройностью и гибкостью.
– Ах, вон оно что! – с облегчением рассмеялся кандидат. И тут же вполне серьёзно кивнул в сторону меньшего цилиндра: – Извините, мадам, что без цветов!
Голос колабы существенно отличался в сторону мягкости и игривых модуляций:
– Я слышала об этой вашей традиции дарить цветы. Но ведь не на службе же это делать!
– В данном случае и здесь это приемлемо, – молодого колдуна уже совершенно не пугал начавшийся разговор. Более того, он почувствовал себя свободно и раскрепощённо. – Тем более что цветы в данном случае символизировали бы наше взаимопонимание и готовность вместе идти к одной цели.
– Я вижу, ты вполне быстро осваиваешься в любой обстановке. – Одобрительно прогудел колаб. – Или тебя проинструктировали как надо себя вести?
– Увы! Если бы! Хотя мне представлялась наша встреча немного по‑другому.
– Интересно почему? – видя, что человек в сомнении наморщил лоб, его тут же поощрили: – Не стесняйся, рассказывай.
– Да я и не стесняюсь. Просто мне не раз говорили, что такие встречи происходят обычно на природе, на открытом воздухе…
Колабы синхронно издали нечто вроде смеха.
– Понятно! Как всегда пугали легендами о нашем жутком запахе. А как на самом деле?
Кремон действительно с первого момента принюхивался с всё возрастающим изумлением. Ведь он прекрасно помнил те неприятные запахи, которые исходили от убитых колабов. Но сейчас вынужден был признать:
– Запах не то, что бы приятный, а… очень приятный! И чего только обыватели не выдумают от незнания!
– Хорошо. Второстепенные детали мы ещё обговорим впоследствии, – колаб чуть сменил позу и выдвинул одну из рук, протягивая её человеку: – Меня зовут Залан Лирт. Полковник.
– Рад познакомиться, господин полковник.
Рука колаба была, чуть ли не полтора метра в длину и вдвое толще человеческой. Да с более твердой, словно обожжённой огнём кожей. Своей рукой колабы в бою могли одним ударом убить обычного воина. А если в ладони находился ещё и меч или внушительный топор, противостоять такой силище становилось весьма проблематично. Поэтому Кремон пожал протянутую длань с понятной опаской и осторожностью. Но тут же услышал совершенно неожиданное:
– Меня радует не твоя осторожность, а твоя толерантность в отношении представителей другой расы. Очень многие не могли себя заставить элементарно прикоснутся к моей ладони. А вот ты это сделал весьма спокойно.
Кремон не нашёл ничего лучшего чем сказать:
– Я очень люблю подраться, но не с теми, кто стоит со мной в одном строю.
– О! Весьма сильно сказано. Хоть и высокопарно. Но! Я тоже всегда придерживаюсь данного правила. Теперь представляю тебе моего заместителя, лейтенанта Ландру Гулис.
– Очень рад, госпожа лейтенант с вами познакомиться.
Теперь уже Кремон постарался провести рукопожатие ещё более открыто и дружественно. Словно он всю жизнь только этим и занимался. Но своей многозначащей фразой колаба его просто шокировала:
– У вас ведь принято не только цветы дарить, но и целовать ручку знатным дамам при знакомстве. А раз цветов нет…
Как ни дико это прозвучало, как ни вульгарно и отталкивающе смотрелось уродливое цилиндрическое создание, но Кремона словно молнией ударило. А почему бы и нет! Тем более что запах исходил от огромной ладони как минимум очаровательный. Надо просто представить себе большую и высокую женщину, наклониться и…
– Мадам, ещё раз рад вам представиться: Кашад Низу. Надеюсь что в недалёком будущем – князь Кашад Низу.
То, что человек поцеловал руку колабе, смутило гораздо больше самих колабов. В последний момент Ландра Гулис сделала непроизвольную попытку выдернуть свою ладонь, и теперь она просто была растеряна. Скорей это ей стало неприятно, а может и омерзительно. Поэтому она лишь пробормотала:
– Князь? Ах да, конечно…
Залан Лирт решил замять непонятный инцидент и сразу перешёл к делу:
– Вначале меня интересует: куда вы собираетесь вложить полученные авансом деньги?
– М‑да? Мне казалось, что это моё личное дело.
– Может и так. Но как командир я просто обязан знать помысли и мотивы поведения своих подчинённых. Трата денег – это один из основных показательных постулатов в поведении. Да и всё равно, подобный вопрос будет при проверке под Сонным Покрывалом.
– Действительно? Но кто будет присутствовать при моёй проверке на лояльность?
– Только я и лейтенант Гулис.
– Так бы сразу и сказали, господин полковник. А то ведь это действительно порядочный секрет. – Кашад Низу чуть наклонился вперёд и снизил голос: – Начинают строить новые пирсы на обводном канале. Когда они будут готовы, столице станет не страшен Большой Аврал. Да и корабли большего водоизмещения смогут там становиться под разгрузку. Купец, на которого я в данный момент работаю, собирается вложить туда приличную часть своего состояния. В его честности я уверен, поэтому постараюсь вложить и все свои деньги в это строительство. И сами догадываетесь, что произойдёт, если все узнают об этом выгодном деле.
– Резонные опасения. И поступаешь практично. Не в пример другим будь сказано. А как же трактирные друзья и собутыльники?
– Я ведь не нищий. Просто запасливый и экономный. Всегда небольшой запас имею. А двадцати серебряных шлагов вполне хватить для прощальной попойки.
– А вот против попойки я возражаю категорически.
– Да как‑то неудобно. Все свой аванс прогуливают. Или хотя бы часть.
Голос полковника стал строгим и раздражённым:
– Все – тебе не указ. У тебя среди них родственники? Друзья детства? Подруги юности?
– Да нет…
– Вот именно: они тебе никто. Если уж так хочешь гульнуть, пригласи своих новых товарищей по оружию и проведите шумную ночь в трактире «Циконский питон». Это всего в ста метрах от нашего центра. И подружишься быстрей, и нам спокойнее будет.
Становилось понятным, что заполучив такого наёмника полковнику неприятна даже сама мысль о том, что новичок может погибнуть в заурядной кабацкой драке. Да и аванс в таком случае уже не вернуть.
Но Кремону и самому не хотелось ещё раз упиваться с совершенно незнакомыми и бесполезными собутыльниками. Поэтому он сразу пообещал:
– Хорошо, я так и сделаю.
– И второе: ещё раз мне подробно расскажи, как ты создаёшь «твёрдую опору».
Заинтересованность колаба была понятна. Вряд ли кто из них мог создавать нечто подобное. А Хлеби Избавляющий как‑то даже спорил, что такое под силу только человеку. Напоминая, что за свою жизнь смог обучить этому магическому действию лишь двух колдунов. Да и сам научился этому лишь в сорокалетнем возрасте, совершенно случайно у одного из умирающих патриархов типа Огюста Невменяемого.
Естественно самого главного, в умении сотворить «твёрдую опору», Кремон раскрывать и не собирался. А то, неровён час, и среди колабов таланты найдутся.
На эти пояснения, тоже ушло времени порядочно. Но всё это время вербовщики за зеркалом так и не покинули ангара, терпеливо дожидаясь окончания собеседования. Похоже, и полковник с лейтенантом порядочно утомились. Напоследок ещё раз обменялись рукопожатиями, и уже полноправный наёмник поспешил подписывать договор. В котором ещё и указывалось, что его берут на должность десятника. Правда, с испытательным трёх месячным сроком, но это уже было несущественно. Вряд ли он поведёт себя так, что его разжалуют в рядовые наёмники. О назначении договорились не разглашать до официального представления. И случится это на первом построении, когда Эль‑Митолан Кашад Низу явится на территорию центра после завершения всех своих дел в гражданской жизни. То есть, все его требования и пожелания учли. И всё получилось как нельзя лучше.
Но лишь оказавшись с тяжеленным кошелем в гондоле, Невменяемый окончательно поверил в то, что первая часть задания выполнена. Оставалось лишь согласовать детали с Бадушем, передать ему деньги и договориться о дополнительной связи. Вернее даже не о связи, а о тех сигналах, которые Кремон впоследствии попытается каким‑либо способом передать резиденту. Это ведь может быть и простой отпускник, через которого незазорно передать гостинец. А то и просто денежная сумма. Ведь деньги через посреднические банки можно будет переводить непосредственно из Ледонии. Но вот количество монет и их качество тоже многое может рассказать опытному разведчику.
Именно на совершенствовании и запоминании всех этих необходимых деталей и нюансов и сосредоточили оба колдуна свои усилия. И потратили на это чуть ли не целые сутки. Но зато оговорили все возможные и теоретически невозможные варианты связи на будущее. И только после этого со спокойной совестью отправились на праздничный ужин.
Именно так Бадуш обозначил перед домашними прощание со своим наёмным охранником. Поэтому за столом присутствовали все пятеро детей, а уж Далица постаралась накрыть стол заранее, что бы отлучаться лишь за горячими блюдами. Официальной версией расставания считалось то, что Кашад нашёл себе новую, сказочно оплачиваемую работу, а со старым своим нанимателем с этих пор становится компаньонами. Как следствие этой легенды любознательный Родерик тут же принялся выпытывать про сферу взаимных интересов, и куда собираются свежеиспечённые компаньоны вкладывать свои капиталы.
– Рановато тебе, – хмыкнул Бадуш, – В такие коммерческие тайны нос совать.
И кто бы мог подумать, что за мальчика вступится одна из девочек:
– Родерик может любые тайны хранить!
Её тут же, без всякого смущения, поддержала другая сиротка:
– А ещё он ваши книги о торговле прочитал! И лучше старших ребят в купеческом деле разбирается.
– Надо же! – хозяин дома многозначительно переглянулся с взрослыми сотрапезниками. – А я думал, что ты просто картинки в книжках рассматриваешь. Или решил в будущем стать специалистом по торговле?
Родерик отвечал степенно и с недетскими раздумьями:
– Да нет. Но знать тонкости торгового дела просто необходимо. Причем любому человеку, независимо от его сословия.
– Ага, помню. – Бадуш кивнул головой. – Там так и сказано в предисловии. Но вот дальше, по тексту, там порой такое наворочено… Всё понятно?
– Да нет, не всё…, – признался мальчик с завидной простотой.
– Ладно, при случае задашь вопросы, – великодушно разрешил Бадуш. – А теперь давайте все дружно пожелаем Кашаду удачи на новом месте работы. И хороших заработков. Ну и скорейшего и благополучного возвращения.
Теперь уже Свед выказал своё любопытство:
– Кашад, а когда ты вернёшься?
– Ну…, может через год. – Молодой колдун неожиданно задумался. – Или два…
Чисто машинально поднял свой бокал с гремвином и чокнулся с Бадушем и Далицей. Но выпить так никто и не успел. Потому как надолго замерли после высказываний Родерика:
– А мне приснилось, что Кашад вернется, когда мне исполнится восемнадцать лет. Только вот во сне он выглядел совершенно иначе: не такой скуластый и с нормальными глазами. Но я почему‑то был совершенно уверен, что это Кашад.
Лишь через минуту Кремон пожал плечами и выдавил:
– Всё может быть. А вдруг я к тому времени научусь сильно изменять внешность? Или возжелаю омолодиться одновременно с превращением в другого человека…
Далица с чисто женской интуицией уловила, что мужчины странно напряжены и попыталась перевести разговор в другое русло:
– В нашем городке существует такой обычай. Каждый, кто уезжает надолго, рассказывает интересные истории из своей жизни. Что бы соседи и родственники его чаще потом вспоминали.
Все дети тут же поддержали такое предложение и закричали наперебой:
– Давай, Кашад, расскажи!
– Только самое интересное!
– Как ты обнаружил первые Признаки?
– И как научился драться?
– И кто был твоим первым учителем?
– А приключения у тебя были?
– Да ещё таинственные и неразгаданные?
Молодой колдун непроизвольно рассмеялся от такого напора:
– Стойте, не кричите все вместе. Да и не сумею я рассказать так много за короткое время. Давайте я лучше сделаю, как водится у нас, в Южных Княжествах. У нас в подобных случаях рассказываются сказки и легенды о великих и славных героях. И они тоже очень интересны. Хотите послушать?
После единогласного детского подтверждения, молодой колдун принял удобную позу и приступил к повествованию.
Как ни странно настоящий Кашад Низу знал таких историй великое множество. И при личном общении Кремон умудрился и это выпытать у южанина. Естественно, если забыть об историях страшных и кровавых, то для детских ушек годилась лишь треть увлекательных рассказов, но и этого хватило, что бы ужин затянулся далеко за полночь. Но зато дети отправились спать с непоколебимой уверенностью, что Кашад – наилучший сказочник в мире. И с твёрдым намерением равняться на тех героев, действия которых Кремон ещё и приукрасил от себя лично.
Оставшись в столовой вдвоём, колдуны ещё какое‑то время попивали гремвин и обговаривали странный сон Родерика.
– Ты его на Признаки не проверял?
– Проверял. – Бадуш в сомнении покачал головой. – Но ведь в таком возрасте они могли ещё и не проявиться.
– Вот именно. Так что посматривай за ним. Даже если он к тётке переедет жить. Кстати, когда её розыском займёшься?
– Дай хоть со своими делами управлюсь. Да и не обращай особо внимания на мальчишеские сны. Мало ли ему что померещилось и совпало с действительностью.
– Ну не скажи. Такие совпадения…, – Кремон покачал головой, а потом оживился и спросил уже с улыбкой: – А знаешь, что мне больше всего в его вещем сне понравилось?
– То, что ты сюда вернёшься через восемь лет?
– Нет! То, что я вообще сюда вернусь! А значит – надежд у меня на одну станет больше. И задания все выполню.
Бадуш хохотнул и высказал:
– Тогда можешь к своим надеждам добавить ещё одну, основанную на моей твёрдой уверенности в твоём успешном возвращении.
– Добавляю.
– Только не расслабляйся до тех пор, пока мы с тобой не увидимся вновь.
Кремон Невменяемый тяжело вздохнул:
– Разве мне дадут расслабиться?
Утром Невменяемый выспался от души, собрал свой небольшой багаж и после лёгкого завтрака, отправился на вербовочный центр. По предписаниям он должен был явиться в казарму наёмников лишь к завтрашнему утру, но хотелось ознакомиться с бытом, новыми товарищами и распорядком в более спокойной и неспешной обстановке. К тому же он решил придерживаться обещания и пригласить своих новых сослуживцев именно в трактир «Циконский питон». И уже там завязать первые приятельские отношения со своими возможными подчинёнными. Ведь когда завтра на утреннем построении объявят о его назначении десятником, обычного доверия, которое возникает между равными воинами, может уже и не получиться.
Знакомство, в общем состоялось. Тем более что все наёмники отнеслись к нему с приличествующим уважением, а то и осторожностью. Ведь они до сих пор были поражены той лёгкостью, с которой новичок победил всех на предварительном просмотре. Никто естественно не знал о результатах магических испытаний, но многие заранее предпочитали иметь такого сильного воина в друзьях, нежели вступать с ним в конфронтацию. По крайней мере, в открытую.
Поэтому когда обе луны разогнали своим сиянием опустившуюся ночь, все желающие стали стягиваться в трактир «Циконский питон». Само заведение было огромным и действительно поражало солидностью, чистотой и массой вспомогательных помещений. О которых хвастливо поведал хозяин трактира во время знакомства и заказа всего необходимого для попойки. Удивили приятно и цены. Хоть и пришлось выложить пятьдесят серебряных шлагов вместо запланированных для такого дела двадцати. Но при предварительном расчёте хозяин преподнёс сюрприз, заявив, что по договоренности с вербовочным центром, если попойка пройдёт без увечий и крупного скандала, то основному плательщику возвращается половина суммы. Из кармана владельцев виллы, соответственно.
Кремон сразу вспомнил о полковнике и вынужден был признать целесообразность подобных действий. По всей видимости, безопасность и дисциплинированность поощрялась всеми возможными и никогда ранее не слыханными средствами.
А потом началось шумное и весёлое гуляние. Наёмники прибывали по одному и группами, и сразу же вливались в шумный и разноплановый разговор, опрокидывали по первому полному кубку и не брезговали знатно приготовленной закуской. Пиво лилось рекой, вино потоками, а гремучка стремительными ручьями.
Музыканты, собравшиеся на возвышении, грянули первую разухабистую мелодию, но из‑за небольшого пока количества женщин танцы не предвиделись ещё доброе время.
Поэтому Кремон решил быстренько освежиться, и хоть частично избавиться от переполнявшей его жидкости. И неведомо по какой причине забыл о постоянной бдительности.
Лишь только он вошёл в мужскую комнату, как чьи‑то руки проскользнули у него под мышками и моментально обхватили грудную клетку. А в спину впились выпуклые доспехи неожиданного агрессора. И раздалась резкая команда:
– Стоять!

Часть седьмая

Двойственное положение

Причём голос был женский, а обхватившие руки не предпринимали никаких опасных для тела движений. Именно поэтому молодой колдун сумел удержаться от приёма «огненное вращение» и таким образом спасти глаза и лицо неожиданного агрессора от жутких ожогов. И ответить спокойным голосом:
– Стою. А что дальше?
– А дальше – ты просто обязан объясниться.
– В чём? – Кремон рассмотрел обнажённые по локоть смуглые женские руки и утвердился в том, что сзади него менсалонийка. А та продолжала, не разжимая своего захвата:
– Во‑первых: почему ты не пригласил всех девушек и меня лично?
– Неправда. Я приглашал всех желающих. В подтверждение моих слов – несколько наёмниц уже сидят за столами.
– И, во‑вторых: почему ты до сих пор передо мной не извинился?
Кашад Низу с некоторым усилием развел женские руки, повернулся и лишь затем пожал плечами:
– И какая же причина для извинений?
В другое бы время он залюбовался открывшимся ему зрелищем. Девушка выглядела эффектно и обворожительно. Высокие, выше колен сапоги со шнуровкой. На среднем каблуке. Короткая юбочка с металлическими полосками. Широкий пояс, на котором висело всего лишь два узких ножа. Ярко‑красная рубашка с коротким рукавом. И поверх рубашки кольчужка в виде жилетки со стальными блестящими нагрудниками. Причем, судя по гравировке на нагрудниках, кольчужка просто неимоверно дорогая и редкая.
Но в сознании Кремона, образ менсалонийки твёрдо сросся со стереотипом злейшего и жестокого врага. Поэтому он проявлял элементарную подозрительность, когда отступил ещё и на два шага назад.
Наёмница восприняла это как желание рассмотреть её лучше и кокетливо захлопала подкрашенными ресницами. Да ещё и улыбку нацепила на личико самую обворожительную. Но когда стала отвечать на вопрос, болезненно скривилась и нахмурила брови:
– Какая причина? Да у меня до сих пор желудок выворачивает от боли! И наверняка теперь рожать не смогу после твоего убийственного удара. Я ведь женщина! И мог бы после боя проявить ко мне хоть элементарное сочувствие.
– Да я, было, собрался, но услышал, как ты пожелала мне поражение в поединке с сотником, и последние капли сочувствия испарились на шипящей сковородке твоей злобы.
После такой отповеди Кремон без сожаления развернулся, вошёл в отдельную кабинку и со спокойной совестью облегчился. Слыша звуки открываемой и закрываемой двери, он вздохнул с некоторым возмущением, надеясь, что настырная менсалонийка просто перепутала туалетные комнаты и уже движется в нужном направлении. Каково же было его удивление, когда, выйдя из кабинки, он обнаружил двух переминающихся с ноги на ногу наёмников и со спокойным видом на них взирающую женщину. Причём расположилась она на умывальнике, без стеснения задрав ноги на бак для мусора так, что короткая юбочка опять ничего не скрывала.
Стараясь не встречаться глазами с ошарашенными коллегами, Кашад тут же выскользнуть в дверь, но менсалонийка на выходе успела его догнать, обхватила за локоть и повисла на нём так, что у любого человека их увидевшего, мысли принимали определённое направление. В общем зале тоже сразу же заметили вывалившуюся из туалетной комнаты парочку и если вульгарные шуточки не посыпались со всех сторон вслух, то только благодаря всеобщему изумлению. Но изумление очень скоро перешло в громкое и многозначительное «мычание». И что было делать? Начать с ней драку? Подумают что поссорились. Сделать отмороженный вид? Так ведь она ему противна и мерзка до рвоты. Даже пожалел, что устроил здесь попойку. Уж лучше бы в Шиирнадаре, с посторонними и незнакомыми собутыльниками.
Какое‑то время Кремон стоял, задумавшись, спешно ища выход из этой непростой ситуации. Менсалонийка ослабила чуть хватку и левой рукой принялась игриво поправлять и без того безукоризненно уложенную причёску. Оставалось только спросить её шёпотом:
– Тебе чего от меня надо?
– Ничего. – Она тоже отвечала шёпотом. – Просто хотела посидеть с тобой рядом.
– Но я не сижу с незнакомыми женщинами даже близко…
– Так вот оно в чём дело! Нас же не представили! – захихикала наёмница. – Меня зовут Золана Мецц. Ты можешь не представляться, я замуж за тебя не собираюсь. Идём к столу? Я ужасно хочу расслабиться и повеселиться.
Понимая, что их шептание ещё больше его компрометирует, Кремон повысил голос, еле сдерживаясь от распирающей его злобы:
– Отпусти мой локоть немедленно!
– Пожалуйста! – менсалонийка опустила руки, но осталась стоять рядом.
Тогда Кашад Низу подошёл к столу и указал на него рукой:
– Я приглашал всех. Садись где тебе понравится.
– Естественно, что я выберу место самое лучшее.
И бесцеремонно уселась на тот стул, где до того сидел сам хозяин банкета. Молодой колдун этому только обрадовался, подхватил свой кубок, прибор, тарелку и пересел на другое место. Подальше от экстравагантной садистки. Уже через несколько минут вокруг него расселись вновь прибывшие наёмники и гулянка пошла дальше своим чередом. Только вот настроение порядочно испортилось. Да и не только у Кремона. Золана Мецц сидела словно фурия. Но не забывала вливать в себя спиртное наравне с мужчинами. И с каждым разом поглядывая на окружающих всё с большей озлобленностью и ненавистью.
Обстановку на долгое время разрядили начавшиеся танцы. С их помощью веселье достигло своего пика. Кашад не станцевал ни разу, а использовал каждый момент для ознакомления с новыми сослуживцами. Пытаясь в разговоре выглядеть славным и незаносчивым парнем, и чуть ли не с каждым в отдельности выпивая за знакомство и боевое братство. В результате многие наёмники отнеслись к нему вполне по‑дружески, как для первого раза. Вот только чрезмерное употребление алкоголя стало сказываться на организме. Не помогали даже несколько раз использованные заклинания отрезвления. Поэтому пришлось срочно, улучив удобный момент вновь наведаться в туалет и облегчить переполненный желудок с помощью прозаической рвоты.
Но зато сразу полегчало. Хоть к столу Кашад и возвращался в слегка одурманенном состоянии. Усевшись меж двух самых отъявленных весельчаков, он некоторое время участвовал в пересказе коротких и весьма непристойных анекдотов. А потом они, положив руки друг другу на плечи, даже попытались что‑то спеть, перекрикивая громкую и залихватскую музыку. Но так как были из разных стран, то путного у них ничего не получилось. Каждый раз прерванный куплет сменялся дружным хохотом и очередной порцией выпивки. И, как следствие, поспешным закусыванием.
В один из таких моментов Кашад придвинул к себе миску с салатом и в своей любимой манере опустошил её. Затем довольно выпрямился и обратился к товарищу, который сидел слева:
– А что сейчас споём?
Но тот скорей всего уже перебрал положенную ему норму, так как лишь ответил помутневшим взглядом и неожиданным иканием. И не менее неожиданным вопросом:
– Ты чего с ней?
Но Невменяемый уже и сам заметил, что товарищ справа обнимает его за плечи слишком уж странно. Не по‑дружески. А, обернувшись, натолкнулся на страстный взгляд менсалонийки. Которая тут же, заплетающимся языком стала пояснять:
– Всё. Мне больше пить нельзя. А то сорвусь. И тогда… Но я ведь не для этого сюда пришла. Хочу уйти с тобой. И не смей мне отказывать!
Идти на явную конфронтацию не хотелось, поэтому возникла мысль разрешить ситуацию простыми и логическими уговорами:
– Слушай, Золана, почему у тебя случились неприятности с коллегами? После которых двое отправились в могилу?
Глаза наёмницы сразу сузились от гнева:
– Оттого что эти дебильные хамы решили ко мне приставать!
– Вот видишь. Видимо они забыли приказ командира не проявлять низменных страстей и вести себя очень сдержано. Ведь и ты наверняка слышала, как комендант всех учит: деликатно! Очень деликатно можете лишь намекнуть на ваши симпатии! Но! Не больше! Правильное предупреждение?
Женщина икнула и пьяно ухмыльнулась:
– Совершенно правильно!
– А почему же ты тогда так «неделикатно» ко мне пристаёшь? Нарушаешь приказ. Нехорошо.
– Ха! Это для вас, самцов, этот приказ. А такая тонкая и чувственная натура как я – имеет право выбирать лично.
– Правда! – с пренебрежительным сарказмом бросил Кашад. – Ну а если ты мне совершенно не нравишься?
– Ой! Не смеши меня! – откровенно засмеялась Золана. – Такого ещё ни разу в моей жизни не случалось! Любой только и мечтает меня облапить, и раздевают глазами на любом расстоянии.
– Но ведь я не любой. И ты мне совершенно не подходишь. – Кремон постарался сказать это твёрдо и безапелляционно. – Так что поищи себе кого‑нибудь другого для развлечений.
Менсалонийка даже растерялась от такой отповеди.
– Да я знаю, что ты не такой… Но… Именно поэтому тебя и выбрала.
Затем она резко притянула его за плечо, пригнулась к самому его лицу и горячо зашептала:
– Ты самый лучший, самый сильный, самый добрый и честный! Я мечтала о таком всю жизнь! Я просто погибну без тебя! И я уже сутки не могу найти себе покоя. Вспоминаю твой каждый взгляд, каждый жест, каждое движение, каждое слово!
От такого напора молодой колдун даже непроизвольно вздрогнул. И попытался отстраниться:
– Странно. Ведь женщине не пристало вешаться на шею мужчине и вести себя при этом как последняя шлюха.
– А мне плавать на глупые условности! И ты всё равно будешь моим! Понял?
От её выкриков чуть ли не все повернули головы в их сторону. Не желая в данный момент накалять обстановку, Кашад тяжело вздохнул и кивнул головой:
– Хорошо! Будем считать, что ты мне «очень деликатно» намекнула о своих симпатиях. Но я имею полное право подумать. Не забывай этого. И лучше спокойно дождись от меня ответа.
Возмущённая менсалонийка вскочила на ноги. И сделала это так резко, что от толчка несколько кубков упало, опрокидывая своё содержимое на стол. Как раз и музыка смолкла на мгновение и все отчётливо услышали разъярённые выкрики:
– Хорошо! Думай! Но если у тебя есть мозги, думай очень быстро! Времени у тебя мало! Очень мало!
И перешагнув лавку, отправилась на своё прежнее место. А все наёмники скрестили свои взгляды на растерянном и расстроенном лице Кашада Низу. И чего только в этих взглядах не читалось: и зависть, и насмешка, и удивление, и презрение, и даже жалость. Но вот сочувствия почему‑то никто не проявил. Да оно и понятно, в такой среде каждый сам за себя. А уж сочувствовать в данном случае, вообще было не принято. Такая женщина к нему в постель набивается, а он ещё носом крутит!
Хотя, скорей всего, никто и не хотел оказаться на его месте. Ведь репутация у менсалонийки была премерзкая и страшная. И наверняка многие сейчас предвкушали удовольствие от зарождающегося скандала. Тем более что знали садистку гораздо большее время и успели ознакомиться с её повадками. И отчётливо понимали, почему она так взбеленилась: впервые решила себе выбрать парня, а тот её элементарно проигнорировал.
Естественно, без добряков не обошлось. Сидящий напротив Невменяемого желтокожий ордынец без тени насмешки посоветовал:
– В данный момент и три уровня защиты не помещает. Эта девица, когда метает кинжалы, вонзает их в дерево по рукоятку. Да и синяя молния, если в неё вложить всю магическую мощь, почти всегда добирается до цели.
– Бывает и так, – согласился Кремон. И тут же не погнушался воспользоваться советом. Попутно ещё раз, присматриваясь к ордынцу. Эль‑Митолан, на вид лет тридцать пять, низкоросл, но кряжист и устойчив неимоверно. Оголённые по плечи руки увиты выступающими мышцами. Поперёк лба и до самого кончика носа отчётливо видимый шрам. Странно, почему не упрятанный или не залеченный магическими средствами? Может напоминание о чём‑то важном? Надо будет узнать. Ведь и по предварительным наблюдениям этот ордынец показался рассудительным, опытным и неболтливым воином. Да и умеренности в питье придерживался. А ведь придётся, уже ставши десятником, себе помощника выбирать. Так почему бы и не его?
Гулянка опять набрала силу. Да и хмельной угар уже окутал мозги многих посетителей трактира. Что не всегда способствует нормальной и мирной обстановке. А тут, к тому же, собрался весь цвет наёмнического отребья. Но если трезвые, они ещё как‑то помнили о дисциплине, то, упившись, полностью теряли над собой контроль.
Всё началось с того, что один верзила пригласил Золану Мецц на танец. Та при этом немного поартачилась, с вызовом глядя в сторону Кашада. Мол, смотри и реагируй адекватно. И не теряй времени. Да и побежала поближе к музыкантам.
В танце менсалонийка тоже чего только не вытворяла. Это притом, что многие па ей попросту не удавались из‑за опьянения. И если бы не ловкость партнёра, который её несколько раз ловил и подхватывал в критических моментах, женщина бы не раз наткнулась на столы или сшибла бы других танцующих. Но именно эти подхватывания и послужили причиной конфликта. Верзила, распалённый прикосновениями к роскошному женскому телу, повёл себя как большинство мужчин на его месте. Когда танец окончился, он не отпустил красавицу от себя, а, крепко прижав, стал пылко уговаривать то ли на следующий танец, то ли ещё на что‑то более интимное. При этом его руки совершили довольно смелые действия. А губы вытянулись для поцелуя в шейку.
Неожиданно гомон и шумные разговоры перекрыл крик ярости, и огромная туша наёмника отлетела метров на пять. Да так, на приличной скорости и врезалась в бревенчатую стену. Если бы верзила не был Эль‑Митоланом, на этом бы его жизнь и оборвалась. Но он сумел совершить немыслимое, ещё чуть ли не полёте окружив себя максимальной защитой. Мало того, поблизости от места его удара об стенку оказалось ещё несколько наёмников‑колдунов, которые тоже присоединили свои усилия для упреждения опасных последствий. Именно благодаря этому невидимые от скорости кинжалы отразились от щитов и вонзились в потолок, а «ледовый удар» максимальной мощности не заморозил незадачливого партнёра насмерть.
Только менсалонийка на этом не остановилась. С вульгарной руганью, которой постыдились бы даже портовые грузчики, она умудрилась разжиться у кого‑то коротким мечом и бросилась добивать своего обидчика «вручную». Тут уже подключилось ещё несколько колдунов. И совместными усилиями попытались сковать разбушевавшуюся менсалонийку «парализующими кандалами». Казалось, что запнувшаяся и упавшая женщина через минуту будет упеленана связывающей паутиной и отправлена в прохладное место для успокоения. Уже и паутина обвила её тело. Но магические силёнки у наёмницы ещё остались. Да и необычное средство она имела в запасе. На удивление всем три наброшенных на неё Связывающих Паутины вспыхнули яркими искрами и роем опасных и стремительных ос рванули во все стороны. Никто и никогда ещё о таком магическом действии не слышал. Зато когда увидели, со всех сторон послышались ругательства и вопли возмущения. Ведь в зале присутствовало много обычных людей и им никак не удалось избежать небольших, но весьма неприятных ожогов. Да и колдуны разозлились почти все до единого. Назревало групповое убийство Эль‑Митоланши, которая преступила неписанные законы неприменения магии.
Видимо и менсалонийка что‑то сообразила. И попыталась избежать незавидной участи. Лишённая магической энергии, она, тем не менее, имела ещё достаточно обычной, физической. Пригнувшись, двигаясь по полу чуть ли не перекатом и тыкая во все стороны мелькающим мечом, она бросилась в просвет между столпившимися и ещё отгоняющими от себя «горящих ос» наёмниками. То ли специально, то ли случайно, но наёмница выкатилась прямо на стоящего Кашада. И даже мечом на него попыталась замахнуться. Но тот к тому времени подготовился, усилил свой голос неимоверно, да так рявкнул, что всех чуть ли не парализовало от ломающего сознание звука:
– Золана! Стоять!
Даже господин Огюст, в бытность свою последним наставником Невменяемого, загордился бы своим учеником. Так и у него редко получалось на уроках. Может, стар слишком?
А вот у ученика получилось просто великолепно. Все вздрагивали и корчились внутренне от неприятных ощущений. А уж менсалонийка, прямо в лицо которой ударила основная волна, чуть ли вообще не лишилась сознания.
– Отдай мне меч!
За момент до этого он и так чуть ли не выпал из тренированной руки садистки, но теперь она его отдала без промедления. И заволакивающимися от алкоголя и звукового удара глазами уставилась на Кашада Низу.
– И что же теперь с тобой делать? – Уже нормальным голосом спросил он. На этот вопрос ответил с полной невозмутимостью всё так же сидящий за столом ордынец:
– Отвёл бы ты её в казарму. Она тебя послушается и не будет больше бузить.
– Думаешь? – Кашад не обернулся к советчику, а лишь скривился в сомнении. И что делать? Вечер и так почти испорчен. А если убрать эту скандальную гидру, то ещё и вернуться можно. Если охота будет. И вполне неплохо пару часиков повеселиться. Но эту дебоширку надо спровадить срочно, пока она не очнулась…
– Ладно, пошли я тебя проведу к кроватке.
Золана без возражений позволила взять себя под локоть и вывести из трактира. Хотя вслед ей неслись ругательства и весьма неприятные оскорбления. Видимо кто‑то уже решительно настроился разделаться с этой стервой, пользуясь благоприятным случаем, да вмешательство зачинщика банкета всё испортило. В его сторону тоже вылетело несколько нелестных эпитетов, которые сводились к одному: ладно, пусть уводит, сам же потом впоследствии пожалеет, что защитил эту тварь.
На свежем воздухе менсалонийка сразу взбодрилась, шумно несколько раз выдохнула и попыталась вырвать локоть из пальцев Кремона.
– Пусти! Мне же больно!
– Странно! – не ослабляя хватки, ответил тот. – А мне показалось, что тебе нравится боль. И ты специально постоянно на неё нарываешься.
– Неправда! Всю жизнь мне приходилось защищаться. Это мне хотят все сделать больно.
– Защищаться? Меня с тобой не познакомили, но о твоих пристрастиях нападать первой и часто убивать – наслышан.
– Ха! – менсалонийка искоса, прожгла Кашада взглядом. – Много они обо мне знают!
– Ого! Им ещё и многое неизвестно? – иронизировал парень. – Как же так?! Могла бы всеми своими подвигами похвастаться и сразу стать десятником. Или ты сразу не место сотника метишь?
– Да нет, – с неожиданной грустью ответила наёмница. – В десятники надо брать таких умных и рассудительных как ты. А я за малейшее непослушание убить подчинённого готова. Это не по мне…
– Так ведь ты и командира можешь убить, если решишь, что приказ неправильный. А?
– Могу… Но уже с гораздо меньшей степенью вероялт…, тьфу, вероятности!
Заплетающийся женский язык, вызвал презрительную усмешку у Кремона:
– А зачем же тогда в наёмники пошла? Зарабатывала бы, как и прежде – заказными убийствами.
Опять менсалонийка ответила со странной грустью:
– Тебе этого не понять.
– М‑да, конечно. Можешь не признаваться. Но ведь у каждого из нас своя цель. И она известна командованию. Или у тебя нет никакой цели?
– Есть. Как тебя это не удивит. – Золана попыталась пуститься в философствование: – Ведь существув…, кхе, существование каждого разумного индивуду…, да что такое?! Ин‑ди‑ви‑ду‑у‑ма…
Произнеся последнее слово по слогам, она тяжело вздохнула и призналась.
– Напилась! Как последняя скотина. Давно со мной такого не случалось. Да и ни разу в жизни я так много не употребляла…
– Да ну?! – не поверил Невменяемый, вспомнив, как наёмница опрокидывала в себя кубок за кубком.
– Не веришь? Кстати, мне действительно больно. Может, отпустишь мою руку? Обещаю вести себя смирно.
– Конечно, – отпуская женский локоть, пробормотал Кремон. – На что ты без магии годна…
– Не скажи. Я ведь будучи ещё простым воином больше сотни побед имела в сражениях на арене. И из них больше половины – над мужчинами. Да и здесь мне нет равных.
– Самонадеянность наказуема.
– Я не имею в виду тебя или сотника. Может, кто ещё свои силы скрывает. Но в остальном – все они сброд, отщепенцы и моральные уроды. Такие как они никогда больших высот в воинском искусстве не достигают.
Кремон только фыркнул от таких сравнений:
– И кто бы говорил!
И опять менсалонийка согласилась с лёгким кивком головы:
– Как ни странно – я знаю, что говорю. Да ведь и ты наверняка через хорошие телесные судороги прошёл, пока в тебе эта кажущаяся лёгкость не утвердилась. Один из моих учителей так двигался. Но сам достиг этого совершенства лишь через пять десятков лет. А ведь ты совсем недавно прошёл Воспламенение. И таланты без крови и пота не пришли. Правда?
– Увы! Пришлось покорячиться изрядно. – Согласился молодой колдун. Они уже вошли в казармы, на женскую половину и он спросил. – И где же ты располагаешься?
– У нас здесь намного лучше. – Золана не хвасталась, а просто констатировала. – Мужчины живут вчетвером в одной комнате, а у нас по двое. Мне же удалось отвоевать маленькую комнатку для себя одной. Она слишком мала, но я страшно не люблю, когда кто‑то ещё рядом ворочается. А вот и моя обитель.
Комнатушка действительно оказалась небольшой. Кровать занимала в ней две трети пространства. Стол узкой доской откидывался на стену, под самым потолком над ним приютилась полка с книгами, да возле самого окошка втиснулась высокая тумбочка.
– Да, не разгонишься! – согласился Невменяемый. – Надеюсь тебя не надо усыплять заклинаниями?
– Меня? А зачем? – спрашивая это, наёмница быстро сбросила сапоги и ничего больше не снимая, откинула одеяло и прыгнула под него. – Я уже и так в постели.
Она накрыла свои голые ноги, подложила одну большую подушку себе под спину, а вторую бросила в ногах:
– Садись и облокачивайся на неё.
– А зачем? – скривил парень губы в презрительной усмешке.
– Изначально что бы я успокоилась, никуда больше не рвалась и спокойно заснула. И потом: разве я не могу тебе рассказать маленькую историю о маленькой девочке? Обещаю, потом я сразу усну.
Кремон в раздумье цокнул языком и оглянулся на закрытую дверь:
– А мне надо слышать твой рассказ?
– Тебе – нет. Но мне просто необходимо его хоть кому‑то рассказать. Хоть раз в жизни.
– Да? И кто же была эта маленькая девочка?
С этими словами он присел в ногах кровати и подложил подушку себе под бок. Золана печально усмехнулась:
– Не важно кем она была, главное то, что с ней случилось. А дело было так. Жила она с родителями в большом и красивом доме. В любви, ласке и роскоши. И до пяти лет не ведала, что в мире существует зло, коварство и предательство. Но страшный день наступил слишком неожиданно. Однажды пришли звероподобные дядьки и на глазах у несчастной девочки убили её родителей и всех остальных, кто по случайности оказался в доме. Неизвестно по какой причине, но малышку пощадили, и её забрал в страшный и дикий лес предводитель разбойников. И с того самого дня для ребёнка наступил кромешный ад. Что с ней только не вытворяли. Били, калечили, издевались и измывались со звериной жестокостью. По сравнению с этими ужасами, элементарное изнасилование воспринималось малышкой, чуть ли не как благо. Порой её жизнь висела на волоске, и она страстно желала, что бы смерть скорей забрала её в свои спасительные объятия. Но разбойники Эль‑Митоланы вновь возвращали ей пролитую кровь и растраченные силы. Вновь ставили на ноги и вправляли, сращивали поломанные кости. А потом снова принимались за прежние издевательства.
Годам к десяти предводителю разбойников втемяшилось в голову сделать из девочки лютого зверя, который по малейшей команде исполнял бы любое желание. Убить, сжечь, выпить кровь из горла жертвы, съесть нечто самое мерзкое и неприятное и исполнить любую прихоть. Для этого ублюдок собрал ещё нескольких детей такого же возраста и принялся за нечеловеческие эксперименты. По прошествии трёх лет он своей цели добился: девочка выжила лишь одна из всего детского коллектива. Но стала при этом настоящим чудовищем. И с её участием стали устраивать целые кровавые представления. В диких горах Менсалонии существует специальная долина, на которой построено до десятка арен разных размеров. И на них постоянно проходят сражения рабов‑гладиаторов. Причём в разных возрастных категориях. Начиная чуть ли не с пятилетнего возраста.
Девочку стали обучать самым грязным приёмам и самому высокому и таинственному искусству боя. А потом выставляли на поединок, к примеру, против двух, а то и трёх мальчиков её возраста. Порой и гораздо старших мальчиков. И делали огромные ставки. А что бы остаться в живых, девочке пришлось убивать постоянно. Каждодневно. Чисто автоматически. Лишь бы заслужить благосклонное слово хозяина.
Такой кошмар продолжался много лет. Очень, очень, очень много лет…
После этих слов менсалонийка неожиданно задохнулась, парализованная жуткими рыданиями и забилась в неистовой истерике. Хорошо, что её магические силы были на нуле. Бросившийся на неё Кремон смог сдержал бьющееся в конвульсиях тело лишь с огромными усилиями. Пользуясь, раз за разом успокоительными заклинаниями и помогая женщине восстановить нормальное дыхание. Лишь минут через пятнадцать её грудь стала опадать ровно и без жутких содроганий. Ещё через пятнадцать она почти уснула, положив голову Кремону на бедро. А ещё через четверть часа и сам Невменяемый впал в дрёму, не заметив как размышления об услышанном кошмаре перешли в сон и, не обращая внимания на то, что у него под затылком жёсткая спинка железной кровати.
Но именно эта железная спинка и заставила колдуна пробудиться через пару часов. Растирая онемевший затылок Невменяемый покручивал затёкшей шеей и пытался вспомнить, как он здесь оказался. Вспомнил. Стал недоумевать, почему остался. Тоже пришло просветление. Проклиная себя за такое неумеренное поглощение алкоголя, он медленно встал, стараясь не разбудить вздрагивающую во сне менсалонийку и, словно вор, на цыпочках, покинул маленькую комнатушку.
В коридоре он немного расслабился и ускорил продвижение. И на самом повороте чуть не столкнулся с несколькими возвращающимися из трактира наёмниками. При всей своей нетрезвости те сразу сообразили, откуда идёт Кашад Низу, и замычали, переходя на пьяный гогот. А один из них, перекрывая собственное икание, попытался сострить:
– Гик! А птичка‑то только с виду недотрога! Но хвостик быстро подняла…
Из‑за спины наёмника вынырнул меченный шрамом ордынец и несильно огрел того кулаком по рёбрам:
– Гляди‑ка, разговорился! Ещё минуту назад и слово промычать не мог.
– А что?! Мне уже и поговорить нельзя?! Гик!
Второй удар был уже весьма ощутимым:
– Говорить – это одно. А вот болтать лишнее – вредно для здоровья! Спать идите, не устраивайте тут базар. Если комендант на шум прибежит, всем не поздоровится.
Может наёмники опасались коменданта, может авторитет ордынца подействовал, а может вспомнили как бывает мстительна менсалонийка и озлоблена, но все притихли и потащились по своим комнатам. А Кремон отметил, что низкорослый крепыш чуть ли не самый трезвый из всей компании и самый рассудительный. Умеет себя подобающе вести, да и другим не даёт распускаться. Утром надо будет расспросить его биографию и первый кандидат в помощники десятника – готов.
Поспать на своей кровати удалось лишь часа два, но и этого хватило для полного восстановления сил. Да способности организма быстро саморегенирироваться помогали. И на утреннем построении Кашад Низу красовался особой подтянутостью фигуры, безупречностью выданной формы и свежим, без единой морщинки лицом. Комендант его поставил возле себя слева и исподлобья рассматривал строящихся наёмников. Подмечая и фиксируя взглядом каждую деталь одежды, заспанные глаза или непричёсанные вихры. И по эмоциям легко было проследить, кого из воинов он встречал с одобрением, а кого с плохо скрываемой раздражительностью. Сотник Дорнесс, со свей окаменевшей внешностью стоял справа от коменданта, и в его ауре даже эмоции не считывались.
Одной из последней, на грани временного фола, в строй встала свежая и приятно пухнущая менсалонийка. Причём, проходя мимо стоящей в центре плаца тройки, она неожиданно приблизилась, нежно погладила Кашада по руке и томно пожурила:
– Что же ты ушёл так тихо? Я проснулась, а тебя нет. Хоть бы поцеловал на прощание…
Комендант, глядя, как наёмница становится в строй, тяжело и протяжно вздохнул. И даже в ледяных глазах сотника мелькнуло что‑то похожее на удивление. А уж остальные сослуживцы позволили себе не только ухмылочки в полный рот, но и несколько сальных шуточек. Как ни странно Золана ответила на них просто с ехидным сарказмом, а последнему шутнику даже беззлобно нахамила:
– Ну не с тобой же, козлина, мне свою кровать делить!
Тут же со сторону выхода из здания раздался короткий звонок. Оповещающий условленное время и сотник, отвесив челюсть, зарычал:
– Оставить разговоры! Внимание! Слушать коменданта!
Старший на построении командир выдержал длинную паузу и заговорил:
– Сегодня мы продолжим наши занятия в том же ключе. Два часа занятий по физическому совершенству, потом теоретические дисциплины. Разве что после ужина отменяется свободное время, и будем проводить усиленные занятия на выносливость.
Раздался недовольный гул голосов, но комендант стал краснеть от гнева и сразу перешёл на крик:
– Как?! Вы забыли о всеобщей ответственности?! Или не прочитали в контракте, что каждый ответственен не только за себя лично, но и за своего товарища?! И вместо обычной попойки решили продемонстрировать свои способности в боевой магии?! Вот вечером и будете негативную энергию сливать на барьерах и тренажёрах! А если кто‑либо забыл о сохранности собственных карманов, так я вам ещё один пункт напомню! Там говорится: командование в некоторых оговорённых случаях имеет право оштрафовать провинившегося на сумму до ста золотых шлагов. О чем выйдет соответствующий приказ в отношении госпожи Золаны Мецц.
– Но я не виновата! – воскликнула менсалонийка с явным отчаянием. – Этот хам мне такое сказал!
Недалеко стоявший от неё верзила, чудом спасшийся во время ночной потасовки, миролюбиво улыбнулся и пожал плечами:
– Так ведь ты сама мне на шею вешалась! Да и подобные слова остальных женщин только дополнительно возбуждают.
Общий смешок ясно показал, на чьей стороне большинство наемников, но комендант продолжил выкрикивать со злостью и презрением:
– Вопрос стоит в том, что некто позволили себе применить боевую магию во время отдыха против своего товарища. А значит, пусть готовится распрощаться со ста золотыми шлагами. И никаких оправданий!!! Такое недопустимо! Никогда! Зарубите это на своих носах или сделайте татуировку на своих лбах, если страдаете склерозом. Мало того, сегодня же выясним твою фразу и ты, Схатак, будешь оштрафован как минимум на половину этой же суммы.
– За что?!!! – взревел верзила.
– Молчать! – рыкнул страшным голосом сотник и двинулся в сторону возмущённого наёмника. А, подойдя, остановился на расстоянии полуметра и стал буравить крикуна взглядом. Комендант словно и не замечал этого:
– А за то, что спровоцировал пьяную драку! Или тебе столбняк в голову ударил?! И забыл, как к нашим женщинам подходить надо?!
Верзила опять хотел возмутиться, но так и замер при виде слегка качнувшегося в его сторону сотника. Решив видимо не раздражать начальство в такой обстановке.
– И хочу напомнить: со дня на день вы отправляетесь на ваше постоянное место дислоцирования. И уже там подобные выходки будут иметь для любого самые плачевные последствия. Не хочу пугать, но штрафовать вас вряд ли станут. Просто сожгут, как преступивших закон! Как выжигают болотных ядовитых червей! И никакие ваши выкрики‑возмущения «За что?!» не помогут! Всем понятно?! Или кто‑то хочет показать свою тупость, прикидываясь большим умником?!
Все стояли нахмуренные и молчаливые, и лишь те, кто имел такую возможность, косились со злобой на виновников скандала. Хотя верзила Схатак явно попадал в категорию невинно попавших под раздачу.
Комендант буравил своими вдруг ставшими пронзительными глазами чуть ли не всех одновременно, ожидая услышать хоть малейшие возражения. Но тупоголовых в строю не нашлось. Желающих притвориться умниками – тоже. Поэтому, проводящий построение Эль‑Митолан, вновь принял невозмутимый вид, глаза его вновь стали тусклыми и невыразительными, а голос – спокойным и обыденным:
– Теперь перейдём к нашему пополнению. Скорей всего вы уже познакомились, но теперь представляю вам нового товарища официально. Кашад Низу. Его воинское мастерство вы уже могли оценить недавно. Хочу добавить, что и магические таланты у него не менее уникальные. Поэтому командование сразу присвоило ему звание десятника.
Речь немного прервалась, и продолжилась после пробежавшего по рядам ропота:
– Сегодня Кашад занят обычной рутиной организационной волокиты. Но завтра должен стоять во главе своего отряда. Желающие могут подходить к нему в свободное время и предлагать свои кандидатуры. А сейчас! Внимание! Разойтись на запланированные места занятий!
Строй распался, закружил небольшим водоворотом. На Кашада поглядывали с ещё большим удивлением и заинтересованностью. И многие прикидывали что делать? Идти к этому почти незнакомому Эль‑Митолану в отряд или нет?
В среде наёмником подразделение на десятки и сотни было во многом условно. Так сотней считалась группа, в которой было не меньше шестидесяти особей. Но порой то же самое говорили об отряде численностью и до ста пятидесяти воинов. Правда чуть разнились названия: слово «сотня» предварялось прилагательными «малая» и «большая». Десяток имел лишь одно ограничение: в нём должно быть не менее десяти человек. Но порой бывало и до сорока. Тогда к данной терминологии формирования добавляли значения «белый», двойной, «триединый» и «чёрный». «Белый», как правило, давали под командование начинающего десятника. Или в боевых условиях в него входили отборные наёмники квалифицирующиеся в разведке, расшифровке следов и диверсионной работе. И уже «чёрным десятком» командовали заслуженные и опытные ветераны, которым оставался лишь один шаг до перехода на должность сотника.
Скалоподобный Дорнесс стал покрикивать на наёмников, разгоняя их по местам занятий, а комендант повёл Кашада в здание. Но на полпути их догнала менсалонийка, игриво шлёпнула Невменяемого ниже спины и вызвала этим вполне справедливую вспышку негодования:
– Да что ты себе позволяешь?!
– Всё! Поняла, господин десятник! Больше не повторится! – затараторила Золана, совершенно не обращая внимания на нахмуренного коменданта. – Я только хочу сообщить, что очень рада, что попала под твоё командование. И предупредить: никого больше пока не набирай без совета со мной.
Как ни умел Кремон держать себя в руках, но тут потерял дар речи от возмущения. А в следующее мгновение после наёмницы остался лишь запах ухоженного женского тела и чарующей парфюмерии. Комендант резко возобновил движение и бросил через плечо:
– Присмотрел себе заместителя?
– Вроде бы. Только хотел подробнее узнать биографию ордынца со шрамом поперёк лба.
– А, Меченный! – одобрительный кивок и уважительный взгляд. – Смотри ты, как быстро заметил! Действительно надёжный воин. Хоть и до десятника немного не дотягивает. После «беседы» с командиром я тебе дам его дело почитать.
Кремон уже догадывался, что именно сейчас его будут проверять на лояльность под Сонным Покрывалом, но относился к этому с полным безразличием. Его больше интересовало количество приданных ему в подчинение людей.
– В договоре этого не укали! Почему?
– На данный момент у нас туго с десятниками здесь. Ты будешь лишь четвёртым, а надо как минимум пять, а то и шесть. Но и в Ледонии скорей всего будут некоторые пересортировки личного состава. Так что пока себе наберёшь двойную десятку. Только учитывай: при переходе может тебе придётся командовать и сорока подчинёнными. Справишься?
– Постараюсь.
– Кстати, эту фурию ты точно к себе берёшь?
– Ещё чего?! – чуть ли не выкрикнул Кашад, фыркая с возмущением. – Даже не пойму, почему она так себя ведёт, я ей повода не давал. А уж тем более видеть её в своём десятке не желаю!
Комендант остановился перед дверьми памятного помещения и придержал молодого колдуна за локоть:
– А где же выход из сложившейся ситуации? Вот ты не желаешь, другой тоже о ней слышать не хочет, третий чуть в обморок не падает при её имени. А мне что делать? Оставить этот ураган при центре в качестве источника новых неприятностей?
– Вы что, серьёзно? Хотите славить это чудо мне?
– Серьёзней некуда! Вся надежда на тебя. Она хоть слушать тебя собирается. Да и признаёт твою силу.
– Интересно, а почему вам её десятником не поставить? Бояться её будут однозначно.
– Ага! Если выживут в первую же неделю! Ты сам подумай о своём предложении со стороны.
– Ах да, – вздохнул Кашад, – Она мне и сама в подобном признавалась. Опасалась убить за малейшее ослушание…
– Вот видишь! Она тебе даже раскрывается понемногу. Уже отлично. Я думаю, что ты с ней справишься обязательно.
– Да нет, не хочу я такой нервотрёпки категорически!
– И не надоело спорить со старшими? – тихо, но со злобой зарычал комендант. И подтолкнул к двери: – Давай, иди. Не заставляй ждать полковника и очаровательного лейтенанта.
Хотелось ещё спорить и доказывать своё право выбора, но дверь уже открылась, а полковник призывно махнул рукой:
– Заходи! Чего ты там топчешься?
– Уже вошёл, – с раздражением и досадой Кашад закрыл за собой дверь и прошёл к одиноко стоящему стулу. – Господин полковник, десятник Низу прибыл для беседы.
– Садись, чего стоишь. Или боишься?
– Да нет, не боюсь.
К разговору подключилась лейтенант Гулис:
– Но почему такие негативные эмоции из тебя плещут?
– Как же тут быть спокойным, когда под моё командование пытаются всучить самую сволочную и противную самку этого мира!
– Ой! Мне кажется, я поняла! – в голосе колабы явно проскальзывало осуждение: – Ты ненавидишь всех, кто хоть чем‑то отличается от тебя? Цветом кожи? Строением?
– Ну что вы? Госпожа лейтенант! Как можно сравнивать?! Под вашим руководством, например, я готов выполнять что угодно. Потому что вы высокоинтеллектуальное и развитое мыслящее существо. Тогда как лишь чуть более загорелая менсалонийка вызывает мою ненависть не смуглой кожей, а своей тупостью, неумением держать себя в руках и желанием перессорить вокруг себя всех на свете.
– Понимаю тебя, – заговорил полковник, – И даже сочувствую. Но если рассуждать здраво, то скажи, что тебе лично Золана Мецц сделала плохого?
– Как что?! – захлебнулся возмущением Кашад. – Да что…, что…, да всё!
– Конкретней?
– Ну…, пыталась закатить истерику в трактире. Нагло приставала ко мне в мужском туалете. Потом…
– Ага, ещё вспомни, как она, после твоего жуткого удара, пожелала поражения от сотника. И как наверняка обиделась, что ты не пригасил её на танец. Ни разу. Да и твои обвинения в приставании и в истерике звучат, мягко говоря, слишком по‑женски. Точно так же мне недавно жаловалась одна наёмница на увивающегося за ней мужчину. А потом через два дня пришла опять со слезами и пожаловалась, что ухажёр сбежал от неё после второй ночи страстных любовных игрищ. И просила заставить его одуматься и вернуться к ней. Но то – она. А ты? Ещё и десятником захотел стать! Ха! Как же ты собираешься людьми командовать, если с одной самкой справиться не можешь?!
С минуту стояла полная тишина. Кашад не знал, что ответить и лишь пытался уловить эмоциональный фон колабов. Полковник, похоже, действительно сердился, но вот над лейтенантом Гулис колыхалось марево еле сдерживаемого веселья. Как жаль, что у цилиндров нет лица и определить мимику практически невозможно.
– Ладно, приступим! – закомандовал полковник.
Лейтенант ловко подкатилась сзади и одной рукой наложила Покрывало на голову Кашада Низу.
«Ну вот, опять придётся врать! – подумал тот, привычно уменьшаясь в размерах и располагаясь в собственной черепной коробке. – Бедные червячки! Как им хочется верить, что можно купить лояльность человека большими деньгами! Ну что ж, порадую их своей жадностью и стремлением разбогатеть любой ценой. И об их системе дознания не помешает составить собственное представление. Надо будет скрупулёзно запомнить все их вопросы. Возможно, это и пригодится. Ведь если это интересно им, то и для нашей стороны может представлять определённый интерес».
– Первый вопрос: в каком населённом пункте ты родился?
– Очень маленьком, – заунывным голосом ответил десятник пока ещё не набранного «двойного десятка». Полковник Залан Лирт как‑то странно скрипнул и сменил форму вопроса:
– Как называется населённый пункт, в котором ты родился?
В дальнейшем все четыре с лишним часа, вопросы сыпались на сознание Кашада Низу выверенные и правильные. Но о том, что этот южанин на самом деле один из самых лучших Эль‑Митоланов Энормии, в души колабов не закралось и тени подозрения.
После обеда пришлось с головой окунуться в процесс формирования личного состава. Прочитать более шестидесяти личных дел, переговорить хотя бы коротко с пятидесятью претендентами. Да ещё и умудряться до самого отбоя не попадаться на глаза разъярённой менсалонийке. И на ночь глядя, используя свободное время, выделенное на сон, новоиспечённый десятник прихватил с собой пятнадцать человек и отправился в Шиирнадар попить пивка. Где они пропадали, чуть ли не до утра, никто не знал, но видимо Кашад решил поближе познакомиться уже с конкретными подчинёнными.
Хорошо что сотник Дорнесс правильно прочувствовал обстановку и после ужина загонял бедную наёмницу чуть ли не до смерти. Напоминая чуть ли не ежеминутно, что она сама виновата в своих бедах и чрезмерных тренировках. И когда Золана поздней ночью добралась до своей комнаты, то сил оставалось лишь на то, что бы обессиленной рухнуть на не откинутое одеяло. Правда, какие‑то бормотания из её уст раздавались:
– Ну, погоди, дай мне только выспаться… Хоть чуть‑чуть… А потом я тебе устрою.
Компания, возглавляемая молодым десятником, вернулась часа за три до побудки. Хоть все и были порядочно на взводе, но по своим комнатам пробирались тихо. Так же тихо раздевались и ложились на кровати. И опять‑таки Кашад пожалел, что так легко поддавался искушению и явно перебрал спиртного. Что‑то его слишком качало и кружило на кровати, словно она была подвешена к потолку и раскачивалась как качели. Да и перед глазами, словно туман стоял. Непонятно по какой причине молодой колдун ещё минут десять отчаянно сопротивлялся атакующему сознание сну. Насторожено прислушиваясь к сразу мерно засопевшим товарищам. Но потом отбросил все тревоги и моментально отключился от действительности.
Зато сон вполне приятный приснился. Будто он лежит на берегу озера, а ему делают массаж две симпатичные девушки. Вернее даже не массаж, а эдакие возбуждающие поглаживания.
Поэтому когда почувствовал что просыпается, вначале и глаз открывать не хотел. Было тепло, приятно и сон частично не выпускал из своих объятий. Хотя ухо отчётливо различило передвижения проснувшихся товарищей, их одевания, короткие и приглушенные смешки. А какой‑то неприятный червячок сомнения и тревоги никак не мог вырваться из под окутанного сном, разомлевшего сознания. Может как раз всё наоборот? И приглушённые передвижения по комнате как раз и снятся встревоженному чувству ответственности?
В этот момент все вышли, судя по звукам, а один из товарищей по комнате остановился в дверях и проговорил:
– Слушай, Кашад! Мы вас не тревожили, раз вы сами вставать не хотите. Но ведь уже завтрак начинается, а после него сразу построение. Так что смотрите, не опоздайте!
«Странно! Неужели ещё кто‑то проспал?!» Теперь уже червячок тревоги превратился в монстра, легко разорвал вязкую паутину сна и вернул сознание в действительность. И туту же Кашад с ужасом почувствовал, что поглаживания ему не снятся, а существуют на самом деле. Под одним с ним одеялом лежала женщина! Плотно прижавшись к его боку, она водила пальчиками по животу и груди, тем самым и вызывая приятные сновидения.
Его выбросило из кровати, словно огромной пружиной. И несколько минут он с ошарашенным видом разглядывал довольную и улыбающуюся Золану Мецц. Одеяло упало на пол, красавица осталась совершенно обнажённой, но словно и не замечала этого. Сладостно и похотливо потянувшись всем своим умопомрачительным телом, она крайне соблазнительно легла на бок и растерянно захлопала ресницами:
– Что, разве уже все ушли?
В этот момент кто‑то из обитателей комнаты вернулся, вернее, хотел вернуться. Может, забыл чего. Но лишь на несколько секунд открыл дверь и тут со страшным грохотом её захлопнул. От этого Кашад вздрогнул и перевёл взгляд на себя. Ничего не оставалось делать, как спросить с полным видом дебила:
– А…, а меня кто раздел?
– Фи! Как не стыдно! Может, ты в пьяном угаре забыл, как и меня сюда пригласил?
Парень всем своим обнажённым телом попытался выразить возмущение и несогласие сказанному, но менсалонийка сама заговорила громко и быстро:
– Ладно, не знаю как тебе, но мне ночка понравилась. Кстати, ты можешь и не есть, но я зверски голодна! – при этом она одевалась словно по боевой тревоге. – Поэтому я бегу хоть чего‑то перехвачу на завтраке. Не могу потом с пустым желудком тренироваться! Всё, Я побежала! Цём, па!
Мало того, пробегая мимо стоящего посреди комнаты столбом Кашада, она ещё и успела его шлёпнуть ниже спины. Со стоическим видом парень и это издевательство перенёс. А затем чисто машинально стал одеваться, пытаясь понять, как же он попал в эту ловушку. И вспомнил раскачиваемую постель и туман перед глазами. И ту странную тревогу, которая не давала ему некоторое время заснуть. Чем‑то на него подействовали! И очень сильно подействовали! И это нечто должно хоть какой‑то след оставить на кровати.
Тут стал лихорадочно поднимать простыни. Подушку и матрас и сразу же обнаружил четыре оплавленных кругляша воска в районе подушки. Непосредственно под простынею. И от восковых остатков до сих пор веяло странной и незнакомой силой. Вот тебе и менсалонийка! Вот тебе и постоянная, даже во сне не опускаемая защита! Ничего от этой ведьмы не спасает! И что же теперь делать?
За оставшееся время завтрака Невменяемый тщательно изучил следы магического воздействия, а, идя спокойной размеренной походкой на плац, выстроил логическую цепочку из тысячи крупиц своих знаний и понял, как именно беспробудный сон прорвал его защиту. И сразу же придумал, какие контрмеры надо предпринимать в подобном случае.
Вот только что делать дальше? Помимо того, что у своенравной и жестокой наёмницы может быть в запасе до десятка таких секретов, так ведь ещё и общественное мнение теперь полностью уверено в прелюбодеяниях десятника. Конечно, командование убедить будет легче, а вот остальных? Попробуй всем расскажи о тех сказочных приливах страсти, которые окутали его под видом сна… Неожиданно Кремон вспомнил те приятные ощущения, которые он испытывал при поглаживании и остановился как вкопанный. А ведь ему приятно это вспоминать! И не просто приятно, а очень приятно!
Да… И какое решение принять? Вот уже и плац. И пятнадцать наёмников на левом фланге, выстроившихся тремя пятёрками. Осталось лишь зачитать имена ещё пятерых, из числа тех, которые высказали вчера желание служить под его командованием.
Встал возле них. Справа от него первый помощник. Уроженец Кремниевой Орды, Кузласс Бинай, по прозвищу «Меченный». Он незаметно подмигнул своему десятнику, мол, не робей, всё будет хорошо. И Кашад Низу немного успокоился. А что, может и вправду взять эту убийцу к себе? А вдруг пригодится в нужный момент?
Комендант опять пожурил разгильдяев, наказал двух драчунов, ввел в строй четверых новых наёмников и только затем вызвал в центр нового десятника.
– Ну, кого ещё берёшь?
Кашад по деловому зачитал три имени из короткого списка и три воина перешли на левый фланг. Незаметно наблюдая, как лицо менсалонийки всё больше и больше сковывает маска отчаяния и скорби. Затем огласил четвёртое имя:
– Лидия Салграй!
Немного флегматичная Эль‑Митоланша из Баронства Стали сама не ожидала, что её примут в сдвоенную десятку, но прошествовала на новое место чинно и чуть ли не вальяжно. Естественно никто пока не знал, что на неё слишком запал ордынец Меченный и со временем собирался расшевелить суровую крепость своим вниманием. А Кремона он убедил тем, что Лидия считалась одной из самой лучшей по части врачевания. А иметь отличного медика из Эль‑Митоланов в своей десятке никакой командир не откажется.
Перед оглашением последнего имени комендант заглянул в короткий список и скривился от разочарования. А затем с укором посмотрел в глаза десятника и прошептал:
– Всё‑таки меня не послушал?
Горестно кивая, он с жалостью скользнул взглядом по застывшей в страшном напряжении менсалонийке, и та всё поняла. Плечи её поникли, голова свесилась на грудь, а лицо окаменело почти так же, как у сотника Дорнесса.
Кашад не стал оправдываться. Лишь ещё раз сверился со своим списком и громко крикнул:
– Золана Мецц!
Удивились все. Конечно, каждый по разным причинам. Но больше всех была поражена сама наёмница. Она резко распрямилась и с недоверием уставилась на центр плаца. Пришлось после тяжёлого и специально страдальческого вздоха, предназначенного в первую очередь чуть улыбнувшемуся коменданту, повторить:
– Золана Мецц!
Менсалонийка чуть ли не слевитировала на своё место в новом строю. Туда же отправился и Кашад. А комендант развёл всех на занятия и тренировки. Добавив:
– Новая сдвоенная десятка занимается по индивидуальному плану своего командира. Разойдись!
Кремон уже заранее приготовил определённую программу по выявлению самых слабых в физическом плане и начал с неё. Но от маленькой предварительной речи не удержался:
– Сейчас вы будете бежать за мной. По той самой тропинке в лесу. Кто отстанет больше чем на сто метров сходит с дистанции и возвращается к начальному рубежу. Это только первый тест и он во многом зависит от вашего состояния в данный момент. Но и он кое‑что значит. Так что старайтесь. Бегом, марш.
За территорией виллы находился вполне порядочный участок леса. Скорей всего он тоже принадлежал тем же владельцам. Но специально и сильно огорожен не был. Лишь кое‑где на палках висели таблички‑предупреждения, что данный лес частная собственность. Курсанты центра там постоянно проводили свои марш броски по натоптанной и витиевато петляющей тропе. Причём срезать путь было довольно сложно, и схитрить никто особо не мог. Поэтому о лучшем месте для испытания на элементарную выносливость и мечтать не приходилось.
Вначале Кремон поддерживал средний темп. Через час побежал в три четверти своей силы. Но лишь на третьем часу появились первые отстающие. А когда десятник рванул чуть не в полную свою силёнку возле него моментально остались лишь менсалонийка и ордынец. Но если женщина бежала довольно легко, благодаря своим длинным у резвым ногам, то подобная скорость в исполнении коротконогого Кузласса Биная, заслуживала настоящего уважения и восхищения. Он бежал с таким видом, что казалось, сейчас умрёт, но не отстанет.
Завершив круг, десятник медленно пошёл в сторону виднеющейся в заборе калитки, а Меченному скомандовал:
– Собирай всех и веди сюда!
Тот изрядно сбросил скорость и поспешил на розыски остальных наёмников. Но по разгоревшимся глазам было понятно, что в первую очередь он станет разыскивать Лидию Салграй.
А Кремон остановился и строго уставился на запыхавшуюся менсалонийку:
– Зачем ты это сделала? – имея в виду ночное усыпление. Но Золана ничуть не смутилась, лишь отвечая, интенсивно пыталась восстановить дыхание.
– Да потому что ты мне очень нравишься. И я приложу все свои усилия, что бы заслужить твою любовь.
– Вот дела! Вряд ли у тебя получится. Только запретить права не имею. Пробуй. Но учти: не такими гадкими и нечестными способами.
– Хорошо, я готова и к длительной осаде моего героя.
– М‑да… Странное поведение. И учти, я имею право отчислить из десятки любого в период обучения!
– Понимаю, и стараюсь тебя не гневить даже словом, которое может оскорбить твой утончённый слух.
– А если вздумаешь ещё раз повиснуть на моём локте…
– Слушаюсь, мой командир! И теперь лишь с трепетом и надеждой буду ждать твоего специального приказа.
– Будешь дурачиться и кривляться, придумаю за это другие наказания. Я не хочу, что бы про нас думали, как о любовниках.
Золана картинно вскинула руки на вздымающейся груди и с патетикой воскликнула:
– О горе мне! Но я готова и на это. Тем более это так пошло, быть любовниками…
Она даже смешно скривилась от этих слов. Но что‑то в её тоне Кашаду не понравилось. Попытался взглянуть на её эмоции, но, наткнувшись на явное смирение и довольство, недоумённо пожал плечами: «Что же она задумала»? Но довести эту мысль до приемлемой разгадки, не получилось. Подчинённые прибежали, чуть ли не строем и обступили своего командира.
– Хорошо. Сейчас на обед и после него сразу собираемся в ангаре на разбор марш‑броска и проверки других способностей. Каждый из нас должен иметь представление о возможностях своего товарища. За мной!

Часть восьмая

Подготовка

С каждым днём напряжение на вербовочном центре нарастало. Не только по интенсивности тренировок и по хлынувшему потоку новичков. Чуть ли не каждый день наёмники участвовали в патрулировании вокруг одного их огромных особняков, расположенных неподалёку. Фактически весь особняк был превращён в гигантский склад, на котором аккумулировались неисчислимые ящики с оружием. Откуда его только не доставляли. И водным путём, и по суше, и непосредственно из оружейных мастерских Шиирнадара. Да, по всей видимости, не только оружие. Кремон не раз наблюдал, с какой осторожностью и трепетом Эль‑Митоланы склада лично вносили вовнутрь усиленные магической защитой сундуки и баулы.
По всем предпосылкам колабы готовились сделать два дела одновременно: доставить в Ледонию невиданный по размерам караван с оружием и артефактами и под видом мощной охраны перепровадить туда же набранных бойцов для своего полка иноземцев. А пока уже сформированные пять сдвоенных десятков, командование центра использовало в дополнительной охране особняка‑склада.
Естественно, при первой же увольнительной, Кашад наведался в город и поделился своими наблюдениями и выводами с резидентом. Бадуш к тому времени и сам имел такие же догадки. Ведь подобная скупка оружие и уникальных артефактов была просто скандальной. Только явное покровительство могущественных Верховных Баронов, давало колабам гарантию неприкосновенности и общественное недовольство не доходило дальше приглушенного ворчания. Да и оружейные мастерские трудились в таком круглосуточном темпе, что оставалось лишь удивляться их изворотливости. Видимо многие радовались свалившимся на голову заказам и приличным заработкам. В последние недели в столице самой востребованной стала работа кузнеца. И мало кто подумывал, куда и для чего идёт изготовленное оружие. Никакой щепетильности и предвидения будущего.
Об этом в основном и сокрушались на встрече. К тому же Бадуш почти сразу заявил: никакими средствами и достаточными силами для попытки диверсии они не располагают. И караван, скорей всего, без единых потерь достигнет Ледонии.
– А если попытаться провести диверсию на складе? В особняке?
– И как ты себе это представляешь? Сам ведь перечислял просто невероятные линии защиты вокруг особняка.
– Потому и перечислял, чтобы ты над ними подумал. У меня мозги и так уже опухли. Там ведь сразу три стационарных периметра наставили. О тихом поджоге и думать не приходится. Разве что незаметно вовнутрь Флор пронести…
– И не думай даже! Да и не пускают вас туда.
– М‑да… А что же делать?
– Да и Флор у меня только один.
– Всё равно существенно бы им насолили, – не сдавался Кремон. – Там просто до потолков завалено всё ящиками, сундуками и баулами. Вполне может пожар начаться после взрыва. Так что давай Флор мне.
– Нет, так не пойдёт. – Бадуш был настроен категорически. – Не хватало сорвать главное задание. А вдруг тебя обыщут? Или кто заметит твои действия, когда ты будешь закладывать шар?
– Тогда остаётся только одно. Постараться вложить Флор непосредственно в один их ящиков с оружием. В момент отправки из оружейной мастерской. Самое сложное – это быстро сообщить мне номер и точное описание конкретного ящика и доставить его в момент моего патрулирования. А я ещё перед воротами быстренько напихаю туда несколько невидимых «зажигалок».
Резидент схватился за голову и закачался, сидя на стуле:
– Ох! Да ты хоть представляешь, как сложно согласовать все эти разрозненные детали?
– Представляю. И понимаю, что времени у нас почти не осталось. По всем прикидкам через несколько дней начнут готовить и загружать непосредственно транспорты каравана. Но другого выхода нет.
– Да и как я успею и сумею тебе сообщить, в каком именно ящике находится Флор?
– Понятия не имею… Ну а что удалось узнать о тех огромных средствах, которыми орудуют колабы?
– Наиболее подтверждаемая версия – продажа уникальных и огромных драгоценных камней. Верховные Бароны просто поражают народ своими роскошными коронами и прочими украшениями. К тому же на внутреннем рынке оборот драгоценных камней за последний год увеличился втрое. Возросло также благосостояние всех людей, находящихся возле верхушки власти. Они покупают себе дорогие особняки, корабли и огромные лесные и охотничьи угодья. Стало модно разводить диких зверей и устраивать на них охоту в собственном лесу.
– И как к этому простые люди относятся?
– Им тоже перепадает достаточно. Безработицы фактически нет, благосостояние, особенно среднего класса постоянно растёт, и недовольных с каждым днём становится всё меньше и меньше.
– То есть Баронство Радуги фактически процветает и никакой опасности на будущее не предвидится?
– Да нет, предвидится. Конечно, о том, что в будущем колабы и до них доберутся, нам понятно. Но вот очень интенсивное движение началось в Кремниевой Орде. Туда из обоих Баронств уже некоторое время непрерывным потоком двигаются караваны с оружием. Неплохой, конечно бизнес, только почему никто особо не задумывается: а зачем собственно ордынцам столько оружия? Платят золотом, да и ладно. Чего мол, ещё голову пустопорожними размышлениями забивать? А против кого это оружие будет направлено? Очень сомневаюсь, что против Ледонии. Остаются ещё Западные острова, но информации о них ничтожно мало. По морю к ним так проход и не нашли, а через Орду ни один разведчик не добрался.
– И никакой информации от самих ордынцев?
– Как ни странно…
Кремон недоумённо повёл бровями:
– Я себе замом взял выходца из тех мест. Постараюсь сегодня же расспросить.
– Расспроси. Но суть в том, что скорей всего, давно не проводившие крупной военной кампании ордынцы, хотят полакомиться поживой на территории Баронств.
– И те ничего не подозревают?
– Может и так. А может, надеются, что ордынцы попытаются потрепать Менсалонию.
– Да куда этим кочевникам до морских сражений? – удивился Невменяемый. – Да и корабли они строить не умеют.
– Ха! Достаточно их просто высадить на берег, а уж там они себя покажут.
– Но ведь это – никому не выгодно. Только экспедиционные затраты не покроют и половины выгоды!
– Правильно. Значит, остаётся одно: ждать их атаки в ближайшие годы на Баронства.
– Ну что ж, – Кремон встал, собираясь уходить. – Как говорится: «Глуп тот, кто забывает о проданном соседу мече!»
Бадуш встал и проводил гостя к двери:
– Удачи. Попробую что‑нибудь придумать. Смотри в оба и жди моего сигнала.
– Постараюсь не проворонить. И не забудь: послезавтра мы заступаем в наряд.
– Хотел бы я забыть, – пробурчал резидент, – Да разве такое получится…

Насолили

Два дня пролетели незаметно. Десятка отрабатывала слаженность взаимодействий со всей возможной интенсивностью. На отдых оставалось совсем мало времени. Возможно по этой причине менсалонийка совершенно притихла, прекратила шокировать своими вульгарными и циническими выходками и стала чуть ли не самой дисциплинированной. Что внесло некое успокоение и стабильность в отношения между личным составом.
Наиболее интересным моментом стал продолжительный разговор Невменяемого со своим заместителем. Мотивировал он своё любопытство тем, что хотел бы узнать о том, чего нет в личном деле ордынца. Детали жизни и быта, интересные события и исторические ссылки обо всех просторах Кремневой Орды.
Кузласс Бинай оказался превосходным рассказчиком, хоть и не смог поведать о самом главном: зачем в последнее время на его родине покупают так много оружия.
– Ни малейшего понятия! – признался он. – Я ведь последние пятнадцать лет служил в Баронстве Стали и за это время ни разу дома не был. А потом сразу сюда подался.
Тогда Невменяемый решил немного раскрыть тайну своего якобы интереса:
– Когда я немного пиратствовал, один шкипер мне поведал о том, что на Западных островах находятся просто неисчислимые богатства. А драгоценные камни валяются под ногами, словно простой мусор. И тот, кто сможет найти проход через Коралловое море, станет самым богатым человеком в мире.
– Может это и правда, – пожал плечами Меченный. – Да только ни один корабль через эту обитель морских монстров не прошёл.
– А может ваши ханы решили добраться до таинственных островов с самой северо‑западной оконечности ваших степей? Там ведь недалеко. Да и море для монстров слишком холодное. Запросто можно проскочить.
– Ха! Пробовали и там «проскочить». Тысячи раз пробовали. Да вот только ни один корабль не вернулся обратно.
– Значит надо построить большой и крепкий корабль, – не унимался Кашад.
– Из чего? Там же на сотни километров ледяная пустыня. Костёр разжечь не из чего.
– Доставить к берегу уже готовые части и только собрать на месте. А в команду набрать лишь одних Эль‑Митоланов. Тогда такой корабль точно прорвётся.
– Точно не помню, но, кажется и так пробовали. Но ни один человек Западных островов лично и в глаза не видел.
– Может, они просто выдуманы древними?
– Вряд ли. Какой им был смысл на всех картах те земли обозначать? Да ещё так тщательно?
– Жалко, – сокрушался десятник напоследок разговора. – Сходить бы в такой поход, насобирать алмазов и на всю жизнь хватило бы средств для безбедного существования.
В наряд заступили вечером. И до самого утра вокруг особняка дышало леностью и покоем. А уже при свете дня подъехало сразу два небольших каравана. Гужевые похасы натужно тащили крепкие телеги, в которых лежало только пять, редко шесть тяжеленных ящиков. С первого взгляда было понятно, что привезли оружие.
На правах старшего патрульного Кремон сразу поспешил на подъездную дорогу. Тем более что заметил между конной охраной верткие мальчишеские фигурки. Ребятня занималась своими обычными для этих мест играми и на них не особо обращали внимания. Но у Невменяемого сразу всё внутри тела напряглось, когда он опознал в одном из мальчишек Родерика. Тот тоже заметил Кашада Низу, но вида не подал, а с капризным видом что‑то втолковывал восседающему на козлах вознице одной из телег.
Десятник, проходя мимо, словно невзначай, тоже задержался и грубо спросил:
– Чего этой мелюзге здесь надо?
– Дяденька, – сразу переключился на него Родерик, – Мы тут играли, и моя стрела залетела на вон тот ящик.
– Ох, и надоел мне этот огрызок! – ругнулся возница и ещё раз взглянул на верхнюю крышку указанного ящика. – Да нет здесь ничего!
Но главное было сделано: Кремон отлично всё понял. Хоть Родерик и выглядел напуганным, но в его глазах светилось лукавство и гордость собой. И до конца свою роль он отыграл блестяще. Лишь только десятник стал вращать белками и открыл рот для готовой вырваться ругани, как мальчуган проворно отбежал подальше от грядущих неприятностей. Затем последовал условный свист и через минуту от всей компании сорванцов и след простыл. А через три – никто бы уже и не вспомнил о мелком инциденте.
Невменяемый выбрал удобную позицию возле центральных ворот и спешно принялся начинять указанный ящик невидимыми «зажигалками». Устанавливая защиту на самый максимальный срок самоликвидации. До обеда как раз оставалось два часа, и именно во время застолья он намеревался послать импульс‑приказ о поджоге Флора. К тому времени грузчики обязательно разгрузят ящики вовнутрь здания. Оставалось лишь страстно надеяться что данное оружие занесут как можно глубже, а не оставят с краю.
«Фаршировка» ящика прошла превосходно. Никто колдуна не отвлекал и не мешал. И уже через пятнадцать минут десятник с надлежащей солидностью отправился в получасовой обход вокруг всей территории особняка. Проверяя патрульных и присматриваясь к внутренним постам. Встречая своих подчинённых, перекидывался несколькими фразами и следовал дальше. Лишь для менсалонийки сделал исключение: она не услышала от него ни слова. Хотя сама и попыталась затеять разговор. Но тут же спохватившись, замолчала, поняв, что нарвалась на внеурочный наряд.
А посмеивающийся про себя Невменяемый проследовал дальше, придумывая наказание и с замиранием сердца подсчитывая оставшееся до взрыва время.
Вот только обход так и не удалось завершить. Из вербовочного центра прискакал посыльный с запасной лошадью и передал срочный приказ явиться к командиру. Кремон немного расстроился вначале, но потом подумал, что так его алиби будет ещё в лучшем состоянии, и помчался следом за посыльным. Лишь взобравшись на пригорок, он оглянулся через плечо и мельком увидел, что возле центрального въезда в особняк ещё большее количество подвод и сопровождающей охраны. Ну что ж, тем лучше! Значить ещё некоторая часть готовящегося груза солидно пострадает. А чем большие враг понесёт убытки, тем спокойней будут спать дети на его родине в Энормии.
По поводу неожиданного вызова он совершенно не беспокоился. И, как оказалось, вполне справедливо. Всё командование, руководство центра, сотник и десятники собрались для обсуждения предстоящего похода. Отправление каравана назначили через два дня, утром. Всю ночь и предшествующий день предполагалось занять погрузкой товаров, размещённых в особняке. На завтра планировалась подготовка индивидуального оружия наёмников и упаковка личного багажа. Продовольствие для огромного каравана закупали уже сегодня отправившиеся в путь Эль‑Митоланы интендантского взвода. Каждой десятке ставилась конкретная задача во время движения, расположения лагерем на ночь и ведению дальних и ближних дозоров. Рисовались схемы на большой доске и проигрывались разные экстремальные ситуации.
Такая чрезмерная предосторожность при таком невероятном скоплении Эль‑Митоланов выглядела немного странной. Поэтому Кремон лишь делал вид, что внимательно ловит каждое слово и впитывает в себя все инструкции. А сам частью своих помыслов был возле ящика с огненным подарком. Но даже и он неимоверно удивился, когда слово взял полковник Залан Лирт. При этом колаб перевёл своё тело в боевую трансформацию, резко выкатился перед собравшимися и развернулся к ним ребром. Чуть не снеся при этом учебные доски и развешанные на них схемы.
– А сейчас предупреждаю вас о неимоверной секретности. И с этого момента никто из вас не должен находится вне видимости хотя бы одного из здесь присутствующих. До особого моего распоряжения. Так вот. По проверенным и неоспоримым данным на наш караван готовится нападение.
Все затаили дыхание от такого сообщения. А полковник чётким и громким голосом продолжил:
– Произойдёт это в Гранатовой долине, за два дневных перехода до Ледонии. Нападающих ожидается до полутора тысяч человек. Среди них около десяти Эль‑Митоланов. Засада готовится на пологих холмах вдоль тракта. Там в ночное время уже начаты подготовительные работы по рытью скрытых под землёй траншей. Между этих траншей мы должны по расчёту пройти в предобеденное время. И нас там хотят застать врасплох, ведь место почти полностью открытое и далеко просматривается.
Возникла пауза, во время которой глухой голос сотника высказал общий вопрос:
– А на что они надеются?
Действительно, даже десятикратное преимущество по количеству, было смехотворным по качеству. Ведь среди наёмников было почти сто тридцать колдунов. И они играючись могли уничтожить и пятитысячное войско. Тем более что нападать собирались явно нерегулярные войска какой‑либо державы.
– Об этом вы получите разъяснения в надлежащее время. Но хочу всех предупредить: с сегодняшнего дня все наши Эль‑Митоланы должны в обязательном порядке, круглосуточно скрывать свои магические сущности. Непосредственно к моменту выхода на участок засады, вы должны подготовить своих людей к немедленной контратаке. Наша задача: уничтожить всех нападающих до единого. Никто не должен уйти. Ну, и соответственно, никто из наших подчинённых не должен пострадать. Всё понятно?
Понятно было мало. По всему выходило, что их либо проверяют по каким‑то неизвестным критериям, либо это заурядная провокация. Хотя очень было похоже и на тщательно спланированную операцию. Вот только ни смысла, ни логики пока не просматривалось. Особенно в действиях нападающих. Если они, конечно, существуют в природе. Но свои рассуждения высказывать не просили. Задача поставлена чётко и конкретно, двояких толкований тоже не было. Поэтому все лишь молча кивнули головами.
А Кремон надеялся, что ещё успеет вернуться до взрыва к особняку и полюбоваться на доброе дело. Вот только полковник, оказалось, не всё сказал. Но дальнейшие распоряжения он раздавал лишь старшим командирам, после ухода десятников в соседнее помещение. Где им приказано было подождать.
Ничего не оставалось делать, как завести между собой разговор и высказать свои мнения. Да заодно и познакомиться с новым десятником поближе. Тот прибыл в центр лишь вчера вечером, но уже утром его предоставили на плацу. И сегодня он должен был выбрать себе тройную десятку. И по всем своим шейтаровским повадкам новенький явно походил на наёмника, который уже долгие годы прослужил сотником.
Трёхчасовый лимит времени истекал, и Кремон решил взрыв не ускорять. В особняке тоже все наверняка спустились на кухню и обедают. Так что пусть хоть приступят к десерту.
Ага… Кажется, время пришло.
Рвануло так громко, что во всем центре зазвенели стекла. В следующий же момент из комнаты совещания вывалили все командиры и бросились в сторону особняка. Наперегонки с присоединившимися десятниками. Причем оба колаба в боевой трансформации достигли склада ещё раньше, чем туда добрались остальные на конях. И первыми увидели всю картину состоявшегося диверсионного акта.
Кремону было достаточно лишь одного взгляда, что бы осознать полный провал с таким трудом проведённой операции. Оказалось что в момент его отъезда в центр к складу прибыло ещё два отряда с более ценным грузом. Этот груз и решили разгружать в первую очередь. Но телеги с оружием мешали на въезде, поэтому их протянули во двор и расположили под самым забором. По невероятному стечению обстоятельств ящик с Флором оказался вдали от особняка, в самом углу огромного двора, да ещё и в более низкой его части. Так что вся сила взрыва пошла вверх и пропала втуне. Только и того, что разворотила десяток метров прочного и высокого забора, опрокинула несколько близстоящих телег, да разбросала по округе содержимое лежащих рядом ящиков. При этом серьёзно не пострадал ни один человек: возницы как раз собрались в сторонке и устроили совместный обед из имеющихся у них запасов пищи.
Разочарование, постигшее Кремона, невозможно было описать словами. Как всё удачно прошло на стадии подготовки и как всё потом нелепо закончилось. Хотя внешне расстраиваться не приходилось. Тут же организованное следствие и работа по ликвидации последствий взрыва заставили с головой окунуться в общую беготню, поиски, допросы и проверку всех поголовно. Даже десятников коротко допросили под Сонным Покрывалом, пытаясь найти хоть малейшую улику против личного состава самого центра или особняка‑склада. А уж бедного возницу допрашивали всем скопом. Да ещё и столичные следователи прилетели на грохот взрыва. Пришлось и с ними кое‑какой информацией делиться. Вернее не делиться, а замыливать им глаза различными отговорками до тех пор, пока не прибыл личный посланник Верховных баронов и не отозвал набежавшую свору дотошных представителей закона. Ссылаясь на неприкосновенность территории вербовочного центра и принадлежащего ему склада.
Как бы там ни было, но к вечеру порядок на территории был наведён полностью. В том числе и забор восстановить успели. А всю вину, исходя из предварительного следствия, возложили на поставщиков доставленного оружия. И разбираться с ними решили чуть позже, уже после отправки каравана в дорогу. Используя для этого конкретно силы правопорядка самого Баронства Радуги.
Колабов больше всего беспокоил сам факт того, что кто‑то решил совершить небывало наглую диверсию и повредить с таким трудом скупаемые артефакты и оружие. А в личности главного заказчика совершённого теракта никто и не сомневался. Все в один голос утверждали, что здесь явно чувствуется «рука Энормии». Поэтому вполне справедливо опасались дальнейших трудностей для каравана. Тем более что никто не мог предположить, с какой стороны коварный и жестокий враг в следующий раз нанесёт свой удар.
Поэтому посты были удвоены, поверки утроены, а загрузка каравана началась этой же ночью. И утром первые отряды стали отправляться на огромное поле возле Северного Тракта.
Фактически сам центр находился в северных пригородах Шиирнадара, поэтому к месту общего сбора было рукой подать. И уже к вечеру огромный караван расположился возле тракта на первую ночёвку. Причём в течении ночи продолжали прибывать отдельные отряды. А ранним утром следующего дня растянувшаяся на полтора километра вереница подвод тронулась в путь.
Кашад Низу со своим сдвоенным десятком занимал обозначенную для них позицию во главе колонны, справа по ходу движения. И в суматохе отправления кинул лишь беглый взгляд в сторону Шиирнадара. Понимая, что не увидит прощальных взмахов руки ни резидента Бадуша, ни кого бы то ни было. И сожалея, что не удалось напоследок обменяться важной информацией о предстоящем нападении на караван неизвестной группой. Ведь вполне возможно, что эти люди могли оказаться потенциальными союзниками, и было очень обидно понимать, что всем им грозит полное уничтожение.
Общий походный ритм поддерживался довольно высокий. Похасы видимо покупались самые лучшие, телеги самые прочные и удобные, а возницы нанимались самые опытные. Оба колаба комфортно располагались на телегах, спали почти всё дневное время, а ночью «колесили» вокруг лагеря, проверяя посты и отпугивая слишком любопытных местных жителей лишь одним своим видом.
А сам караван передвигался, словно один отлаженный и тренированный организм. Придерживаясь одной заданной скорости и не увеличивая малый интервал между транспортными единицами. Причём в середине и в хвосте растянувшегося потока, находились небольшие бригады со всем необходимым для срочного ремонта. Если у какой‑то телеги что‑то ломалось, её тут же убирали с дороги, ни на минуту не прекращая общего движения, ремонтировали, при необходимости меняли похасов на запасных, и тут же возвращали в строй. Так что за все дни похода отставших практически не было. А после большого, ночного привала, каждый трогался в путь строго под своим номером.
Поэтому за всю дорогу никаких происшествий не случилось. По Северному Тракту достигли реки Патока, переправилась через неё возле второго по величине в Баронстве города Меронгара и уже оттуда повернули на северо‑запад. И сразу же напряжение возросло до предела. Ведь предстояла встреча с давно ожидаемой засадой неизвестного противника.

Засада

День сражения выдался пасмурный и довольно прохладный. Ранним утром, ещё в полной темноте отряд фуражиров первым отправился путь, а за ним, с привычным уже шумом и скрипом двинулся и сам караван. Где‑то ближе к обеду несколько Эль‑Митоланов прилегли на телеги, словно для небольшого отдыха. Но Кремон сразу догадался, что они «прощупывают» отделённым сознанием расположенную уже невдалеке Гранатовую долину. Предполагалось, что там как раз в это время должны будут проехать фуражиры. Да и по вырытым под землёй траншеям не мешало пройтись взглядом и проверить численность воинов, сидящих в засаде.
Затем «отдохнувшие» колдуны взгромоздились на лошадей и проехались вдоль всего каравана. Раздавая подчинённым обычные с первого взгляда указания и замечания. Но так как следовало опасаться и слежения за караваном со стороны засады, делались указания заранее оговорённым тоном и с употреблением заранее оговорённых терминов.
– Подтянись! Двадцать раз вам повторять надо?! Чего тянетесь, словно на похоронах? Не отставать! Кто замешкается и выпадет из ряда – остаётся без обеда.
И все десятники прекрасно поняли сказанное:
– Фуражиров пропустили без помех. В подземных траншеях находится более двух тысяч человек. Их уничтожение надо начинать сразу, как раздастся удар колокола из середины каравана.
Каждый десятник предварительно тоже обговорил со своими подчинёнными предполагаемые действия по определённым командам. Причём каждый это делал индивидуально, что бы не вызвать подозрения у возможных наблюдателей. Поэтому Кремон сделал вид, что расстроился из‑за сделанного ему замечания и набросился с придирками к своим наёмникам.
– Эй, Кузласс! Сколько раз тебе повторять, что бы ты проверял чистоту лошадей лично? Ведь только вчера речку переходили! Разве нельзя было бедных животных хоть чуть‑чуть помыть?
– Так ведь времени не было! – стал оправдываться ордынец, заодно поправив меч на боку и зыркая взглядом по сторонам.
– Всё равно проверь каждого! – настаивал десятник. – И если мне ещё хоть одно замечание сделают, я вас тоже под звон колокола чем‑нибудь порадую!
Меченый поскакал вдоль растянувшейся цепочки наёмников, придираясь к виду каждой лошади и передавая условную команду разить врага по первому же удару колокола. Сам же Кашад Низу расположился в самом центре своих подчинённых и в очередной раз безуспешно пытался придумать, как предупредить притаившихся в засаде. Раскрыть свою сущность Эль‑Митолана? Вряд ли это заметят, а если и заметят – единичный случай не изменит их мнения о караване в целом. Да и среди своих коллег кто угодно может обратить на это внимание. Послать впереди себя невидимые зажигательные клубочки и воспламенить их прямо в траншеях? Но ведь колабы так и лежат на телегах и скорей всего продолжают тщательно за всем наблюдать отделённым сознанием. Могут заметить такой явный предупредительный жест и тогда будут полностью уверены в прокравшемся в их ряды разведчике. А что же делать? Вон уже и холмы стали переваливать, а за ними расстилается огромная Гранатовая долина.
Так и ехал Кремон, мучаясь сомнениями и не придал значения тому факту, что сзади него пристроилась менсалонийка. Наёмница ехала вроде бы с полным безразличием и расслабленностью, но блестящие глаза выдавали внутреннюю концентрацию и настороженность. Она успевала замечать всё вокруг и одновременно следить за выражением лица десятника. Видимо молодой колдун не полностью контролировал свои эмоции, потому как Золана осмелилась спросить:
– Господин десятник, что тебя так тревожит?
Кашад не оглядываясь, наморщил лоб и с напускной горечью признался:
– Плохой уход за лошадьми и недисциплинированность личного состава.
– Всего‑то? – наёмница негромко засмеялась. – Лишь только войдём на территорию Ледонии, используем обещанный однодневный отдых и приведём наших лошадок в наилучшее состояние. А вот на дисциплину напрасно нарекаешь. Она в твоём десятке чуть ли не самая лучшая.
Они уже ехали непосредственно по самой Гранатовой долине, и Кремон тщательно рассматривал место засады. Но разговор не прекращал. Да и поздно было отправлять назойливую менсалонийку от себя подальше.
– Лучшая? А кто тебе разрешил со мной разговаривать?
– Так ведь проголодалась сильно. Никак не могу дождаться сигнала колокола к обеду.
В приглушенном голосе наёмницы послышалась предбоевая дрожь и явная жажда крови. Да такая сильная и явная, что Кашад удивлённо обернулся и посоветовал:
– Поумерь свою прожорливость. И не забывай о товарищах. Ведь они тоже истосковались по горяченькому.
– Не забываю. Только об их благе и забочусь. А для кое‑кого даже готова последний кусок хлеба отдать.
От такого неприкрытого ухаживание десятник вздохнул, чуть ли не со стоном. И на мгновение почувствовал себя изнеженной, неопытной барышней, которую намеревается соблазнить доблестный и отчаянный рыцарь. Используя для ухаживания малейшую возможность и произнося каждую фразу с двойным смыслом. Так и хотелось рявкнуть на улыбающуюся Золану Мецц, вот только обстановка не позволяла. Удар колокола мог последовать в любой момент.
Сама засада была приготовлена отменно. И глядя на совершенно нетронутые участки земли между доходящими до самой дороги посадками гранатов, закрадывалась мысль, что командование решило‑таки элементарно проверить боевую готовность набранных наёмников и сейчас просто‑напросто поступит команда дружно сжечь несколько деревьев да испепелить скрытые где‑то в глубине фруктовых рощ манекены.
Ещё раз Кремон оглянулся, когда вся огромная лента каравана полностью втянулась в долину. Из головы колонны она очень походила на слегка извивающуюся, покрытую вздымающейся пылью змею. Сходство временами усиливалось отблесками оружия и упряжи, которые даже оседающая пыль не смогла затмить.
По всем признакам наступало самое удобное время для нападения. И оно действительно началось после сигнала нескольких боевых горнов вдоль всей дороги.
Вначале перед самыми передними телегами над землёй приподнялись наискосок зубья заострённых брёвен. Преодолеть такую преграду с ходу, нечего было и думать. Одновременно с этим из всех мыслимых и немыслимых щелей, траншей, нор и даже землянок с грозным рёвом выплеснулась орава разношёрстно одетых, но с вполне боевым оружием людей. Каждый их них держал в руках лук или арбалет, а на поясах висел или меч, или булава, или топор. А то и то нескольку кинжалов. Что явно указывало на социальный статус незадачливых грабителей. Нападающие разбойники вполне организовано выстроились с каждой стороны каравана на десятиметровой дистанции и громко кричали только одно слово:
– Стоять!
Даже при беглом осмотре получалось, что в засаде участвует, чуть ли не три тысячи человек! Помимо этого на голову и хвост каравана мчалось до полусотни всадников на лошадях и ездовых похасах. Просто громадная цифра, даже для такого не правового государства как Баронство Радуги. Естественно, цепочка людей вдоль дороги на таком пространстве получалась тонкая, и если бы охрана вздумала убегать скопом, делая прорыв в оцеплении, это могло вполне удаться. Вот только к горечи разбойников охрана совершенно не думала о побеге и уж тем более не собиралась складывать оружие.
Звякнул колокол и огненные смерчи обрушились на лучников и арбалетчиков. Затем посыпались молнии самого различного качества и даже запорхали Связывающие Паутины. При таком редком строе противника данное средство оказалось наиболее эффективным и энергосберегающим. Ведь для начало важно просто обездвижить противника. Заодно рассматривая, кто из них кто и сосредотачивая большие силы на затесавшихся среди разбойников Эль‑Митоланов. Тех, после выявления, сжигали строенными ударами средней мощности, вполне достаточными для пробоя любой защиты. Помимо этого все наёмники использовали всё имеющееся у них оружие и скорость своего передвижения. Рубя разбойников мечами, накалывая их на копья и просто разламывая им головы топорами.
Нельзя сказать что победа далась совершенно бескровно и в засаде не оказалось нескольких сюрпризов. А сюрпризы заключались в нескольких выкаченных из землянок баллист, которые дали один залп тяжёлыми осадными копьями. Второй раз они выстрелить не успели, но и одного раза оказалось достаточно для нанесения урона каравану. Был убит один наёмник, трое тяжело ранено и несколько отделалось лёгкими ушибами и контузиями. Вот в число последних как раз и попали Кашад Низу и Золана Мецц. По нелепой случайности одно из осадных копий должно было пронзить защиту Невменяемого вместе с его бренным телом. Но находящаяся рядом менсалонийка наложила свои щиты на щиты десятника и благодаря такой сдвоенной преграде стремительно несущееся тяжеленное копьё лишь вышибло обоих из сёдел. Удар был такой мощный, что у Кремона потемнело в глазах, и на некоторое время он даже потерял сознание. А когда очнулся, уткнулся взглядом в спину Золаны. Та полулежала, опираясь на локоть, и прикрывала собой оглушенного десятника. Заодно пытаясь найти для себя очередную жертву среди разбойников.
Но к тому времени сражение уже закончилось. Не удалось спастись даже тем, кто атаковал караван в рядах кавалерии. Непонятно кем и как организованное войско оказалось полностью уничтоженным за каких‑то четверть часа. Гораздо больше времени понадобилось наёмникам для того, что бы добить разбойников оглушенных, парализованных или спеленатых Паутиной. Их всех безжалостно обезглавливали, порой делая это и с сомнительными трупами. Колабы носились вдоль всей дороги и рьяно напоминали о приказе: никто из засады не должен остаться в живых. Для этого несколько десятков Эль‑Митоланов не поленились проверить отделённым сознанием окружающие рощи гранатов, малейшие щели в земле, и минимальные полости под землёй. Это тоже принесло свои кровавые плоды в виде полутора десятка отрубленных голов.
Затем целый час караван перестраивался, менял повреждённые колёса на повозках, ремонтировал повреждённую упряжь и укладывал раненных на телеги. У Кремона оказалось сломано несколько рёбер. У Золаны – сильно повреждено предплечье и жутко опухла вывернутая ступня. Но менсалонийка казалась самой довольной и счастливой: ведь её уложили на одну телегу со спасённым ею десятником. По такому поводу она даже на сальные шуточки, сыплющиеся со всех сторон, отвечала лишь девственной и скромной улыбкой.
Хотя сам десятник вначале пытался возражать и, сдерживая стон на каждом слове, потребовал для себя другое место. Подкатившая как раз в это время лейтенант Гулис прервала начавшуюся было метушню, и укорила Кашада:
– Странно! Тебе зазорно полежать на одной телеге с доблестной наёмницей, которая совсем недавно спасла тебе жизнь?
Десятник не ответил, лишь многострадально закатил зрачки глаз так, что белки оказались навыкате. Вызывая этим дружный взрыв смеха со стороны окружающих коллег и подчинённых. А колаба продолжила:
– Тем более что ей премия полагается за спасение младшего командира в боевой обстановке.
А затем скомандовала совсем другим тоном:
– Занять свои места! Трогаемся!
Такая спешка стала понятна, когда телеги с ранеными, замыкавшие колонну, оказались на седловине между холмами. Кремон отчётливо заметил в другом конце долины большой отряд всадников, подъезжающих к месту побоища. В голове молодого колдуна стала складываться боле менее приемлемая картина происшедшего. Скорей всего Верховные Бароны решили одним ударом убить сразу нескольких мешающих им монстров. Похоже, они разыграли классическую комбинацию на живца, каким‑то образом дав разбойникам всей округи наводку на то, что здесь должен пройти караван с золотом и оружием. И разбойники чуть ли не со всего баронства собрались для лёгкой и верной наживы. При таком количественном преимуществе они надеялись на лёгкую и безоговорочную победу. Наверняка и все лидеры преступного, а верней всего неугодного Баронам мира оппозиции оказались здесь же. Собираясь после захвата каравана лично делить доставшиеся трофеи. Именно поэтому и существовала жесткая договорённость: никто из засады не должен уйти живым. Теперь прибывшей в долину похоронной команде предстояло лишь опознать головы преступных лидеров, сверить их с реестром и удобрить трупами гранатовые рощи.
Проехав ещё несколько похожих, но гораздо меньших долин, караван остановился на короткий обеденный отдых. Пользуясь тем, что Кремон может говорить и возражать с некоторым трудом, менсалонийка выкрикивала команды коллегам от его имени. Требуя лучшую пищу, свежую воду и мягкие одеяла:
– Ребята! Вы не представляете, как нас сильно трясёт. При такой езде наши кости никогда не срастутся. Так что не жадничайте, давайте нам свои скатки с одеялами, добрые дела вам зачтутся впоследствии. Лидия! А где же твоя хвалёная мазь от ушибов? Да нет, моя нога и так заживёт. Ты лучше ему рёбра помажь. Вот здесь, вот так… Отлично! Дорогой, и перестань пыхтеть и делать такие круглые глаза. Мы ведь стараемся лишь для твоего блага.
Это её обращение «дорогой» ещё больше взбесило Кремона. Он тут же подозвал к себе жестом Меченного и попросил:
– Кузласс, подумай всё‑таки о другой телеге. Я готов даже лежать на твёрдых ящиках, лишь бы не теснить нашу «дорогую» Золану. Ей бедной и так мало места – постоянно на меня наваливается всем телом.
Менсалонийка на таки слова лишь скромно напомнила:
– Когда я тебя закрывала своим телом от стрел, ты не жаловался.
А Кузласс Бинай извиняющееся добавил:
– Полковник категорически настаивал на неизменности расположения раненых.
Пришлось Кремону лишь плотно сжать губы и надеяться, что к утру он уже сможет ехать верхом и не слушать несмолкающего щебета словоохотливой менсалонийки. Настраиваясь таким образом, он сразу же после обеда постарался погрузиться в дремотное состояние и до самой ночи совершенно не обращал внимания на болтовню наёмницы. Так же как и на её страстные и томные взгляды, нечаянные прикосновения и нарочитые поглаживания.
Сон сделал своё оздоровительное дело. Когда обе луны показались в просветах между туч, десятник решил покомандовать и позволил себе пройтись по вверенному его людям участку патрулирования. Заодно проверяя бдительность подчинённых. Даже с Меченным умудрился о многом поговорить. Ордынец тоже высказал такие же предположения по поводу неравного сражения. Добавляя:
– И Бароны остались довольными, и наши командиры слегка проверили нашу боеготовность.
– Конечно, славная резня получилась, – покачал головой Кашад. – Но как эти разбойники на такое купились? Неужели ничего не заподозрили?
– Может, со временем и узнаем. Об этом сражении скоро всем станет известно. И вряд ли останутся в тайне мотивы, которые подвинули более чем три тысячи человек устроить такую засаду.
– Да, такие тайны недолговечны, – согласился десятник. И его заместитель тут же согласно закивал головой и довольно хмыкнул:
– Вот именно! Все тайны рано или поздно раскрываются. Особенно тайна о твоей предстоящей женитьбе.
– Не понял!? – сразу напрягся Кашад, усиливая ночное зрение, что бы рассмотреть глаза собеседника. – Ты о чём?
– Да всё о том же. – Кузласс видимо всё‑таки засомневался, сделал паузу, но потом решился продолжить: – Вот скажи, только честно, ты говорил Золане, что не хочешь, что бы вас считали любовниками?
– Хм! Конечно говорил.
– Значит, она не врёт.
– Слушай, – стал сердиться десятник. – Ты мне сразу расскажи: о чём ещё «не врёт» эта парьеньша?
– Ха! Как ласково ты её называешь! – хохотнул ордынец и стал пояснять: – Золана всем сказала, что ты очень щепетилен в вопросах любовных отношений. И не хочешь создавать о себе мнение как о развратнике, погрязшем в распутстве. Поэтому настоял на внешних приличиях в ваших отношениях. Но как только представится такая возможность, ты первым делом постараешься узаконить официально ваши связи. Золана Мецц это рассказывает Лидии Салграй по большому секрету. Добавляя, что согласилась взять себе фамилию Низу. Ну а Лидия не только мне эти новости рассказала. Хоть я её и ругал за раскрытие ваших секретов…
Глядя на сконфуженного заместителя, Кремон не знал, что ему делать. То ли смеяться, словно умалишённый, то ли пойти и немедленно сжечь менсалонийку синей молнией. И уже жутко жалея, что поддался необъяснимому порыву и взял этот клубок страсти и коварной подлости в свой десяток. И что остаётся теперь делать? Ведь как искусно и хитро наёмница воспользовалась его же словами! Как лихо всё перекрутила! И кто опять поверит его оправданиям?
Ордынец принял задумчивое молчание десятника за сожаление по поводу разглашения тайны и попытался утешить:
– Да ладно, ведь ничего страшного не произошло. Женщина она шикарная, да и ребята относятся к вашим отношениям с пониманием, никто вас не осуждает.
– О‑хо‑хо! Разве в осуждении дело?! – расстроено воскликнул Кашад и повернулся, собираясь уходить. Но Меченный от этого лишь больше обеспокоился:
– И на Лидию не злись, пожалуйста! Я её сам за лишнюю болтовню накажу. Хорошо?
– Ха! Наказывать надо не её!
– А кого?
– М‑да… Хороший вопрос!..Скорей всего именно меня.
Пока Невменяемый добрался до своей телеги, его злость почти выветрилась, оставив вместо себя лишь усталость да ноющую боль в повреждённых рёбрах. А когда взглянул на свернувшуюся в самом уголке широкого и большого ложа наёмницу, то и желание поругаться куда‑то пропало. Женщина спала с таким невинным и детским выражением на лице, что сразу вспомнился рассказ о маленькой девочке, которая попала в лес и превратилась в чудовище. Стало не то что бы совестно, просто появилась некая уверенность, что с утренними лучами светила любые недоразумения будет решать намного проще.
Поэтому Кремон, вразрез своим предварительным намерениям, забрался в телегу со всей осторожностью и минимальными сотрясениями. И уже засыпая, подумал: «А может выбрать себе другую женщину среди наёмниц? Ведь есть ещё несколько вполне симпатичных и свободных. Может тогда всё решится само собой? Успокоится эта менсалонийская парьеньша и оставит меня в покое? Почему бы и нет! Завтра постараюсь присмотреться к тем женщинам, что помоложе».
С этой оптимистической мыслью десятник и уснул. Не заметив, что после его прихода наёмница проснулась и теперь чутко прислушивается к каждому его вздоху.

Ледония

Предрассветная пора обрушила на ночной лагерь густой туман и пробирающий до костей холод. Поэтому все просыпались с громким кряхтением, сердитым рычанием и сиплым покашливаниями. И тут же начинали интенсивно двигаться, пытаясь согреться, подбрасывали дров в костёр и спешно кипятили воду для чая на мушках. Ведь на завтрак и сборы в дорогу выделялось всего двадцать пять минут.
А Кремону совершенно не хотелось вылазить в сырость из под заботливо наброшенных на него одеял. Чувствовал он себя так тепло, расслабленно и успокоёно, что даже без раздражения осознал возле себя женское тело. Менсалонийка бережно прижималась к нему со стороны здоровых рёбер и сквозь приоткрытые щёлочки глаз следила за его пробуждением. Вполне справедливо ожидая негативной реакции. Но блаженное настроение не хотелось портить себе с самого утра, и десятник лишь устало вздохнул:
– Тебе ещё не надоело ко мне приставать?
Золана обнажила великолепные белые зубы в радостной улыбке:
– А я и не пристаю. Просто оказываю тебе немного заботы и внимания.
– Всего лишь? – попытался съязвить Кашад. – Тогда я не завидую тому счастливчику, к которому ты воспылаешь действительно сильной страстью.
– А я уже давно воспылала, – призналась Золана, прижимаясь здоровой ногой к его бедру. – Только изо всех сил сдерживаю себя и проявляю лишь заботу и внимание.
Телега в этот момент немного покачнулась: стали запрягать отдохнувших за ночь похасов. А во внутрь короба заглянули одновременно Кузласс Бинай и Лидия Салграй. В руках они держали по кружке с горячим чаем и по огромному бутерброду.
– Доброе утро, пташечки! – поздоровалась Лидия. – Быстро пейте чай, через пять минут отправляемся.
А ордынец довольно крикнул и шутливо доложил:
– Господин десятник! Ночь прошла без происшествий.
Кремон уже приподнял с внутренним стоном своё туловище и теперь полулежал, опёршись спиной о бортик. Золана тоже последовала его примеру, но нечаянно потревожила свою распухшую ступню и сдавленно вскрикнула. Её подруга тут же стала снимать с места вывиха стягивающие бинты и обильно мазать посиневшие участки тела своей заживляющей мазью.
– Спасибо за чай, – десятник с некоторым стеснением отодвинулся от менсалонийки и попросил: – Кузласс, а где мой конь?
– Где‑то тут должен быть, – ордынец покрутил головой по сторонам, а потом удивлённо спросил: – А зачем он тебе?
– Да мне уже намного лучше, попробую ехать в седле…
– Ещё чего?! – шрам Меченого задёргался от возмущения. – На неприятности нарываешься? Мне полчаса назад полковник опять категорически приказал тебя везти лишь в телеге. Со всеми удобствами. Словно предвидел, что ты захочешь верхом трястись.
– Это, на какие удобства ты намекаешь? – стал сердиться Кашад. – Думаешь приятно трястись в этой лоханке?
– Какая тряска? Мы вам на день ещё одеял принесли. Будете ехать лучше, чем разные там Величества!
В тот же момент по лагерю пронеслась команда:
– По коням! Трогаемся!
Кузласс и Лидия бросились к своим лошадям и во весь опор поскакали во главу колонны, на своё место. Дожидаясь пока их телега не тронется чуть ли не самой последней, оба раненных допили чай, исподтишка поглядывая друг на друга и терзаясь каждый своими мыслями. Затем Невменяемый вспомнил о своём намерении поискать себе подругу среди остальных наёмниц, улёгся как можно удобнее и стал размышлять вслух:
– Я вот думаю, может действительно стоит с кем‑то коротать холодные ночи? Тем более что Ледония – страна не с самым тёплым климатом. Снега, метели, бураны…
Менсалонийка тоже выбрала для своего повреждённого тела самое безболезненное положение и подключилась к рассуждениям:
– Конечно, вдвоём лучше. Да и психологически человек становится более уровновешен, покладист и надёжен.
– Но с другой стороны, – продолжал Кашад, словно и не слыша слов лежащей рядом наёмницы, – Совместное пороживание – это же настоящее сумашествие. Скандалы, непонятные упрёки, необходимость кого‑то ублажать, о ком‑то заботиться. Я уже не говрорю о простой для каждого наёмника необходимости элементарно расслабиться в любое время с новой подругой или просто напиться с друзьями.
Золана хищно, но соблазнительно улыбнулась:
– Здесь всё зависит от женщины. Она должна окружить тебя такой заботой и теплотой, что ты будешь чувствовать в ней постоянную необходимость. Да и в постели она тебя должна так вымотать, что о большем и думать не придётся. И совершенно не захочешь смотреть на других женщин.
– Ты так думаешь?! – радостно воскликнул Кашад и придал своему лицу мечтательное выражение. – Тогда я и вправду подумаю над её предложением…
– Что за предложение? – сразу напряглась наёмница.
Десятник напустил на лицо немного стеснительную улыбку и нерешительно признался:
– Да ночью с одной приятной женщиной пообщался. Она предложила пожить вместе. Причём обещала ни в чем со мной не спорить и даже отпускать гульнуть на сторону. Хотя и сама просто конфетка. Наверное, попробую с ней провести испытательную недельку. Вдруг мне действительно понравится? Да и ты советуешь пожить с кем‑то…
В этот момент он доверчиво взглянул на Золану Мецц и чуть не отпрянул от расширившихся и полыхающих диким огнём ревности глаз. Чисто интуитивно возводя перед содой ещё два Щита. Затем постарался удивиться как можно естественней:
– Ты чего так напряглась?
Менсалонийка сглотнула явно пересохшим горлом и с шипением выдавила из себя?
– Как ты думаешь, та женщина доживёт до завтрашнего утра?
– А! Вот ты о чём! – нахмурил брови Кашад. И со всей возможной для него брезгливости и злостью решительно добавил: – Ненавижу ревнивых женщин!
Повернуться на правый бок он не мог из‑за поломанных рёбер, поэтому лишь демонстративно закрыл глаза и буркнул:
– Всё! Не меншай мне! Я буду спать!
Долгое время со стороны Золаны не раздавалось даже слова. Но вот она, при небольшом наклоне телеги, словно невзначай придвинулась, а её рука легла Кремону на живот. И тут же она страстно зашептала:
– Ты знаешь, я подумала и решила. Если ты согласишься со мной жить, обещаю: никогда не устраивать даже малейшего скандала и даже… можешь ходить к другим женщинам.
От такого признания молодой колдун даже дёрнулся. Ну никак он не ожидал что гордая, злющая и ревнивая менсалонийка пойдёт на такие немыслимые уступки. Это же как надо себя обломать, что бы давать такие обещания мужчине?! Или она надеется так сковать и приручить своей лаской, что он без её тела и не помыслит о своём существовании? А что, скорей всего так и есть. Тем более что её тело действительно достойно всякого восхищения и любования. А уж если им обладать! Но ведь она садистка и убийца! Разве можно предаваться ласке с такой моральной уродкой. Да, скорей всего – нельзя. Хотя…, почему бы и не попробовать… Но что же ответить ей сейчас?
Ничего путного в голову не приходило. Поэтому десятник, так и не открывая глаз, дёрнул щекой и сказал:
– Не знаю… Надо подумать… Ты ведь такая дикая и непредсказуемая…
Тотчас женское тело встрепенулось от какой‑то волны не то радости, не то успокоения и Золана прошептала:
– Хочешь, я тебе расскажу про Морское королевство? Я там была несколько месяцев.
– Рассказывай, – великодушно разрешил Невменяемый и тут же сдавленно вздохнул, удивляясь своей покладистости. И к чему это всё приведёт впоследствии?
Так он и ехал. То, впадая в дрёму, то, просыпаясь при особо сильных встрясках и присушиваясь к увлечённо рассказывающей о своих впечатлениях женщине. Затем опять его одолевали сомнения, вместе со сном и запоминались лишь провалы в сознании. Словно он падал в бездонную и тёмную пропасть.
Целый день караван шёл на пределе своей скорости. И не стал останавливаться даже с наступлением сумерек. По всему стало понятно: ночевать командиры твёрдо вознамерились уже на территории Ледонии. И действительно, около полуночи караван втянулся в глубокое ущелье между гор и по его дну пересёк границу. А пройдя ущелье выехали на обширное плато, где их встретили на самом высоком и горячем уровне.
Причём встреча заключалась не только в поджидающей караван сотне колабов и нескольких десятков людей на ездовых похасах. Сотни костров ярко освещали ровную каменистую поверхность. А над отдельно стоящими жаровнями жарились целые туши оленей, косуль и кабанов. Там же стояли столы со всевозможными закусками и даже выпивкой. От одного только вида такой обильной и горячей пищи наёмники и возницы оживились до крайности и в предвкушении загомонили, стали перекидываться весёлыми фразами и с невероятной скоростью оборудовали ночной лагерь. Естественно, праздник получился не для всех. Треть стояла в карауле, а вторая треть, после быстрого и сытного ужина отправилась спать. Причём и почти половина встречающих заняла позиции на постах, давая отдохнуть измотавшимся в дороге охранникам. Но зато свободная от предстоящей вахты треть наёмников и все возницы предались откровенному обжорству и бесстыдной пьянке.
Раненые тоже попали в это число празднующих вместе с большинством командиров. Поэтому под утро изрядно пьяный и туго соображающий Кашад Низу совершенно без сопротивления поддался на вымогательства страстной менсалонийки. Вернее позволил ей делать с ним всё, что той заблагорассудится. К слову сказать, Золана Мецц на стала слишком бурно действовать на выделенной им повозке. Она основное внимание уделила тихим и спокойным ласкам, очевидно опасаясь разбередить при резких движениях как свои, так и раны захмелевшего десятника. Но удовольствие Кремон получил просто неимоверно огромное. И уже засыпая, под утро, подумал, что такие его действия вполне оправданы:
«А что, может оно всё и к лучшему? Да и роль свою надо играть до конца. Разве кто поверить, что такой пылкий южанин и опытный любовник как Кашад Низу откажется от такой великолепной женщины? Никогда! Так что будем считать это одним из составляющих моего успешного выполнения основного задания. Тем более что связь наша временная и по обоюдному согласию ни к чему не обязывающая. Просто будем иногда греть друг друга длительными холодными ночами. А потом… Потом разойдёмся каждый своею дорогою».
А Золана Мецц бережно прижималась к телу своего избранника и с недоверием прислушивалась к ровному дыханию:
«Неужели я добилась своего? И самый лучший, сказочный мужчина согласился подарить мне своё тело? Пока – только тело! Да и хитрец он невероятный: какие мерзкие и невероятные условия мне выдвинул! Ишь ты, к другим женщинам он собирается ходить! Ладно, пусть только выздоровеет, я ему такую приятную и ласковую бурю устрою, что он только обо мне и будет думать. Никуда он теперь от меня не денется!»
Разбудили спящую парочку довольно резко и бесцеремонно. Причём обращались явно невежливо и с непонятным презрением:
– Эй, ты! Десятник! Вылезь, поговорить надо!
Да ещё и тон был таким, что расслабленное тело Золаны напряглось как пружина. Сам же Кашад лишь лениво приоткрыл глаза, рассмотрел, кто это такой хамоватый и ответил точно в такой же манере:
– А‑а, это ты…, – затем демонстративно зевнул и спросил: – Чё надо?
Стоящий возле телеги десятник, побагровел от гнева и в голосе добавились угрожающие нотки:
– Раз я тебе сказал – вставай, значит – вставай!
Это был тот самый десятник, который явился в центр перед самым отходом каравана. И о котором шушукались, что он метит на должность второго сотника. Сей мрачный тип с явно шейтаровскими повадками, за время похода успел осложнить отношения чуть ли не со всеми. И вот теперь видимо настала очередь и выходца из Южных княжеств. Только южанин всем своим видом показывал, как он относится к подобным типам: без всякого почтения.
– Слышь, Куцер, я тебе что‑то должен?
– Пока нет. Просто надо поговорить! – прорычал кандидат в сотники, буравя разлёгшуюся парочку своими маленькими и злющими глазками. И Кремон решил над ним поиздеваться:
– Кто же так приглашает на разговор? Вначале надо пожелать доброго утра, потом поинтересоваться заживлением наших ран, и лишь потом, используя слово «пожалуйста» высказать суть своей проблемы.
– Проблемы не у меня! – перешёл на крик рассвирепевший Куцер Манк. – Проблемы у тебя! И если ты сейчас же поднимешь свою задницу…
– Эй ты, урод! – зашипела приподнявшаяся Золана, сбрасывая с себя одеяло. – Ты чего здесь раскомандовался?!
Видимо хамоватый десятник терялся перед полуобнажённой женской красотой и совершенством. А может действительно осознал неадекватность своего поведения. Поэтому, уже явно сдерживаясь, спросил:
– Ты ведь, Кашад, плавал на «Резвой Жемчужине»?
– Было такое дело…
– Так вот, среди воинов, нас встретивших вчера, находится родной брат твоего капитана.
Невменяемый от этого известия внутренне весь собрался, но на эмоциональной уровне остался совершенно спокойным и даже равнодушным:
– Ну и что он от меня хочет?
– Приходи на кухню, там и узнаешь! – рыкнул Куцер, развернулся и скрылся из поля видимости.
– Пойдёшь? – с обеспокоенностью спросила Золана, заглядывая ему в глаза. Молодой колдун ей беззаботно улыбнулся:
– Так ведь нам всё равно надо позавтракать.
Хотя в душе изрядно обеспокоился предстоящей встречей. Ведь пиратское судно, под громким именем «Резвая Жемчужина», было как раз тем самым, на котором южанин Кашад Низу и добирался через моря к этому континенту. И как ни тщательно выпытывал Кремон обо всех деталях пиратской жизни у своего двойника, могла существовать тысяча неучтённых мелочей. Хотя бы во внешности и поведении того самого пресловутого капитана. Вот и надейся после этого на идеальную легенду! Каких только встреч судьба порой не устраивает…

Часть девятая

Перекрёстные проверки

Помогая друг другу, парочка наёмников вылезла из телеги и отправилась в сторону полевой кухни. Менсалонийка уже могла передвигаться вполне самостоятельно, но с удовольствием притворялась и опиралась на левую руку своего непосредственного командира. Причем делала это с такой гордостью и восторгом, словно они только что поженились и направляются к свадебному столу.
По пути, взяв с кухни свою утреннюю порцию, парочка уселась за свободный стол. При этом, полностью проигнорировав ожидающее выражение у целого десятка наёмников, которые сидели вместе с Куцером за самым большим столом. Чем раздражённый, постоянно задирающий нос десятник остался весьма недоволен. Уже и рот открыл, что бы выдать какое‑то ругательство, но его за локоть тронул сидящий рядом с ним человек, призывая к сдержанности. Покряхтев от раздражения, Куцер встал и пересел к раненым.
– Я, между прочим, не по собственной инициативе стремлюсь к вашему знакомству, – стал объяснять он, уставившись немигающим взглядом на Кремона. – Ты просто обязан узнать среди этой группы брата своего капитана.
К тому времени Невменяемый и так усиленно сравнивал данные из своей памяти с имеющимися в наличии лицами. Пятеро человек прибыло с караваном из рекрутского центра, он их видел и раньше. Вряд ли бы до сих пор их не свели для проверки. Из оставшихся пятерых один был слишком молод, а другой слишком стар. Ещё один отпадал по явно командирским замашкам. Судя по тому, как он остановил хамоватого и рассерженного десятника, как раз он и затеял данную проверку. При этом он пристально следил за Кашадом и пытался явно считать все его эмоции.
Из оставшихся двух Кремон мысленно пририсовал одному из них бороду и сомнения отпали моментально. И он с сочувственной улыбкой ответил:
– И без всяких обязательств мне показалось, что мой покойный капитан воскрес. Уж слишком на него похож вот тот, с самого края, с синей нашивкой на рукаве.
Названный человек от таких слов вскинулся, а по лицу его пробежала масса эмоций: недоверие, злоба, сожаление и горечь утраты. И спросил он с ощутимым волнением:
– А ты уверен в его смерти?
– Увы! Только пробили первые утренние склянки, когда на нас из предрассветного тумана выскочило сразу три военных фрегата. Похоже, они и в плен никого брать не собирались. Когда я выбрался по тревоге на палубу, наша «Стремительная Жемчужина» уже подвергалась самому интенсивному и беспощадному обстрелу со всех видов баллист, осадных арбалетов и махофуров. Слышал о таких? Они метают вращающиеся острые диски и в первую очередь рубят всю оснастку на парусниках. А когда эти диски летят, то фырчат с характерным звуком. Так вот одной такой штуковиной капитану Голдесу на моих глазах и отрезало голову. Да ещё она и подкатилась к самым моим ногам. Помню, испугаться даже не успел. Лишь удивился, что его шикарная борода не пострадала.
– Какая борода? – напрягся брат покойного капитана. – Он никогда бороду не носил.
Кашад повысил голос с чувством оскорблённого достоинства:
– Может, в детстве и не носил. Но ты его, когда в последний раз видел?
– Года три назад.
– Вот видишь, сколько за это время событий произошло. А бороду Голдес красивую имел, широкую, лопатой. Сам говорил, что хочет быть похожим на отца. И более волевой вид от этого становится.
– А‑а…, – с грустью протянул наёмник, поглаживая свою щетину. – Наш отец действительно бороду носит.
Теперь в разговор вмешался тот самый человек, что выглядел по всем признакам старшим командиром:
– А как ты можешь охарактеризовать капитана Голдеса?
Кремон напустил на своё лицо кривоватую ухмылку:
– Добрейший был человек, добрейший!
Заметив, как у большинства присутствующих глаза округлились от удивления, он понял, что до его прихода о садистских пристрастиях покойного пирата уже наслышались. Поэтому добавил в голос сочувствия и жалости. Мол, такая потеря для человечества:
– Да, готов повторить – воистину добрейший! Пленных никогда больше чем час не мучил. И рыбок всегда жалел, старался трупы нашинковать как можно мельче, что бы даже самым маленьким морским обитателям что‑то досталось.
Золана фыркнула от смеха, и тут же с заботой заметила:
– Да ты ешь, а то в твоём котелке уже остыло.
– Правда? – Кремон зачерпнул ложкой из своего котелка рагу и попробовал.
– Хочешь, принесу горячего? – тут же предложила менсалонийка.
– Не стоит. После воспоминаний о том, чем нас кормили на «Стремительной Жемчужине», подобная пища мне кажется деликатесом. Уж слишком покойный капитан славился ещё и своей экономностью.
Невменяемый с видимым удовольствием отправил в рот несколько ложек пищи, выбирая в первую очередь куски мяса. Поэтому некоторое время его не беспокоили, хотя сидящий рядом десятник так и порывался что‑то спросить. Наконец он не выдержал и выпалил:
– А ты сам как спасся?
Кашад ответил лишь после того, как не спеша доел свою порцию:
– Элементарно, Куцер! Мы же всё‑таки Эль‑Митоланы. Набрал в грудь как можно больше воздуха, да и сиганул за борт. Пока шёл ко дну сбросил с себя всё железо, да и поплыл от окровавленной морской воды подальше. До самого вечера в воде бултыхался, пока до островка одного добрался. В том чудном месте я и нашёл приют и успокоение на пару месяцев.
– С кем? – тут же с пристрастием спросила Золана. Кремон ответил ей недоумённым взглядом, но всё же ответил:
– Была там одна неплохая островитянка. Но она мне надоела, чуть ли не в конце первой недели. А потом только и отрабатывал своё физическое совершенство на самой высокой точке острова, да поджидал любой корабль. Каждый раз зажигая сигнальный костёр. Очень много парусников мимо прошло. Еле дождался каких‑то благодетелей, и добрался с ними до Строна.
Всё тот же наёмник с командирскими замашками, решил‑таки задать последний вопрос:
– А какие у Голдеса были особые приметы?
– Не знаю, – сально усмехнулся Кашад Низу. – Я его не раздевал. Для этого капитан использовал двух молодых матросов.
– Ты чего говоришь?! – вскипел брат покойного пирата.
– Да ничего особенного! – пожал плечами Невменяемый. – И опять повторить готов: добрейший он был человек.
По идее всем стало понятно, что южанин действительно пиратствовал на «Стремительной Жемчужине». А дальнейшие расспросы лишь могли привести к ненужной конфронтации и озлобленности между личным составом. Поэтому любопытный наёмник наконец‑то представился:
– Меня зовут капитан Валер Лессо. Один из заместителей полковника Залана Лирта.
– Очень рад познакомиться! – с должной учтивостью склонил голову Кашад. – Ко мне ещё будут сейчас вопросы?
– Нет, спасибо за беседу. Можете возвращаться на своё место отдыха. Кстати, как ваши раны?
– Зарастают отменно, господин капитан. Завтра уже попытаемся двигаться верхом на лошадях.
– Отлично. Выздоравливайте скорей и набирайтесь сил. Ведь вы теперь оставляете караван на других охранников, и мы помчимся в Кихон с гораздо большей скоростью.
Менсалонийка при возвращении к телеге, опять опёрлась на руку Кремона, но когда они удалились от стола на порядочное расстояние, сердито спросила:
– А что это была за островитянка?
Молодой колдун ответил отрешённо и с полным равнодушием:
– Да ерунда! Мало ли их ещё будет в моей жизни.
Менсалонийка что‑то попыталась злостно прошипеть в ответ. Но Кашад лишь глянул на неё с полным удивлением и презрением, вырвал свой локоть из её хватки и быстро ушёл вперёд. А, чувствуя себя вполне прилично, решил обойти своих подчинённых. Насмехаясь при этом над дикой ревностью Золаны и прикидывая, как бы эффективней отучить её от этого неудобного чувства. И уже начиная сожалеть, что расслабился и поддался настойчивым домогательствам менсалонийки. Хотя по этому поводу и были некоторые плюсы в предстоящей жизни.
Этот день, как и было обещано, выделили для отдыха и большого привала. Но уже следующим утром при охране остались лишь несколько десятков чёрных цилиндров. А все наёмники, со своим командованием и сопровождающими, форсированным ходом отправились в столицу Ледонии Кихон. Видимо на своей территории колабы совершенно не опасались каких‑либо нападений, как со стороны политической оппозиции, так и со стороны криминальных структур. А может, последних действительно не существовало? Именно этим вопросом и задавался Кремон в первый день проезда по южной части Ледонии. При осмотре окружающих пейзажей в глаза в первую очередь бросались длинные и ровные заборы из камней. Невысокие, всего полтора метра, они тянулись вдоль всего широкого тракта и разделяли сельскохозяйственные угодья, на которых паслись тучные стада домашних животных. Подтверждая общие мнения, что в этой стране уделяют главное внимание мясомолочному производству. Кое‑где виднелись и полоски полей, но урожай давно собрали и рассмотреть, что же там сажали, было трудно: все выедали отары овец, коз да мерно насыщающиеся буйволы, быки и бурёнки всех мастей и цветов. К концу дня стали попадаться и одинокие люди.
По поводу разъяснений увиденного, Кремон обращался в первую очередь к Валеру Лессо. Капитан оказался при ближайшем знакомстве человеком весьма милым и общительным. Хотя каверзные вопросы так и сыпались из него, перемежая порой весьма прозаические объяснения:
– Здесь, возле тракта, наёмных людей довольно‑таки мало. А вот в центральной и северной части страны колабы их используют в весьма больших количествах.
– Как? – удивлялся Кашад. – А мне говорили, что люди здесь на положении только рабов.
– Обычные враки. Это у вас на южном континенте рабство довольно распространено.
– Тоже враки! У нас все люди свободны. Просто порой попадают до конца жизни в подчинение другому человеку из‑за вассальной клятвы. Что весьма страшная штука и по незнанию принимается иностранцами за рабство.
– Как же тебе удалось избежать вассальной клятвы?
Кашад грустно усмехнулся:
– Не удалось! Просто моего хозяина лишили жизни, а заодно и притязаний на моё тело. А от других сильных мира моего, удалось ускользнуть. Но здесь эти люди удивляют: неужели они уживаются в колабами?
Валер придержал коня, объезжая большую рытвину на дороге, и ответил:
– Здесь у них работают в основном лишь выходцы из царства Огов. Хотя в последнее время на заработки потянулись и люди из других государств.
– И что, никто не боится? – Кашад наклонился ближе к капитану. – А то разное поговаривают…
– Ты об их кулинарных пристрастиях? – хохотнул Валер. – Конечно, есть среди них и людоеды. Особенно среди старых ветеранов. Да и в ситуации, когда будет царить смертельный голод, лучше не поворачиваться к ним спиной. Но это – скорей наговоры. Да попытка создать о себе устрашающую славу. Вот ведь и о вас, южанах, живущих на границе с пустыней Умерших Духов, подобное поговаривают…
– Полная нелепость! – обиделся десятник. – Какой бы голод ни был, до людоедства никогда не доходило.
– Да? Но здесь в Ледонии об этом говорят как о непоколебимой истине.
– Видимо пока сам не увидишь, во всём приходится сомневаться. – Кашад скосил глаза на пристроившуюся с другой стороны от капитана менсалонийку и продолжил расспросы: – Но раз людей здесь так много, то в Кихоне их наверняка ещё больше?
– А вот здесь ты опять ошибаешься. До недавнего времени огромная территория как в самой, так и вокруг столицы, являлась запретной для любого иного разумного. Только недавно сняли запрет. И то разрешение дано лишь наёмникам нашего полка. И появляться на улицах и в тоннелях мы должны лишь в специальной, ярко выделяющейся форме.
– Но по городу разрешают свободно передвигаться?
– Вполне. Разве что есть места, в которые заходить не рекомендуется. Это разные общины, общества и организации фанатиков и ортодоксов, которые не приемлют человека в союзниках, а хотят его видеть лишь в качестве проваренного мясного блюда.
– Господин капитан, – заговорила Золана Мецц. – А какой смысл тогда вообще гулять по городу?
– О! Там столько удивительных и прекрасных сооружений, что вы не поверите, пока сами не увидите.
– И кто же их строил? Неужели наши наниматели? – высказала общее сомнение менсалонийка.
– По утверждениям колабов – они сами и строили. Давно очень, в глубокой древности.
Но, судя по снисходительной улыбке Валера Лессо, сам он в таком утверждении сильно сомневался. Потому и добавил:
– Да вы сами лучше всё увидите. Выходной в полном нашем распоряжении. И вечер с ночью можно проводить вне стен нашего городка. Правда раз, а то и два раза в месяц проводятся пятидневные учения в местностях с различным природным ландшафтом. Проигрываются варианты тактических и позиционных сражений с любым противником. Заодно отрабатываются схемы согласованных действий с различными воинскими подразделениями колабов.
– А как у вас там с выпивкой и женщинами? – Кашад постарался в этот момент не смотреть на Золану, но конь под ней как‑то испуганно дёрнулся от полученных ударов шпорами.
– С выпивкой проблем нет. Покупай за свои деньги, сколько хочешь. Главное не пей на посту, во время занятий и на учениях. А вот женщин во всём Кихоне не найдёшь. Лишь наши равноправные во всём подруги. – Валер покосился вначале на довольно заулыбавшуюся менсалонийку, а потом невидимым для неё глазом, подморгнул Кашаду. – Хотя иногда ребята ещё накануне последнего дня недели, вечером срываются в соседний городок. И проводят в увеселениях целые сутки. Там, говорят, вполне симпатичные и доступные для истосковавшихся парней огианки несколько борделей открыли. А тебя что, часто тянет на такие подвиги?
– Не часто, – многозначительно ответил десятник. – Лишь в том случае, когда мне не дают спокойно дышать и слишком напрягают скандалами.
Валер прекрасно понял намёки молодого десятника и весьма тактично воздержался от дальнейших непристойных шуточек. Хотя сам не мог сдержаться и время от времени ощупывал Золану таким жадным и вожделенным взглядом, что сразу становились понятны его вкусы и предпочтения.
Криминальным элементам в жизни Ледонии капитан тоже посвятил небольшую, но весьма насыщенную лекцию. И суть лекции сводилась к одному: ради выживания, а в идеале и стремительного увеличения численности собственной расы, колабы просто обязаны становиться законопослушными гражданами своего государства. Их с раннего детства воспитывают в неприятии воровства, лжи и непослушания. И все свои знания, силы и таланты любой индивидуум в течении сознательной жизни направляет лишь во благо королевства и себе подобных. А негативные эмоции и излишнюю агрессию особо буйных цилиндров направляют в нужное русло при организации кровавых набегов на вражеские территории. Или на совместные с огами походы в Гиблые Пустоши. То есть, если и попадался некий отщепенец среди колабов и начинал «мутить воду», то очень скоро он оказывался скормленным вечно голодным монстрам и оставался в памяти народной великим героем. Если же выживал, то в корне менял свой характер, чаще всего, и становился опорой общества во всём.
Вот в таких познавательных беседах и проходила вся дорога. Наёмников сопровождали не только сам полковник Залан Лирт и его ближайшая помощница лейтенант Ландра Гулис. Ещё восемь колабов плотно опекало почти две сотни людей. Причем, судя по невероятному почтению, которое им оказывалось в местах ночлега остальными местными жителями, эта восьмёрка имела большие не то звания, не то права. И по этому вопросу не рекомендовалось быть слишком любопытным.
Наконец, после преодоления второго, ещё более высокогорного перевала, на шестой день пути, наёмники увидели величественные вулканы Кихона. Открывшаяся панорама действительно впечатляла. Вулканы возвышались на шесть километров над уровнем моря, да над окружающей местностью – почти на три с половиной. Причём располагались на широком и ровном плоскогорье, соединяя собой на плоскости вершины совершенно правильного треугольника. И любой, кто их видел, понимал: не могла природа сотворить такое уникальное творение своей нелепой прихотью или случайностью. Не иначе, как здесь поработал чей‑то разум. Конечно, вулканы давно уже были бездействующими, но по историческим данным, в легко обозримом прошлом, то есть несколько сотен лет назад, они порой извергали внушительные порции дыма. А сейчас, покрытые белым снегом, конусы со срезанными вершинами смотрелись в лучах светила так импозантно, словно олицетворяли собой символы чистоты и девственности незапятнанного ничем мира.
По самым различным соображениям, наёмникам приказали поправить одежды, чуть их почистить, подтянуться, выстроиться в ровные каре и таким строем весь отряд бодро пронёсся по центральному проспекту Кихона. Причём, когда проезжали мимо гигантского королевского дворца, на его верхнем балконе все отметили шевеление многочисленных чёрных цилиндров. И как потом подтвердил полковник Залан Лирт, наёмникам досталась честь быть осмотренными самим Его Величеством Ганлураном Восьмым, королём Ледонии и сюзереном царства Огов.
Затем наёмники уже более вольным строем пересекли оставшуюся часть столицы, и в близком пригороде влились в открытые ворота весьма симпатичного древнего замка. Вернее даже целого комплекса различных по стилю строений. И весь этот комплекс огородился от остального мира невероятно высокими стенами. Приветственных речей никто не вёл, праздничного ужина тоже не предоставили, хотя накормили качественно и сытно. Но ещё до приёма пищи каждому десятнику выделили нескольких наёмников из числа старожилов в качестве провожатых и таким образом быстро разместили новых людей в отведённых им казармах. Сдвоенному десятку Кашада Низу досталось две огромных комнаты и три комнатки поменьше. В малых помещениях разместились обе образовавшиеся пары, а одном большом – лишь две наличные и свободные пока наёмницы. А пятнадцать мужчин стали обустраиваться в самой большой комнате. Хотя там запросто могло поместиться ещё столько же воинов.
Поздно вечером полковник опять собрал у себя всех десятников и познакомил с распорядком дня, планом занятий на ближайшие несколько дней и предупредил, что в течении первой недели никто из вновь прибывших не имеет права покидать территорию замка. А сделать это можно лишь после повторной проверки под Сонным Покрывалом. Дав понять ясно: эту проверку будут проводить самые опытные и лучшие в своей отрасли психологи.
В ответ десятники понимающе покивали головами и разбежались к своим подчинённым. Ведь на утреннее построениё все должны были выйти в новой форме и создать на высшее начальство самое благоприятное впечатление. Похоже, сам полковник этого начальства совершенно не боялся, и запугивал им скорей на всякий случай. Скорей он элементарно просил наёмников относиться к дисциплине с надлежащей строгостью и ответственностью. Показывая тем самым чудеса дружественного расположения к людям, и к личному составу вверенного ему полка – особенно.
Вернувшись в казарму, Кашад окунулся в море организационных и повседневных мелочей, какие обычно сваливаются на голову только что прибывшего на новое место дислокации отряда. И лишь далеко за полночь добрался до своей, вернее до их, совместной с Золаной, комнатки. И был приятно удивлён, если не сказать поражён, появившимся в ней уютом, чистотой и опрятностью. Хотя из мебели почти ничего и не было. Две сдвинутые вместе одиночные кровати, аккуратно связанные крепкой бечёвкой, две тумбочки у изголовья и один большой шкаф в ногах. Зато шторка на окне, и две зелёные веточки сосны в банке на подоконнике, создавали некоторую видимость домашнего очага. Сама женщина дремала, свернувшись калачиком на обеих подушках. Видимо, что бы не прозевать его прихода.
Кремон тяжело вздохнул и подумал:
«А что делать, приходится спать с врагом. Будем надеяться, что долго такое продолжаться не будет. Вряд ли мы здесь будем всю зиму, а то и весну прохлаждаться. Так что погреться иногда просто необходимо для здоровья…»
Лишь только он разделся и присел на кровать, как женские руки ласково обвили его за плечи.

Ознакомление

На следующий день стала понятна излишняя либеральность полковника Залана Лирта. Фактически каждый попал под командование того, кто его недолюбливал. Во время дальней дороги малейшие разногласия между наёмниками фиксировались и теперь шли на пользу общего дела. Люди начинали гонять друг друга с раннего утра без окриков и указок высокого командования.
Естественно, что десятка Кашада Низу попала под опеку самого жёлчного и придирчивого сотника из трёх, которым и назначили хорошо помнящего все обиды и проявленное неуважение Куцера Манка. Он так прямо и высказался после утреннего построения:
– Вы у меня теперь попляшете! Живо научитесь должному почтению к командирам!
Самому Кремону было глубоко наплевать на зарывающегося сотника. Его мысли были направлены лишь на то, как быстрей наладить поиск наиболее защищённых мест в Кихоне, и использовать для этого любую подвернувшуюся возможность. А вот менсалонийка не выдержала и презрительно хмыкнула после последних слов важно расхаживающего перед строем сотника. Что не прошло мимо его ушей:
– Надо же! У нас даже есть недовольные моим чутким руководством?! Десятник Низу, отправите наёмницу Мецц на четыре ближайшие ночные вахты на пост Раздумий.
– Сделаем, господин сотник! – тут же бодро ответил Кашад. Что такое «пост Раздумий», он ещё и сам не знал, но в душе очень порадовался именно ночным наказанием для провинившейся. В этом случае никто не заметит перегрев его тела после возвращения сознания из ночных поисков. То есть вредный сотник Манк, сам того не подозревая, оказывал немалую услугу своему подчинённому. Но как Куцер при этом злорадно и открыто насмехался! Как же, лишил непочтительного зазнайку женской ласки! Пусть теперь помучается!
Первый день пролетел в изматывающих тренировках. Кремон подобные испытания проходил без особого напряжения, чуть ли не играючись. Хотя, помня настырность и фантазии капитана Коперрульфа, старался не нарываться на дополнительные нагрузки и делал вид, часто ему приходится весьма тяжело.
Поэтому разъярённый сотник внутренне ликовал: «Не так уж и силён этот молодой выскочка. Неделя, две и вся спесь с него слетит вместе с кровавым потом!» Куцер Манк гонял всех своих подчинённых одновременно и старался для каждого десятка выдумывать просто потрясающие по сложности физические упражнения. Невменяемый просто поражался такой буной фантазии, но, тем не менее, в душе признавал полезность и действенность оных для физического развития. И даже взял несколько приёмов в свой арсенал.
Во время ужина выяснилось, что же собой представляет пост Раздумий. Названный так каким‑то шутником в незапамятные времена именно из‑за того, что думать там было весьма проблематично. На этот пост направляли особо провинившихся наёмников. Потому как на нём даже постоять нельзя было. Вся верхняя площадка одной из башен постоянно вращалась против часовой стрелки. Но это не означало, что можно было остановиться и покататься как на карусели. Ибо в одном месте коридор пересекали тонкие стальные пруты, прикосновение к которым вызывало обильный дождь по всему коридору. Причём безжалостные струи ледяной воды ещё и отдавали неприятным запахом. Поговаривали, что воду в сборнике не меняют от сотворения башни. То есть несущему вахту приходилось постоянно двигаться вперёд, иначе его относило вращение пола на пруты, те от прикасания открывали запоры, и ледяная купель продолжалась несколько минут. А что бы воин не слишком топал по деревянным решёткам пола, тот весь был устлан старыми и прогнившими тряпками. Что вполне естественно не улучшало запах низвергающейся на головы несчастных жидкости. К тому же комки вечно мокрых тряпок не создавали особого комфорта, который испытываешь при прогулочном, пусть и немного быстром шаге. Возможности полюбоваться на окрестные очаровательные пейзажи из широких застеклённых окон, фактически не было. Приходилось тщательно смотреть под ноги, непроизвольно всем видом показывая некую задумчивость. Остаётся лишь добавить, что искусственного освещения в коридоре никогда не было, а обе луны в здешних пасмурных краях на небе появлялись крайне редко.
В первое утро Золана пришла в их с Кашадом комнатку кипящая от гнева и благоухающая миазмами заплесневелой и протухшей воды. Еле успела отмыться к утреннему построению. Зато Невменяемый успел четыре часа «побродить» отделённым сознанием по столице Ледонии.
На второе утро его подруга менсалонийка пришла совершенно сухой и лишь с лёгким неприятным запахом от одежды. Гордо заявив, что со своей ловкостью она вряд ли будет ещё хоть раз выглядеть как мокрая курица.
А вот на третье утро она ворвалась в комнатку и учинила Кремону допрос с пристрастием:
– Ты где это сегодня «гулял» сознанием?! Я здесь тоже «дежурила» когда ты в своё тело возвращался.
В круговерти последних дней Кремон не успел установить защиту непроникновения на их жилище, которая им была положена по двум причинам. Поэтому пришлось тут же напускать на себя заговорщеский вид и многозначительно произносить на ходу придуманную фразу:
– Неужели кто‑то надеется остаться безнаказанным за притеснение близкого мне человека?
Глаза красавицы тут же расширились от понимания, и она с благодарностью прильнула к его груди. Вполне естественно вообразив, что Кашад следит за сотником и готовит определённые планы мести. Затем Золана игриво куснула своего избранника за ухо, но при этом успела прошептать:
– Только намекни: что и когда. А я ему устрою несчастный случай.
– Всё образуется! – подбодрил Кремон свою подругу. – Но как ты умудряешься оставаться сухой?
Менсалонийка капризно надула губки:
– Не скажу! Мог бы из сострадания «проведать»…
И на четвёртую ночь Кашад действительно «заглянул» на пост Раздумий. В сам коридор «пробраться» не удалось из‑за охранного периметра непосредственно на самой башне, но, покрутившись в окружающем пространстве, молодой колдун заметил оторванную планку над верхушкой одного из окон. И через образовавшуюся щёлочку прекрасно рассмотрел изнывающую от безделья наёмницу. Она с помощью нескольких кинжалов умудрилась прикрепить к потолку нечто наподобие тонкого гамака и, сделав отверстие для притока свежего воздуха, предавалась безмятежному сну. А скорей всего, тоже блуждала отделённым сознанием по интересующим её местам. Если только никто не нагрянет с проверкой, то Золана имела все шансы стать самой «сухой» вахтенной на этом мерзком и ненавидимом всеми наёмниками посту. Но вряд ли она так беспечна. Наверняка каждые пару минут возвращается сознанием к башне и проверяет крутую лестницу наверх на предмет присутствия на ней начальника караула.
Последующие несколько дней не отличились чем‑либо особенным. Весь десяток благополучно выдержал скрупулёзные допросы под Сонным Покрывалом и с нетерпением ждал первых увольнительных. Золана легко привыкла, что Кашад каждую ночь где‑то «шляется» сознанием и тоже стала ему помогать по мере своих возможностей. Тут уже явно сказывалась большая разница возможностей их организмов к самовосстановлению. И менсалонийка очень часто падала от усталости после выматывающих тренировок и марш‑бросков. О причинах ночных блужданий она больше не спрашивала, а лишь дословно пересказывала всё собой увиденное и услышанное. Невменяемый с фатальным стоицизмом выслушивал ненужные никому, а уж ему и подавно сведения, кто и как на кого глянул, и кто на кого глаз положил. Но, тем не менее, именно Золана подслушала странный, но немыслимо ценный разговор двух сотников, Дорнесса и Куцера о каком‑то новичке. Те откровенно удивлялись и не верили невероятному таланту какого‑то Ксомоса проникать отделённым сознанием сквозь любые защиты и преграды. И намеревались дождаться ближайшего вечера.
К слову сказать, пополнение в полк прибывало небольшими группами, чуть ли не ежедневно. И в скором будущем командование намеревалось создать четыре полноценные сотни. А пока новичков распределяли по уже сформированным десяткам и тут же загружали учёбой и тренировками. Кашада пока пополнение не коснулось, но приказ готовиться – раздавался неоднократно.
Поэтому лишь осознав сказанное Золаной, Невменяемый моментально поверил в возможность такого события. Хотя внешне скривился пренебрежительно и резко приказал:
– Забудь!
Но вот сам принял все меры, что бы лично присутствовать на встрече пополнения. Ведь по рассказам своих наставников Кремон знал: Эль‑Митоланы, способные проникать отделённым сознанием сквозь любую защиту, существовали в обозримой истории. Мизерные единицы, но существовали. Хотя, по разведданным королевства Энормия, таких колдунов в настоящее время не было на планете. Но вот почему бы одному и не появиться? Пусть даже здесь, в Ледонии. И если такое случилось, надо такого врага уничтожить в первую очередь. Или… заставить работать на себя. Или… Нет, третьего «или» не дано!
И вот вечер настал. Само прибытие новичков заставило бы задуматься самого равнодушного наблюдателя. Четыре новых наёмника прибыли под охраной сразу шести громадных по величине колабов. Оказавшийся рядом Кремон успел даже подробно рассмотреть каждого человека. Два юнца, если так можно сказать о двадцатичетырёхлетних колдунах, вообще не годились в наёмники. Видимо чуть ли не вчера прошли Воспламенение Крови. Ещё один худощавый, но поджарый менсалониец, лет тридцати на вид, с огненным, грозным взглядом. А четвёртый мужчина внешне вообще напоминал скорей продавца сладостей, чем воина. А уж тем более никак не походил на кровожадного и отчаянного наёмника.
Прибывшим и осмотреться то не дали, как следует. Ссадили с коней и тут же приказали захватить с собой все личные вещи. А затем бойцы пополнения сразу же были спроважены к командованию полка и нескольким представителям тайной канцелярии, которые прибыли несколькими часами раньше. Там же находились и все три полковых сотника. Так что десятнику Низу никто не мешал распоряжаться во внутреннем дворе и наводить порядок по собственному усмотрению. И самое главное: ждать, что же будут делать с таинственным Ксомосом. А заодно пытаться предугадать: кто же из них этот уникальный Эль‑Митолан? «Продавец сладостей» или горячий земляк Золаны Мецц? Если судить по бушующим эмоциям последнего, скорей всего именно он. Но ведь и внешний вид порой бывает очень обманчив. А вдруг как раз именно тот, добрейший на вид наёмник, и является главной опасностью? Возможно, ему так и удалось до сих пор скрывать свой талант, что никто не мог заподозрить в нём нечто необычное. Но тогда, как колабы об этом узнали? Одни вопросы! И в ответ – лишь предположения.
Первым из четвёрки, чуть ли не сразу, в казарму отправился один из «юнцов». Это было предсказуемо, поэтому Кремон не покинул свой пост ради праздных вопросов. Вторым выскочил «продавец сладостей». Спросил, где находится десятник такой‑то, получил ответ и умчался в указанном направлении. А через пять минут дерганой походкой, словно на разминке, вышел и менсалониец. Обратив внимание на расширенные от удивления глаза Кашада, смуглый южанин экспансивно вскинул обе руки вверх и злобно выкрикнул:
– Ну! Чего уставился?! Нового сотника не видел?! Вот я пойду, устроюсь и возьмусь за вашу дисциплину! Вы у меня побегаете, как голодные шейтары!
И четвёртый полковой сотник, довольный произведённым впечатлением отправился обустраиваться на новом месте. Только вот своими угрозами он молодого десятника совершенно не испугал. Испугало другое. С недоверием глядя ему вслед, Кремон никак не мог осознать, что именно молоденький паренёк, оставшийся с командирами, и является той самой главной опасностью на сегодняшний день. Причём не так для Невменяемого лично, ведь свои действия он и так контролирует постоянно, как для его родного королевства и всех союзников. Просто страшно себе представить, какими возможностями будет обладать обычный боевой отряд, имеющий в своём составе такого Эль‑Митолана! Да он пройдёт территорию любого государства почти как раскалённый нож сквозь подогретое масло.
Оставалась ещё возможность элементарной ошибки. Может Золана что‑то напутала, или не расслышала. Может ожидаемый колдун‑наёмник именно сегодня не прибыл. Возможно, и никогда не прибудет в полк. Может его и в природе не существует.
Но когда наступила поздняя ночь, а проверка талантов уникального Эль‑Митолана всё продолжалась, Кремон впал в уныние. И ничего больше не мог придумать, как отправиться спать в свою комнату. Чисто формально отнесшись к любовному акту с расшалившейся Золаной, он поведал о появившемся здесь её земляке, затем сослался на усталость и тут же постарался заснуть. С явным намерением через несколько часов, со свежими силами попытаться высмотреть или подслушать хоть что‑то на территории самого замка.
Но проснулся Кремон ещё раньше, чем намечал. Обеспокоенное подсознание и во сне не давало покоя. Пожалуй, чуть ли не пять лет ему не снились такие жуткие кошмары. Начинало, видимо сказываться нервное напряжение из‑за длительного нахождения в тылу врага и одновременного наложения сложной задачи.
Тут же, лишь немного отодвинув прижавшуюся к нему красавицу, Невменяемый ушёл на поиски отделённым сознанием. И через пять минут, весьма вовремя попал на разыгравшийся скандал в казарме одного из десятков входящих в состав сотни Дорнесса Шавена. Этот каменноподобный сотник небезосновательно носил своё прозвище «Скала», но в данном случае, похоже, и он немного растерялся. Ибо на него брызгая слюной и срываясь на истерические нотки, кричал, визжал и топал ногами не кто иной, как тот самый юнец, который не дал этой ночью выспаться Кремону. Уникальный Эль‑Митолан вёл себя так дико и омерзительно, что был достоин любого немедленного и самого строгого наказания.
Похоже, именно это и собирался сделать разъяренный десятник, в казарму которого и определили новенького. Только вот взбешенного младшего командира остановили от немедленной расправы собравшиеся там же, помимо Дорнесса, и Куцер Манк, и капитан Валер Лессо, и главный полковой интендант. И теперь все четверо находились в затруднительном положении. Мало того, что весь личный состав казармы проснулся, но ещё и по каким‑то соображениям командиры не решались применить физическое или дисциплинарное наказание против нарушителя спокойствия.
Наконец самый пожилой среди них и умеющий простым разговором гасить любые конфликты, главный полковой интендант выступил вперёд и принялся увещевать разошедшегося истерика:
– Наёмник Бейт! Ты хоть бы своих боевых товарищей пожалел. Всех разбудил.
– С какой стати?! Обо мне никто не хочет подумать, поэтому и мне на остальных наплевать.
– Ну не скажи, комнату тебе предоставили самую большую и самую лучшую.
– Большую?! – так и захлебнулся злобой юнец. – Да вы наоборот мне самую мерзкую нору выбрали!
– Хорошо. Если сомневаешься, можешь утром обойти все остальные комнаты личного состава. Тем более что все рядовые спят в общих казармах.
– Что?! Вам опять напоминать условия моего контракта?
Оба сотника и капитан тем временем отступили немного назад и стали спешно совещаться. Кремон своим сознанием завис между их лицами, тем более что выкрики новенького и так были слышны превосходно.
– И кто согласился на такой контракт для этого горлопана? – возмутился капитан Валер.
– Непонятно вообще, как этот урод до сих пор живёт на белом свете! – гневно блеснул глазами Куцер Манк.
А сотник Дорнесс Шавен лишь прогудел, почти не разжимая челюсти:
– Я бы его скрутил в бараний рог!
– Увы! Дорогой Шавен, приказы нам приходится выполнять без вольных трактовок. – Валер скривился, словно выпил стакан уксуса. – Но что же делать с этим капризным подарком судьбы?
– Подарок?! – рыкнул Дорнесс. – Да он смахивает на экскременты шейтаровской деятельности!
– Согласен! – Куцер бросил презрительный взгляд через плечо на скандалящего Эль‑Митолана. – Но что‑то действительно надо предпринять. И срочно! Иначе совсем потеряем авторитет перед личным составом.
Капитан с досадой крякнул и предложил:
– А давайте его и в самом деле определим в десяток Кашада Низу? Да ещё и предупреждать не станем по всем пунктам контракта этого Ксомоса. Уж он точно найдёт к нему подход, если сразу половину костей не поломает.
– Правильно! – тут же вставил Дорнесс. Но вот сотник Манк сразу насторожился:
– Ведь лейтенант Гулис с таким предложением категорически не согласилась.
– Было такое. И полковник приказал это принять к сведению. Но окончательное решение возложил на нас.
– Хочет выглядеть самым добрым, – проворчал Куцер.
– И мы давайте сделаем так же! – воодушевился Валер. – Свалим всю ответственность на Кашада. И заодно подсмотрим за его действиями.
Дорнесс Шавен впервые за время разговора кивнул головой:
– Отличная идея.
Только Куцер не хотел соглашаться окончательно:
– Конечно, ты на всё пойдёшь, лишь бы избавиться от этого куска дерьма.
– Шутишь? – в немногословном вопросе «Скалы» явно послышалась угроза, и второй сотник примирительно хмыкнул:
– Ладно, мне тоже кажется такой вариант самым приемлемым.
Капитал Валер тут же махнул рукой стоящему возле входной двери наёмнику:
– Вестовой, ко мне! – затем повернулся к препирающимся новенькому и интенданту: – Наёмник Ксомос Бейт, ко мне! С вещами.
Когда все собрались вместе, Валер Лессо сокрушённо вздохнул и признался с сожалением:
– Конечно, есть комната и получше, но её один из наших десятников приберегал для своей второй подруги. Ненасытный жеребчик…
От такой наглой лжи, даже окаменевшие черты лица Дорнесса чуть дрогнули, а уж Кремон и подавно почувствовал свое дёргающееся от возмущения тело. Сам же капитал лишь сокрушённо развёл руками и продолжил со всей великолепно разыгранной доверительностью:
– Но если я ему прикажу, он отдаст эту комнату тебе. А новую подружку возьмёт третьим жителем. Или прежнюю выгонит. Но смотри, всё‑таки старайся его слишком не злить, веди себя корректно.
– А почему это я должен…, – начал заводиться несносный юнец, но ведь и Валер не даром свой хлеб ел. И тут же скомандовал:
– Вестовой! Немедленно проведите наёмника Бейта в казармы десятника Низу, под его непосредственное командование и передайте мой приказ поселить новичка в отдельной комнате!
– Понял! – вестовому тоже стало интересно, чем же закончится этот скандал. Поэтому он лишь махнул рукой, увлекая Бейта за собой и поспешил в нужное место замка.
Капризный Эль‑Митолан немного с недоумением оглянулся на удиравшее в комнату десятника со всех ног начальство и поплёлся за вестовым. То ли он и сам уже хотел спать, то ли заподозрил очередную каверзную пакость на своём жизненном пути, но скорей всего он предполагал, что на новом месте с ним вряд ли станут слишком церемониться. А может и эмоции успел прочитать сотников, капитана, десятника и вестового. И наверняка догадался, что все недавние очевидцы скандала теперь спешат отделённым сознанием на новое место событий.
А Кремон в то время уже разбудил недовольно моргающую Золану и сымитировал такую внезапную страсть, что уже через три минуты они сплелись в неистовых объятиях. Ещё через минуту он потребовал от всегда молчащей обычно в таких случаях женщины, некоторых открытых выражений своего удовольствия. И менсалонийка тут же словно сорвалась с цепи. Томные стоны и выкрики разнеслись, чуть ли не по всему замку.
В их комнату никто не мог проникнуть отделённым сознанием. Это средство защиты полагалось уставить как десятнику, так и любой отдельно живущей паре. Но ведь вестового придётся впускать, или выходить самому, периметр в таком случае нарушался, да и заглянуть вовнутрь не составило бы труда. Пусть лучше все отметят его разогревшееся тело во время любовных утех, чем сразу догадаются, что он где‑то «прогуливался». Тем более что хотелось иметь повод для явного раздражения и буйного гнева. И использовать при нужных обстоятельствах.
Скорей всего вестовой некоторое время стоял перед дверью в нерешительности. Уж больно страстные стоны раздавались из‑за неё. Но приказ есть приказ. И громкий стук прервал акт в самом разгаре.
– Кто там?! – выкрикнул Кашад.
– Приказ от капитана Лессо!
Через несколько мгновений дверь резко распахнулась, и десятник предстал перед визитёрами лишь в импровизированной набедренной повязке.
– Что случилось?
– Новый наёмник Ксомос Бейт поступает под ваше командование и его приказано поселить в отдельной комнате.
– Вон дверь, напротив. Поселяйся! Ха, и стоило меня из‑за какого‑то молокососа… будить!
Новичок видно захотел и здесь показать свой норов и стал говорить, набирая звук и скорость:
– Между прочим, кто вам давал право меня оскорблять? Да вы знаете кто я такой?!
– Закрой рот, ублюдок!!! – усилил свой голос магически Невменяемый. – Тебе кто разрешил пасть открывать без моего разрешения?!
И сделал точно рассчитанный шаг в коридор. При этом капризному Эль‑Митолану открылась очаровательная картинка: несравненная красавица в самой соблазнительной позе распростёртая на кровати. У новичка глаза вспыхнули, словно два огромных Трего, а рот так и остался приоткрытым. А коварный Кашад тут же воспользовался остолбеневшим положением Ксомоса. Сделал ещё один скользящий шаг навстречу, почти прикоснулся левой рукой в районе пупка незадачливого скандалиста и ужалил спаренной парализующей молнией. При таком близком контакте от подобного удара не спасали никакие щиты. Тело переставало повиноваться полностью на то время, которое задавалось силой удара. Причём сознание не отключалось полностью. И Эль‑Митолан мог производить даже несложные колдовские действия. Но! Не больше. Чего рассерженный и неудовлетворённый десятник и добивался. Причём он решил еще, и поиздеваться над обездвиженной жертвой. Вначале отправил одобрительно улыбающегося вестового. Затем повернулся в сторону кровати и поманил менсалонийку пальцем:
– Наёмница Мецц. Этот мальчик очень запал на твоё прекрасное тело. Так что возьми его за шкирку и отволоки в его комнату лично. Пусть осознает: от какого удовольствия его несвоевременное прибытие меня оторвало.
– Сей момент, господин десятник!
Золана и не подумала стесняться своего обнажённого вида, выскользнула в коридор, легко подцепила обездвиженного юнца за грудки и отволокла в комнату. Там, нисколько не церемонясь, швырнула тело на кровать и с не меньшим презрением навалила на него рюкзак, скатку с оружием, поясную сумку и вернулась к своему командиру. Успокаивая, погладила его по руке и увлекла в комнату со словами:
– Господин десятник, не стоит так гневаться на всяких обормотов. Мы сейчас же всё наверстаем.
– Надеюсь! – Кашад Низу с собственническим цинизмом шлёпнул женщину ниже спины и закрыл дверь.
А в другом месте замка сотники и капитан возвращались в свои тела с довольным смехом. Даже Скала позволил себе улыбнуться:
– Очень удачно всё получилось.
– Лучше не придумаешь! – воскликнул капитан. А вот Куцер Манк обратил их внимание на другую деталь:
– Мне кажется отныне – они главные враги.
– Так нам только это и требуется! – Валер зачмокал губами и закатил глаза. – Но до чего же она хороша! Я не удивлюсь, если этот Ксомос теперь будет каждую ночь подсматривать за их любовными игрищами.
– Как бы не переборщить, – проворчал сотник Дорнесс. – Ревность может до такого довести…
Но Валер Лессо с уверенностью заявил:
– Ничего, теперь со стороны нам будет легче держать ситуацию под контролем.
Утром, за несколько минут до общего подъёма, к мирно спящей парочке опять кто‑то постучал. Но на этот раз деликатно, стараясь не создавать лишнего шума. Десятник выглянул лишь в приоткрытую щель и обозрел своего помощника. Тот этой ночью стоял постовым на Южной охранной башне и как раз сменился.
– Кузласс? Тебе чего?
– Тебя вызывают к полковнику. – Меченный старался говорить как можно тише, – Но просили не шуметь и вызов не афишировать.
– Понял. Уже бегу.
Закрыл дверь, молниеносно облачился в форму, прицепил оружие и поцеловал проснувшуюся Золану в щёчку:
– Наёмник Мецц! С сегодняшнего дня назначаю тебя своим вторым помощником. Будешь замещать меня в воспитательной работе. Я скоро вернусь, а ты за это время приведи в чувство наше ночное недоразумение, и введи его в курс нашего распорядка. Если будет себя плохо вести – не церемонься. Но ни в коем случае не калечить. Понятно?
– Так точно господин десятник! – тёплые и проворные руки выскользнули из‑под одеяла и попытались схватить Кремона за одежду. Но тот в два прыжка достиг двери и лишь шепнул на прощанье:
– Потом! Сейчас мне некогда.
Когда он прошёл через плац и вошёл в административное здание, протрубили общую побудку и весь замок наполнился гамом, шумом и голосами. Но вряд ли кто успел зрительно заметить раньше всех вставшего десятника.
Полковник встретил Кашада блистающей и приятно пахнущей чешуей. Уже лишь по этому признаку можно было смело утверждать: колаб совершил утреннее омовение и положенный туалет в виде смазки. Так как разумные цилиндры никакой верхней одежды не носили, то первое время приходилось сомневаться, толи они спать идут, толи бодрствовать собрались. Зато теперь, по мере знакомства некоторые детали во внешнем виде позволяли разбираться в весьма сложном их суточном распорядке жизни.
Лейтенант Ландра Гулис отсутствовала в кабинете по одной важной причине. Как в последнее время удалось выяснить Кремону, колабы каждое утро перед побудкой занимались присущим только им сексом, после которого женские особи, как правило, ещё целый час могли находиться в некоторой прострации. И очень редко принимала активное участие, в чём‑либо ещё. Просто отлеживались на мягких подстилках.
Залан Лирт сразу предложил десятнику присесть, давая тем самым понять, что беседа пойдёт в чисто приватном, неслужебном ключе. Затем они поговорили минут пять о совершеннейших пустяках, но Кремон продолжал усиленно размышлять: откроет ли полковник тайну этого новенького Ксомоса? И никак не мог понять, что ему было бы выгоднее?
С одной стороны якобы незнание уникальности капризного Эль‑Митолана развязывает руки и снимает большую часть ответственности. Можно с большей вероятностью выбрать превосходный момент и ликвидировать опаснейшего врага. Но с другой стороны такое недоверие со стороны командования должно насторожить. Ведь если у Ксомоса в контракте особые условия, то как начальство намеревается оградить исключительно важного колдуна от общей дисциплины и наказаний, которыми десятник должен буквально сломать строптивца?
Скорей всего и сам полковник не мог окончательно решиться на раскрытие тайны Ксомоса. И выбрал промежуточный вариант:
– Как тебе новый боец пришёлся?
– Господин полковник изволят шутить? – искренне удивился Кашад. – Разве это – боец? Да его любой крестьянин палкой прибьёт!
– Где бы мне таких крестьян побольше в полк набрать? – хохотнул колаб и тут же перешёл на обвинительный тон: – Но встретил ты его весьма жёстко. Где же ваше человеческое гостеприимство?
– Не понял, – Невменяемый добавил в ауру своих эмоций немного смущения. – За нами наблюдали?
– Ага! Чуть ли не всё командование.
– И зачем? Неужели он наследный барон или скрывающийся претендент на престол?
– Твой мозг работает на удивление превосходно! – польстил полковник молодому десятнику. – Самому до такого додуматься!
Внутренне Кремон насмехался над такими кульбитами разговора, но самодовольства и гордости в эмоциональную ауру таки подбросил. Видимо полковник не зря решил поддержать именно такую мысль своего подчинённого. Можно было и карты все не раскрывать и добиться желаемого.
– Для начала могу тебе подтвердить, что этот Ксомос Бейт не так прост, как выглядит. Хоть на вид ему лет семнадцать, на самом деле уже скоро исполниться сорок. Он просто немного поехал мозгами на тотальном омоложении своего тела.
– Ого! – вырвалось у Кашада, на что полковник сразу же напомнил:
– А твоя Золана? Ведь выглядит не старше!
– Так то – женщина! А что бы мужчина сознательно себя в сопляка превращал…!
– Значит, так было надо. Твоему новому подчинённому приходилось длительное время скрываться по причинам, о которых ты сам почти догадался. По тем же причинам контракт у него льготный и с некоторыми пунктами, которые нам, военным людям, совершенно неприемлемы. Но что делать…
Колаб развёл обеими руками с торцов цилиндра, и это получилось у него так по‑человечески, что Кремон даже улыбнулся. Но, что бы тут же не вызвать настороженных вопросов, спросил сам:
– Но если мы его всё‑таки постараемся военизировать?
– То я первым пожму тебе руку! – твёрдо пообещал полковник. – Но сразу хочу предупредить и зачитать некоторые пункты из его контракта: в его комнату возбраняется входить рядовым наёмникам. Запрещено разглашать его истинный возраст. К нему категорически нельзя прикасаться руками и любыми предметами.
– Да? Но я его успокоил молнией на расстоянии в несколько сантиметров.
– Действительно, – с радостным озарением и самым доверительным голосом подтвердил колаб. – Такого пункта в контракте не было. Так что здесь – всё в порядке. Ещё кое‑что. Нельзя приставать к нему с расспросами. Нельзя наказывать его дисциплинарно. Не рекомендуется его ставить на тяжёлые посты.
– Жаль. Пост Раздумий – самое для него место.
– Увы! Фантазируй сам на эту тему. Может через день‑два придёт разрешение на открытие тайны этого Ксомоса хотя бы для тебя. Может тогда будет легче подобрать к нему ключики.
– Да ключиков у нас хватает, – стал сокрушаться десятник. – Жаль, что нельзя его сразу всей связкой в чувство привести. Надо же! И ведь сорок лет колдуну!
– Кстати, – напомнил полковник, – Дело приближается к завтраку и утреннему построению. Кто там Бейтом занимается?
– Приставил наблюдать за новичком моего второго помощника, наёмницу Золану Мецц.
Тут же в голосе колаба послышались встревоженные нотки:
– Как же так? А если она его покалечит? Или чего хуже?
– А за что?
– О! У него репутация отпетого бабника и извращенца. Может ведь руки невзначай протянуть. А твоя менсалонийка долго думать не станет.
– Я, конечно, её предупрежу, – пообещал Кашад, вставая и обеспокоено выглядывая на плац из окна. – Но она мне категорически заявляла: сопливые юнцы у неё лишь вызывают желание отшлёпать их по попке.
– Тем не менее! Возвращайся в казармы и проследи лично.
– Понял. Могу идти?
– Иди. Но напоследок даю тебе ещё одно задание: пристально наблюдай за каждым шагом этого новенького. И если заметишь хоть какую‑то странность или несуразность в его поведении – докладывай мне лично и немедленно.
– Доложу.
Уже входя в двери казармы, спешащий десятник услышал неимоверный грохот изнутри помещений. И у него чуть не оборвалось сердце от плохих предчувствий. А когда он открыл дверь, то был почти оглушен отборными ругательствами и дружно грянувшим хохотом.

Часть десятая

Орудие или союзник?

Похоже, что веселился весь десяток. Вместо того, что бы спешить на завтрак мужчины и женщины самых разных возрастов, да ещё и Эль‑Митоланы, занимались детскими игрищами. Три колдуна держали на своих спинах напарниц и пытались с помощью физической силы и левитации сбить соперников на пол. Причём женщины азартно визжали, а зрители весьма непосредственно подбадривали тем, кому отдавали свои симпатии.
Одна пара была явно случайная. Вторую составляла пара официальная: Лидия Салграй образовала тандем с ордынцем Кузлассом. А вот третьей наездницей была Золана Мецц и устроилась она на хлипкой спине выглядевшего ещё совершенным юнцом Ксомоса Бейта. В тот момент когда вся сцена предстала перед глазами обеспокоенного десятника, новичок с притворным ржанием мчался на оставшуюся на ногах первую пару. Потому как грузный Меченый со своей пассией уже не участвовали в сражении. Лишь с проклятиями да под хохот окружающих выбирались из обломков огромного стола.
Глаза менсалонийки сверкали жаждой победы и торжества. Только вот десятнику совсем не понравилось подобное веселье. Поломанный стол лишь подогрел его раздражение. А уж то, что этот капризный, сорокалетний истерик стал полностью контролируем Золаной, вообще ни в какие рамки не укладывалось. Скорей всего это именно они повергли на земь мощного Кузласса, которому меланхоличная Лидия лишь основательно мешала и наверняка смотрела на детские состязания только как на повод для смеха.
Магически усиленный голос заставил всех вздрогнуть:
– Десяток, строиться!
Кто и как затеял подобные игрища внутри казармы, в данный момент десятника не интересовало. Со временем выяснится. А вот то, что новичок встал в строю сзади менсалонийки, неприятно удивило. Неужели такая опытная и битая жизнью женщина как Золана Мецц не смогла под маской наивного молокососа распознать старого и отпетого развратника?
– Значит, на завтрак никто не спешит? – с радостной улыбкой констатировал Кашад, стоя перед замершим строем. – Тогда продолжим развлечение. Бегом, на выход, марш! По «малому кругу» замка! Один раз! Веселей! Кто последний – сегодня имеет возможность постоять на почётной вахте Раздумий.
Выражение лиц наёмников сразу изменилось. Никто не хотел топтаться несколько часов среди вонючих тряпок. И двадцать один человек со всем усердием помчались между зданиями и стенами замка по «малому кругу». Так называлась восьмисотметровая дистанция на внутренней территории. Причём в некоторых, особо узких местах двум человекам и разминуться было проблематично. Поэтому приходилось забывать о дружбе и деликатности и даже подножки при таких забегах приветствовались командирами. Пусть подчинённые не просто вырабатывают ловкость и выносливость, но и постоянно оттачивают готовность отразить удар с любого направления. И порой топот какого‑нибудь провинившегося десятка раздавался на «малом кругу» часами.
Шустрая менсалонийка уже к середине дистанции вырвалась вперёд. Новичок, как ни странно, тоже от неё не сильно отставал. А вот замыкала бег наибольшая по количеству группа. Из которой очень часто выпадал очередной нерасторопный участник. Кубарем катился по камням или вшибался в стену, затем так же резво подхватывался на ноги и бросался навёрстывать разрыв. И на самом финише подобное падение могло сразу выявить неудачника забега. Лидию Салграй сбили с ног в третий раз именно на финишной прямой. И она получила все основания быть политой жутко пахнущей водой, хоть это и попытался изменить резко захромавший Кузласс. Мимо десятника ордынец проковылял последним, с кривой улыбкой покачивая головой и покаянно указывая рукой на пострадавшую ногу.
Не стоило долго сомневаться в его притворстве. Поэтому десятник добавил в голос максимум строгости и огласил перед замершим у столовой строем:
– На пост раздумий этой ночью отправляются наёмники Салграй и Бинай. Сейчас – завтрак. Опоздавших на общее построение ожидает ещё худшее наказание. Разойдись!
Ордынец сразу пригорюнился и с жалостью покосился на свою пассию. Обижаться на десятника он не стал, вполне резонно понимая справедливость наказания для обоих.
Кашад Низу входил в столовую последним, и в дверях столкнулся с капитаном Лессо. Тот видимо перед этим наблюдал за событиями во дворе из окон первого этажа.
– Гоняешь для повышения аппетита?
– Среди них все здоровые, как похасы, – возразил десятник. – И никто вялостью за столом не отличается.
Валер Лессо хитро прищурился:
– А если бы твоя Золана оказалась последней?
– Никакой разницы.
– Похвально, похвально. Не стоит заводить среди личного состава любимцев.
– Вот именно.
– А как тебе новенький?
– Ничего, – Кашад криво ухмыльнулся. – И до этого хлюпика очередь дойдёт. Хотя вряд ли из него получится настоящий воин.
– Но ведь на удивление ловкий Эль‑Митолан и бегает весьма неплохо…
Неожиданно Кремону вспомнилась восседающая на спине у Ксомоса Золана, и он зло буркнул:
– Как бы ему его ловкость боком не вылезла.
– Ладно, иди завтракать, а то не успеешь, – отпустил капитан десятника. И затем, глядя подчинённому в спину, Валер не убирал с лица довольную улыбку.
В столовой Кашада опять нагнала непонятная раздражительность. Достаточно ему было увидеть шепчущего что‑то на ухо менсалонийке Ксомоса и услышать тихое женское хихиканье. Или они завтракать не собираются? Наивные! Ведь потом сил лишатся на первом же часу занятий. А то, что они лишатся сил обязательно, десятник нисколько не сомневался. С некоторым злорадством представляя и прокручивая в памяти самый сложнейший комплекс упражнений.
Следующие три дня три прошли в жесточайших и сложнейших тренировках. Разошедшийся Кашад Низу никому спуску не давал и так гонял вверенный ему личный состав, что многие пожалели о своём распределении. Начальство тоже отметило необычайную активность и высокий уровень обучения. Даже Куцер Манк оставил в стороне свою неприязнь и поглядывал на молодого десятника с всё возрастающим уважением.
За это же время под командование Невменяемого попало ещё девять человек пополнения. Четыре Эль‑Митолана, набранных в рекрутских центрах, и пятеро обычных воинов. Последние оказались огианами и прибыли из своего царства большим, но отлично вымуштрованным отрядом. По рассказам они у себя считались чем‑то наподобие самого элитного и сильного отряда, подчиняющегося лишь непосредственно царю. Судя по тому, что почти в каждый десяток добавили от двух до пяти этих свирепых и злобных головорезов, командование лишний раз сделало попытку держать любого наёмника под прицелом нескольких наблюдателей одновременно. Уж слишком оги пользовались у колабов большим доверием и в свободное время каждый день спешили в здание штаба с докладами, доносами и подробными отчётами.
Помимо этого возникало обоснованное подозрение, что такое «усиление» рядов полка обусловлено приближением основного события. Того самого таинственного и далёкого похода, для которого собственно и сформировали полк из людей.
При таких обстоятельствах выполнение основного задания становилось всё более проблематичным. И не только из‑за ограниченности во времени. Недосыпая ночами Кремон «осмотрел» и «нащупал» в столице колабов до сорока самых таинственных и невероятно охраняемых мест, но до сих пор даже примерно не мог предположить более конкретное местонахождение трактата «Установки». Надо было предпринимать что‑то экстраординарное. Или срочно привлечь на свою сторону уникального Ксомоса Бейта.
Для этого Кремон всеми доступными и недоступными средствами постарался выяснить и раскрыть все самые слабые стороны подчинённого ему мага. Как ни странно Ксомос терпел пока все тяготы воинской службы с завидной выдержкой. Видимо его очень мобилизовало то существенное внимание, которое оказывала Золана Мецц. В её присутствии он старался выглядеть бравым и весёлым наёмником, который не имеет ни слабости, ни сомнений духа. Хоть и позволял себе иногда ворчание за спиной десятника, а то и открытое напоминание о своих исключительных по контракту правах. Но это уже делал лишь наедине с командиром. Да и то в комнатах, где их не могли подсмотреть или подслушать.
Самым главным, сжигающим всю душу Бейта пороком, являлась жадность. Жадность буквально патологическая и всеобъемлющая. Сказывалась она даже в таких мелочах, как бережное отношение к выданной казённой форме или собиранию ненужного и бросового барахла. Из‑за этого его личная комната с каждым днём захламлялась всё больше и больше и в скором времени грозилась превратиться в лавку старьёвщика.
Когда же он первый раз присоединился к наёмникам в увольнении, то не потратил даже одной медной монетки на выпивку или покупку чего‑то особенного. А просто отделился от компании и отправился в одиночку гулять по столице. Хоть при этом с мучительным сожалением посмотрел на прижимающуюся к десятнику Золану Мецц. Маршрут его прогулки очень скоро стал известен Кремону: Бейт с маниакальной ностальгией прогуливался возле королевской сокровищницы. Судя по нездоровому от недосыпанию цвету лица, Ксомос побывал в сокровищнице отделённым сознанием неоднократно. И если бы имел возможность – давно бы её обокрал до последнего драгоценного камешка.
Скорей всего колабы тоже прекрасно осознавали порочные стремления своего привилегированного наёмника. И приняли надлежащие меры безопасности. Да и похитить что‑либо из такого места было немыслимо. Но ведь Ксомос мог, а скорей всего и планировал, отыскать нечто грандиозное непосредственно в самом Большом Походе. При его уникальном таланте он явно вознамерился сорвать не просто огромный куш, а самый большой, какой только можно вообразить. И уже с таким огромным состоянием превратиться если не в короля, то уж в князя или Барона, как минимум. Скорей всего именно поэтому он решил вступить в полк наёмников, который курировался и набирался колабами. А то и прощупать самих колабов на предмет их таинственного и чуть ли не легендарного в последнее время богатства.
И вот это, всепобеждающее в натуре стремление к наживе, и надо было использовать как можно быстрее.
Естественно, Невменяемый использовал и все остальные возможности для своего скорейшего освоения на местности и усиления своего потенциала как резидента‑разведчика. Для этого он первым делом изучил близлежащие к замку пространства и дал сигнал Маяком Спину. Делал он это время от времени, когда устраивал короткий отдых своему десятку в близлежащих горных ущельях, прямо на открытых скалистых склонах, или в глубоких и разветвлённых нежилых пещерах. Коих в Ледонии было просто неисчислимое множество.
По предварительной договорённости дружественный болар уже должен был пересечь к этому времени Сорфитовые Долины, Царство Огов и находиться где‑то в районе вулканов Кихона. О том, что с разумным растением может что‑то случиться в пути, Кремон старался не думать. Убеждая себя, что с таким опытным путешественником как Спин ничего не произойдёт смертельного. А уж, какие молодой колдун возлагал надежды на те предметы, оружие и артефакты, которые мог доставить летающий помощник!
Но пока оставалось только ждать, высматривать и вербовать. И вербовать так осторожно и продуманно, что бы и самому не угодить к своим работодателям на стол в виде жаркого.
Во‑первых, Кремон долго выбирал место, в котором он мог бы сказать то самое главное, но что Ксомос мог бы клюнуть. И выбор места обуславливался не только жёстким и мощным контуром против отделённого сознания, но и невозможностью банального прямого подслушивания. Во‑вторых, на тот случай, если Бейт доложит командованию лично о разговоре, надо было приготовить несколько правдоподобных объяснений. Начиная от нехитрой провокации и кончая простой человеческой ненавистью и элементарной невосприимчивостью. Тем более что о самом главном секрете начальство до сих пор не признавалось десятнику. А он, как небольшой, но всё‑таки командир, имел право самолично проводить любые надуманные им же проверки лояльности своих подчинённых. Хуже будет, если Ксомос поведёт двойную игру и впоследствии Кашада Низу поймают на горячем. Вот тогда возможен полный провал.
Но делать нечего. Рискнуть придётся в любом случае. Да и то не факт, что даже с помощью уникального дара Бейта удастся найти искомое в этих гигантских и запутанных переходах, тоннелях, пещерах и разломах.
Первый пробный шаг был сделан в заранее тщательно обследованном месте. Кашад Низу встретился с Ксомосом Бейтом совершенно якобы случайно, припёр к стене и заговорил быстро и решительно:
– Самому мне не справиться, ты мне нужен для большого дела. Суть в том, что колабы имеют книгу‑артефакт, в которой указаны места доисторических захоронений драгоценных камней. Невероятной, немыслимой ценности. Два таких захоронения они уже отыскали и теперь стали самым богатым государством в мире. Но есть ещё восемь таких мест. Без прямой агрессии колабы там не смогут спокойно покопаться, а людям они не особо доверяют. Но если мы с тобой будем знать эти места, то спокойно можем организовать самостоятельные экспедиции и стать королями. Не улыбайся, именно – королями! Самое главное найти и похитить эту книгу и хотя бы выяснить местонахождение захоронений с драгоценностями. Потом мы с тобой без труда доведём дело до конца.
Бейт перебил скороговорку вполне логичным вопросом:
– А почему именно я?
– Мне известно о твоём даре.
– Откуда?
– Совершенно случайно я «прогуливался» сознанием перед твоим прибытием и подслушал, как об уникальном даре переговаривались между собой сотники.
– Но ты ведь просто можешь меня провоцировать…
– Нет смысла. Да ты и сам всё увидишь в этой книге.
– Ха! Но ведь тогда я и сам могу отыскать сокровища?
– Может и так. Но я знаю о другой книге, которую уже хорошо изучил. Там описаны все те ловушки, без знания о которых ты погубишь тысячи людей, но так и не достигнешь цели.
– Заманчиво…
– И учти, времени у нас мало. Скоро поход и мы можем бессмысленно погибнуть, так и не воспользовавшись своими знаниями о самых великих сокровищницах этого мира. Тщательно обдумай моё предложение и дай знать при следующей встрече. Тогда я тебе сразу сообщу координаты тех мест, которые надо будет проверить в первую очередь.
– А если я…, – Бейт явно намекал на другое развитие событий. Но Кремон не дал ему договорить, перебил, покачивая с иронией головой:
– Не разочаровывай меня в твоих умственных способностях. Каким бы не был уникумом, другого такого шанса стать независимым и купить целое королевство у тебя не будет никогда в жизни. Да и сам понимаешь, оставлять в живых такого Эль‑Митолана как ты – непозволительная роскошь для любого правителя. Твоя смерть лучше всего предотвратит риск использования твоего таланта. Я и так удивляюсь, как ты дожил до сорокалетнего возраста. Колабы тебя хотят использовать для чего‑то экстраординарного, и потом ты им будешь не нужен. Уж это ты понимаешь?
Ксомос тяжело вздохнул, немного затравленно оглянулся по сторонам и признался:
– Догадываюсь… Когда меня раскрыли, то уже и с жизнью прощался и был очень удивлён предложением контракта.
– Значит, я в тебе не ошибся. Подумай и дай мне ответ в течении завтрашнего…
Но Бейт перебил Кашада и решительно произнёс:
– Я согласен!
Конечно, это ещё не было окончательной победой, но внутренне Невменяемый возликовал. Он настраивался на долгие и продолжительные уговоры.
– Тогда слушай: – быстро перечислись пять мест, которые надо проверить в первую очередь. – Книга должна выглядеть как большой, старинный фолиант со стальной обложкой. На ней разными языками написано только одно слово «Установки». Если кто‑то с ней будет работать или перечитывать, постарайся сразу же запомнить нужные нам координаты. Тогда не придётся похищать этот артефакт.
На самом деле Кремон знал, что текст зашифрован и до сих пор нечитаем даже колабами, но в начальном этапе самым важным считалось найти «Установки». А уж потом думать о похищении трактата. Только Ксомосу Бейту об этом знать необязательно. Пока…
Завербованный Эль‑Митолан согласно кивнул головой, но тут же неожиданно добавил:
– Но у меня есть одно условие.
– Говори какое?
– Уступи мне менсалонийку!
– Странно. Когда ты станешь всесилен, таких у тебя будут тысячи…
– Само собой. Но мне хочется уже.
– Нет проблем. Не имею ничего против, если ты деликатно уговоришь её перейти жить в твою комнату.
– Правда?
– Конечно. Мне хватит терпения дождаться сотен новых, более ласковых прелестниц.
Бейт нервно облизнул дрожащие губы:
– Мне кажется, она будет согласна перейти ко мне.
– Старайся. Но и помогать я тебе не стану. Помимо этого, для всех остальных мы должны оставаться чуть ли не врагами. Понял?
– Логично…
– А твои ухаживания за менсалонийкой и моя показная ревность, лишь укрепят окружающих в истинности наших отношений.
– Договорились.
– Тогда до следующей встречи. Если ничего не найдёшь, то я тебе предоставлю новые координаты. Всё, расходимся.
И оба заговорщика устремились к противоположным выходам.
Две ночи Ксомос «просматривал» подозрительные места, но так искомой книги и не обнаружил. Хотя и высмотрел массу чего интересного. Вот только Кашад старался укрепить временного союзника в мысли, что ценнее трактата – ничего нет. И россказни об увиденных сокровищах или сбережениях знати перебивал в самом начале:
– Это сущая мелочь. Не стоит нам на неё даже отвлекаться!
И давал новые координаты в других районах Кихона.
Днём же Бейт прилагал все усилия для соблазнения так запавшей ему в душу менсалонийки. Причём делал это довольно умело, ненавязчиво, и тонко чувствуя ту грань, переходить которую не следовало в любом случае. Пока Золана воспринимала его как свойского парня, который не замахивается на интимную близость, а лишь покорно ловит благосклонные взгляды обожаемой и вожделенной женщина. И прекрасно при этом понимает, что ему ничего и никогда не светит. Это, да юношеская, наивная внешность позволяли прожженному ловеласу постепенно сближаться с красавицей как друзья‑приятели. В противном случае менсалонийка давно бы ему нанесла увечье, или сотворила чего и похуже. Помимо того Золане нравилось вызывать у Кашада Низу весьма заметные в последнее время вспышки ревности, которые выливались с его стороны лишь в дополнительной ненависти к Бейту, да излишними дисциплинарными карами в его сторону. Пока ещё ни разу десятник не упрекнул свою сожительницу в излишнем флирте открыто. Тем самым, отстаивая и свою свободу и право на любые фривольные отношения.
На третью ночь весь полк снялся по тревоге и конным строем спешно передислоцировался за ближайший в северном направлении перевал. И там принял участие в крупных войсковых манёврах. Как ни печально было такое отторжение от поисковой деятельности в столице, пришлось смириться и держать глаза широко открытыми в новой обстановке.
Кремон Невменяемый впервые увидел элитные военные соединения колабов. Да в таком количестве, что ему дурно стало. Лишь по приблизительным подсчётам в Дивизии Тотального Опустошения (ДТО, как называли свои отборные силы сами колабы) наличествовало около трёх тысяч бойцов. И что самое страшное – все они были Эль‑Митоланами. О такой невероятной мощи не подозревала ни одна разведка мира. А если предположить что Ледония имеет ещё и другие войсковые соединения, то становились понятны справедливые опасения сорфитов и тагов в том, что им самим не справиться с колабами в открытом военной конфликте. Энормии, конечно же, будет легче противостоять такой организованной армии, ресурсы страны считались воистину неограниченны. Но вот необъятные размеры королевства не позволяли сосредоточить в одном месте нужное для защиты количество магов и воинов. Вернее, подобное сосредоточение было весьма проблематичным. А войско колабов по скорости передвижения нисколько не уступало самой лучшей и выносливой кавалерии. А в многодневном походе двух армий чёрные цилиндры без труда могли оторваться от преследователей.
Сами манёвры проходили так чётко, слажено и оперативно, что у всех людей возникло невольное уважение к командованию ДТО. Даже бывалые и много видевшие сотники озадаченно крутили головами и не всегда успевали захлопывать отвисающие челюсти. А уж когда увидели литанры и всёсокрушающие последствия их выстрелов, то вообще долго чесали свои затылки.
Как заметил Кремон, колабы заряды берегли и использовали их с понятной скаредностью. С двойным умыслом проводя показательные стрельбы лишь в пределах видимости людей. Наверняка пытались продемонстрировать свою силу и показать наличие древнейшего и невероятного оружия.
По всем подсчётам и наблюдениям литанр в ДТО насчитывалось не больше тридцати, и орудовали ими лишь офицеры. Конечно, во всей Ледонии наверняка ещё существовало это древнейшее оружие. Раз уж его выдали даже спецотряду, идущему в глубокий рейд на территорию Энормии, то наверняка им располагают в пограничных войсках и в личной гвардии короля. А возможно где‑то в арсеналах Кихона припрятано ещё энное количество, как самих артефактов, так и зарядов к ним.
Последняя мысль весьма заинтересовала Невменяемого. И когда во время одних из стрельб рядом оказался Ксомос Бейт, его десятник завистливо и многозначительно протянул:
– Вот это – силища! С таким оружием можно и завоевать, и охранять любое королевство! Хорошо бы и себе найти нечто подобное…
Могло показаться, что Ксомос вообще не обратил внимания на слова Кашада, но еле заметный кивок головы подтвердил осознание того факта, что наличие даже нескольких литанр в арсенале будущих королей, будет весьма существенным подспорьем в любых начинаниях. Уж теперь, если Бейт в своих поисках натолкнётся на знакомые блестящие трубки или пластинки с зарядами, он обязательно оповестит об их местонахождении своего союзника.
Ещё за одной деталью совместных учений Кремон Невменяемый наблюдал с самым пристальным вниманием. Его небезосновательно интересовало: умеют ли колабы создавать «структуру отката»? Могут ли они использовать сами, а в худшем варианте и рассмотреть подобную структуру в магическом арсенале другого колдуна? Ведь у них подобное вооружение давно в обиходе и уж за многие годы кто‑либо мог да додуматься об невероятно эффективной защите от всеразрушающих зарядов.
Но сколько Кремон ни присматривался к учениям и сколько не прислушивался к восхищённым пересказам других наёмников, умения создавать «структуру отката» у колабов он не обнаружил. Может они держат подобное в секрете? Или просто в данный момент у них ничего подобного не запланировано? Могло быть всё, что угодно…
Но на виду у людей вымуштрованные чёрные цилиндры лишь показательно штурмовали невероятно прочные и высокие стены, разрушая их издали счетверёнными залпами, расширяя щель с близкого расстояние одиночными выстрелами, и уже собственной магией на полной скорости проламывая наспех установленные заграждения из стволов деревьев, имитирующих людей. Полк наёмников при этом выполнял различные поставленные перед ним задачи. От «зачистки» завоёванной территории, до отвлекающей атаки с другого направления. Командование дивизии добивалось от людей полной слаженности в действиях и немедленной реакции на приказы во время боя. Ведь сами колабы общались между собой сразу на нескольких, недоступных человеческим рецепторам уровнях, а для наёмников приходилось придумывать и утверждать специальные, далеко идущие звуковые сигналы.
Чаще всего наёмников использовали для покорения особо крутых склонов, в дальней разведке и для особо ювелирной работы с хрупкими артефактами. Ведь колабы из‑за своего строения не могли взойти на крутой или скользкий склон без помощи магии, не могли включить те несколько странных и загадочных приборов, о назначении которых приходилось лишь догадываться. Да и то, допускались к загадочным механизмам лишь наемники, занимающие должность не ниже сотника. А как хотелось Кремону более досконально определить природу странных приспособлений!
Но приходилось скрупулёзно выполнять приказы сверху, да беспрестанно держать в ежовых рукавицах своих подчинённых.
Вполне естественно, что в полевой обстановке уклад жизни наёмников значительно изменился. Об отдельных комнатах и думать не приходилось. Спали в продуваемых и плохо отапливаемых палатках на холодных и отсыревших матрасах. Да и то, максимум по нескольку часов. О какой‑то интимной близости не могло быть и речи. Женщины, по вполне понятным причинам, спали все вместе и отдельно от мужчин. Но Золана использовала любой повод и малейшую возможность, что бы оказаться рядом с Кашадом. А в столовой всегда старалась незаметно перебросить часть своей порции в миску своего любовника. Хотя нельзя сказать, что на учения кормили плохо или не давали добавки. Просто иногда не хватало времени сходить лишний раз к котлам полковой кухни.
Вначале Кремон не слишком обращал на такие мелочи внимание, просто внутренне снисходительно улыбался. Но к концу манёвров его взгляд уже машинально отыскивал менсалонийку в любой толпе и любой ситуации. И когда замечал, что с ней всё в порядке, уже более спокойно продолжал исполнять свои обязанности командира. Мало оттого, он всё чаще и чаще ловил себя на мысли, что постоянно представляет тот момент, когда они вернутся в замок, примут душ и надолго закроются в своей комнатке. И совершенно непроизвольно, в период таких мыслей, на лицо наползала блаженная и мечтательная улыбка. Ужаса от осознания своих действий не было. Только лёгкое удивление: неужели он так соскучился по женской ласке? Если да, то, что делать? Как выйти из создавшихся отношений? Ведь так и привыкнуть можно! А потом попробуй избавься от привычных любовных забав и умелых возбуждающих действий менсалонийки…
Придётся сразу после возвращения наведаться с ребятами в первом же увольнении в далёкий городок к огианкам. Уж там наверняка найдутся женщины не хуже телом и умением. Да и побывавшие в тех увеселительных домах наёмники брызгали слюной от одних только воспоминаний. Продумано – значит наполовину сделано. Осталось лишь дождаться окончания манёвров.
Но все равно приятно вдруг почувствовать прижавшееся сзади или сбоку знакомое и упругое тело. Пусть даже на короткий и совершенно неуместный момент…
Вот только наведаться к огианкам так и не довелось. В первые две ночи полку увольнительных не дали, а потом пришлось резко увеличить время ночных «прогулок» отделённым сознанием. И даже от ночной пьянки чуть ли не всем полком при выходе в город, пришлось хитро и изворотливо самоустраняться.
Причины для этого было две. В первую же ночь Ксомос обнаружил в одном из невероятно охраняемых мест не что иное, как Магическую Сферу. Видимо маг с уникальным даром тоже был наслышан легенд о самом знаменитом артефакте и опознал предмет без особого труда. И так это события взволновало, что он и не подумал скрыть от Кремона такое известие. И сразу сжато выпалил все подробности увиденного при первой возможности.
Глаза у Кашада Низу тоже запылали возбуждением и жадностью, но уже через минуту он остыл и задал логический вопрос:
– А что мы с ней будем делать?
– Как что?! – воскликнул заикающийся Ксомос. – Да любое государство усиливает свой потенциал с помощью Сферы многократно!
– Вначале надо ещё заиметь это самое «любое государство», – нравоучительно произнёс десятник. – И лишь потом наращивать его мощь. И то, делать это на протяжении нескольких десятков лет.
– М‑да… Ты прав, – скривился Бейт. – Но если бы всё‑таки удалось…
– Конечно. Осмотрю это место и я со всех сторон. Вдруг что и получится.
А на следующую ночь им повезло ещё с одной находкой. Опять‑таки в неприступном месте, на большой глубине под лабиринтами города, Ксомос отыскал солидный арсенал с литанрами и зарядами к ним. Это было уже нечто более существенное. Вернее: подобное оружие можно было использовать чуть ли не сразу. Оставалось лишь добраться до него, похитить и незаметно покинуть территорию Ледонии. Что легче было сказать, чем сделать. После короткого, но чрезвычайно жаркого спора заговорщики опять‑таки пришли к общему мнению, что обворовать арсенал – дело весьма проблематичное и хлопотное. Лучше уж всё‑таки разыскать трактат «Установки» и уже с ним возможность вырваться из королевства колабов будет наиболее оптимальной.
Поэтому Невменяемый категорически настоял на том, что бы Бейт больше ни на что не отвлекался и просматривал все намеченные и закрытые охранными периметрами помещения как можно быстрей. Вполне справедливо подметив:
– Ещё одни, максимум двое таких маневров и наш полк наверняка швырнут в какое‑то жерло событий.
– Скорей всего, – с кислым видом согласился Ксомос и пообещал: – Буду теперь искать только трактат. Но учти, мест тобой назначенных мне остаётся лишь на одну ночь. Так что приготовь список новых координат.
Вот и прошлось Кремону, вместо увольнительной вообще чуть ли не без сна остаться. И буквально в поте лица разыскивать новые подходящие помещения для просмотра. Помимо этого, хоть он утверждал в споре обратное, его очень заинтересовал арсенал с литанрами. Естественно, похитить хранимое оружие вряд ли получится, но почему бы не попытаться устроить элементарную диверсию? И хоть частично, но повредить смертельно опасное накопление? Только вот как это сделать?
Пришлось полтора часа и вокруг арсенала потыкаться отделённым сознанием, высматривая все подходы, охранные системы и многоуровневые защиты. И некий сумасбродный план таки созрел в голове молодого колдуна. Вот только справиться с таким рискованным заданием самому – было совершенно нереально. Пришлось отложить пока намечаемые действия до лучших времён.
Очередная неделя прошла в усиленной муштре полка, непрекращающихся ночных поисках и всё большим привыканием к податливому и невероятно прекрасному женскому телу. И опять‑таки не выспавшийся десятник старался найти для себя логические оправдания. Правда, теперь они звучали несколько иначе.
«В глубине своей сущности Золана всё‑таки осталась вполне нормальным человеком. И всё чаще из‑под облика безжалостной и кровавой убийца проглядывает испуганное, но доверчивое личико маленькой девочки. Да и что она видела в жизни кроме ненависти, злобы и крови? Так пусть хоть на некоторое время очистится душой возле порядочного человека, а её многострадальное тело познает хоть небольшие крохи действительно чувственных ласк и наслаждений. И может в далёком будущем она станет жить вполне нормальной жизнью. Почему бы и нет? Ведь любые мечты иногда исполняются. А кстати, о чём мечтает она? И почему я об этом не знаю?»
Эти мысли у Кремона возникли как раз в начале их ночных ласк, и он ещё успел остановиться перед пропастью страстного слияния. И задал прямой вопрос:
– О чём ты мечтаешь больше всего в жизни?
Золана попыталась отшутиться. Хотя может, и не шутила совершенно:
– Выйти за тебя замуж и родить пятьдесят детей.
Мужчина в её объятиях вздрогнул от представившейся ему картины и запричитал:
– Кошмар! Пятьдесят одновременно орущих младенцев кого угодно тут же сведут в могилу.
– Не волнуйся дорогой. Я их буду рожать по одному в год и приносить к тебе лишь сытыми, весёлыми и игривыми.
– А если серьёзно?
– Если серьёзно, то готова согласиться на десять. Если ты не хочешь больше…
– Ладно, с этим всё понятно. О количестве всегда можно договориться по ходу совместной жизни. Но вот в наёмницы ты, с какой мечтой вербовалась?
– А ты уверен, что хочешь об этом знать?
– Совершенно уверен.
– Но в таком случае ты возьмёшь на себя огромную ответственность.
– Я? – фыркнул Кашад. – При чём здесь какая‑то ответственность? Ты просто расскажи о своей мечте и всё.
– Хорошо. Раз ты настаиваешь. – Золана явно включила ночное зрение и теперь пристально рассматривала лицо своего любовника. – Но ещё раз хочу тебя предупредить, моя мечта тебя коснётся обязательно. И скорей всего ты тоже возжелаешь участвовать в её исполнении.
– Вряд ли, – решил отшутиться Кремон. – Семейная жизнь меня совершенно не прельщает.
– Увы! Моя мечта связана не со счастьем, а с большой кровью.
Заметив, что парень затих, словно предчувствуя нечто плохое, Золана продолжила:
– К данной минуте я совершенно уверена: ты не такой как все. Я о наёмниках. И если бы я знала об этом с первой минуты нашего знакомства, никогда бы на тебя не бросилась. Но теперь уже поздно. Я твоя полностью и навсегда. Скажешь мне, умри – я сделаю это безропотно. Скажешь совершить самое мерзкое и невозможное – и это я совершу не задумываясь. Остальные мои домыслы по твоему поводу пусть пока остаются со мной. Мне их даже страшно высказывать вслух. Но самое главное, я уверена: ты всегда будешь бороться за справедливость до конца. И никогда не забудешь свои долги или обещания.
– Ты льстишь так, что мне становится страшно…
– Можешь шутить, сколько тебе будет угодно. Меня твоя маска не введёт в заблуждение. Теперь слушай о моей мечте. В неприступной горной долине Менсалонии есть одно место, о котором я тебе уже упоминала вскользь. Там построен город гладиаторов, рынки рабов и возведены многочисленные арены. Там постоянно, на потеху одичавшим зрителям убивают, режут, насилуют и совершают самые мерзопакостные действия, которые может придумать и совершить человек. Там собралось такое скопище извращенных ублюдков, что грехов даже сотни колабов‑людоедов не хватит, что бы перекрыть грехи самого молодого из тех уродов. И вот моя мечта как раз и заключается в том, что бы стереть это место с лица нашей планеты.
После некоторого молчания Кремон выдавил из себя:
– Похвальная мечта…
– И теперь, – тут же откликнулась Золана. – Ты тоже не позволишь такому гнойнику существовать на теле нашего мира.
– Хм, вообще‑то…, – начал, было, парень, но менсалонийка его экспансивно перебила:
– Хватит притворяться, побудь хоть раз самим собой. Ты ведь поможешь потом справиться с теми ублюдками? А если со мной что‑то случится, то и сам прекрасно доведёшь мою мечту до исполнения.
– Да что с тобой может случиться?
– Всё, что угодно. Но мне теперь ничего не страшно. В случае моей смерти ты за меня отомстишь. И не только за меня. Там погибло и погибает ежегодно несколько тысяч детей, которых свозят со всего мира.
– Так уж и со всего…?
– Не веришь? Вот у вас, в Южных княжествах есть бездомные или беспризорные дети?
– Нет. Их по закону задерживают и отправляют на принудительную учёбу в специальные интернаты.
– А ты хоть раз в своей жизни видел такой интернат?
Кремон на минуту задумался, перелопачивая накопившиеся в голове по этому вопросу сведения:
– Не припомню…
– Бесполезно вспоминать о том, чего не существует в природе. У нас в Менсалонии тоже многие вверят в специнтернаты или воинские подростковые училища. На самом деле детей со всего континента покупают и везут в ту самую Долину Смерти. Мы, все кто там хоть раз побывал, так её называем. И удалось оттуда вырваться лишь считанным единицам. Двое осталось жить в столице, ещё несколько человек разбрелось по всему свету. Но я и тебе дам координаты их местонахождения. Они готовятся к той самой мести, что и я. И только ждут сигнала к общему сбору.
– Странно, ведь колабы наверняка знают об этом. Ты ведь помнишь суть допроса под Сонным Покрывалом?
– Ещё бы! Но колабам глубоко плевать на наши внутренние разборки. Они даже знают о цели моего вступления в полк наёмников. После окончания контракта подобрать себе отчаянную и сильную команду и уже с ней штурмовать Долину Смерти.
Кашад непроизвольно погладил женское плечико и спросил:
– А я тебе в первый же день показался самым сильным и отчаянным?
– Вне конкуренции. Только я тогда не подозревала, что влюблюсь в тебя как последняя дурочка. По самое некуда…
– Вот только не надо так серьёзно об этом говорить. Мы договаривались лишь греть время от времени друг другу спинку. Я ведь могу разозлиться и убежать в увольнительную к огианкам. Или ты вздумаешь возражать?
Тело Золаны напряглось словно стальное, но произнесла она на удивление ровным голосом:
– Нет, возражать не буду. Только попрошу вернуться следующей ночью и погреть меня хотя бы через день.
– Ну вот, совсем другое дело, – вздохнул Кремон с самодовольством и тут же опять провел рукой вдоль всего позвоночника менсалонийки. Остановил ладонь на упругой попке и сразу почувствовал, как женское тело становится податливым словно воск: – Но! Раз уж я никуда не пошёл, то давай всё‑таки погреем друг дружку…
Ещё несколько ночей прошло в лихорадочных поисках трактата «Установки». Невменяемый уж стал отчаиваться, когда удача неожиданно улыбнулась ему с совсем другой стороны. Однажды его вызвали в штаб, непосредственно к полковнику. И рядом с тем находился совершенно незнакомый колаб весьма преклонного возраста. Распознавать чёрные цилиндры было весьма нелегко, но Кремон с каждым днём всё больше и больше улавливал невидимые на первый взгляд различия. И теперь ему даже не приходилось маркировать всех значительных командиров. Он их отличал лишь по внешнему виду. Но старика отмаркировал чисто автоматически сразу после доклада.
Полковник Лирт сразу же перешёл к делу:
– Хочу представить тебе моего старого приятеля, господина Сальпера. Он весьма знаменит в нашем обществе как учёный, историк и даже археолог. А недавно, при случайной встрече он меня буквально засыпал вопросами, нет ли среди личного состава кого‑то, кто хоть раз в жизни видел любые загадочные письмена. Сразу мне вспомнились твои показания, что на границе с Пустыней Умерших Духов ты пытался как‑то прочитать непонятные символы.
– Было дело, – подтвердил Кашад, добавляя к эмоциям радость воспоминаний о родине. А старенький колаб‑историк сразу перехватил инициативу разговора в свои руки и тут же засыпал десятника вопросами:
– Где это было? Укажите на карте. Как эта россыпь камней выглядела? Сколько всего камней было с надписями?
Затем он предоставил наёмнику листы чистой бумаги и чуть ли не силой стал заставлять писать все те каракули, что якобы довелось горячему южанину увидеть в далёких песках. Кремон действительно запомнил несколько строчек той мешанины непонятных значков, которые настоящий Кашад нарисовал сидя в заточении. Мало того, в архивах аналитического отдела отыскалось ещё несколько подобных записей неразгаданной письменности. Которые тоже, как все предполагали, принадлежала таинственным и никогда никем не виданным сентегам. Только вот по мизерным кусочкам разгадать всю письменность невозможно.
Поэтому Кремону на всякий случай разрешили заучить и эти записи. Тем более что истинный Кашад Низу мог слишком неверно всё вспомнить.
И в данный момент десятник наёмников выложил перед колабом все три имеющихся в его памяти варианта. Старик долго ворчал, хрипел и вращал листки перед своими частями тела под самыми невероятными углами. И в конце из него стали вылетать вполне связные звуки:
– А что! Очень даже, похоже… Весьма! Хотя… Может просто совпадение? Эх! Вот бы мне те обломки в полном комплекте!
Кремон изобразил полную скуку и навалившуюся усталость и полковник тут же это заметил:
– Больше ничего не хочешь добавить?
– Ничего.
– Тогда можешь быть свободен.
И десятник с видимым облегчением выскочил из помещения с колабами. Но отдыхать он и не думал. В его мозгах крепко засела одна идея. А что если через этого историка, который явно занимается расшифровкой древних письмен, попытаться выйти на тех, кто наверняка пытается прочитать записи в трактате «Установки»? Ведь не могут колабы просто сидеть, раскинув руки с торцов своего тела и ждать пока поисковые группы соберут им ключи со всего мира? Наверняка пытаются разгадать текст собственными силами. А много ли у них таких сил? Сколько бы ни было, но наверняка все специалисты между собой общаются. И уж новые образцы новой письменности с другого континента большинство явно заинтересуют. Оставалось лишь тщательно и пристально проследить за этим престарелым Сальпером и отмаркировать всех, с кем он будет общаться на интересующую тему.
Вся сложность задуманного заключалась в том, что дело происходило днём, ближе к вечеру и в это время личное присутствие десятника требовалось, чуть ли не повсюду. А если упустить историка сейчас, то потом его отыскать в лабиринтах огромного города практически будет невозможно. Даже, невзирая на маркировку сущности.
И после лихорадочных раздумий молодой колдун не нашёл другого выхода, как опять рискнуть и проворить лояльность к нему менсалонийки. Ведь если нельзя уединиться с ней лично, то почему бы не сделать маленькую поблажку хотя бы для неё?
Вначале Кашад ей в двух словах определил задание. А после того, как рассмотрел удаляющегося к центральным воротам старика Сальпера, намеренно придрался к внешнему виду своей любовницы:
– Наёмница Мецц, почему у вас полу оторваны лямки для ремней? Немедленно займитесь починкой!
На территории полка постоянно проживали штатный сапожник, портной и несколько прачек. Поэтому Золана вполне естественно возмутилась:
– Я воин, а не…
– Что за разговоры?! – вызверился на неё десятник. – Там кстати и моё обмундирование после манёвров не приведено в порядок. Бегом, выполнять задание, марш!
С некоторым издевательством имитируя бег чуть ли не на месте, ворчащая менсалонийка удалилась в казарму под сочувствующие смешки сослуживцев. Тут же и им досталось:
– А мы с вами разомнём застоявшуюся в жилах кровь. Причём тому, кто обгонит меня до финиша, я отдаю свой ужин. Если меня никто не обгонит – забираю ужин у пришедшего последним. Два «малых» круга! За мной, марш!
И первым понёсся по изученному уже всеми без исключения маршруту.
Наблюдения Золаны оказались очень удачными. Когда все стали расходиться ко сну, Кремон заперся в их комнате, убрал с бесчувственного тела своей подруги одеяло и накрыл её мокрым полотенцем. И тут же позвал отсутствующее сознание. Золана открыла глаза, тут же встала, и уже сама набросила на разогревающееся тело ещё одну мокрую простынь.
– Уф! У меня и энергии не оставалось, сама думала возвращаться. Не мог раньше позвать?
– Не мог. Но ты лучше расскажи, где этот колаб и что делает?
Тщательно описав место, которое оказалось не так уж далеко, менсалонийка добавила:
– Там их четверо собралось. И все эти часы они спорят, орут друг на друга на непонятных языках, рисуют мелом на огромных досках витиеватые знаки и порой чуть драться не начинали.
– Ладно, – Кремон уже раздетый лежал в постели натягивал одеяло, – Пойду и я гляну… Ты тут посматривай и прислушивайся!
Золана с обидой поджала губы и хотела сказать что‑то колкое. Но, заметив моментально остекленевшие зрачки своего возлюбленного, лишь сокрушённо вздохнула и стала снимать с себя прилипшую, разогревшуюся простынь.
По удачному стечению обстоятельств Невменяемый успел как раз вовремя. Чуть ли не в дверях он столкнулся с выкатывающимися на улицу двумя колабами. Гостей до самого порога провожал историк Сальпер с отмаркированной сущностью. Похоже он до сих пор не мог успокоиться после бурного спора, так как выкрикнул уже в след удаляющимся коллегам:
– Ничего! Вот сравните с оригиналом и сами убедитесь в моей правоте! Иначе просто и быть не может!
Само собой, после таких слов Кремону ничего не оставалось, как следовать за новыми личностями. Маркируя и их сущности по ходу преследования. И тщательно прислушиваясь к раздающимся репликам:
– Этот Сальпер просто помешан на том, что бы доказать именно свою правоту.
– И кому?! Уж мы лучше всех знаем о том, что, как и где напоминает.
– Ага! Тем более что таких совпадений было уже сотни.
– Мне кажется не стоит и времени терять. И так поздно уже.
– Да ерунда. Сразу просто сравним с нашей четырнадцатой таблицей, и всё станет совершенно ясно. Пять минут времени. Да и всё равно почти по пути.
– Как же! На семь уровней ниже спускаться надо!
– Ладно, не ворчи. Мало того, что колдун, так ведь ещё и самый молодой среди нас…
Парочка колабов резво катилась по просторным тоннелям, на каждом перекрестке спускаясь всё ниже и ниже. За время своих «блужданий» Кремон успел вполне сносно изучить переплетение подземных лабиринтов и теперь с напряжением старался запомнить дорогу и заодно сориентироваться. По крайней мере, он был уверен, что когда хорошенько осмотрится, то вполне чётко осознает своё местонахождение.
Наконец парочка приостановилась у внушительной металлической двери, возле которых красовалась масса самых разнообразных табличек. Рассматривать их было некогда, колаб‑охранник открыл дверь изнутри и впустил прибывших со словами приветствия:
– Добрый вечер, господин декан. Решили поработать ночью?
– Да нет, мы с профессором лишь на полчасика. Так что сильно тут не замуровывайтесь!
– Хорошо, дождусь вашего выхода.
Из этого разговора Кремон понял, что охранный периметр на проникновение здесь включают лишь в ночное время и что здесь находится некое подобие высшего учебного заведения. А по тому, что полученные надписи будут сравнивать лишь по какой‑то четырнадцатой таблице, ещё раньше предположил, что трактатом здесь и не пахнет. Разве что со временем, отмаркировав и проследив за всеми лингвистами и дешифраторами, удастся выйти на след «Установок». А может и подслушивая разговоры удастся обнаружить местонахождение книги‑артефакта?
Несколько более узких коридоров привели колабов и их невидимого наблюдателя во внушительный зал, весь уставленный таблицами, досками и громадными полотнами. И на всех красовались лишь знаки, буквы, непонятные закорючки и вообще ни на что не похожие каракули. Сразу становилось понятным, что здесь находится скорей всего центр то ли по расшифровке древних письмен, то ли кафедра по изучению истории письменности. Как бы там ни было Невменяемый со стоицизмом прислушивался к каждому слову исследователей.
Колабы вытащили из толстой стопы искомый плакат с нужной таблицей и минут десять с явным пессимизмом сравнивали принесённые данные. Наконец декан согласно хрюкнул:
– Да, ты был прав. Не стоило тратить время, могли и завтра взглянуть.
Но профессор Эль‑Митолан возражающе замычал, поворачивая листы бумаги под разными углами:
– А почему у нас на таблице вот этого троеточия нет? Мне кажется, в оригинале он есть.
– Раз нет – значит, нет. Хоть и мелочь, но не могли же мы пропустить такой знак.
– А если пропустили?
– Вот неугомонный! – рассердился декан. – То ему жалко пять минут потратить, то готов часами искать несуществующее троеточие!
– Да я даже помню, где его видел! На двадцать первой странице. Давай посмотрим только там?
– Ну, если только конкретно…, – нехотя согласился другой колаб. Подкатился к стене и прокрутил обычный на вид держатель светильника Трего. После короткого скрипа из ниши тут же выехала утопленная прежде панель.
А на ней, под прозрачным колпаком, отливая тусклым металлом, расположилась самая древняя книга этого мира. Трактат «Установки». Хорошо, что отделённое сознание не может по всеобщему мнению издавать звуков, а то бы оба колаба услышали бы восторженный рёв довольного донельзя разведчика. Вернее, после курса обучения патриархом всех колдунов Энормии, господином Огюстом, Кремон мог и голосом пугать в такой ситуации, но для этого нужна была длительная подготовка. А спонтанный выкрик не проходил в пространство. Разве что оставленное в комнате тело мычало что‑то нечленораздельное и дергалось от сотрясающей сознание радости.
И как всё оказалось просто! До невероятности! Такая немыслимая безалаберность?! Почти никакой охраны?! Почти никакой защиты?! Такое сокровище и в руках простых учёных историков или лингвистов?! Невероятно!
Кремон заметался сознанием по всем соседним помещениям, высматривая ловушки, запоминая расположение комнат и промеряя толщину стен. Часто возвращаясь назад и прислушиваясь к разговору. Колабы тем временем нашли нужную страницу, чуть поспорили по поводу сравнений и сошлись во мнении, что небольшое различие в сочетании точек всё‑таки существует. А значит, исследования вполне можно будет продолжить на следующий день в рабочем порядке.
Пока декан с профессором двигались к выходу, их невидимый провожатый успел несколько раз глубоко нырнуть в породу и «вывалиться» на нижний уровень. Предчувствуя удачу и в этом направлении. И точно: лишь только охранник закрыл дверь и задействовал периметр круговой защиты, молодой колдун своим сознанием поднырнул под периметром и легко прорвался во внутренние помещения. И даже добрался непосредственно до самой книги.
Видимо здесь совершенно не опасались воров. Да и кто позарится на имущество какого‑то образовательного заведения? Ведь это не арсенал с литанрами! И не королевская сокровищница! А книга… Чего его охранять, если и так прочитать нельзя? А если и исчезнет, то наверняка сотни копий уже сделано и изучается в разных, подобных этому местах. Невменяемому просто невероятно повезло с этим историком‑колабом. Кто же мог додуматься искать книгу вот в таких, почти неохраняемых местах?
Уходя, он внимательно прочитал вывески с наружной стороны. Самая главная из которых гласила: «Кихонский Институт филологии и древней криптографии».
Прочитанные строки весьма удивили Кремона и заставили задуматься. Надо же! Вообще о существовании подобного в Ледонии не было известно. А тут, судя по всему, и в других городах могут находиться подобные институты. Не только в столице. Из этого следует, что образовательная система в этом жутком королевстве весьма сильна. И хорошо развита. Хоть во всём мире колабов считают дикими, вонючими и грязными уродами. И вообще сомневаются в их умении читать. А тут целые институты филологии! Да… Интересные открытия.
Но самое главное – книга найдена! Теперь надо приложить все усилия по её изъятию. Благо время есть. И спешно продумывать путь для побега. Приходилось учитывать и тот факт, что Спин может и не появится здесь никогда по длинному ряду причин. И тогда придётся доставлять книгу лично. Или перепрятать её в надёжном и легко доступном месте? А самому до конца выведать планы колабов о Большом Походе?
С этими размышлениями Кремон вернулся в тело и не спешил открывать глаза. Хотя сразу с благодарностью отметил на себе леденящие свежестью простыни. Золана не выдержала первой:
– Ну что там?
Но надо было помнить о спящем совсем недалеко Ксомосе, который вполне возможно присутствовал здесь сознанием и ждал двух вещей: неосторожного слова и завораживающего своей неповторимостью секса. Поэтому остывающий десятник лишь буркнул:
– Да ну их! Надоели со своими интригами. Всё равно они меня с этой должности не спихнут! Давай лучше займёмся делом более полезным.
– Давай! – тут же согласилась менсалонийка и похвасталась: – Я ведь и выспаться успела и тело привести в порядок.
– О! Оно у тебя и так всегда в порядке! – признал Кашад, зарываясь лицом между двух выпуклых полушарий женской груди.
За два часа перед рассветом полк подняли по тревоге. И горн пропел сигнал: «В дорогу, во всеоружии!»
Чертыхаясь и опасаясь в душе самого худшего, Кашад метался между своими людьми, подгоняя нерасторопных и проверяя комплектность обмундирования. А через пятнадцать минут его десяток в конном порядке влился в общий строй полка и на всём скаку помчался в восточном направлении. По имеющимся отрывочным сведениям в той стороне находился огромный и древний лес с многочисленными озёрами. А прямо через него вела прямая и кратчайшая дорога в Царство Огов. Которая чуть ли не сплошной линией соединяла две столицы: Кихон и Яну.
Неужели начался Большой Поход? Только этого не хватало! Как раз в тот момент, когда цель оказалась в поле видимости, и для завершения основного задания оставалось сделать так мало…
Наверное, эмоциональный фон не удалось держать в нужном духе, потому что догнавшая его сзади лейтенант Гулис, спросила с явным нажимом и непонятной строгостью:
– И чего ты так расстраиваешься, десятник?
Кремон выплеснул из себя эмоцию радостного узнавания и должностного усердия:
– Доброе утро, госпожа Ландра!
А внутри себя изо всех сил сдерживал раздражение и небезосновательное опасение:
«И чего этой ядовитой колабе от меня надо?»

Часть одиннадцатая

Озеро кошмаров

Но отвечать надо было по существу и как можно более правдоподобнее.
– Да вот жалею о том, что не замахнулся на звание сотника. И теперь вынужден выполнять не всегда дальновидные приказы и безропотно выслушивать несправедливые придирки.
– О! Да ты нахал редкостный! – воскликнула Ландра удивлённо. – В твоём возрасте ты и так достиг невероятного.
– Это ещё не предел! – хвастливо позволили себе высказаться десятник.
– А не боишься, что тебя за такие замашки и недовольство сотником вообще разжалуют в рядовые?
– Нет, не боюсь. Приказы я всегда выполнял и буду выполнять беспрекословно. Думая лишь о том, что выполнить их как можно быстрей и лучше. А о моём отношении к себе Куцер Манк и так знает и если до его ушей дойдут наши откровения, ещё больше не любить меня просто не сможет. Больше некуда.
– Значит, называешь наш разговор откровениями? – многозначительно прогудела колаба.
– Конечно. Я, правда, не знаком с другими дамами вашей расы, но уж к вам у меня особая симпатия и доверительное отношение.
Ландра забулькала смехом и её тоне действительно появилась некая мягкость:
– Ну ты и хитрец! Наверняка бы смог и драконихе навешать комплиментов.
– Да что вы, госпожа лейтенант! – с почти непритворным страхом воскликнул молодой колдун. – К этим созданиям мне вообще на глаза страшно появляться. Ведь они говорят, лишь своим взглядом могут насквозь прожечь.
– Ха, ха! Может быть и такое! Особенно когда они услышат твои «откровения». Но зубы заговаривать ты мастак, и я теперь не удивляюсь, что самая красивая самочка из вашего племени сразу к тебе жить перешла.
– Неправда, уж ей‑то я и не пытался зубы заговорить! Наоборот старался не поддаваться её соблазнам.
Последние слова Кремон послал уже вслед веселящейся колабе, которая прибавила скорости и укатилась в голову колонны. Но в душе остался очень неприятный осадок от этого разговора. Что‑то в этом пристальном внимании к своей особе лейтенанта очень не нравилось. Да и вообще в последнее время она определённо крутилась всегда неподалёку от того места, где находился десятник. К чему бы это? Ведь не секрет, что Ландра при полковнике занималась анализом поведения каждого наёмника с определённой, скорей всего психологической стороны.
Полк тем временем двигался на самой максимальной походной скорости. И когда для завтрака не сделали даже короткой остановки, стало логично вырисовываться лишь два предположения. Либо наёмники сегодня же достигнут конечной цели и таки приступят к неким манёврам, либо случилось что‑то страшное и невероятное. И поэтому коней загонят насмерть, дадут на подмену других и, не считаясь с потерями, доставят людей к нужному месту к нужному времени.
Но, судя по спокойствию и деловитой уверенности старших командиров, скорей всего верным было первое предположение. Может, в том направлении у колабов построен учебный полигон? А может решили проверить боеспособность полка в условиях густого и заснеженного леса? Как бы там ни было, но появилась некая уверенность, что в Кихон люди ещё обязательно вернутся. А раз так, то надо чаще демонстрировать свою исполнительность и желание выслужиться. Поэтому десятник со всем надлежащим усердием принялся придираться к вверенному ему личному составу.
Действительно, когда до обеда оставалось всего полчаса, полк съехал с основного тракта, упругой змеёй втянулся в густой молодой подлесок и выехал на внушительный заснеженный луг, который с лёгким уклоном упирался в огромное озеро. Несмотря на минусовую температуру, которая уже стояла в окрестностях добрую неделю, вода в озере чернела незамерзающей рябью. Лишь у берегов, на мелководье заросшим камышом виднелся тонкий и непрочный ледок.
По команде наёмники спешились и стали располагаться лагерем в углу поляны. Как раз на пересечении леса, озера и открытого пространства. Расседлали коней, вытерли их насухо и накрыли попонами. Затем задали корма, подвесив мешки с овсом к лошадиным мордам, и стали сами готовиться к обеду. Весело запылали костры, притягивая к себе теплом и запахом разогревающихся колбасок. Горячие напитки каждый воин кипятил себе индивидуально, с помощью котелков, больших кружек и разжигаемыми под ними мушками. И естественно, в каждом десятке только и слышались обсуждения и предположения по поводу присутствия в этом глухом и необжитом месте.
Разговоры сразу же стихли, когда раздался приближающийся скрип от сминаемого снега и на поляну стали выкатываться колабы из ДТО. Они огромными блестящими колёсами закатывались под кроны деревьев, трансформировали свои тела из боевого в обычный вид и расслабленно замирали между гигантских стволов. Видимо отборным силам Дивизии Тотального Опустошения поставили весьма сложную задачу: достичь этой точки в ещё более короткие сроки, чем люди.
По приблизительным подсчётам на поляну прибыло около трети всего состава элитной дивизии. И пока люди продолжали обед, колабам разрешили отдохнуть и восстановить потраченные на дорогу силы. А всё командование скопилось на берегу озера и приступило к горячим спорам и обсуждениям. Причём главенствующую роль в этом совещании играл полковник Залан Лирт. Он показывал прибывшим колабам какие‑то рисунки, схемы и маршруты, рисовал на большой доске какие‑то стрелки, овалы и пунктиры. При этом ему помогали и все три сотника, и капитан Валер Лессо. Похоже, они были в курсе всего происходящего. Или, вернее, того, что готовилось.
Невменяемый не видел издалека рисунков, да и находился его десяток слишком уж в стороне. Но каким‑то чувством догадался, что речь идёт именно о нём. Потому что сотники время от времени бросали в его сторону тяжёлые и недоверчивые взгляды. Попивая обжигающий губы чай, не было возможности хоть на минутку «метнуться» отделённым сознанием к группе командиров и по нескольким фразам догадаться о предстоящих манёврах. И о своей роли в них. Ведь задачи могли ставиться разные. От приказа немедленно атаковать всеми имеющимися магическими средствами условного противника, до приказа играть роль этого самого пресловутого противника.
Но все сомнения тут же уступили место собранности и сосредоточию, когда его вызвали в круг совещающихся командиров. А одного взгляда на схемы и рисунки хватило, что бы догадаться о цели нахождения здесь такого количества людей и колабов.
Полковник Лирт даже тоном старался поддержать своего десятника:
– Кашад! Сегодня мы все зависим полностью лишь от тебя. Какое у тебя настроение?
– Боевое, господин полковник.
– Вот и отлично! Посмотри на эти рисунки: какие мысли тебе приходят в голову?
– Вы решили испытать мои уникальные способности в деле?
– Правильно! Не использовать их – считаю преступлением. Поэтому начнём первый, пробный эксперимент прямо сейчас же. Готов?
Кашад Низу лишь скромно кивнул головой и подтвердил одним словом:
– Готов.
– Хорошо. Но вначале мои коллеги хотят задать тебе несколько вопросов. Они возникли после моих объяснений. Итак?
Полковник сделал выжидательную паузу, но самый главный среди колабов коротко хрюкнул смехом и милостиво разрешил:
– Залан, дружище! Ты хоть меня представь нашему бравому десятнику.
– Как скажешь, Боролин. – Видимо полковник был очень дружен с этой крупной шишкой из ледонийской администрации, потому как его аура светилась привязанностью и расположением. – Кашад, представляю тебе одного из наших самых знаменитых генералов, Боролин Танак. Сейчас он занимает пост Главного распорядителя Тайной канцелярии.
– Рад познакомиться, господин генерал! – рявкнул с должным усердием Кремон. Хотя ни разу ещё не слышал этого имени. Но вот должность действительно была очень высокая. По всем слухам именно Тайная Канцелярия была инициатором и главным создателем отборного полка наёмников из людей. И скорей всего цели при этом преследовались невероятно огромные.
Генерал что‑то проскрипел поощрительное и задал свой первый вопрос. Остальные уже присоединялись по мере поступления ответов.
– Так сколько времени ты можешь держать твёрдое покрытие при его максимальной площади?
– Два часа. И шесть – при минимальной площади.
По многим соображениям истинное время Кремон тщательно скрывал. Ни к чему было колабам знать, что его возможности превосходят заявленные показатели вдвое.
– А если другой маг передаёт тебе свои силы?
– Если у него сил столько же, значит, время почти удваивается.
– Ну да, понятно, ведь и у людей чужая магическая энергия не сберегается всё время. Четыре часа рассосут чужую силёнку процентов на тридцать? Как и у нас, колабов. Верно?
– Верно, господин генерал.
– Значит лучше всего подпитывать тебя в момент чуть ли не полного магического истощения?
– Конечно. Желательно любую силу использовать рационально.
– А почему твёрдая Опора создается только в пешем передвижении?
– Не только в пешем. Меня могут, например, толкать на санках перед собой. Но ведь идти мне гораздо сподручнее.
– А если придётся преодолевать огромное расстояние? Может тогда лучше увеличить темпы продвижение скольжением в санках?
Тоже не стоило всем знать, что всадники могли бы толкать Санки шестами, и нестись при этом галопом. Или покрывать гораздо большие расстояния, используя быстрый бег. А уж о случае на озере, когда Хлеби Избавляющий использовал огромную и быструю волну, лучше и самому не вспоминать часто.
– Всё равно скорость создания Опоры остаётся прежней. – Кремон пожал плечами. – Так почему бы и не идти пешком?
– А если устанешь?
– Тогда можно и на санках. Или достаточно поделиться со мной физической силой.
– А количество силы влияет на толщину льда?
– Нет. В любом случае лёд получается толщиной в полтора сантиметра.
– Невероятно! Но ведь такой лёд не выдержит вес даже одного человека?
– Поэтому я и употребляю термин «Опора». Потому что лёд при этом магическом действии – не самая главная составляющая.
– А что же там самое главное?
Десятник виновато улыбнулся и кивнул на полковника:
– До сих пор разобраться не можем. Может со временем и удастся научить хоть кого‑то.
Залан Лирт тут же деловито добавил:
– Эксперименты по разгадке этого уникального магического дара мы ведём постоянно.
– А может ты, Кашад, просто не хочешь поделиться своими умениями?
Молодой колдун покаянно покрутил головой:
– Может, в глубине души, и не хочу. Но я ведь и раньше пытался обучить премудростям твёрдой Опоры своих друзей, и ничего не получалось. И по большому счёту, если и найдутся в мире несколько человек с моими способностями, то конкуренции мне они не составят. Наоборот, мне стало бы легче во всех аспектах.
– Но ты уверен, что все здесь собравшиеся смогут пройти за тобой по озеру?
– Уверен. Да и не только они. Вся ДТО может за мной двигаться как на прогулке.
– И если у нас всё получится хорошо, ты будешь готов поделиться своими секретами ещё раз под Сонным Покрывалом?
– А куда я денусь? И в контракте эти детали учтены, и мне самому, хочу повториться, стало бы намного легче.
Ещё несколько десятков вопросов последовало вообще не по существу и в предстоящей операции ничего не решали. Поэтому полковник вполне деликатно, но с должной настойчивостью перевёл внимание присутствующих к планируемому событию.
– Итак, лучше всё посмотреть в самом процессе, а уже потом ликвидировать появившиеся сомнения. Вы все знаете об этом озере, – Залан обращался к своим коллегам колабам. – Но вот для людей, и в первую очередь для господина десятника хочу рассказать коротко о нашем предстоящем полигоне испытаний.
И полковник Лирт красочно, но сжато описал все достоинства и прелести раскинувшегося перед ними озера. Уже само название этой чёрной «лужи» говорило само за себя. Ведь если в Ледонии, её жители, которых боятся во всём мире, называют это водовместилище озером Кошмаров – говорит о многом.
Сам лес, в котором помимо многочисленных и разнообразных хищников ничего не было, большой опасности не представлял. Остальные озёра – тоже. Но вот это, самое большое, уже четыреста лет пользовалось мрачной и самой жуткой славой. Ибо в нём обитало сразу две живых сущности, которые не то что не поддавались истреблению, но и сами атаковали любое живое существо, появившееся на поверхности озера.
Первых называли сколопендрами. И представляли эти подводные жутища из себя гигантских раков с метровыми клешнями и длинным суставчатом хвостом, но конце которого красовался острейший двойной шип. К тому же смазанный весьма опасным ядом. Ударом такого шипа склопендра умудрялась пробивать даже чешую колаба в боевой трансформации. Из под твердейшего хитинового панциря головы, при необходимости выдвигалось четыре лиловых щупальца, на концах которых располагалось по одному глазу. Причём по рассказам очевидцев, весьма жуткого вида и неприятного зелёного цвета.
Но если жутких и агрессивных раков иногда исхитрялись ловить в прочнейшие сети и вытягивать на берег, то вот о вторых обитателях достоверно так ничего и не было известно. По предположениям исследователей эта некая живая субстанция в спокойном состоянии чуть ли не растворялась в воде. Но для питания или просто для защиты своей территории моментально собирается вместе, и превращается в гигантский пресс. Жечь субстанцию, рвать или ловить бесполезно. Та успевает раствориться и превратиться в обычную воду ещё до того, как удаётся её хотя бы рассмотреть.
И за этими непонятными и неуловимыми существами закрепилось кем‑то данное название – мряки. Причём исследователи до сих пор не могли понять, почему же мряки не истребили в озере всех склопендр? Да и мелкой рыбёшки в здешних водах плавало предостаточно. Если бы колабы хоть умели и любили плавать, то скорей всего с мряками давно было бы покончено. Но кому оно надо плавать по озеру в огромных плоскодонках, отбиваться огнём от всплывающих склопендр и пытаться оторвать хоть кусок чмокающего под днищем мряка? Верно, никому. Кроме нескольких увлечённых исследователей. Да и тех время от времени не могли отыскать после их плаваний по озеру Кошмаров. Только расщепленные доски лодок порой прибивало ветром к берегу.
Кремон сразу осознал всю серьёзность предстоящих испытаний. Колабы решили проверить способности человеческого Эль‑Митолана в самой что ни на есть боевой обстановке. Поэтому осмелился оспорить некоторые моменты в стратегии и схемах полковника Лирта. Как ни странно все поправки были приняты без особых возражений, и вся огромная масса людей и колабов пришла в движение.
Целый час ушёл на репетицию движения по суше. Кремон становился во главе клина и спокойным шагом двигался вперед по поляне. А все остальные чётким строем следовали за ним. Причем рисунок строя менялся при определённых командах. То все рассредоточивались и старались двигаться лишь на периметре твёрдой Опоры, то собирались плотной кучей в центре. То всё той же кучей перемещались на разные края. Таким образом, командование предполагало проверить остойчивость создаваемой поверхности, её выносливость и опредёлённую эластичность. А заодно отработать некоторые приёмы борьбы с проворными склопендрами, если те умудрятся как‑то выползти на скользкое покрытие и предпринять попытки к нападению.
Второй час потратили на отработку одного единственного манёвра. Назывался он «выход на берег». Ведь уникальная Опора исчезала в тот же момент, когда её создатель ступал на берег. Поэтому Кашад за десять метров от предполагаемой суши переходил на черепаший шаг, а вся прущая за ним масса колабов и наёмников на конях проносилась мимо и якобы спешно выбиралась на берег. В этом случае синхронность и слаженность всего войска тоже играла огромную роль. Да и человека, создающего Опору нельзя было сбить ненароком. Поэтому добивались как максимальной скорости манёвра, так и на осторожность при этом.
И вот наступил момент, когда Эль‑Митолан Кашад Низу ступил на каменеющую перед ним воду. Все остальные в едином ритме последовали за ним. На берегу остались лишь прибывшие высшие чины колабов и полковник Лирт. Для первого раза решили просто заложить большой круг, не заходя далеко от берега. В случае неудачи или исчезновения опоры почти все Эль‑Митоланы без труда смогли бы добраться до твёрдого грунта, используя элементарную левитацию.
Демонстрация прошла на ура. Никто даже ног или чешуйки не промочил. Хоть по раздающимся сигналам колабы сновали по всей Опоре плотным скоплением, а наёмники в конном строю пытались вести коней чуть ли не в копыто. Ни единой трещины или разлома в Опоре не произошло.
Обитатели озера Кошмаров тоже не сильно надоедали. Несколько затемнённых участков были заподозрены в причастности к мрякам, но пробивать дыру топором и щупать таинственную субстанцию никто не решился. Хотя несколько шуток на эту тему всё‑таки раздалось. А когда делали большой, плавный поворот несколько склопендр, словно рыбки выпрыгнули из глубины на лёд и резво заковыляли в сторону Кашада Низу. Этих действительно жутких рачков‑переростков поджарили огненными молниями, а затем силовым ударом спихнули опять в воду.
Когда весь полк и треть дивизии вернулись на берег, радость всех участников и свидетелей прохода выразилась как‑то слишком бурно. Больше всех восторгался полковник Лирт. И в его выкриках слышалась немалая толика похвальбы:
– Я верил! Я знал, что это получится просто превосходно! Предлагаю тут же повторить манёвр, но уже на гораздо большую дистанцию от берега.
От остальных колабов послышались напоминания о должной осторожности, но командира полка неожиданно поддержал Боролин Танак:
– И в самом деле?! Сколько можно сидеть в Тайной канцелярии? Ведь это прекрасный повод вспомнить молодость. Командуй Залан трёхчасовый поход!
– Но господин генерал! – забеспокоились те колабы, которые могли себе такое позволить по отношению к высокому чину. – Вы как Главный распорядитель не имеете права рисковать своей жизнью!
– А кто вам сказал, что я собираюсь ею рисковать? – загудел Боролин. – Только‑то и делов, что прогуляться по чудесному озеру и полюбоваться на наши доблестные воинские подразделения. А кто сомневается в Опоре, пусть наблюдает с берега.
Если кто и сомневался, то страха не показал, все как один произвели боевую трансформацию и окружили кольцом Главного распорядителя Тайной канцелярии. И весь много сотенный клин, звеня оружием, подбадриваемый выкриками командиров и конским ржанием опять ступил на чёрную гладь озера Кошмаров. На берегу остались лишь капитан Лессо, сотник Дорнесс Шавен и один из младших дивизионных командиров. Похоже, они остались ещё кого‑то ждать.
Зима. День короток. И сумерки выползают из гигантского леса со всей неукротимостью и неотвратимостью. Вот только людям Эль‑Митоланам – темнота не помеха. А колабам колдунам – и подавно. Все двигались бодро, весело, чуть ли не с песнями. А генерал уже на втором часу похода стал громко рассказывать последние анекдоты. Которые и в среде наёмников находили отклик в виде сдержанного смеха.
Сколопендры почти не беспокоили. Лишь изредка, по краям, им удавалось выпрыгнуть на лёд. Но их тут же или сжигали, или просто сталкивали обратно в воду. Но повороте, через полтора часа эти настырные гигантские раки полезли чуть ли не десятками, но и с этой атакой шутя справилось всего несколько конных наёмников.
Сразу же после разворота Кремон поднял руку и потребовал, что бы ему влили магической энергии. Как ни странно желаемое ему не предоставили немедленно. Вместо этого подкативший ближе полковник Лирт громко спросил:
– Может, постараешься дотянуть до последнего момента?
– Да вы что, господин полковник? – от удивления Кашад оглянулся и тем самым нарушил свою концентрацию. Вернее сделал вид что нарушил, а на самом деле весьма умело пропустил по всей Опоре мелкую дрожь и резкое покачивание. Тут же находящийся сзади полковника генерал Танак закричал, перемежая свои слова витиеватыми ругательствами:
– Слушай, Лирт! Ты бы меньше слушал своего лейтенанта, а больше думал своей головой! Я, между прочим, не купаться вышел, а только прогуляться!
Ещё рёв генерала не умолк в ночи, а один из Эль‑Митоланов по жесту полковника догнал Кашада и быстро передал всю свою магическую энергию. Десятник лишь хвастливо улыбнулся при этом и зашагал с прежней уверенностью. Но в памяти зарубку сделал. Видимо лейтенант Гулис подбивала полковника проверить окончательную границу выносливости молодого колдуна. А значит, на будущее придётся что‑то продумать на такой случай. Могут проверить в самый неприятный и трудный момент.
Что бы как‑то развлечь себя, да и всех остальных на оставшийся час пути Невменяемый предложил идущим сзади немного подсветить те воды, над которыми они проходят. Ведь ночное зрение не позволяло рассматривать всё, что находилось в глубине под Опорой. Тут уже многие Эль‑Митоланы подключились к забаве. Они создавали различные по размеру светящиеся шары, укрепляли их сопротивляемостью к влаге и отправляли вперёд, по ходу движения. Там где Опоры ещё не было. И погружали там в чёрные воды. А затем с содроганием проходили над проплывающими назад светильниками. Потому что пару раз увидели таких гигантских склопендр, что об их существовании даже не подозревали исследователи. Вместо максимальных чётырёхметровых, удалось явно рассмотреть пару экземпляров, которые достигали, чуть ли не восьми метров в длину. Притихших бойцов опять приободрил громогласный генерал Танак. Он крикнул идущему впереди десятнику:
– Кашад! Ты уж будь добр, на этих раков не засматривайся. Даже если слишком голоден. Обещаю тебя сегодня же накормить самыми отборнейшими блюдами из моего личного имения.
– А гремвин будет? – выкрикнул Кремон.
– Сколько угодно! – рассмеялся генерал. Видимо этот колаб обладал особой способностью в самых опасных моментах не терять присутствие духа, да ещё и остальных подбадривать. Нельзя сказать, что склопендры так уж всех запугали, но эти выпуклые зелёные глазища не лиловых стеблях, кажется, даже колабов немного шокировали.
Мряки так и не появились. По крайней мере – явно. Лишь впереди всех идущему Кашаду удалось несколько раз рассмотреть быстро исчезающие сгустки. Но и то, увиденное скорей походило на игру теней со светом. И не стоило слишком присматриваться себе под ноги. Гораздо опасней было бы выползшее чудовище‑склопендра впереди. Всё‑таки десять метров – весьма небольшое расстояние. Хотя котящиеся сзади колабы своей магической мощью могут смести любую преграду, взобравшуюся на Опору. Но всё обошлось. Видимо склопендры атаковали идущего по поверхности человека сразу в ноги, но твёрдое покрытие даже не передавало ударов об лёд хитиновых панцирей.
А на берегу тем временем наблюдалось усиленное движение. Костров разгоралось с каждой минутой всё больше, а мелькающие между ними людские фигуры становились всё многочисленнее. И когда осталось пройти последнюю сотню метров стало понятно, что на поляне прибывший интендантский обоз спешно возводит временный лагерь. А огромные походные кухни готовят пищу для изголодавшегося воинства.
И по всем показателям приходилось настраиваться на более продолжительное пребывание возле этого озера Кошмаров.
Так и вышло. Видимо командование уже давно решило провести учения в этом лесу, а испытание Опоры были проведены лишь по инициативе и настоянию полковника Лирта. На следующий день перед обедом прибыли остальные подразделение ДТО и лес превратился в арену для жарких учебных боёв. Причём не забывали и про отработку движения по быстро всем надоевшему Озеру. И один раз бравый десятник провёл по чернеющей глади весь личный состав одновременно. Тут уже не обошлось без эксцессов. При выходе на берег последние ряды, в которых в основном находились конные наёмники, не успели добраться до суши и рухнули в воду. И на них сразу же набросились десятки изголодавшихся склопендр. Естественно, Эль‑Митоланам особого труда спастись не составило, но вот более чем пятьдесят лошадей пошли на корм прожорливым и агрессивным чудовищам. Да и несколько десятков человек получили тяжёлые травмы, а то и временные увечья. Увеличив сразу в пять раз общее число пострадавших во время манёвров.
Госпитальные службы оказались на высоте, но вот общее настроение заметно спало. Эйфория полковника Лирта тоже заметно угасла. Ведь среди пострадавших находились лишь его подчинённые.
Может именно из‑за этого, а может и по причине выполнения всех поставленных задач, на следующее утро войско спешным марш‑броском вернулось в Кихон. И почти все наёмники получили более чем суточные увольнительные.
А перед Кремоном Невменяемым встала новая задача. В последние дни, находясь возле озера Кошмаров он практически каждодневно, по несколько раз включал имеющийся у него маяк. И с всё большим нетерпением присматривался ко всем замеченным в лесу боларам. Но ни один из них не подавал условных сигналов и не делал попыток как‑то выделиться от остальных своих сородичей.
К слову сказать, боларов в Ледонии оказалось не так уж много. Скорей всего из‑за сурового климата этим зелёным шарам было трудно находить здесь пропитание, а больших стай вообще не отмечалось. Летающие растения жили небольшими группками, максимум по шесть‑десять особей, и даже по внешнему виду сильно отличались от тех боларов, которые жили в Энормии. Цвет их сферы был не так зелен, обод почти не блестел, а корни выделялись скорей чёрным, чем коричневым цветом. Да и размеры взрослых особей не дотягивали до стандартного.
Чёрные цилиндры относились к боларам чаще всего с полнейшим равнодушием. Практически не замечая, а может и делая вид, что не замечают даже самых хулиганистых и наглых одиночек, которые порой летали где угодно в попытках своровать что‑либо съестное. Да оно и понятно, ведь колаб не человек и даже огромной стае боларов не справиться с таким огромным и мощным созданием. Скорей всего, если сравнивать, то к боларам относились точно так же, как люди относятся к мелким птицам. Летают себе, да и ладно. Воруют пищу, значит надо её прятать. Или накрывать сеткой. Но вот уничтожать боларов, как например это делали в Баронстве Радуги ради развлечения, в Ледонии считалось, почему‑то очень бестактным и низменным. А когда Кремон спросил об этом как‑то у одного из колабов из ДТО, тот раздражённо буркнул:
– А что они тебе плохого сделали?
Более подробно отношением к зелёным шарам интересоваться молодой колун не рискнул, но старался подмечать любую деталь в поведении колабов в этом направлении. Его изрядно удивил один подмеченный эпизод. Работник кухни, колаб, попросил своего знакомого Эль‑Митолана «забросить» оставшиеся после обеда отходы на густую крону невысокой хаузпичи. А потом с некоторым умилением наблюдал, как десяток боларов с воркованием копошится в кроне, отталкивая друг друга от лакомых кусочков.
То есть по всем наблюдениям получалось, что Спину в Ледонии опасаться нечего. А в царстве Огов к зелёным шарам вообще относились, чуть ли не с почтением. Значит, его путь не должен был оказаться таким сложным и опасным. А раз так, то почему дружественного болара до сих пор нет? Или ещё что‑то случилось? А может Маяк перестал действовать? Ведь никто, кроме летающих растений не может увидеть исходящий из прибора луч. И человеку его работу проверить невозможно.
Когда последняя мысль пришла в голову Кремона, он немного запаниковал и решил после возвращения в Кихон сразу же покопаться в имеющемся у него устройстве. Ведь в условиях временного лесного лагеря ничего не получилось бы. А то и сделать новое, для большей гарантии.
К счастью всё работало отлично, и сигнал таки достиг своего адресата. Когда полк уже возвращался в столицу, привычно блуждающий по деревьям взгляд десятника выхватил пять летающих растений. Они сидели на огромной ветке немного в стороне от тракта, но так, что бы заинтересованный наблюдатель их сразу увидел. Да и явно выделялись более ярким зелёным цветом. От прилива хорошего настроения Кремон позволил себе ущипнуть едущую рядом Золану за бочок, пришпорил коня и бросился догонять едущего впереди Кузласса Биная. Якобы с намерением сделать какое‑то замечание, а на самом деле подавая Маяком условленные сигналы о том, что он заметил прибывших помощников. Тут же два зелёных шара снялось с временного насеста, и стали обгонять колонну. Чуть погодя и три их товарища полетели следом.
Отлично! Спин добрался к месту излучения Маяка благополучно. Да ещё и четверых своих товарищей за собой привёл! От предвкушения получения различных доставленных «подарочков», Кремон чуть ли запел бравурную песенку. Но, оглянувшись назад сразу заметил догоняющую его Ландру Гулис и спешно закрасил все свои эмоции беспробудной усталостью и гневным раздражением. Тут же и его заместитель, ордынец Бинай получил по полной программе. С осоловевшими от удивления глазами он выслушал придирки своего командира и в свою очередь понёсся вдоль растянувшейся цепочки наёмников.
И опять лейтенант явно присматривалась к эмоциональному фону деятельного десятника.
– Кашад! Неужели так хочется скорей вернуться в замок?
– Мне всё равно куда, – сдерживая коня, признался Невменяемый. – Лишь бы долго и хорошо отоспаться.
– Такой молодой наёмник, а уже устал.
– А чего мне из себя неутомимого строить? Да и на кого не посмотрите, все мечтают до цивилизованного жилища добраться. В не отапливаемом помещении почти не высыпаешься. Шесть суток сказываются.
Колаба двигалась вровень с десятником и её рука, вращающаяся с телом, вдруг коснулась его плеча:
– А если с тобой физической силой поделиться?
– О! Тогда я снова стану героем! – воскликнул Кашад и предположил: – Да ещё если мне вольют силу колаба, то мои одежды лопнут от раздувшихся мускулов.
– Увы! Ты ведь знаешь, что переливаемые силы примерно равны. Что от колаба, что от сорфита или таги, что от дракона.
– Как?! Даже от дракона?! А меня убеждали, что если со мной поделится силой это создание, покоряющее воздушный океан, то я сразу научусь летать как птица.
Колаба громко хрюкнула смехом и резко прибавила в скорости. Крикнул напоследок чуть ли не издевательским тоном:
– Такой большой, а в сказки веришь!
Но Кремон совершенно не обиделся на последнюю насмешку:
«Катись, катись, любопытная чёрная колбаска! – думал он. – Может, скоро мы навсегда расстанемся? Задерживаться здесь надолго я не собираюсь. Мне ведь главное – трактат достать. А потом я вам ещё таких проблем постараюсь подбросить, что бы вы их не сразу решили! Да столько, что вы меня до самой могилы помнить будете!»
И он выпал из строя, сделав небольшую остановку и осматриваясь по сторонам. На этот раз ещё с большим удовлетворением фиксируя в поле видимости движущихся между крон деревьев боларов.
Вот поэтому в замке теперь надо было найти способ если не пообщаться со Спином, то хотя бы забрать у него посылку с весьма необходимыми предметами. Что при постоянном и повсеместном надзоре сделать было весьма проблематично.
Желание выспаться десятник реализовал сразу же, после получения увольнительной. А заодно и проверил отделённым сознанием местонахождение «Установок». Трактат продолжал спокойно лежать на том же месте, и похоже его даже не доставали оттуда за эти дни. Некоторое время пришлось потратить на изучение месторасположения института. И когда Кремон хорошо осмотрелся, был поначалу весьма удивлён и озадачен. Но потом в его голове стал вызревать сложный в исполнении, но весьма многообещающий план.
Оставалось только всё хорошенько просчитать, подготовить и уговорить кого надо. Ведь без Ксомоса Бейта в этом деле не обойтись. Да и нельзя будет оставлять в тылу, или вернее вне громкого события, косвенного свидетеля своих действий. Конечно, в идеале хорошо бы иметь возле себя нескольких опытных бойцов, знакомых с искусством диверсии, или хотя бы воспользоваться советами резидента Бадуша Шиндара. Но тот был слишком далеко, в столице Баронства Радуги и помочь ничем не мог. А значит, приходилось рассчитывать лишь на собственные знания, умения и сложившиеся обстоятельства.
Первым делом Невменяемый кратко оповестил Ксомоса Бейта о намечаемом действии. Тот видимо и сам подумывал о подобном, так как согласился моментально, без малейших раздумий. Единственное, чем Бейт остался сильно недоволен, так это поведением менсалонийки. И чуть ли не потребовал от Кашада отказаться от сожительства и выгнать Золану из их общей комнаты.
– И как ты себе это представляешь?! – вызверился на него десятник. – Мало того, что я закрываю глаза на все твои ухаживания за красоткой и потом не знаю, что ответить на её пристрастные вопросы по этому поводу, так я ещё и сам должен вышвырнуть её из нашей постели?
Бейт немного растерялся от такого напора, но всё‑таки договорил свою мысль:
– Но тогда она никуда не денется и перейдёт ко мне…
– Вот если ты её уговоришь – пусть переходит! Мне плевать! Но если она поднимет хоть небольшой шум из‑за моих неправильных действий, то у нас может всё сорваться. Ты себе и на мизинец не представляешь, насколько эта женщина ревнива. Учитывай это и действуй соответственно.
– Ладно, попробую…
Но особого энтузиазма в ответе Ксомоса не ощущалось. Мало того, в его ауре улавливались весьма плохие и жестокие эмоции. Так что приходилось продумывать и дополнительные меры защиты от такого сексуально озабоченного союзника.
Второй шаг – продумывание, а впоследствии и контакт с боларами. А может лишь с их лидером Спином. Тут уже было всё организовать сложней. Так как оказаться с разумным растением в одном безопасном помещении никак не удастся. И встречу, или передачу посылки надо было проводить на нейтральной территории. А ведь за десятником могли подсмотреть где и как угодно чуть ли не круглосуточно. Поэтому к концу предоставленной увольнительной Кашад Низу со своими ближайшими собутыльниками уже вовсю гульванили в одном из питейных заведений Кихона. Ресторан считался местом, где уже долгое время мирно уживались за столами как колабы, так и люди.
Хотя эксцессы на расовой почве возникали регулярно, но в большинстве случаев даже до драк не доходило. А если и случалась потасовка, после бурной и продолжительной перепалки, то к тому времени в общем зале уже находилось несколько мощных колабов Эль‑Митоланов из числа внешней охраны замка и все конфликты подавлялись самыми суровыми методами. Людей наказывали и дисциплинарно и денежными штрафами, а колабов – тоже «били по карману» и в дальнейшем запрещали подходить к людям ближе, чем на полёт стрелы. Да и дорога в данный ресторан для провинившихся перекрывалась навсегда. Что для законопослушных обитателей Ледонии считалось весьма суровым наказанием. Нарушить или оспорить запрет ни одному колабу и в голову не пришло бы. А то, что происходило иногда после бурного возлияния алкоголем, скорей походило на вырвавшиеся, а до того долго скрываемые эмоции. Всё‑таки столько веков в Кихоне не появлялся ни одно из иных разумных созданий. И порой только законопослушность колабов защищала людей от немедленной смерти.
Но в момент присутствия в ресторане десятника, всё обошлось без осложнений. Даже Залана Мецц вела себя на удивление пристойно. Почти не пила, не раздражалась от восхищённых взглядов других мужчин и выглядела как невинное и довольное жизнью создание. Остаток ночи, уже в своей комнате они провели в коротких но бурных ласках и несколько последних часов использовали для сна.
Но на следующий день произошло то, чего собственно Невменяемый и ожидал. В его арсенале находились никому неизвестные «сторожа‑сигнальщики», которых он с нужным умением оставлял в комнате. И когда он со своим десятком находился вне стен замка на очередной пробежке, к нему поступило уведомление, что кто‑то роется в его вещах. На это Кремон лишь мысленно улыбнулся и продолжил бег. Значит, в лейтенанте он не ошибся: наблюдение за Кашадом она устроила нешуточное и после выхода в город тщательно проверила его личные вещи. Вот и хорошо! Теперь оставалось лишь не выходить в Кихон в увольнительные и до следующего раза обыск не предвидится. А ещё лучше некоторые полученные от Спина подарочки хранить в нейтральном месте, коих в замке можно отыскать сколько угодно.
Дав команду своим бойцам продолжать бег по кругу, Кашад свернул на тропу срезающую путь. Так он делал постоянно, и уже давно заметил подходящий куст, в котором можно будет устроить место для передачи. Справив малую нужду, он просигналил крутящимся над ним боларам оговорённое послание и друзья теперь знали, что по следующему знаку им надлежит устремиться именно сюда и до его прихода уложить заказанный предмет именно на этот куст. А если что‑то изменится, то всегда можно придумать и другой способ доставки.
Вернувшись к себе в комнату после обеда, Кремон пристально осмотрел свои скрытые сигналы и не нашёл внешних признаков обыска. Действовали очень тонко и эффективно, используя для просмотра вещей лишь глубокое магическое зрение. Что вообще‑то было большой редкостью и Эль‑Митолана с таким даром надо было ещё поискать. Даже интересно стало: кто же так умеет тонко работать? Неужели один из сотников? Вряд ли. Скорей это не кто иной, как капитан Валер Лессо. Ведь для того, что бы удержаться на такой должности надо иметь помимо организаторских способностей и талантов военачальника, ещё и недюжинные магические способности. И вряд ли эти таланты когда‑либо станут известны личному составу. Вот бы заглянуть в личное дело капитана! Только как это сделать? Да ещё и без ненужного риска? Никогда полковник не разрешит покопаться в его сейфе спокойно…
Хотя, если подумать… Ведь могут существовать и дубликаты личных дел всех наёмников? Могут. А где тогда они находятся? Только в тайной канцелярии. М‑да! Оттуда взять на короткое время пару папок вообще будет проблематично. Или придётся просить о помощи Ксомоса Бейта. Что вообще неприемлемо в данном случае. А в идеале хорошо бы самому разгадать секрет проникновения отделённым сознанием на закрытые контуром объекты. Но при этой мысли Кремон лишь вздохнул. Вряд ли такое возможно.

Помощь друзей

Следующие несколько ночей принесли ощутимые плоды в плане разведки городских коммуникаций. По всей сети подземного Кихона ещё Кашад первым заметил многочисленные диагональные ходы, закрытые охранными периметрами. Когда Бей просмотрел их внутренности, то ничего интересного не обнаружил. Хотя сразу догадался, для чего они используются. Почти все ходы начинались возле королевского дворца наверху и доходили наискосок до любой почти точки нижнего города. Видимо ещё в незапамятные времена таким образом отборные воинские подразделения по приказу короля чуть ли не моментально оказывались в нужном месте и давили без труда очаг любого недовольства или сопротивления. За многие столетия ходами почти перестали пользоваться. По крайней мере, большинством. Но вот охранные периметры на них продолжали заряжать энергией.
И оба заговорщика решили использовать эти наклонные магистрали для задуманного дела. Естественно, логичней было бы искать более короткую дорогу наверх с места планируемой операции, но ведь не всегда прямая дорога – самая лучшая. Найденный откосный тоннель уводил так глубоко, как и далеко в сторону от центра города. Потом по нескольким колодцам надо было подняться строго вертикально вверх, пробить последнюю, заросшую корнями деревьев пробку и выскочить чуть ли не в самом лесу, где наёмники ежедневно проводили свои большие марш‑броски.
Оставалось лишь подготовить намеченные для проникновения в магистраль места, что бы потом не создавать много шума и не терять лишнее время. Для этого Кашад Низу затеял каждодневные учения в нужной местности с одним лишь заданием: спрятаться и зарыться от условного противника так, что бы никто не нашёл. А сам с Ксомосом стал готовить пути подхода и отхода.
Несомненно, провести операцию – являлось ещё только одной частью всего задуманного. Не менее важно было быстро и надёжно уйти от погони и скрыть за собой все следы. В короткой и жаркой дискуссии Кремон убедил Ксомоса, что надо идти строго на север. Во‑первых, потому, что никто не станет их искать в той стороне. А во‑вторых: в Снежном море уже через неделю их будет ждать специальное тяжёлое судно, могущее преодолевать льды и даже долго зимовать среди огромных и непроходимых торосов.
Бейт лишь после этого известия проявил своё любопытство и поинтересовался, как Кашаду удалось скрыть всю такую обширную информацию под Сонным Покрывалом.
– Мне поставили специальные боки в памяти. Со временем блоки рассасываются, и я узнаю о своих дальнейших действиях.
– И кто это сделал?
– Пока мне эта информация не открылась. Но уверен, что мы всё равно получим по своему королевству.
– А если в твоей голове высветится задание уничтожить своих союзников?
– Не смеши меня. Ты ведь прекрасно понимаешь, что только с тобой у меня, и тех, кто меня послал, есть шансы выкрасть как можно больше литанр, а впоследствии создать нужное количество этого смертельного оружия. И уже потом мы, только с твоей помощью, без труда отобьём у колабов на обратном пути найденные ими сокровища. Иначе у нас ничего не получится.
– Конечно, тогда искать трактат вовсе необязательно…
– Его продолжат искать, но уже другие посланцы. А нам с тобой и без этого великих дел хватит.
– Но ты уверен по поводу корабля в Снежном море?
– Совершенно!
– А если тебя сейчас допросят под Покрывалом?
– Увы! Тогда мне конец. Именно поэтому надо спешить. Вдруг кому‑то из командования взбредёт в голову опять нас проверять? Да и Великий Поход вот‑вот должен начаться. Тебя‑то уж обязательно готовят к какому‑то закланию.
– Враньё! – воскликнул Бейт с горячностью и злостью. – Я им тоже нужен!
– Пока! – усмехнулся Невменяемый и поднял вверх указательный палец. – Да ты и сам это прекрасно понимаешь.
После короткого молчания Ксомос выдавил из себя:
– Хорошо. Я согласен.
Но плотно сжавшиеся затем губы, затуманенный взгляд и целая гамма отрицательных эмоций говорили совсем о другом. И Кремон почти удостоверился, что его союзник задумал разыграть и свои карты. Осталось только продумать и выяснить: какие именно. Или принять крайние меры для перестраховки.
За день до намеченного срока Невменяемого отозвали с занятий в штаб. И почти до полуночи истязали в очередном допросе под Сонным Покрывалом. Для этого в помещении собралось до сорока ранее не знакомых молодому колдуну колабов и людей Эль‑Митоланов. Вся суть допроса сводилась к попытке понять, изучить, перенять, а затем и использовать умение создавать Твёрдую Опору.
К большому сожалению и разочарованию всех собравшихся, так у них ничего и не вышло. Кремон без труда скрывал самые основополагающие моменты своего знания.
Наконец полковник Лирт, а с ним ещё несколько самых старых Эль‑Митоланов уединились с десятником в кабинете для подведения итогов и сообщения одного важного известия.
Никто из магов даже не собирался представляться. Говорили просто как со старым и проверенным другом:
– Жаль, что ничего из твоего дара нельзя использовать…
– Но зато теперь ты становишься, чуть ли не самым главным нашим гарантом в успешном осуществлении Великого Похода.
– И настало время тебе открыть главную тайну.
– Вернее – истинную цель этого Похода.
– Ты ведь слышал о той легенде, что на Западных островах под ногами валяются неисчислимые богатства?
Кремон про себя поразился этому факту или совпадению. Но теперь окончательно уверился в том, что и ордынец Кузласс Бинай докладывает о своём командире каждую мелочь и каждое слово. А вслух лишь оживлённо согласился:
– Ещё бы! Жаль только, что нет возможности это проверить.
– Могу тебя обрадовать: возможность есть. И ты её получишь в очень скором времени. А заодно и узнаешь, откуда в Ледонии появились несметные богатства.
– Неужели с Западных островов?
– Да! Наши лучшие магические военные соединения уже добирались туда два раза. И добыча оказалась просто невероятной. Единственное, что нас смущало, так это огромные потери личного состава при этом. Хоть и приходилось преодолевать морские просторы почти вдоль кромки крошащегося льда, но и там невероятные чудовища сумели нанести нам невосполнимый урон.
– Теперь же, благодаря твоему невероятному дару мы сможем достичь Западных островов и вернуться назад без ненужного риска.
– Только не подумай, что ты получишь лишь оговорённое в контракте жалование! – наконец‑то вступил в разговор и полковник Лирт. – После возвращения ты получишь десятикратную премию.
Кашад Низу округлил глаза от восторга и нахлынувшего счастья, в слух выдавил трясущимися губами:
– Три миллиона?!!!
– Совершенно точно! Мало того, после того как ты распорядишься этой суммой по своему усмотрению, мы продолжим Походы на Западные острова. И при каждом возвращении ты будешь получать уже по пять миллионов.
– А…? – у ошарашенного такими суммами десятника отвисла челюсть, и он явно не видел себя со стороны. С открытым ртом и пунцовыми от прилившей крови щеками. А расположившиеся вокруг колабы продолжали вещать немного церемониальным, но и доверительным голосом:
– Как видишь суммы просто невероятные, и мы надеемся, что ты правильно оценишь нашу щедрость.
– Правда, к островам мы выступаем не завтра. Предстоит ещё тщательно отрепетировать продвижение сборного войска по Опоре. Наработать навыки преодоления длинного расстояния и синхронного выхода большой массы воинов на берег.
– Расстояние как раз позволит дойти нам до цели за девять, максимум десять дней. Большее время без сна даже при максимальных вливаниях любой силы ты не протянешь.
– Помимо этого наш король может подкинуть и несколько более мелких, в плане оплаты, заданий. Во время их выполнения мы будем настойчиво продолжать репетировать свои движение на пути к тем огромным суммам, что назывались чуть раньше.
– Видно, – опять заговорил командир полка, – Что ты весьма обрадован таким развитием событий. Или сомнения всё‑таки возникают?
– Никаких сомнений, господин полковник! – гаркнул Кашад, усмиряя рвущуюся из него радость.
– И никаких особых пожеланий прямо сейчас?
– Ну…, – немного смутился десятник. – Разве что небольшой аванс получить.
– Хочешь вложить деньги в то самое дело?
– Конечно! Чем раньше это сделать, тем большие дивиденды можно получить потом. Уже не говоря о солидном, уважительном ко мне отношении в кругах экономических магнатов.
– Хорошо, мы это обсудим на днях в рабочем порядке. Что‑нибудь ещё?
Кашад осмелился пошутить:
– До возвращения из Большого Похода – больше никаких пожеланий.
– Тогда иди, отдыхай! – милостиво разрешил полковник Лирт под смешливое хрюканье остальных колабов.
Довольный донельзя десятник покинул помещение и вприпрыжку поскакал к своей казарме. Похлопывая себя сморщенной ручищей по тусклой чешуе, самый старый колаб с сомнением спросил у полковника:
– А если этот человечишко обо всём догадается и заартачится в самый ответственный момент?
– Мы его уже достаточно изучили, что бы спрогнозировать возможное поведение почти в каждом случае. Так что он будет действовать строго по намеченному нами плану.
Уже через десять минут Кремон отвечал на ласки Золаны, старательно выплескивая из себя радостные эмоции, а сам лихорадочно размышлял по поводу Похода к Западным островам:
«Как же колабы сумели туда добраться? Да ещё так сказочно обогатить свою страну? Тысячелетиями о тех краях никто не мог рассказать ничего кроме баек и откровенных выдумок. Если бы не древнейшие фолианты с подробными картами, ни один бы человек не поверил в существование в Коралловом море пригодной для жилья суши. Хотя почему именно для жилья? Достаточно просто для обогащения. Самое главное – преодолеть море с кровожадными монстрами, которые топят практически любой корабль. Конечно, если собрать сильных Эль‑Митоланов, да посадить их в несколько бронированных кораблей, то они могли и прорваться. С трудом, но могли. Вот только треть названных потерь… Непохоже, что в ДТО есть пополнение. Наверняка эта дивизия срабатывалась и муштровалась не один год. Кто же тогда понёс потери? Странно… Да и вообще, что‑то я однозначно упустил из вида. А что именно – никак не пойму. Или это у меня уже неувядающая мнительность проросла в голове? И что делать: уходить после изъятия трактата, или рискнуть и остаться участвовать в Походе? Эх! Мне бы способности Ксомоса Бейта! Обязательно бы подслушал, что они там говорят по моему поводу! А этот неврастеник только за нами и подглядывает…, наверняка».
На следующее утро неожиданно сам Спин пошёл на прямой контакт. Кремон как раз распустил свой десяток по лесу для занятий по маскировке и быстрым шагом направлялся в место предполагаемого входа в вертикальные штольни. И как раз в этот момент мимо него пролетела зелёная масса взрослого болара. При этом довольно явственно раздалось указание:
– Немедленно заройся между любых корней!
Рассматривать, кто это был конкретно было некогда, да и волна паники охватила Невменяемого. А вдруг за ним как раз в этот момент следят?! Только этого не хватало! Но раз разумные растения решили пойти на контакт, значит, случилось нечто архиважное.
Раздумывать было некогда и, моментально сориентировавшись, Кремон приподнял корни наклоненной слегка ели и протиснулся между ними, стараясь не ругаться из‑за обильно сыплющихся на него комьев земли. Устроился так, что бы кусочки грунта не попадали в открытый для дыхания рот, и тут же бросился осматриваться отделённым сознанием. Снижающегося болара заметил сразу. Тот с привычной для летающих растений грацией уселся на слегка потревоженные корни и замер. Со стороны никто бы и не подумал проверять, чем там занимается зелёный шарик. Может корм в земле разыскивает, а может соки у других растений вытягивает. Но Кремону стало ясно, что болар хочет пообщаться, и сразу же вернулся в своё тело. А над ним уже раздавался голос:
– Дружище, ты меня слышишь? Чего молчишь? Возвращайся скорей!
– Уже слышу и не молчу. Спин! Рад тебя видеть! Но что случилось? Ведь так общаться опасно!
– Ты бы знал наши теперешние умения! – похвастался Спин. – А самое главное, мы можем чувствовать, вернее даже отчётливо видеть рядом чужое отделённое сознание.
– Как это?! – удивился Кремон.
– А вот так! Хлеби и Давид очень хорошо поработали и помогли нам открыть в себе невероятные качества. И знаешь, кто нам больше всего помог в этом деле?
– Кто?
– Да твой вороной и неугомонный конь.
– Торнадо?!
– Конечно. Ты ведь помнишь об его способности чувствовать чужое внимание?
– Да, только жаль, ни разу не удалось толком этим воспользоваться.
– А вот нам удалось. Больше недели мы изучали поведение твоего торнадо и наконец‑то в неиспользуемом нами никогда прежде спектре обнаружили следы наблюдателей. Ты себе не представляешь, как красиво выглядят искрящиеся рои фиолетовых искорок отделённого сознания.
Кремон чуть не поперхнулся осыпавшейся прямо на лицо землёй, но воскликнул:
– А люди могут их увидеть?
– Пока ничего не получилось. Как твои наставники бывшие не старались. Но зато мы теперь во всеоружии. Даже сейчас мои товарищи наблюдают за окрестным лесом и чуть что, сразу дадут мне знать о слишком любопытном фиолетовом рое.
– Значит, вы можете даже проследить, из кого именно вылетает отделенное сознание?
– С лёгкостью. Именно поэтому мы и не могли раньше к тебе открыто подлететь. Возле тебя порой скапливалось по три, а то и четыре наблюдателя.
– Надо же, как я популярен! И кто следил больше всех?
– Та женщина и мужчина, что чаще всего возле тебя и так визуально…
– Ага, значит Золана и Меченый…
– Потом колаба из вашего замка…
– Опять эта лейтенант Гулис!
– Затем пятеро бойцов из твоего подразделения. Лишь только они прячутся, сразу пытаются тебя разыскать в лесу. Вот и сейчас один из них пронёсся неподалёку.
– С ними тоже всё ясно.
– А когда ты ходил в город, то за тобой роилось целое сияние из восьми наблюдателей. Трое колабов из замка, трое из какого‑то большого здания и два человека оттуда же.
– Да, они бы меня в покое не оставили ни за что…
Далее Спин перешёл на сугубо деловой тон:
– А теперь давай говори, что от нас требуется в первую очередь?
Невменяемый стал спрашивать о самом насущном:
– Сколько Флоров имеете?
– Восемь штук.
– Ух, как здорово! Ну, я им наворочаю! А прибор для дальних переговоров и артефакт усыпления имеете?
– Имеем! В общем, имеем всё, о чем ты договаривался и почти каждый предмет в двойном экземпляре.
– Спин! Ты не представляешь как я рад! Тем более что трактат уже найден и этой ночью мы собираемся изъять из места, где его изучают.
– Мы? А кто именно?
– Здесь мне удалось завербовать одного из наёмников с уникальным даром. Он может отделённым сознанием преодолевать любые защиты и преграды. Он мне уже и так здорово помог.
– А ты в нём уверен?
– Нет, конечно. Более того, уверен в его изменчивости. Может предать в любой момент.
– Может, мы за ним хоть издалека понаблюдаем? – предложил Спин.
– Было бы великолепно. А то я не знаю, что он замышляет и куда своим сознанием тыкается. Живёт он в соседней комнате.
– Проследим.
– А теперь у меня к тебе ещё один важный вопрос. Ты мог бы пролететь по подземельям или узким наклонным тоннелям?
Болар чуть взволнованно проворковал, и уточнил:
– А какой диаметр тоннеля?
– Вполне приличный: от полутора до двух метров.
– Тогда постараюсь побороть свою клаустрофобию! – заскрипел смехом Спин. – Но учти, к бою я непригоден. Хоть нам Хлеби и сделал каждому по три сильных амулета против огня.
– Воевать я буду сам. Мне важно, что бы ты с книгой моментально улетал из Ледонии.
– А может это сделают мои друзья? А я останусь при тебе?
– Ни в коем случае! – Невменяемый высказался со всей категоричностью. – Доставить трактат – наиважнейшая задача! А мне тогда легче будет остаться вне подозрения и выведать до конца все их планы по поводу Большого Похода. Но ты готов мне передать сейчас хоть что‑то из доставленного?
– Добрую треть на себе таскаю…
– Тогда давай, вываливай всё это мне. И внимательно слушай новые сигналы для ваших действий.
И человек с боларом продолжили обговаривать предстоящую операцию.
А ещё четыре летающие растения сидели по углам примерно ровного квадрата и с некоторым равнодушием наблюдали за мечущимися по лесу облачками фиолетовых искорок. Ищут? И кого? Их друга Эль‑Митолана?
Ну, пусть ищут. Вряд ли они найдут кого ещё ближайшие полчаса…

Часть двенадцатая

Потрясение Кихона

К вечеру, как назло хляби небесные разверзлись. Мокрый снег вперемежку с дождём моментально утяжелил сгущающиеся сумерки, а холодный, пронизывающий ветер лишь своим свистом и завыванием отбивал всякую охоту выходить на улицу или двор.
Оба заговорщика находились в противоположных концах замка и несли заранее назначенную для них вахту. Вернее эту ночь весь их десяток стоял на постах внешнего периметра. Только вот десятник находился на южной башне, а его уникальный подчинённый – на северной. То есть как раз в том месте, откуда в основании стены уже был заготовлен ход к штольне в лесу для тренировок. Именно верхушки всех сторожевых башен были защищены от подсматривания отделённым сознанием лучше всех. Конечно, существовал риск внезапной проверки кем‑то из вышестоящих командиров, но пока такое случалось крайне редко.
Выполняя свои обязанности, Кремон лично разводил каждого подчинённого на объект, и благодаря этому у заговорщиков имелось несколько минут для разговора и последних согласований. Ксомос должен был спрыгнуть с башни и тут же зарыться в горловину лаза, но его волновало не это:
– А как ты успеешь добраться сюда с южной башни?
Кремон не собирался рассказывать о Мантии, уникальнейшем артефакте, коих во всём мире остались считанные единицы. Доставленная боларами магическая вещь могла скрывать от чужих взглядов своего носителя, в общем времени, около получаса. После чего, превращаясь в обычную никчемную тряпку. Но благодаря Мантии Кремон собирался проскочить самые просматриваемые и опасные участки практически невидимкой. Говорить это своему сообщнику было не резон, но соорудить правдивое объяснение было просто необходимо:
– Как только я дам сигнал, ты сразу прыгай и зарывайся. За несколько секунд до этого я подраню какую‑нибудь крупную ночную птицу и швырну её на охранный периметр с западной стороны. Пока там сосредоточится всё внимание остальных, на полной скорости слевитирую к тебе. Понятно? Вот, держи!
Ксомос Бейт с подозрением повертел в руках ещё одно уникальное устройство, которое Невменяемому доставили из родной Энормии.
– Что это?
– То самое средство связи.
– Я должен одеть это под шлем? – продолжал сомневаться сообщник.
– Конечно! – стал раздражаться Кашад, доставая второй обруч и водружая его себе на голову. – Смотри. Вот так. И прикрываешь волосами. И теперь ты слышишь каждый мой шёпот.
Он на мгновение заскочил за угол обзорной комнаты и продемонстрировал работу прибора. Бейт удивлённо покрутил головой, но сомнения его только возросли:
– Откуда у тебя такие вещи?
– Недавно в лесу «нашёл», – хохотнул Кремон. – Ладно, мне пора бежать, а то вызовем подозрения. Удачи!
Они хлопнули друг друга по плечам, и десятник опрометью кинулся вниз по крутым ступенькам.
Когда делал развод остальным бойцам, то Золану Мецц поставил на восточной башне. И, помня, что Ксомос слышит каждое его слово, дал менсалонийке несколько указаний:
– Смотри не засни! И чаще посматривай, что у тебя за спиной делается. Снаружи замок защитит периметр, а вот изнутри можешь кого‑то и прозевать.
Женщина хотела возразить с присущей ей экспансивностью, но наткнулась на просящий взгляд своего любовника и обратила внимание на его палец, прижатый к губам. Понимая, что он намекает помалкивать. Поэтому ответила просто и незатейливо:
– Хорошо.
Пусть сообщник думает, что Кашаду действительно придётся передвигаться на виду дозорных и он хоть кого‑то пытается отвлечь заранее.
В назначенное время на охранный периметр с западной стороны действительно рухнула подраненная сова. Чем вызвала лишь небольшое оживление у всего наряда. Хорошо, что Бейт не поинтересовался, как десятник сможет ночью подстрелить нужную птицу, да ещё в нужном месте. Видимо окончательно поверил в невероятные возможности своего сообщника, а может, времени не хватило. На самом же деле сову поймали и подбросили дружественные болары. Для них совершить подобное в тёмное время суток не составило проблемы.
Пока Ксомос спрыгивал с башни, поддерживая себя левитацией, Невменяемый совершил то же самое и уже на земле задействовал Мантию. Пяти минут хватило, что бы на всей вероятной скорости оббежать замок и успеть к лазу как раз к тому моменту, когда там скрылась голова сообщника. И тут же, выключив прикрывающую оболочку, шепнуть:
– Я уже здесь.
– Уф, напугал! – тихо воскликнул Бейт, приседая и прижимаясь чуть в сторону. И наблюдая, как десятник ловко задвигает за собой плоский камень. – Подкрадываешься словно привидение!
– Так ведь левитировал, потому и тихо. Вперёд!
И оба сообщника понеслись к цели со всей возможной скоростью. Местами приходилось ползти, кое‑где идти, согнувшись в три погибели или гусиным шагом. А в вертикальных штольнях спускаться с помощью левитации вдоль стенок, цепляясь со всех сил руками за малейшие выступы.
На место планируемой операции они добрались минут за сорок. Кремон тут же принялся закладывать Флоры в выбранное заранее место. А суетящийся рядом Ксомос опять засомневался:
– А силы взрыва хватит, что бы проломить эти две стены?
Он и не подозревал, что сила взрыва будет раз в десять больше, чем его проинформировал Кашад. Наивно предполагая, что выкрасть древнее оружие и припасы к нему – их главная цель. А уж о последующей силе детонации даже примерно не догадывался и Кремон.
– Вполне! – ответил Невменяемый без запинки. Но сомнения Бейта явно показывали, что тот задумал какую‑то свою игру, и в каждую секунду может нанести неожиданный удар в спину. Поэтому Кремон не забывал краем глаза следить и за своим вынужденным союзником.
Закрепив Флоры в расщелине, он установил на них несколько зажигалок и с удовлетворением развернул нарисованную схему:
– Вот этим крестиком обозначено место, где прячешься ты. Я иду на это место. После взрыва сразу бросаемся в проломы и набираем обговоренное количество литанр и зарядов. Расходимся!
– Стоп! – лицо Бейта искривилось от плохо скрываемой злобы. – А почему я должен идти именно в это место?
– Мы же обсуждали это! – раздражённо напомнил Кашад. – С той стороны литанры, они легче, и брать их надо меньше!
– А мне это место не нравится! – упорно продолжал Ксомос. – Я лучше понесу заряды.
– Они тяжеленные! Тебе не унести!
– Издеваешься?! Я не слабей тебя! Или ты что‑то задумал?
– Нашёл время для споров! Каждая секунда дорога!
– Вот именно! Меняемся местами!
– О‑о! – Кремон не скрывал своего бешенства. – Ладно! Будешь нести заряды, но попробуй только пожалуйся на усталость!
Если у него и были до того сомнения в дальнейшей судьбе Ксомоса Бейта, то теперь все моральные мотивы рассосались сами собой. Перед ним стоял враг, который собирался использовать любую возможность для его уничтожения. Наверняка Бейт задумал на обратном пути избавиться от союзника при первой же возможности. А то чего и похуже. Только Ксомос не знал, что Кашаду необходимо лишь отойти из поля видимости своего партнёра, что бы обезопасить последнего.
– Расходимся!
И Невменяемый поспешил на то место, которое предназначалось Бейту. Но лишь только пробежал несколько поворотов, сорвал с головы шлем, снял обруч и произвёл с ним быстрые манипуляции. После чего сунул прибор в карман и так же быстро вернулся к своему напарнику. И на мгновение застыл от увиденной картинки.
Ксомос и не собирался бежать на своё место, а сразу же принялся доставать из расщелины Флоры. Теперь он лежал на полу, сжимая в руках по взрывоопасному шарику из спрессованного пуха цветов свала. Ведь он не знал, что в переговорное устройство вмонтирована сонная молния с управляемым разрядом. Она усыпляла любого Эль‑Митолана на целый час, а простого смертного убивала моментально.
Разбираться, что и для чего делал предавший его союзник, было некогда. Хотя вырисовывалось лишь одно предположение: Флоры ведь можно положить гораздо ближе к десятнику, потянуть время, оттягивая взрыв и самому успеть добежать до безопасного места. А в том месте, где должен был прятаться Кашад, и так бы открылся пролом в арсенал. Оставалось лишь пробежаться по трупу и набрать необходимое оружие. А может существовал и более изощрённый план.
Кремон быстро поставил Флоры на прежнее место и взвалил тело Ксомоса на плечо. Бегом отнёс на запланированное место, освободил спящую голову от переговорного устройства, а во внутренний карман куртки положил заготовленную небольшую и тонкую книжицу в стальном переплёте. По любым оценкам экспертов, этому раритету насчитывалось около пяти тысячи лет и повествовалось в нём о весьма важном, чуть ли основополагающем предмете магического бытия. Создавшие этот экземпляр Светочи Магического Консехаля Энормии, по праву гордились уникальной подделкой. Подкладывая книжицу, Кремон уже не сомневался в участи единственного, в своём роде и очень опасного врага Ксомоса Бейта.
Затем Невменяемый ещё с большей скоростью устремился к своему, заранее продуманному месту. Чуть более отдалённому, чем обозначалось на схеме. Причем в душе нарастало беспокойство о массе потерянного безвозвратно времени.
Самым главным в операции для него являлось, конечно же, похищение трактата «Установки». Именно поэтому он запланировал такую громкую диверсию с таким невероятным по силе взрывом. Ведь от мощного удара Флоров обязательно взорвутся и заряды для литанр. Все последствия такой катастрофа для Кихона предвидеть было невозможно, но Кремон справедливо полагал, что одна из сторон филологического института, который оказался по совпадению совсем недалеко, весьма сильно пострадает. И уже через образовавшийся проём, он проникнет вовнутрь и достанет трактат из тайника.
Надев на себя специальную фильтрующую маску, для дыхания в неблагоприятной среде, Невменяемый присел, набрал в грудь больше воздуха и послал сигнал на воспламенение зажигалок.
Расчёты расчётами, но действительность превзошла все ожидания. Рвануло так, что создалось ощущение полного проваливания города во внутрь планеты. Можно было заподозрить глобальное и максимальное землетрясение с одновременным извержением всех трёх вулканов. По крайней мере, возле эпицентра диверсии. Если бы не полная защита Эль‑Митолана и не дополнительные силы артефактов, переданные ему боларами, Кремон бы погиб сразу от рухнувших на него валунов. Да и то после того, как всё замерло, ему пришлось минуты три откапываться и выбираться из обломков, каменной крошки и пыли. И лишь потом, фактически на ощупь из‑за вязкого тумана из дыма и пыли, он бросился к тайнику.
Хорошо, что молодой колдун заранее так тщательно изучил конфигурации подземелья. И установил маркирующую сигнализацию на древнюю книгу. А возможно ещё и случайность помогла. Но трактат оказался у него в руках уже на десятой минуте после взрыва.
А ещё через пять он скользил по диагональному тоннелю в северную, самую нижнюю часть Кихона. Добравшись до вертикальной штольни, он с неимоверным облегчением увидел пятёрку боларов, которые с нетерпением поджидали удачливого диверсанта. С помощью летающих растений подъём на поверхность произошёл в пять раз быстрее, чем сам спуск, и уже через двадцать пять минут Кремон опять задействовал свою Мантию и с выскакивающим от напряжения сердцем понёсся на свой пост. Если его стали искать, то это конец пребывания здесь. Придётся уходить немедленно.
Ещё при подъёме по штольням он передал боларам все свои компрометирующие предметы и артефакты, а уж избавиться от превращающей его в невидимку накидки он успеет всегда. И дал Спину немедленный приказ улетать в Энормию. Доставка Трактата сейчас являлась приоритетной. Хотя зелёный друг пообещал сразу же вернуться к нему на свет Маяка. Правда предупредил, что к Западным островам он за ним не полетит, а будет ждать на берегу Кремниевой Орды.
По крепостной стене десятник взбирался словно паук. Хоть подушечки пальцев ободрал основательно. Да и пару ногтей в придачу вырвал, чуть ли не с мясом. Но такая невероятная поспешность себя оправдала. Лишь только Невменяемый спрыгнул с подоконника на пол, как по лестнице, ведущей вниз, послышался топот и раздался призывный крик вестового:
– Десятник Низу! Общая тревога! Вас срочно вызывают к командиру полка!
– Бегу! – отозвался он, очищая подоконник, и бросился вниз. На ходу скатывая Мантию и пряча её в складках одежды. Ресурса в ней осталось минут на десять‑пятнадцать, но не воспользоваться даже таким мизерным чудом было бы непростительно. Хотя и рискованно такой артефакт держать при себе, но оставить накидку в самой башне было бы тоже недальновидно.
Вся крепость гудела словно улей, а полностью вооружённые наёмники растревоженным муравейником копошились на плацу. Все остальные подчинённые наверняка продолжали нести вахту на своих постах, так что исчезновение Ксомоса Бейта вряд ли ещё кто заметил. И Кремон никак не мог решить: выгодно это ему или нет?
Пока добежал до полковника успел идеально остановить кровотечение из повреждённых пальцев и даже кое‑как замаскировать полученные ранки. Скорей всего в создавшейся суматохе никто не обратит внимания на пятнышки крови, кое‑где запятнавшие одежду десятника. Да и сама одежда оставляла желать лучшего. Хоть как Кремон ни старался почистить и подправить её с помощью умений Эль‑Митолана.
В этом случае опять повезло. Полковник Лирт встречал своих младших командиров прямо на пороге штаба. Стоя колесом в боевой трансформации. И отдавая быстрые приказы каждому, кто подбегал к нему с докладом. Одновременно с Кашадом прибыло ещё трое запоздавших десятников, и полковник грянул криком на них одновременно:
– Почему так долго просыпаетесь?!
– Только что вызвал вестовой! – отчитался один и десятников, а Кремон добавил:
– А меня только что сняли с поста!
– Хорошо! Немедленно построить своих людей на плацу. А ты, Кашад, молнией проверь все посты своего десятка!
– Исполняем! – гаркнули десятники и разбежались веером.
Первым делом Невменяемый снял с второстепенного поста своего первого помощника и отправил его по часовой стрелке крепостных стен, сам же чуть вернулся, переставил на свой прежний пост одного из огов своего десятка, и бросился по периметру навстречу ордынцу. Как он и рассчитал, Кузласс Бинай достиг северной башни раньше него и уже нёсся вниз с перекошенным от страха лицом. Чуть не сбив внизу своего десятника с ног, он выкрикнул:
– Ксомоса Бейта нет на посту!
– Может его вызвали в штаб? – попытался успокоить его Кашад. – Ты ведь знаешь, как его часто по непонятным причинам используют.
И тут же повернулся к нижнему вахтенному, который охранял основание башни:
– Наёмник Ксомос спускался вниз?
– Нет. Никто кроме вас двоих здесь за время дежурства не появлялся.
Это уже было серьёзно. Поэтому десятник приказал ордынцу:
– Кузласс, займи его пост, но ни к чему не прикасайся. И никого туда без меня или командования не подпускай!
– Понял! – Меченный тут же торопливо стал подниматься по лестнице, а Кремон, в который уже раз за сегодня, со всей прыти понёсся к штабу. Полковника Лирта он застал уже в окружении сотников и капитана Лессо. Они ещё издалека заметили несущегося к ним десятника и теперь с напряжением ждали его доклада.
– Господин полковник! Наёмник Бейт исчез с поста! Его нигде нет, и он не спускался вниз с того самого момента, как заступил на дежурство!
– Все за мной! – на ходу бросил колаб и резво покатился к северной башне. Строились здешние замки явно для передвижения внутри не только людей, но и чёрных цилиндров, поэтому, когда наёмники взбежали наверх, полковник уже тщательно осматривал верхнее помещение всеми доступными для него средствами. И сразу же выдал свой вердикт:
– Здесь на подоконнике следы подошв. Наверняка он спрыгнул вниз. Становитесь у окон, облокачивайтесь на выступы и проверяйте отделённым сознанием каждую трещинку или ямку под стенами!
Кремон мысленно усмехнулся недальновидности Бейта. Натоптать на подоконнике?! Элементарно не догадался подложить хоть что‑то или сразу использовать левитацию!
Некоторое время все Эль‑Митоланы тщательно проверяли пространство внизу. Капитан Валер быстро заметил в выделенном ему секторе ямку с отчётливыми отпечатками подошв, а чуть позже и горловину прикрытого плоским камнем лаза. Он тут же вернулся в своё тело и призвал остальных колдунов. Затем быстро рассказал о своих наблюдениях.
Реакция командира оказалась весьма неадекватной. Полковник Лирт не сдерживал своей ярости и рычал, словно сошедший с ума топианский валель. Скорей всего, он ещё не связывал непонятное пока содрогание Кихона с пропажей уникального Эль‑Митолана. Но только за последнее происшествие, ему грозили просто немыслимые неприятности. Ведь если Ксомос даже просто сбежал, колабы вряд ли спокойно заснут до момента его поимки.
Когда все оказались возле лаза, Залан Лирт расстроился ещё больше. Ведь со своим огромным телом ему не стоило и думать о том, что бы протиснуться в узкое отверстие. Поэтому он скомандовал:
– Капитан Лессо! Берите сотников и десятника и догоните этого урода!!! А я поведу весь полк на прочёсывание леса и поиск следов на поверхности! Вперёд!
Десятник, как самый младший по званию, бросился в лаз первым. За ним поспешили и сотники. Но обещание Валера Лессо услышали все:
– Не беспокойтесь, господин полковник. Никуда этот ублюдок от нас не денется! Живого или мёртвого, но мы его вам доставим!
– Постарайтесь – живого! О‑очень хотел бы с ним побеседовать!!!
Судя по тону и громкости голоса, «беседовать» Залан Лирт собрался отнюдь не о погоде. И судя по этому, можно было догадаться, что Ксомос Бейт чего‑то наобещал и полковнику. Без сомнения этот уникум готовил для себя запасные ходы отступления. А может, уже и конкретно намекал на возможного в рядах полка шпиона. Вот только до какого предела доходили его намёки?
Карабкаясь по знакомому маршруту, Кремон старался чаще останавливаться на развилках или в местах пересечения со штольнями и делать вид, что сомневается в дальнейшем пути. Но капитан и сотники умели обнаружить даже самые минимальные следы и почти безошибочно шли по следу заговорщиков. А в том случае, если они сомневались, десятник, словно невзначай обращал их внимание на несуществующие, но весьма хорошо известные ему детали. Благодаря этому, пятеро людей за час с небольшим добрались непосредственно к эпицентру взрыва.
Там творилось нечто невообразимое. Группы спасателей, все Эль‑Митоланы с поверхности и весь личный состав ДТО разгребали завалы и извлекали изувеченные тела пострадавших. В большинстве это были уже трупы. Если чёрные цилиндры и не погибли сразу в момент взрыва, или после того, как их придавило обломками, то некоторые задохнулись от висящей до сих пор в воздухе пыли или умерли от переизбытка дыма.
На людей поначалу не обращали особо внимания, но затем их чуть ли не силой привели к какому‑то высокому дивизионному чину. И обращались к нему по званию: генерал. Его злость и раздражение можно было понять:
– Кто вы такие?
– Капитан Лессо! Из полка наёмников под командованием Залана Лирта! Со мной три сотника и десятник.
– Что вы здесь делаете?!
– По приказу полковника идём по следу сбежавшего наёмника.
– Как?! Что здесь мог делать этот наёмник?!
– Не могу знать, господин генерал. После землетрясения мы проверили весь личный состав и обнаружили пропажу. Следы привели именно сюда.
– Так вы не знаете, что произошёл взрыв?
– Нет.
– И что это очень похоже на диверсию?
– Даже не предполагали, – лицо капитана Лессо пошло белыми пятнами от волнения, – Просто сбежал уникальнейший Эль‑Митолан и нам его надо отыскать любой ценой.
Генерал видимо, был о многом информировал, так как после недовольного рычания уточнил:
– Эт случайно не Ксомос Бейт?
– Он самый господин генерал.
Решения дивизионщик принимал моментально:
– Ведите меня к тому месту, где след оборвался!
Осмотрев пролом в диагональном тоннеле, он раздражённо прорычал:
– Камень подпилен изнутри. Скорей всего – заранее.
Затем подозвал к себе находящегося рядом ординарца и приказал:
– Срочно на поверхность! Разыскать полковника Лирта и со всей поспешностью сюда! Может здесь мы, и отыщем его подчинённого. А вы, – теперь он обратился к людям. – Подключайтесь к поискам своего коллеги!
Полковник Лирт прибыл через два с половиной часа, как раз к моменту извлечения тела Ксомоса Бейта из‑под скальных нагромождений. В этой процедуре самое деятельное участие принимал Кашад Низу. Причём умудрился незаметно подбросить компрометирующую Мантию в складки разорванной и окровавленной одежды трупа.
На обескровленное тело тут же набросились лучшие врачи‑колабы из ДТО, а чуть позже и полковые лекари. Но к большому облегчению десятника, оживить мёртвого уникума так и не смогли. И последние опасения о разоблачении развеялись.
Зато полковник, десяток прибывших генералов и чуть ли не все члены Тайной канцелярии в полном составе, похоже, переживали скандальный шок. Как они только не ругались, Что только они друг на друга не кричали. Улавливающий каждое слово Кремон только из‑за несдержанности колабов получил неисчислимую и неоценимую по важности информацию. В других обстоятельствах пришлось бы потратить на разведку недели, а то и месяцы, но так и не узнать многих интересных подробностей.
И самое важное, что он понял из перепалки: в момент начала Великого Похода драконы по предварительной согласованности должны начать крупную отвлекающую агрессию против Энормии. Само собой, это показалось полным абсурдом. Зачем колабам, идущим по Опоре к Западным островам, затевать небольшую войну через своих союзников где‑то за тридевять земель? Странно! Но как бы там ни было послать об этом весточку кому надо, теперь было более чем необходимо. А уж нужные и знающие люди разберутся в полученных сведениях.
Вот как важно порой оказаться вовремя в нужном месте! И вести себя тихо и незаметно.
Скорей всего командование забыло о том, что рядом находятся люди. Пусть даже и проверенные. Но ведь и Ксомос Бейт до того считался вне подозрений и числился под полным контролем. Поэтому Главный распорядитель, Боролин Танак, наконец‑то обратил внимание на вопиющее нарушение секретности и приказал:
– Наёмники пусть срочно возвращаются в полк. И сейчас же начать расследование. Этот Бейт мог действовать в одиночку, но уж слишком невероятна его диверсия. Не иначе, как у него среди сослуживцев имелись соучастники. Выявить немедленно!!!

Следствие ведут галиремы

По всей вероятности Ксомос Бейт перед своей смертью вёл двойную игру. И теперь Невменяемому казалось просто чудом то обстоятельство, что его конкретно не называли сообщником. Хотя весомые подозрения в его сторону имелись. Подозревались, правда, все поголовно, но в особый круг выделили всех наёмников, с которыми Бейт хоть раз общался больше десяти минут общего времени. А таких оказалось немного. И чуть ли не первым в этом списке оказался десятник Низу.
Конечно, ему приходилось делать это по роду своей службы. Да и громкие перебранки по поводу менсалонийки не остались без внимания окружающих. Но факт был налицо: только десятник мог безбоязненно и подробно обсудить с предателем всё, что угодно. А то, что он сам оказался с твёрдым алиби непосредственно в момент взрыва, ещё не снимало с него подозрений в сообщничестве.
Следственная лихорадка ещё больше накалилась, когда на шестой день в крепость прибыли две высокопоставленные огианки. К каждой из которых обращались по странному титулу Галирема. Странному для всех, но только не для Кремона. В его информативной базе сразу же отыскались нужные данные, а чувство самосохранения засигналило об огромной опасности.
И он запоздало пожалел, что не совершил побег вместе в боларами. Ведь с их умением замечать чужое сознание, он бы добрался в любое место без особых затруднений. А теперь ему даже не предоставлялось малейшего шанса выйти за крепостную стену. Десятки соглядатаев следили за ним чуть не круглосуточно.
И основания к опасениям имелись далеко не беспочвенные.
Дело в том, что в Царстве Огов теоретически не существовало женщин Эль‑Митоланш. И причины такого парадокса никто не знал. То ли природа не позволяла, то ли наследственность подкачала, но даже с заезжими колдунами из других стран огианки никогда не рождали будущих Эль‑Митоланов.
Но это в теории. А на практике некоторые уникальные личности среди женского населения в царстве всё‑таки рождались. Их магическую сущность нельзя было сравнивать с обычной сущностью познавших тайны мироздания. Да и рождалось их всего пять шесть за столетие. Многое творить в магическом плане Галиремы не могли, но все они без исключения обладали одной невероятной способностью. Могли без труда определять: правду ли говорит разумное создание или нет. И их во все времена использовали вместо Спящих Покрывал. И с многократно больше эффективностью. Тут уже следователь, даже не зная самой сути преступления, мог в присутствии Галиремы просто попросить подозреваемого рассказывать и говорить на интересующую тему что угодно. И любое слово лжи тут же фиксировалось огианками‑колдуньями.
Мало того, в виду их малочисленности и важности для царства, любой взрослеющий царевич брал свободную Галирему в старшие жёны. И та порой переживала не одного мужа. Так как жила гораздо больше обычных людей и порой дотягивала до ста пятидесятилетнего рубежа. Поэтому эти женщины все были либо бывшими, а то и действительными царицами, либо жёнами многочисленных царевичей. И почёт им оказывался соответствующий.
Рожали Галиремы невероятно редко, да и дети от них не получали никаких особых магических умений. Что тоже не находило малейших объяснений и служило для титулованных женщин постоянной причиной для скорби. Лишь каждой третьей их них доводилось за свою жизнь становиться матерью. Зато их помощь царям была просто неоценима.
Когда в своё время, патриарх Эль‑Митоланов Энормии, господин Огюст обучил своего преемника умению лгать под Сонным Покрывалом, то даже пошутил на эту тему:
– Ну всё! Теперь можешь пудрить мозги кому угодно. Разве что только попадёшься в ручки к Галиремам. Но это – вряд ли. Они никогда не покидают своё Царство Огов.
Оказалось – покидают! Да ещё и по его, чуть ли не персональному случаю. Скорей всего титулованные огианки провели в дороге все эти шесть суток не смыкая глаз, без остановок и теперь валились от усталости. Как только их встретили, то тут же, чуть ли не на руках отнесли в предоставленные покои. Сопровождавшая их охрана и слуги попадали в соседних комнатах, даже не добираясь до кроватей. Так что Кремону ещё жутко повезло, что он увидел неожиданных гостей, послушал, как к ним обращаются, и сразу же догадался для чего Галиремы здесь.
Вопрос о провале встал невероятно остро. И выход надо было придумать очень быстро. Пока огианки не проспятся до приемлемого состояния. А это часов десять, максимум четырнадцать. Ещё было время, в лучшем случае, до завтрашнего утра.
Что делать? От решения этого вопроса теперь зависела жизнь молодого колдуна. И голова просто распухала от поисков единственно верного выхода. Бежать? Но как? По особому приказу наиболее подозреваемых людей не подпускали даже к воротам. Помимо этого вокруг замка расположилась лагерем добрая четверть всех Эль‑Митоланов из Дивизии Тотального Опустошения. Они опутали все близлежащие территории сложными периметрами защиты, не забываю при этом о подземных и воздушных пространствах. Магически на выезде проверялись даже подводы, привезшие наёмникам продукты или необходимые в быту вещи. И при таком бдительном тройном кольце охраны вырваться наружу было невозможно. Даже Мантия в этом случае не смогла бы помочь.
Оставалось лишь придумать, как обмануть накапливающих во сне силы огианок. А как можно создать защиту, когда не знаешь, какими наступательными силами владеет противник? Это всё равно, что решать сложнейшие арифметические задачи, не зная таблицы умножения, а то и не разбираясь в цифрах.
А жизнь продолжалась между тем своим чередом. Несмотря на проводящееся следствие и жёсткий карантин, занятия и тренировки проводились по установленным планам и с должным усердием. О том, что делается в самом Кихоне, наёмники могли лишь догадываться. К полной изоляции добавлялась ещё и невероятная секретность. Даже о сути допросов не разрешалось говорить своим сослуживцам или близким партнёрам. Цензура на любое слово была введена просто неимоверная.
В таких условиях ничего не оставалось делать, как гонять себя и свой десяток до седьмого пота. Не позволяя при этом паническим мыслям, вкупе с резко усилившимся снегопадом, замораживать сознание. Кремона в последние дни допрашивали уже не так часто, и поэтому он с невероятным рвением отдавал каждую минуту своим обязанностям на должности десятника наёмников.
А сам продолжал лихорадочно придумывать выход из создавшегося положения.
К вечеру толстый слой снега покрыл плац и продолжал сыпать, словно из огромного мешка. Кашад решил проявить инициативу и выгнал свой десяток в полном составе на уборку быстро растущих сугробов. Не взирая на недовольное ворчание личного состава из‑за недополученного отдыха после ужина.
На их тихие, но ругательные высказывания в спину десятник не обращал особо внимания, но вот его подруга так рассвирепела, что пришлось её успокаивать индивидуально. Он прижал её в один из углов между зданиями и, несмотря на скрипящих по плацу во всех направлениях колабов, стал увещевать строптивую менсалонийку:
– Золана! Что это за недисциплинированность? Или ты забыла о своих обещаниях?
– При чём тут обещания?! Или ты меня держишь за обыкновенную подстилку?! Мог бы хоть для меня сделать исключения и не направлять на тяжёлые работы!
– М‑да?! Но тогда тебя придётся отправить на пост Раздумий! Да ещё устроить так, что бы сухой до утра ты никогда больше не оставалась!
– Вот как?! Да ты такой же скот, как и все остальные самцы! Только и думаете о своей похоти!
Кашад вытаращил на неё глаза и еле сдержался от громкого крика:
– Это кто так думает?! Я?! Да ты сама меня чуть ли не изнасиловала и соглашалась на любые наши отношения. Даже на роль подстилки! И теперь пытаешься меня в чём‑то обвинять?!
– Конечно! Ведь если раньше ты мне просто нравился… ладно, ладно, соглашусь, что я в тебя влюбилась, то теперь многое изменилось.
– Ага, значит, твоя любовь кончилась? И ты теперь страдаешь по кому‑то другому? Возможно даже по издохшему Ксомосу? Чем он тебе так запал в душу?
– Не говори глупостей. Меня этот колдун с лицом мальчишки просто веселил и развлекал…
– … Конечно! – перебил Кремон девушку с легко имитируемой злостью. – Именно поэтому тебя теперь и допрашивают, чуть ли не больше всех!!
– Ой! Ты бы знал, как приятно видеть твою ревность! – неожиданно хихикнула Золана.
– Ещё чего?! Ревность – не мой удел!
– Не спорю. Я просто хотела тебя предупредить совершенно о другом. Я ведь знаю в душе ты намного сентиментальней, чем пытаешься выглядеть.
– Ха! Ещё чего придумаешь?
Но менсалонийка словно и не услышала его презрительного смеха, а продолжила с всё возрастающей весёлостью:
– И я просто уверена: ты бы меня жалел больше, если бы узнал одну очень интересную новость.
– О‑о! – стал уже не на шутку раздражаться и так нервно истощённый десятник. – Чем ты меня ещё собралась удивлять?!
– Не удивлять, а радовать. Ведь как ещё иначе ты бы отреагировал, если бы узнал, что у нас будет ребёнок?
С минуту Кремон стоял как громом поражённый. И сумел из себя выдавить лишь нечто нечленораздельное:
– Э‑э…, к‑как…, ч‑что…?
На его сознание обрушилась такая буря диаметрально противоречивых чувств, что даже его железная и непоколебимая выдержка вся пошла трещинами и разломами. Хаос мечущихся мыслей внёс в его голову полный мрак и даже ввёл в ощутимый ступор. Во все глаза наблюдавшая за ним менсалонийка, первой решила заговорить. При этом она ещё и весело рассмеялась:
– Ха‑ха! Не расстраивайся и не принимай близко к сердцу. Я просто пошутила! И уже готова исправиться и отработать своё непослушание.
Она тут же поднырнула под вяло поднятую руку, подхватила свою широкую лопату и присоединилась к гребущим снег сослуживцам.
Некоторое время Кремон ещё тупо пялился на стройную женскую фигурку, а потом в его голове зародилась здравая мысль:
«Я ведь Эль‑Митолан! И могу элементарно просмотреть любую беременность!»
И уже сделал шаг вперёд, когда на его пути встала мягко подкатившаяся Ландра Гулис.
– Десятник Низу! Что с вами случилось? – голос её был и встревоженным и невероятно любопытным одновременно.
– Что? Со мной! – немного невпопад стал отвечать Кашад, спешно возвращая себе душевное равновесие. – Да нет, госпожа лейтенант, со мной‑то как раз всё в порядке.
– А почему же, и главное, на что – такая бурная реакция? Такого фонтана эмоций мне ещё наблюдать не доводилось! Твой всплеск был виден за сто метров.
– Конечно! Вас бы так напугали!
– Что я слышу? Наш бравый десятник чего‑то испугался?
– А как бы отреагировал ваш близкий партнёр, если бы вы ему сообщили, что ждёте от него потомство?
Вообще‑то подобный вопрос задавать колабе наверняка было большой бестактностью, но она отреагировала на удивление спокойно:
– Да мой партнёр бы только обрадовался.
– Само собой! Вы ведь дома, не на поле боя. Можно и порадоваться. И вполне спокойно ждать пополнения в роду. А мне что прикажете делать?
– Ага! Кажется, я поняла, – чуть слышно всхлипнула смехом колаба. – Наёмница Мецц забеременела? Тоже весьма неплохо! И я не пойму, почему из тебя выплеснулся целый фонтан эмоций?
– Потому, что я человек очень ответственный. То есть, позволить себе воспитание ребёнка на данный момент просто не имею права. Вот если отслужу контракт, создам уютное гнёздышко, в котором мои дети будут чувствовать себя вольготно и в полной безопасности, то тогда сколько угодно! Но сейчас?!
– Понимаю. Но ведь иногда и так случается.
– Нет уж. Не для бедного наёмника такие прелести жизни! – высказался Кашад со всей категоричностью. И хмыкнув, добавил: – Хорошо, что Золана сразу призналась в том, что это глупая шутка.
– Шутка! Ха! Даже интересно! Представляю если бы это – было правдой! Да ты бы со страху умер! Вот уж не ожидала! От вас, людей, чего только не наслушаешься.
Тут же колаба развернулась и лениво покатилась в нужном ей направлении. А десятник, стиснув зубы и плотно сжав губы таки поспешил к отгребающей снег менсалонийке. Но его твердое намерение рассмотреть внутренности своей любовницы, наткнулись на неожиданную преграду. Вокруг области живота у Золаны стояла мощная, непробиваемая для магических исследований, защита.
– А это ещё что такое? – грозно рыкнул на женщину Кашад.
На что Золана сразу же со всей откровенностью покаялась:
– Да вот, по глупости явно перестаралась. Хотела над тобой поиздеваться как можно дольше и ещё вчера составила великолепную защиту от просмотра. А она раньше чем через неделю не рассасывается… Ты уж извини, я больше так не буду.
– Ох! – Кремон от расстройства сплюнул в сторону. – Ведёшь себя словно…, последняя истеричка!
– Но я ведь пообещала…
– Слышал! Но чего ты только мне уже не обещала!
И тут же переключился на остальных бойцов, которые чуть ли не остановились, пытаясь прислушаться к каждому их слову:
– Ну! Чего заснули?! Если думаете, что снега мало, заставлю ещё и с крыш сгребать! За работу! Пока я самого ленивого не вздумал выбирать!
А сам уже совершенно спокойным шагом отправился к штабу за получением заданий на завтра.
Там на него и полковник Лирт обратил встревоженное внимание:
– Твои эмоции так и полыхают! Хоть явно пошли на затухание. К чему бы это?
Кремон решил схитрить:
– Да личный состав беситься начинает. То шутят неуместно, то ворчат по поводу ограничений из прав. Тут поневоле на мордобой сорвёшься.
– Понимаю. Но могу тебя и обрадовать: скоро следствие заканчивается. За два дня должно всё решиться.
– Прекрасно! – обрадовался десятник от всей души. – А то уже всем невмоготу. Меня в город не сильно‑то и тянет, особенно после случившейся трагедии, но когда что‑то запрещают, то этого хочется вдвойне. А ребятам и подавно – втройне.
Но что лежащий в кабинете командира незнакомый колаб философски произнёс:
– В этом отношении все разумные одинаковы. Так что не расстраивайся, десятник, накажем виновных и всё образуется!
Командир полка от такого снисходительного вмешательства не смог сдержать своих эмоций и в них явственно просматривалось раздражение и несогласие.
После посещения штаба и этих коротких переговоров, Невменяемый понял три важных вещи.
Во‑первых: наконец‑то прибыл новый колаб, которого метят на место полковника. Или будет его временно замещать. А может Залан Лирт уже, прямо с сегодняшнего дня обязан подчиняться этому философу.
Во‑вторых: титулованные Галиремы прибыли всего на два дня! Видимо на большее время им не разрешили оставаться либо обстоятельства, либо их царственные мужья. А значит, срок самых страшных проверок существенно ограничивался.
И, в‑третьих, самое главное! Для Кремона появился призрачный шанс обмануть Галирем, опасных для любого злоумышленника, разведчика или шпиона. Ведь скорей всего они распознают ложь, разлагая поток эмоций на маленькие и легко наблюдаемые ручейки. Но если из допрашиваемого будет падать невероятный водопад эмоций? Да ещё и самых ярких? Да ещё и на другую совершенно тему? И тема эта никак не связана с происшедшими в Кихоне событиями?
Тогда есть возможность заретушировать лживые всплески и выбраться из смертельной передряги.
Но отрепетировать предстоящее поведения было просто необходимо. Поэтому ночью, перед тем как приступить к привычным уже ласкам, Кашад потребовал от Золаны сосредоточиться и понаблюдать за его эмоциональной аурой. И при этом тщательно рассмотреть основные эмоции. То есть, выделить преобладающие чувства.
И после согласия любовницы, вспомнил своё состояние в момент весьма здорово удавшейся шутки, и умелым приёмом выплеснул из себя собранные эмоции. Реакция Золаны оказалась примерно той же. С минуту она зачаровано рассматривала окружающее пространство магическим зрением, а потом призналась:
– Как красиво! Точно так же было после того, как я пошутила.
– Но что превалирует в первую очередь?
– Да какая разница? Мне просто приятно смотреть в этот слепящий вулкан чего‑то безумного, возвышенного и неимоверно прекрасного. Ты себе просто не представляешь… Я и тогда, когда на плацу такое увидела, сразу забыла все обиды. Усталость и плохое настроение словно рукой сняло. Словно кто‑то магической энергии добавил. Нет, не то! Словно одновременно и магической, и физической и ещё какой‑то. Даже дышать легче становится.
– М‑да, странное со мной что‑то творится, – буркнул Кашад, стараясь успокоиться и всеми силами заглушить бьющие из него эмоции. – Кажется, я совсем перестал понимать шутки.
Но во время проведённого эксперимента, молодой колдун с недовольством заметил, что его магическая энергия расходуется весьма нерационально. При подобном действии её хватит часа на два, максимум три. А что если допрос будет проходить намного дольше? Ведь и так, в первые дни после взрыва, его порой допрашивали под Сонным Покрывалом по шесть, а то и восемь часов кряду. Да… Что же делать?
И только под утро ему в голову пришло одно подходящее решение. Разбудив Золану, он со всей страстью вновь предался с ней любовным утехам, а потом, во время ничего не значащего разговора, добавил:
– Всё‑таки ты мне очень нравишься. И в последнее время я к тебе весьма привык. Поэтому не хотел бы, что бы в трудную минуту та осталась без моей поддержки или помощи.
– Я тоже для тебя сделаю всё что угодно! – тут же отозвалась девушка.
– Да я и так сильней тебя. А вот если тебе понадобится влить энергию, не стесняйся, поделюсь в любое время с радостью.
– Хорошо, я это принимаю. Но и ты никогда не должен отказываться от моей помощи.
– А как ты себе это представляешь?
– Очень просто, – Золана приподняла руку и отставила один палец. – Мы можем даже сигналы придумать, которые посторонние совершенно не заметят.
Разговор тёк просто по идеальному руслу, и Кремону оставалось лишь поддакивать и во всём соглашаться:
– И какие именно сигналы ты предлагаешь?
– Отставленный палец на кулаке – значит, нужна половина магической энергии. Два – значит ещё и половины физической. Если по два пальца будут оттопырены на обеих руках, значит, силы требуются все.
– Ты сообразительна, просто до невероятности! – похвалил Невменяемый свою любовницу, играя её пальчиками. – Но у нас есть ещё пятнадцать минут до подъёма, так что давай, используем их с большей рациональностью?
На что Золана, потянувшись к нему губами, томно прошептала:
– Да я готова к такой рациональности хоть сутками! А если у тебя кончатся силы, покажи мне лишь два пальца…
Предвидение не обмануло Кремона. Ещё во время завтрака к нему подошёл вестовой и передал приказ:
– После приёма пищи явиться в штаб!
На что он тяжело и безнадёжно вздохнул, и пожаловался сидящей рядом Золане:
– Опять эти допросы! Как они мне надоели! Все силы из меня вытянули!
На что менсалонийка игриво ему подморгнула и отставила мизинчик в сторону:
– Тебе что, силёнок не хватает?
– Точно! – обрадовался десятник вставая. – Теперь мне точно хватит.
А затем отдал приказ по поводу дальнейших мероприятий:
– Наёмник Бинай, – ордынец нервно дёрнулся, – Проведите запланированные на сейчас занятия и тренировки. Наёмница Мецц, – девушка постаралась придать своему личику выражение заправской служаки, – Остаётесь при мне, и будете ждать в приёмной штаба моих распоряжений.
Конечно, всегда к личному составу можно было послать вестового или попавшегося рассыльного, но в некоторых случаях десятник имел право и на такое действие. Если считал нужным. А лично для него такая необходимость просто висела петлёй на шее.
Ещё на подходе к штабу он стал вводить себя в соответствующий настрой, а когда его ввели в комнату допросов, то нужные эмоции уже хлестали из него с нужной силой.
Пока он усаживался на стул, пожилая огианка не сводила с него расширенных глаз. Видимо она прекрасно видела его ауру и теперь мысленно решала, что ей делать дальше. Она сидела в роскошном кресле, по другую сторону широкого стола. А рядом примостился один из уже надоевших Кремону до смерти столичных Эль‑Митоланов. Молодой колдун подозревал, что это один из тех, кто уже давно помогает колабам во всех их делах. В том числе и водружает Магическую Сферу на мозговые наросты подрастающего поколения. Именно этот колдун и прервал затянувшееся молчание:
– Ваше Высочество, можно начинать?
И не дожидаясь ответа, принялся раскрывать свою папку, Каково же было его удивление, когда женщина без всякого выражения приказала тусклым и тихим голосом:
– Можете быть свободны. Вместо вас мне поможет её Высочество Огирия. Пригласите её ко мне.
Следователь весь перекривился от удивления и даже открыл рот, собираясь то ли возразить, то ли переспросить, но тут же вовремя одумался. Деловито кивнул головой, он быстро вышел и уже через две минуты вместо него на тот же стул уселась весьма симпатичная женщина. Лет тридцати двух, с двумя толстыми косами чуть ли не до колен, но с очень грустными и усталыми глазами. Скорей всего она не выспалась. А может и в её жизни хватало неурядиц и трудностей. Старшая принцесса к ней наклонилась и что‑то быстро прошептала на самое ухо. Потом открыла лежащую на столе папку, наискосок пробежала первые несколько страниц и вновь уставилась почти немигающим взглядом на десятника:
– Господин Низу, вы признаёте себя виновным?
Хоть такой прямой вопрос противоречил всем пониманиям и предварительным размышлениям о ведении следствия, но Кремон удержал эмоциональный поток на прежнем уровне и спокойно ответил:
– Нет.
Тем более что он просто совершенно был уверен в правомерности своих поступков и вины за собой никакой не чувствовал.
– То есть вы утверждаете, что никогда в своей жизни не совершали плохих и предосудительных действий?
– Так утверждать я могу лишь со своей точки зрения. Мои враги наверняка имеют противоположное мнение.
– И никогда в своей жизни вы не сожалели о содеянном?
– О! Ещё сколько раз сожалел! – позволил себе усмехнуться Невменяемый и даже попытался что‑то рассказать для примера: – Вот помню однажды, когда мне было лет четырнадцать…
Но тут же поперхнулся словом и застыл. Вдруг совершенно чётко осознав, что окаменевшие Галиремы его совершенно не слушают. А что же они делают? Может они впали в какой‑то транс? Или выпали из реальности? А то и вообще витают где‑то отделёнными сознаниями? С минуту он рассматривал каждую огианку поочерёдно и терялся в догадках. Как же вести себя дальше?
Но вот старшая женщина вздрогнула всем телом, улыбнулась с неожиданным подбадриванием и тронула свою молодую соотечественницу за руку:
– Садись рядом с ним.
Та тут же словно ожила, резво вскочила, перенесла свой стул на другую сторону стола и села так близко к мужчине, насколько позволяли широкие седалища стульев. А старшая принцесса продолжала командовать:
– Кашад, положи свою руку на правое колено.
Лишь только молодой колдун это сделал, как на его ладонь легла ладонь сидящей рядом Галиремы. Она была так холодна, что Кремон непроизвольно вздрогнул и стал поворачивать голову вправо. Но его тут же вернул в исходное положение новый вопрос:
– А что вас совсем недавно так сильно возбудило эмоционально?
– Моя подруга поставила меня в известность, что ждёт ребёнка.
Прикрытые ресницы и лёгкий кивок головы дали понять, что женщина и не сомневалась в подобном ответе. Но где‑то в самых потаённых глубинах разума, У Кремона стал расти панический страх. Что‑то в этом допросе было не так! И противоречило всем его представлениям. А это могло означать что‑то одно. Либо его уже разоблачили и просто продолжают непонятные эксперименты. Либо их Высочествам глубоко наплевать на процессуальные нормы, да и на весь допрос в целом. Но ведь последнего не могло быть просто изначально. А что же тогда? Других объяснений пока не находилось.
А задающая вопросы Галирема продолжала его шокировать:
– Кашад! Что тебе всего больше нравится из природных образований?
– В каком именно смысле?
– Ну, на что тебе более всего приятно смотреть? Чем ты больше всего готов любоваться? Лесом, водой, горами, небом, пустыней?
– Водой! – Невменяемый ответил без колебаний. Хотя тут же попытался дать объяснения: – Хотя и пустыня тоже прекрасна. Но вода…
– Причины нас не интересуют, – мягко перебила его старшая принцесса. – В данный момент тебе надлежит вспомнить самые прекрасные свои воспоминания о воде, речке или прочих водных просторах и описать своими словами. Начинай!
«Вот она, ловушка! – опять из пяток стал подниматься новый буравчик паники. – Если я начну лепетать про морские просторы, меня сразу вычислят и раскроют моё незнание! – но тут же пришла в голову другая спасительная мысль: – Но ведь мне приказали рассказать о какой угодно воде. А ведь все речки и озера, в сущности, совершенно одинаковые. Значит, я могу достать из запасников своей памяти самые правдивые воспоминания!»
И он приступил к повествованию:
– Ещё малышами мы очень любили плескаться в водах одной маленькой речушки. Вода там была на удивление чистая, и на удивление тёплая. Или может, нам просто так казалось…
Слова текли за словами, Кремон даже сам увлёкся рассказом. И не сразу заметил, что глаза у обеих огианок прикрыты ресницами и ни одна частица тела не указывает на жизнедеятельность их организмов. Вроде и дышать перестали. Вроде и пульсирующие жилки на шее не просматривались. Но зато прикрывающая его руку ладонь Огирии стала ощутимо нагреваться, и через час стала превышать температуру нормального человеческого тела. К концу второго часа тепло стало переходить в неприятное жжение, и Невменяемый не на шутку обеспокоился. К тому же его магические силы таяли прямо на глазах, перед глазами поплыли разноцветные круги, а во рту пересохло, словно после марш‑броска в раскалённой пустыне.
Он чуть ли не умышленно сбился и вполне естественно закашлялся. Что сразу же вернуло в этот мир обеих Галирем. Огирия тут же сдёрнула свою ладонь, а молодой колдун попытался рассмотреть чуть ли не обожжённые пальцы. Но его руку моментально перехватила старшая принцесса, зажала на какое‑то время в своих леденящих холодом руках, и все неприятные ощущения и странные покраснения разом пропали.
– Хочешь пить?
– Конечно. Всё внутри так и горит.
– Можешь выйти на пять минут освежиться и по своим надобностям.
После такого милостивого разрешения, молодой колдун пробкой вылетел из комнаты допросов и бросился к своей второй заместительнице. О естественных надобностях он в данный момент и не подумал, а вот несколько литров жидкости и вливание обеих сил ему явно не помешает. Ещё издалека он крикнул Золане:
– Воды! Много!
И тут же незаметно показал три пальца. Поэтому когда девушка подавала ему кувшин с водой вся её магическая и половина физической силы перешла в тело бравого десятника. Одного кувшина не хватило, но отпущенное время истекало ещё быстрей. Что бы хоть как‑то высказать свои недовольства такими продолжительными допросами, Кашад решился громогласно разразиться лишь несколькими словами:
– Ещё пару таких часов – и можете меня относить на кладбище!
После такой эскапады чуть ли не все, находившиеся в то время в приёмной, посмотрели ему вслед с сочувствием.
Вернувшись в комнату Кремон застал Галирем… спорящими. При виде десятника они резко замолчали, но тут же Огирия схватила старшую коллегу и чуть ли не силой усадила на стул, где сама сидела раньше рядом с десятником.
Её Высочество попыталась, видимо, выдвинуть последний аргумент против чего‑то непонятного:
– Но я же стара для этого!
– Не смешите меня! – молодая огианка уселась в кресло. – Вы ещё в самом соку!
И тут же приняла командование на себя:
– Кашад. Садитесь опять на своё место и ничего не бойтесь, на этот раз мы у вас займём только один час. Так, руку на колено! Ваше высочество, не тяните время, накрывайте его пальцы своей ладонью. Отлично! Итак: начинаем!
Короткую паузу десятник осмелился нарушить неуверенным голосом:
– А…, что начинаем?
– Всё тот же допрос! – но сказано это было, чуть ли не с лаской. – Продолжайте рассказ!
– Но я…
– Ах да, про воду вы уже наговорились. Теперь поведайте нам о пустынях. Кажется, они вам тоже нравятся?
– Конечно. Как могут не нравиться эти бескрайние и такие дивные просторы. Особенно весной, после нескольких дождливых дней можно наблюдать такие прелести и чудеса природы, что глазам больно и осязание надолго выходит из повиновения. Великолепные цветы, словно…
Через пять минут Галиремы снова впали в полный ступор. И опять рука, теперь уже старшей принцессы стала нагреваться. И опять магическая энергия молодого колдуна испарялась из его тела с невероятной быстротой.
Но на этот раз всё действительно кончилось за один час. Вновь чуть ли не полностью обессиленный Кашад с ужасом ждал своей участи и старался уловить перешёптывания обеих женщин. Те предварительно удалились в дальний угол комнаты. Похоже, они чем‑то очень развеселились, а то и вообще забыли, где находятся. И со странной непоследовательностью, минуте на десятой, стали говорить вслух, и вообще перешли на отвлечённые темы:
– Но ведь те платья наверняка уже где‑то погнили?
– А вот и неправда! Я отменно помню, что приказала их повесить в гардероб на чердаке и периодически вытравливать моль.
– Хорошо, а как мы восстановим рецепты питания?
– О! У моей бабки наверняка отыщется что угодно.
– Если она нас к себе подпустит на расстояние видимости!
– Не волнуйся, дорогая! Если я ей опишу последнюю новость в письмеце, она сама побежит на своих костылях встречать нас на тракте.
– Вот бы полюбоваться на такое событие…
– Обязательно полюбуешься!
Наконец терпенье бравого десятника лопнуло, и он спросил со всей возможной деликатностью:
– Ваши Высочества! Прошу прощения, что отрываю от важных дел, но разрешите поинтересоваться: а мне что делать?
Обе Галиремы напустили на лица маски каменной неприступности, величественно повернулись в сторону вздрогнувшего наёмника и чуть ли не в один голос, но весьма слажено произнесли:
– Десятник Низу! – оба указательных перста направилось в его голову, а женские голоса набирали силу, словно катящаяся с горы лавина. – Мы провели дознание и со всей ответственностью заявляем…!
И после трагической паузы продолжили:
– Что вы невиновны! И можете возвращаться к исполнению своих обязанностей.

Часть тринадцатая

На раздорожье

Когда Золана увидела вышедшего Кашада, то жутко заволновалась: лицо её любимого было покрыто серыми пятнами. Да и не только она обратила на это внимание. Тот самый следователь, которого старшая принцесса удалила из комнаты в начале допроса, оказался возле десятника первым и спросил с нескрываемой ехидцей:
– И что же из тебя выпытывали такое архиважное?
– Сам понять не могу. В голове только сквозняк остался.
Менсалонийка тут же с вызовом вмешалась:
– Но если его отпустили, то значит невиновен.
– Ага, только и не хватало Галиремам лично арестовывать опасных преступников! – с сарказмом воскликнул следователь и отправился в комнату допросов. И уже взявшись за ручку двери, более тихо, добавил: – Для арестов у нас есть совершенно иные исполнители.
Кремону страстно захотелось выкрикнуть этому предателю рода человеческого, что среди всех исполнителей тот занимает одно из самых грязных мест, но вовремя сдержал себя остатками силы и направился к выходу. Устало пробормотав для своей подруги несколько слов:
– Главное – они меня отпустили.
Появилось непреодолимое желание поскорее выйти на свежий, морозный воздух и не хотелось задумываться о следующих минутах. Но сразу на плацу парочка наёмников наткнулась на вальяжно разлёгшуюся, плавной дугой Ландру Гулис. Похоже, колаба ждала именно их:
– Так что ты им рассказал интересного?
– Всё! Всё что они хотели знать.
– И доказали твою виновность?
С невероятным злорадством Кремону захотелось прожечь огненную дырку в чёрной чешуе лейтенанта. Но вместо этого он уже совершенно привычно изобразил обиду, смешанную с гордостью и ответил с искренней правдивостью:
– Я всегда свои обязательства выполнял до конца. И никогда не меняю свои жизненные приоритеты и моральные устои.
Что, в общем‑то, совершенно соответствовало действительности. Даже колаба почувствовала невероятную правдивость высказанных слов и сделала некую попытку оправдать свои подозрения:
– Я рада, что не ты оказался предателем. Но ведь и он наверняка существует в наших рядах.
– А с чего вы это взяли? Сообщник этого урода мог оказаться и снаружи. А то и в самом городе. Я слышал, что покойный Бейт был невероятным уникумом…
– От кого слышал? – тут же перебила его с напряжением лейтенант Гулис.
– Да от ваших же генералов. Когда они ругались над трупом этого ублюдка. А уж во время допросов только бы дурак не догадался о большой значимости Бейта. И ещё неизвестны все его умения. Может, он умел переговариваться со своими сообщниками издалека? Может, умел создавать гигантские и немыслимые по силе взрывные устройства?
– Бред!
– Да?! А что же тогда взорвалось в городе?
Колаба стала стремительно трансформировать своё тело для боя:
– Почему тебя это интересует?
– Если бы вы нам всё подробно рассказали, может быть, кто‑то из наёмников и помог бы раскрыть тайну этой диверсии. А вы ещё больше сгущаете завесу таинственности.
В тот же момент сзади, из приёмной штаба, выкатился личный адъютант нового полковника и весьма противным, хрипящим голосом приказал:
– Отставить, лейтенант Гулис! Десятника арестовывать не будем. Их Высочества уже поговорили с полковником, и тот приказал дать увольнительную наёмнику Низу до конца дня. Может делать что хочет. – При этих словах в ауре колабы прямо заполыхало нескрываемое недовольство. Вот только возразить она не осмелилась. А может, перебить адъютанта не решилась, который продолжал давать указания: – Но, по словам Галирем, ему лучше поберечь свой мозг и элементарно выспаться. Десятник, вам всё понятно?
– Исполняю! – чуть ли не спокойным тоном произнёс Кашад и поспешил в казарму. Выспаться действительно хотелось зверски. Но и отблагодарить надо было спешащую за ним помощницу. Поэтому он пробормотал через плечо:
– Наёмница Мецц! Вам тоже предоставляю отдых до конца дня и приказываю выспаться на нашей кровати!
Та в ответ лишь капризно проворковала:
– Куда же я денусь? Исполняю…, с большим удовольствием!
Как ни хотелось Кремону «побродить» отделённым сознанием по территории замка, но усталость действительно валила с ног. Поэтому он решил хотя бы просто полежать минут десять для восстановления сил. Но лишь только голова его прикоснулась к подушке, как сознание беспомощно провалилось в пропасть сна. И даже годами проверенный внутренний будильник оказался заблокирован невероятной слабостью.
Когда Золана вернулась из комнаты для умывания, её любовник уже спал непробудным сном. И ей ничего не оставалось делать, как тяжело вздохнуть и нырнуть к нему под бочок.
Таким образом, они проспали не только обед, но и ужин. Когда Невменяемый открыл глаза, то через окно проникал лишь свет ночных Трего, расположенных на плацу и действующих в тёмное время суток. Внимательно прислушался ко всему своему организму и с удовлетворением отметил почти полное восстановление всех своих сил. Расстраиваться о потерянном времени было бесполезно, поэтому он сразу ушёл отделённым сознанием на свободную охоту.
Проснувшаяся чуть позже менсалонийка, присмотревшись к остекленевшим зрачкам Кашада, тоже не слишком огорчилась. Хотя уже совсем по другому поводу. И тоже ушла сознанием на подслушивание чужих разговоров. Вполне резонно решив помочь хоть этими мелочами.
Ничего важного, на первый взгляд они не подслушали. Но чуть позже Кремон вспомнил пересказ Золаны, выделил одну фразу и задумался. Девушке удалось подслушать совсем немного в тот момент, когда третий сотник со своей недавно найденной подругой входил в свою комнату. И советовал он ей отправить деньги родителям немедленно. Сразу же в первое увольнение. Желательно в течении недели. Конечно, там могла вестись полемика по какому угодно поводу. Может и родители давно эти деньги просили, а может, побаивались, как и многие остальные наёмники, держать при себе лишние суммы денег. Но главный нюанс заключался в том, что подобный совет прозвучал их уст сотника. А они отлично всегда были осведомлены о предстоящих планах командования.
Следовательно, через неделю полк может тронуться с места и начнёт или готовиться к Большому Походу в пути, или отправляться к месту последней дислокации походным маршем. Так или иначе, но условную весточку с помощью банка следовало послать и Бадушу Шиндару. Пусть резидент по своим каналам даст нужное сообщение, которое дойдёт в Энормию за десять, двенадцать дней.
Поэтому на следующее утро, как только выдалась свободная минутка, десятник на всей скорости помчался в штаб. И там со всей напускной наглостью стал требовать солидный аванс в счёт своих будущих огромных заработков. Разговор пришлось теперь вести уже с новым полковником. Хотя и Залан Лирт при этом присутствовал. Видимо, его просто вынуждены были оставить в таком непонятном подвешенном состоянии из‑за его скрупулёзного знания о каждом наёмнике. И он при новом командире остался чем‑то вроде как главным информатором.
Вначале новый полковник весьма удивился такой просьбе десятника:
– Вам же дают на мелкие расходы?
– Вот именно, на мелкие. А у меня финансовые нужды весьма внушительные.
Тут уж Залан Лирт со всей старательностью принялся доказывать правоту Кашада. Причём делал он это с таким напором, словно выбивал эти деньги для себя лично. Видимо обиделся он на своих коллег очень сильно. И благодаря, в основном, его усилиям аванс десятнику выдали уже после обеда. Причем такой огромный, что приходилось задумываться о том, что бы резидент Бадуш правильно понял переданную в цифрах информацию.
А поздно вечером объявили, что со следующего дня возобновляются увольнительные в город. И сделано это было одновременно с отъездом Галирем со всем сопровождающим их почтом. То есть предателей в полку не обнаружили. Или сделали вид, что тех нет среди наёмников. Ведь странное поведение Их Высочеств могло означать что угодно, вплоть до полной их уверенности в личности главного заговорщика. Приходилось предполагать худший вариант и вести себя соответственно. Ведь арест в расположении полка произвести можно в считанные минуты и любое сопротивление окажется бесполезным. А то и усугубляющим положение.
Ещё большие опасения у Невменяемого вызывало полное отсутствие в вопросах следователей хоть малейших намёков на похищенную книгу. Ни у одного из наёмников и словом не спросили о трактате. Словно его никогда и не было. И могло в действительности оказаться всё намного хуже, чем можно предположить. Ведь Спина с остальными боларами могла поймать, а то и уничтожить. «Установки» без лишнего шума вернуть на место, теперь уже более охраняемое, и отменить любое следствие по этой краже.
Во втором варианте могли подумать, что трактат элементарно перепрятали и теперь следили за каждым шагом всех подозреваемых. Спешки в возвращении уникального книжного артефакта не было. Ведь копий для расшифровки наделали предостаточно. А вот поймать злоумышленника с горячим – колабы могли постараться. Если они после взрыва оцепили все территории вокруг Кихона, то могли и не сомневаться в наличии «Установок» где‑то рядом. Справедливо полагая, что нахождение раритета – лишь дело времени.
Но вот что колабы конкретно планировали в отношении десятника Низу? Следовало ожидать чего угодно.
Поэтому в последние дни Кремон чуть ли не ежечасно проверял охранный периметр на своей комнате. Не хватало еще, что бы в единственном месте, где он чувствует себя более‑менее вольготно, постоянно находились чьи‑то глаза и уши. Да и с Золаной он теперь стал осторожен в каждом своём разговоре. Вряд ли следователи и дознаватели оставят её в покое, если все подозрения сводятся именно на Кашаде Низу.
Но на следующий день и она с ним увязалась в банк.
– Мне тоже надо отправить деньги.
– И кому же ты их отправляешь? – удивился Невменяемый. – Или тебе удалось отыскать кого‑то из своих родственников?
– К сожалению я так и не смогла вспомнить конкретно где жила. Хоть не единожды исходила всю столицу Менсалонии. Но там сейчас живут два моих боевых товарища. И готовят всё необходимое для будущего возмездия. И любая денежная помощь им не помешает.
Кремон тут же подумал о своей невероятной сумме и предложил:
– Давай‑ка и я тебе немного помогу. Всё равно для моего компаньона такая сумма будет слишком нереальна. Ещё подумает, что я стал вором или грабителем и не захочет больше иметь со мной никаких дел.
– Да я его, – тут же стала заводиться Золана, – Только за такие подозрения…
– Спокойно! Даже в мыслях не держи такого. Со своими делами я сам разберусь. Ты лучше ответь: согласна ты принять от меня некоторую сумму.
– Конечно готова.
Затем какое‑то время они шли молча, и девушка о чём‑то усиленно размышляла. А потом попросила:
– Когда я буду отправлять деньги, ты постарайся запомнить адреса получателей.
– А зачем?
– Ну…, мало ли что случится.
– Ладно. Если ты настаиваешь, то запомню.
До самого банка Золана не знала о сумме полученного её избранником аванса. Вернее это был даже не аванс, а вся его годовая зарплата, оговоренная в контракте. И когда Кашад распорядился с его чека перевести чуть ли не сто тысяч шлагов на счёт сидящей возле него женщины, она заметно занервничала и попыталась пошутить:
– Может ты и впрямь заставил кого‑то поделиться с тобой своим состоянием?
– Вот видишь ты какая! А сама за подобные подозрения рвалась с кем‑то разбираться.
– Так ведь я шучу. Но всё равно признайся, откуда у тебя такие средства?
Кашаду ничего не оставалось, как пообещать поделиться своими секретами ночью. С условиями, что Золана будет послушна и ласкова сверх обычного. На что женщина даже возмутилась:
– Куда уж сверх! Сильней чем я, тебя никто не любил и уже никогда не полюбит. Разве не так?
Пришлось Кремону делать вид, что он тоже собирается шутить и глубокомысленно изрекать:
– Не знаю, не знаю… Вот может завтра подамся в соседний городок к огианкам и попробую проверить твоё утверждение…
За что получил резкий тычок локтём по рёбрам. При этом Золана мило улыбнулась и попросила:
– Извини, я нечаянно. Совсем стала неповоротливой…
Свои деньги Невменяемый послал несколькими суммами, конкретно указав, куда и почему их надо вкладывать. При этом он особенно тщательно постарался донести Бадушу главную мысль: во время начала Великого Похода драконы планируют совершить отвлекающую агрессию против Энормии. Пусть с этим странным манёвром врагов разбирается король Рихард Огромный вместе со своим магическим советом. Наверняка им на месте удастся разгадать такой ход соперника. Да и данных в их распоряжении несравнимо больше.
После посещения банка парочка наведалась в несколько товарных и продуктовых лавок, которые обычно обслуживали наемников и подались с покупками в казарму. Совершенно проигнорировав настойчивые приглашения сослуживцев повеселиться всё в том же знакомом уже ресторане. Они себе сами устроили пирушку в собственной комнате и были весьма довольны проведённым временем.
Но вот на следующий день десятник опять получил увольнительную. И поощрил тем же самым подчинённую ему менсалонийку. И для смены обстановки они всё‑таки решили сходить в ресторан и полакомиться подаваемыми там блюдами. Тем более что почти никому в тот вечер не удалось вырваться в город и переполненное часто помещение, на этот раз было почти пустым.
Посетителей здесь обслуживало четыре пожилых ога. Причём бегали по залу они словно молодые, молниеносно доставляя заказы как людям, так и колабам. В связи с отсутствием в этот вечер посетителей, самый старший из официантов решил заговорить с парой наёмников:
– Как вам нравится наша кухня?
– Великолепно! – не кривя душой, отозвался Кашад. – И кто у вас за шеф‑повара?
На что получил гордый ответ:
– На нашей кухне главными поварами два моих старших брата! – и после короткой паузы последовал неожиданный вопрос: – А это правда, что к вам в замок из нашего Царства наведывались важные персоны?
Тайны в этом большой не было, но Кремона в этом вопросе волновали каждые мелочи, и он решил поговорить на эту тему:
– А откуда такие сведения?
– Ха! Так ведь у нас заказывали туда специальные блюда, присущие лишь нашей, огианской кухне. Причём блюда невероятно редкостные и дорогие. Но вестовые и снабженцы вашего полка молчали словно улитки, и мы очень жалеем, что не удалось пообщаться с земляками.
Десятник усмехнулся:
– Вряд ли такое общение доставило бы вам удовольствие.
– Почему же? Подобные встречи всегда проходят очень оживлённо, радостно и от всей души.
– Даже с Галиремам?
– Как?! Неужели?! – пожилой официант так и затрясся от возбуждения. – Здесь были их Высочества?! А мы и не знали! Какая жалость!
– У вас с такой любовью относятся к Галиремам?
– Конечно! Само их прикосновение приносит удачу и отменное здоровье. Да просто поговорить с ними – неимоверное счастье.
Кремон вспомнил громадную усталость и опустошённость после допроса и чуть не разозлился на такое утверждение. Но вслух сдержался и спросил:
– Прикосновение? А если Галирема вообще будет долго держать человека за руку?
– Долго? За руку? – глаза у ога расширились от каких‑то нехороших воспоминаний: – Значит, тот человек сразу умрёт. Они, таким образом, выпивают у него все силы.
– Надо же! Так за что же их тогда любить?
– Но делают они такое лишь с преступниками. И называется это – Казнью Сознания.
– И преступник тут же погибает?
– Скорей всего. Но уж живыми их никогда не видели после того.
Невменяемый пристально рассмотрел свои пальцы на правой руке, ещё отчётливо помня неимоверную силу ожога, и в его голове зароилась масса нехороших предчувствий:
– А меня, Их Высочества по целому часу держали за руку…
Казалось что у ога глаза и так расширены до предела, но теперь они вообще чуть из глазниц не выскочили. Он тихим выкриком собрал рядом остальных своих коллег, и с подрагивающим подбородком указал на ужинающего наёмника:
– Две Галиремы держали его очень долго за руку…
Некоторое время официанты испуганной группкой стояли рядом со столиком, а потом один из них поинтересовался:
– А кто именно? Как их звали?
Даже Золана удивилась такому вопросу. Нет, чтобы спросили: как, да почему. Похоже, и среди Галирем существовали значительные отличия. Имя старшей из них так никто из наёмников и не услышал, да и младшей, пожалуй, тоже. Поэтому десятник ответил только то, что знал сам:
– Не знаю, как звали вторую, но к младшей обращались Её Высочество принцесса Огирия.
– Ох! – вырвался вздох ужаса у самого пожилого ога. – Да ведь это же пара самых неумолимых и свирепых воительниц с преступниками! Только они могли припереться сюда в Ледонию по просьбе короля колабов. Как минимум! Значит, они искали среди вас преступников?
– Похоже на это. Но вроде всех признали невиновными.
– Может они по другой причине сюда приезжали?
– Может и так. Но почему вы их назвали самыми свирепыми? Вполне милые и обаятельные женщины. Как на наш взгляд.
– Значит, среди вас и вправду не было виновных. А преступники их боятся по той причине, что эти две принцессы, единственные из всех, которые не имеют и не смогут уже иметь детей. Поэтому им только и остается, что мотаться по всему Царству и вершить справедливость.
– Но по какой причине они меня так облагодетельствовали своим вниманием? – вернулся Кремон к интересующей его теме. Официанты немного посовещались и выдали свой вердикт:
– Или вы сейчас находитесь при последнем издыхании, или Галиремы проявили к вам неслыханную благосклонность. Может, они вас даже вылечили от какой‑то смертельной болезни.
Молодой колдун внимательно прислушался к своим ощущениям, подёргал плечами и признался:
– Дышится легко. Силёнок много. Как всегда! Да и не болел я ничем. Явно, по крайней мере…
– Вот именно! Явно! Ведь даже Эль‑Митоланы порой не могут распознать многие опасные болезни.
– Что вы говорите? – с некоторым сарказмом вступила в разговор менсалонийка. – Может, вы перейдёте работать к нам? Врачами, например?
– Ну что вы, госпожа! – тут же группка Огов стала рассасываться по залу. – Мы ни в коей мере не хотели усомниться в ваших знаниях, и покорнейше просим извинить за то, что прервали вашу трапезу.
– Ничего страшного, – Кремон попытался успокоить пятящегося задом официанта. Но того словно ветром сдуло. И Золана добавила вслед с явным пренебрежением:
– Ох уж эти оги! Всё у них странное и перекрученное. Так ничего толком из их ахов и охов я не поняла.
Девушку Галиремы тоже допрашивали, но весьма поверхностно. Задали ей вопросов сорок, да и то, половина из них показались совершенно бессмысленными. А к рукам или телу наёмницы огианки даже не прикасались. Зато Невменяемому теперь поводов для раздумья прибавилось. А вдруг и на самом деле из его организма выпили все силы и он держится лишь на той поддержке, что получил от своей подруги. Может «Казнь Сознания» происходит чуть погодя? Для окончательной проверки своих сил он поставил самую мощную, на какую был способен защиту, и даже попросил просмотреть эту защиту свою подругу. Золана подтвердила прочность созданных щитов и засмеялась:
– Эти официанты умудрились тебя испугать? Да ты здоров как сорфит скрещённый с драконом!
– Ага! – улыбнулся и Кашад. – Осталось мне только научиться плеваться полыхающей смесью из мушек.
Они вновь склонились над уже остывшими блюдами. Вот только довести свой ужин до нормального насыщения им так и не удалось. В общий зал ресторана неожиданно вкатилось четыре колаба в боевой трансформации.
Колабы по своей природе подвергались воздействию алкоголя весьма странным образом. Первая порция их очень возбуждала сексуально. Вторая им прибавляла непомерной весёлости и болтливости. Третья их превращала в добрейших и самых миролюбивых созданий. Ну а четвёртая и пятая порция превращала их в бесчувственные и неподвижные колоды. Которые впадали то ли в сон, то ли в ступор на несколько часов, пока их организмы боролись с последствиями алкоголя. Затем они просыпались и со страшно похмельным синдромом стремились к охлаждающей жидкости. Вливая в себя порой до пятидесяти литров ледяной воды.
То есть колабов алкоголь никогда не делал агрессивными. Если они и начинали расистские стычки или споры с людьми, то только в совершенно трезвом виде. Но эти четверо были явно на подпитии и в совершенно разъярённом, почти невменяемом состоянии.
Как выяснилось впоследствии, двое из расшалившихся колабов потеряли во время трагедии двух своих самых близких подруг. А после приёма первой дозы их, соответственно, потянуло на слёзные воспоминания о безвозвратно потерянных избранницах. Если бы они продолжили пьянку, то ничего бы не произошло. Но один из них неожиданно напомнил о ходящих по городу слухах, что взрыв устроили наёмники, и вся четвёрка от этого пришла в бешенство. Возжелав немедленно отомстить виновным. И вспомнив о подходящем для этого увеселительном заведении. Ведь штурмовать крепость колабы не осмелились бы даже при своём полном сумасшествии. А так как в нужном ресторане никого из людей кроме одной парочки не оказалось, то решили выместить злобу именно на них.
По счастливой случайности среди осатаневших колабов оказалось лишь два Эль‑Митолана. И оба их первых огненных шара, не убранный до сих пор щит Кремона, отразил без особого труда. А уже в следующее мгновение Золана синей молнией парализовала прущего впереди шумной компании самого мощного, хоть и обычного колаба. Тот сразу же расплылся огромной и чёрной колбасой, перегораживая своим товарищам путь на короткое время. Но по всем признакам те и не собирались успокаиваться, а лишь ещё больше разозлились. Выдавая своими трубными голосами угрозы и обещания раскатать человечков на тесто для лапши.
При этом оба колдуна из числа колабов не скупясь, поливали выбранную цель огненными шарами, от которых стены ресторана уже затягивались дымом и пламенем. Пара наёмников тоже не оставалась на месте, а весьма поспешно отступила в самую глубину зала, намереваясь прорываться наружу через хозяйственные выходы. Но именно в этот момент из‑за их спин выкатилось колесо ещё одного колаба и остановилось перед накатывающейся тройкой.
А сквозь шипение и треск огненных разрывов раздались громкие приказы:
– Стоять! Именем короля! Назад!
На что в ответ послышался выкрики:
– Предатель! Защищает человечков! Убить!
И вся мощь энергетической атаки сосредоточилась на неожиданно вмешавшемся местном жителе. Вот только обое наёмников к тому времени окончательно удостоверились в том, что на их защиту встал их ныне смещённый командир полка. Откуда здесь взялся Залан Лирт, раздумывать было некогда. Хотя предположение, что он следит за ними и прослушивал их каждое слово, приходило на ум первым. Как бы там ни было, но поспешное отступление пришлось прекратить и уже спасать полковника. Против трёх соотечественников у него шансов не было. Почти.
Пользуясь тем, что весь огонь сосредоточен на щитах Залана Лирта, Кашад с Золаной лишь переглянулись, а затем отправили в сторону самого ближайшего Эль‑Митолана нападавших самую мощную спаренную синюю молнию. Потратив для этого больше половины всех своих резервов. Обычного человека колдуна от такого удара разорвало бы на части, но и колабу здорово досталось. Он сразу же отвалился в сторону, и там принялся в судорогах трансформироваться в нормальное положение. На полчаса этот чёрный цилиндр перестал быть бойцом.
А тут и полковник показал свою удаль ветерана. Крутнувшись на месте, он с ускорением помчался на оставшегося среди нападающих колдуна. Обычный колаб, стоящий чуть ли не в точке столкновения, в ужасе стал осознавать неправильность своего поведения и резко принял влево, уходя от столкновения. Но Залан и дальше действовал нестандартно. С помощь левитации он так резко принял вправо, что отразился от загорающейся стены и рикошетом ударился в бок отступившего с дороги колаба. И того прямо‑таки швырнуло на максимальный огненный залп от своего товарища.
Кажется, в этот удар последний нападавший вложил всю силу. Потому как попавшая сбоку колеса огненная масса прожгла тело несчастного компаньона‑колаба чуть ли не навылет. Тот и умер моментально.
А Полковник Лирт продолжил движение, опрокинул ослабленного бессилием противника на торец боевого диска и вперил ему в незащищённую часть тела парализующую молнию.
И тут же обое наёмников со своим бывшим командиром приступили к тушению пожара. И когда подоспела помощь в лице нескольких бойцов ДТО, лишь кое‑где вился из стен и мебели дымок, да бился в судорогах чёрный цилиндр, подраненный людьми. Ему так и не удалось из‑за ранения провести обратную трансформацию до конца. А как стало известно чуть позже, от полученных разрывов он так и скончался.
Итог: два убитых колаба. Два их товарища полностью обездвиженных на сутки. Обожжённая в нескольких местах чешуя полковника Лирта. Развороченный и весьма пострадавший ресторан. Доведённые до нервного срыва наёмники. И чуть не на всю ночь разбирательство.
Прибывших жандармов, да и не только их, в первую очередь изумляло поведение Залана Лирта. Это был, чуть ли не первый случай, когда колаб встал сознательно на защиту людей. К тому же основательно рискуя своей жизнью. И при этом не остановился перед убийством даже своих соотечественников. Вернее, создал благоприятную для убийства обстановку.
Тот факт, что убийство совершил Эль‑Митолан из числа нападавших, немного смягчал обстановку. Да и то, что выпившие буяны действовали вопреки правилам и законам, ставило их сразу на низшую грань для преступников. Теперь выжившим грозила смертная казнь, заменённая в лучшем случае на каторжные работы. Но всё равно эмоции недоумения и страха нет, нет, да и мелькали в аурах жандармов.
И опять‑таки – люди! Ведь они тоже могли уйти под шум драки запасными выходами, но… Остались, и даже бросились на защиту своего бывшего командира. Опять‑таки, с риском для собственной жизни.
И что самое интересное: все трое, не сговариваясь, твердили одно и тоже:
– Мы товарищей по оружию в беде не бросаем.
После разбирательств, глубокой ночью все отправились в крепость. Только уже впятером, за ними прибыли, обеспокоенные долгим отсутствием лейтенант Гулис и капитан Лессо.
Причём Валер старался развеселить всю компанию:
– Мне в ресторане интерьер давно не нравился! Так что прекрасный повод для капитального ремонта.
– Ага, – буркнул полковник Лирт и многозначительно добавил: – Только когда ещё мы этот новый интерьер увидим!
– Когда бы это не случилось, но мы ещё там славно повеселимся! Правда, ребята?
– Согласен. – Тут же ответил десятник Низу. – Только, чур, с одним условием: угощение для всех желающих оплачиваем мы. Тем более что господину Лирту мы задолжали по‑крупному.
– Бросьте! – проявил колаб неожиданную скромность. – Вы бы и без меня прекрасно выкрутились.
Тут уже и Золана не выдержала:
– Не скажите полковник. Вряд ли кто из других командиров‑колабов встал бы на нашу защиту. Так примите искренние благодарности.
– Даже принимать не хочу! Не за что! Любой командир должен оберегать свой личный состав, невзирая на расу, характер и любые предрассудки. Иначе и нечего лезть в командование.
Последняя фраза скорей всего предназначалась Ландре Гулис и завершала, видимо, некий спор между ними. Именно завершала, ибо лейтенант не ответила и единым словом. И старательно прикрывала все свои эмоции.
На следующий день весть о сражении в ресторане разнеслась по всему полку. Наёмники в подобных вопросах всегда проявляли дотошную щепетильность. И крайнюю солидарность со своими товарищами. Даже сотники некоторое время обговаривали варианты жалобы или судебного иска, требовали дополнительных мер наказания для нападавших. Но то, что в стычке принимал участие сам полковник Лирт, повысило его авторитет вообще на недосягаемую высоту. И естественно снимало все вопросы о добавочном иске от имени совета наёмников, в который входили десять самых старых ветеранов.
Ещё два дня прошло в обычной учебной обстановке. И Кремон вновь стал теряться в поисках выхода. Бежать, при малейшей возможности, или всё‑таки ждать до Великого похода? И опять обстоятельства лишили его какого‑либо выбора.

Царство огов

В очередное утро его разбудили задолго до рассвета. Вестовой передал весьма странный приказ:
– Явиться немедленно в штаб во всеоружии.
Что означало прихватить и все свои личные веши, нужные в дальнем походе. Прощание с Золаной заключалось лишь в одном жарком, но коротком поцелуе. А в голове сразу заметалось только одно предположение:
«Видимо хотят пригласить в какое‑то отдалённое место. Вот только для чего? Эх! Меньше надо было спать и ласками увлекаться! А больше бродить вокруг сознанием да разговоры подслушивать!»
Только чего сожалеть о прожитом, когда ещё не уверен в будущем? Возле штаба он увидел четыре осёдланных лошади и догадался, что дорогу проведёт в компании. И уже через пять минут небольшая кавалькада всадников выехала за ворота замка. Вещей у каждого был лишь походный минимум, но когда выехали на восточную дорогу, скорость развили самую максимальную.
Впереди всех нёсся незнакомый Кремону огианин. За ним, отставая порой на два, а то и три корпуса лошади скакал сотник Дорнесс Шавен. Следом двигался сам Невменяемый и замыкал чётвёрку капитан Валер Лессо. То есть общая скорость передвижения зависела от тяжеловесного и громадного сотника.
Судя по тому, что животных не щадили, то даже до озера добраться в таком темпе они не сумеют, падут раньше. Выходит что поездка совсем недальняя? И, следовательно…?
Но все рассуждения развеялись, когда через два часа беспощадной скачки, им сменили лошадей на одной из полян и подали при этом завтрак с горячим чаем. Стало понятно, путь неблизкий.
И такая бешеная скачка продолжалась три дня. Конечно, личные рекорды Кремона и Хлеби Избавляющего наёмники не побили, но к концу третьих суток они увидели среди вечнозелёных деревьев столицу Царства Огов, город Яну.
Мелькавшие до того вдоль дороги небольшие деревушки и пасторальные городки в полной мере походили друг на друга. И в столице постройки лишь отличались многократным увеличением. Ярко‑жёлтая черепица покрывала остроконечные, готические крыши, возносящиеся над низкими и широкими в основании башнями. То есть несущие, видимые снаружи стены редко где достигали пяти этажей. В основном два или три. Но вот крыши иногда светились окошками восьми, а то и десяти чердачных уровней. В основном пропорции зданий были таковыми: одна треть – стены, покрытые плитами серого колотого камня, и две трети – элегантно уносящиеся к небу крыши.
По отрывочным и непроверенным данным такую форму строительства оги приняли несколько тысяч лет назад, да так и держались старых традиций. Но зато их постройки отличались от всех виденных прежде. Нигде не наблюдалось такое непонятное увлечение скатами крыш, как в этом царстве. Видимо более рациональный взгляд на строительство здесь отсутствовал полностью.
Как впрочем, и более рациональный взгляд на все остальные стороны бытия. С точки зрения всего остального мира. Но огам на это было всегда плевать. Они не дружили ни с сорфитами, ни с жителями Баронства Радуги, и словно не замечали, чуть ли не полной оккупации Ледонией. Сеяли, жали, выращивали скот, строили свои здания с возносящимися вверх крышами и… боролись с тварями в Гиблых Топях. И считали подвигом погибнуть за вьющимся, вдоль внушительного куска восточной границы, Барьером.
Яна приняла путешественником теплым дождичком, хвойным запахом и шумным птичьим гомоном. А потом ещё и удивительными спальнями с шикарными и большими кроватями. Даже капитан удивился, бывавший здесь, по его же словам, раз десять.
– Да, так шикарно нас ещё никогда не встречали!
На что сопровождавший их в пути огианин ответил:
– Валер! Ты ведь с каждым разом всё больше и больше приближаешься к нашим героям. А значит и уважение к тебе возрастает соответственно.
Когда трое наёмников наконец‑то остались одни и дружно плюхнулись в огромный бассейн с тёплой водой, Кремон позволил себе задать первые за три дня вопросы:
– А кто он такой?
– Наш попутчик? – переспросил Валер. – Большая шишка при нынешнем царе. И титул князя имеет. Но разрешает обращаться к нему только по имени.
Сотник тоже видимо хорошо знал этого ога, так как добавил:
– Но ты с этим человеком осторожнее. Судачат о его невероятной жестокости.
– Но хоть сейчас скажете, зачем мы сюда прибыли?
Сотник с десятником переглянулись, и Валер тяжело вздохнул:
– Почему прибыли сюда, – он особо выделил последнее слово, – Мы понятия не имеем. Вроде должны следовать дальше. Даже этот отдых не планировался. Но тут мы и сами ничего не можем предположить.
А Дорнесс философски добавил:
– Выспимся – тогда и видно будет.
После бассейна их ждал щедро накрытый стол, на котором даже красовались бутыли с разными алкогольными напитками. Сотник и десятник долго буравили обвинительными взглядами капитана, который и сам облизывался и страдал. Но потом он таки решился и сдался:
– А! Где наша не пропадала! Ведь обещали нам сутки полноценного отдыха? И выпивку поставили не зря? Значит, можем себе позволить. Но! – воскликнул Валер, видя, как его сослуживцы, чуть ли не одновременно раскупорили близстоящие бутыли, – Меру не перебирать!
Сотник фыркнул от возмущения:
– А когда я свою меру перебирал?! Да тут как раз для аппетита!
– Ага! – поддакнул и довольный десятник. – Вместо снотворного после дальней дороги.
Через час пресытившиеся наёмники уже завалились на кровати в своих комнатах и отключились от действительности. Кремон, правда, подумывал о том, что бы «порыскать» отделённым сознанием хоть по близлежащим коридорам, но потом отбросил эти мысли. Не стоило так делать в незнакомом месте. Лучше уж элементарно и хорошо выспаться. А вдруг как им этот отдых недаром предоставили? И впереди новые испытания? А всё новое гораздо приятней и полезней встречать на свежую голову.
И поэтому молодой колдун не видел, как стена в его спальне беззвучно отъехала внутрь, и из чернеющего проёма вышло восемь фигур, облаченных в жёлтые, ниспадающие одеяния и скрывающие свои лица под низко опущенными капюшонами. Словно в каком‑то ритуале они тихо обступили крепко спящего десятника и минут десять буравили его своими взглядами. А затем также неслышно удалились в стенной проём.
Разбудили наемников, чуть ли не перед самым ужином. Их попутчик князь, явился в сопровождении нескольких слуг в ливреях и с разухабистыми выкриками стал обходить спальни:
– Эгей! Вставайте лежебоки! Или вы не воины? А разнеженные царедворцы? Веселей! Сегодня некоторых из вас ждёт необычайные приключения и грандиозные ощущения!
Первым отозвался Валер:
– Как по мне, то лучше приключения на поле боя, чем в городских кварталах.
– А кто тебе говорил о городских кварталах? Есть дела намного интересней. Так что приводите себя в порядок, одевайтесь в порядочные одежды и получайте свои задания. В дорогу мы отправимся лишь утром, после завтрака. А сегодня вечер приятных сюрпризов. О‑очень приятных!
Одежды им действительно предоставили самого высокого качества. Хоть и выглядели они, на первый взгляд, довольно скромно и не крикливо. Что поразило, так это идеально подошедшие размеры всего, что принесли слуги. Начиная от обуви, и заканчивая нижним мужским бельём. Даже сотник немного смягчил свою наружную окаменелость, когда полностью облачённый стал крутиться перед огромным зеркалом:
– Сам на себя не похож. Прямо как…
– Вылитый барон! – вставил со смехом капитан.
Вернувшийся как раз в этот момент князь утвердительно закивал головой, показывая большой палец, и стал провозглашать планы на вечер:
– Зря смеётесь, Валер. Как раз в тему. – Он ещё раз с удовлетворением осмотрел сотника с ног до головы: – Вас, господин Шавен, ожидает главный Стряпчий Его величества.
– Чем могу служить?
– Дело в том, что на южных границах освободилось несколько ленных поместий, принадлежащих лично царской семье. И в последнее время разбойников там расплодилось тьма‑тьмущая. Поэтому туда планируется послать нескольких наместников с баронским титулом. Желательно людей грамотных и досконально знающих воинское дело. Такие посланники живо наведут там должный порядок и заложат основы новых титульных поместий для своих фамилий.
На каменных складках лица Дорнесса впервые появились чуть округлые линии:
– Осмелюсь доложить: я на службе и свои обязательства выполняю до конца.
– Естественно, дорогой Шавен! Никто вас и не взял бы на такое место до окончания контракта. Но ведь он заканчивается через несколько месяцев?
– Да. Но я ведь не барон.
– Всего лишь? Такой профессионал заслуживает баронский титул однозначно.
– Ну, если просто поговорить о будущем…
– Вот видите. Значит, некие предварительные переговоры вести имеете право. Зато потом, сразу же, можете переезжать на готовое место жительства. Такими кадрами как вы, разбрасываться безрассудно. Поговорите, просто обсудите эту тему с главным Стряпчим. А там и Его Величество намекал, что выберет для вас пару минут для аудиенции. Он тоже желает познакомиться с вами лично.
– Весьма польщён! – сотник склонил голову.
– Вот и отлично! – огианин повернулся к одному из слуг: – Проводите господина сотника к Его Светлости.
После ухода массивного Дорнесса, в комнате, и без того огромной, словно стало больше места. А князь обратился к капитану:
– Валер! Для вас тоже есть очень приятный сюрприз.
Капитан заулыбался:
– Мне тоже светит титул барона?
– А он вас прельщает?
– Да нет, вроде. В моём возрасте рано думать об оседлой жизни.
– И я так думаю! – судя по улыбке князя, слухи о его излишней жестокости казались явно преувеличены. – Поэтому вам будет интересно и перспективно пообщаться с нашим фельдмаршалом. Вы ведь давно добивались с ним встречи?
– И как добивался! Но с чего это он сейчас соизволил со мной общаться?
– Всё по тем же причинам. Его Величество старается предвидеть события на год вперёд. А то и больше. Талантливые военачальники нужны любому государству. Почему бы и вам, после окончания контракта не иметь на примете весьма интересное место службы?
– Ага! Понимаю. То есть мы будем лишь гипотетически обсуждать будущее?
– Не только. Фельдмаршал даже выразил согласие познакомить вас с царской сокровищницей, которая находится под его личной охраной. А там собраны все артефакты древности причастные, по мнению специалистов, к военному делу. И даже те, которые не причастны явно. Но разгадать их суть до сих пор не удаётся.
Глаза от такого предложения загорелись не только у Капитана Лессо, но и у Кремона Невменяемого. Увидеть то, что за долгие тысячелетия удалось огам выловить в ядовитых водах Гиблых Топей?! Да только одна такая возможность стоит столько же, а то и больше, чем обладать трактатом «Установки»!
Но в то же время молодой колдун чувствовал нечто странное в поведении князя. Казалось, тот специально хочет отделить от него старших командиров. Вот только для чего? Уж если для сотника и капитана предоставляют такие сюрпризы, то, что приготовят простому десятнику? Вряд ли что‑то плохое. Иначе всё бы обставили по‑другому.
Поэтому Кремон удержал в себе готовую вырваться просьбу об осмотре уникальных экспонатов древности. А лишь завистливо, но скромно покачал головой.
Валер, уже готовый следовать за склонившемся в поклоне слугой, всё‑таки немного напрягся. И блеск подозрительности мелькнул в его умных глазах:
– А чем займётся десятник Низу?
– Его слава непревзойдённого фехтовальщика дошла и до наших лучших воинов. Поэтому ему вменяется дать несколько уроков сыновьям очень высокопоставленных людей.
Заметив явное разочарование на лице своего подчинённого, Валер облегчённо рассмеялся и ободряюще посоветовал:
– Очень лестное мнение о тебе! Постарайся его оправдать и заодно познакомиться с будущими самыми титулованными особами этого царства. Подобные знакомства всегда пригодятся.
А затем, радостно потирая руки, поспешил на встречу с фельдмаршалом. Князь тотчас стал осматривать и десятника, как совсем недавно делал с сотником. Поэтому Кремон позволил себе спросить:
– Ваша светлость, в этом…
Но тот тут же поднял обе руки ладонями вверх и потребовал:
– Впредь обращайся ко мне только на «ты» или по имени. Зовут меня Оузер. Что ты хотел спросить?
– Э…, Оузер, мне кажется, этот костюм не слишком подходит для уроков фехтования.
– А тебя так тянет в зал тренировок?
– Не особо, конечно.
– Вот и прекрасно. Поучить недорослей ты сможешь и позже. Для них и ночь подойдёт. Пусть приучаются к суровости жизни. Правильно?
– Вполне. Меньше спишь, больше двигаешься! – вспомнил Кремон одну из любимых присказок Коперрульфа.
– А мы с тобой лучше просто прогуляемся по дворцу. Авось и нам дозволят полюбоваться чем‑то тайным и красивым. Не против?
– Как можно?! И руками и ногами готов ухватиться за такую возможность.
– Тогда за мной! – князь резко развернулся и дальнейшие слова уже говорил на ходу: – Может нас кто‑нибудь, и накормить пожелает. Попытаюсь напроситься за стол. А там обязательно с кем‑нибудь перезнакомлю. Тем более что мне после ужина отлучиться придётся по делам.
– А я? – тут же отозвался молодой колдун.
– Сдам кому‑нибудь под опеку, не переживай. Со мной тебе открыты любые двери, а после моих рекомендаций никто не откажет тебе в дружбе.
Здание, в котором располагалась гостиница, длинными и запутанными переходами, оказывается, соединялась с царским дворцом. И уже через полчаса Кремон восторгался удивительными картинами, неповторимыми коврами и поражающей красоты творениями скульптуры и декоративного искусства. Князь оказался просто непревзойдённым гидом и талантливым рассказчиком. И порой мог поведать так живописно и интересно о каком‑нибудь предмете, что молодой десятник замирал с отрытым ртом. И его приходилось тянуть дальше за руку.
Через час острота восприятия стала притупляться. Уж слишком большая нагрузка в виде прекрасного и уникального легла на плечи привыкшего к суровой воинской жизни наёмника. Кажется, и князь был готов окончить экскурсию, потому как часто стал поглядывать по сторонам, а порой и не замечал поклоны редких встречных придворных.
Но тут же преобразился и весь осветился радостью, когда они сошлись в одном из залов с роскошно одетой молодой дамой.
– Огирия! – воскликнул князь и поцеловал женщину в щёчку. – Давно тебя не видел. Как поживаешь?
– Всё нормально. Но мог бы и чаще нас посещать. Кстати, приглашаю тебя на ужин. И…, мне кажется, этого молодого человека я тоже где‑то видела?
Оузер немного удивлённо посмотрел на Кашада, но тут же улыбнулся поощрительно. Давая тем самым слово.
– Так точно, Ваше Высочество. Разрешите напомнить: десятник Низу! И мне недавно представилась честь вас увидеть в Ледонии, в расположении нашего полка.
– Ах! Верно! – но что‑то в восклицании принцессы прослушивалось фальшивое. – Тогда вы тоже приглашаетесь на ужин.
– С удовольствием принимаем приглашение! – князь галантно подал ручку даме, но при этом как‑то странно оглядывался по сторонам. Словно предчувствовал новую встречу. И тут же из соседнего зала выбежал какой‑то великовозрастный оболтус лет семнадцати и с панибратскими нотками обратился титулованному огианину:
– Оузер! Я тебя всюду ищу! Ты срочно нужен отцу.
– Понял, уже бегу! – князь устремился за разодетым в немыслимые эполеты с позолотой юношей, на ходу принося извинения: – Что делать! Присоединюсь к вам позже! Огирия, опекай бравого десятника, словно моего лучшего друга!
Принцесса улыбнулась им вслед, махнула ручкой и тут же подхватила Кремона под локоть:
– Идёмте, Кашад, И никого не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома.
– Увы, Ваше Высочество! Дома у меня нет.
Отвечая, Невменяемый сосредоточился на одной детали. Оказывается титулованная огианка прекрасно помнит его имя, хотя только что делала вид, что вообще не узнала. И именно из‑за такой странности совершенно упустил из виду, что врать Галиреме бесполезно. И она тут же ему об этом напомнила. Помахивая обвинительно пальчиком, хоть и со смехом:
– Неправда! Дом у вас есть! Я просто уверена в этом. Или вы имели ввиду данное время?
Сдержав паническую дрожь по всему телу, Кремон тоже попытался улыбнуться:
– Конечно!
Но тут же пришлось прокашляться от волнения. Принцесса словно и не заметила заминки в ответе, быстро вела парня по лабиринту залов и переходов и вела разговор о блюдах:
– Что вам больше всего нравится из пищи?
– О! Я весьма неприхотлив в еде. А уж деликатесы вряд ли могу правильно оценить и опробовать.
– Тогда вам предстоит хорошая школа. Сегодня у нас на ужин чего только нет. И всё самое лучшее. Особенно наша кухня славится грибными блюдами. Вам они нравятся?
«Вот влип! – про себя Кремон лихорадочно пытался найти выход из создавшегося положения. – Вот меня князь подставил! Вот удружил с экскурсией!»
Но пауза после вопроса затягивалась, поэтому пришлось признаться:
– Да нет, особого пристрастия не питаю.
– Как же так?! Насколько мне известно, в Южных Княжествах грибы вообще не произрастают. Когда же они успели вам надоесть?
«Это – провал! Она и про мою фальшивую родину помнит! А у меня ничего не готово в эмоциональном плане!!!»
И тут же молодой колдун стал вспоминать и готовить тот самый вулкан эмоций, которым он отгораживался от Галирем во время допроса. А сам попытался находить двоякие ответы:
– Для того, что бы отравиться ядовитыми грибами, большой жизненный опыт не нужен.
– Весьма вам сочувствую. Но тут вы просто обязаны хоть что‑то попробовать. Иначе наш личный повар подаст в отставку с горькими рыданиями. Он у нас дядька очень впечатлительный.
– И я вам сочувствую. Неужели он заставляет вас есть то, что вам не нравится?
– Да нет, не заставляет. Просто буквально всё, что он приготовит, нам неимоверно нравится. А разве у вас такого человека в жизни не было?
Опять приходилось говорить полуправду:
– Был. Но грибы я и там не ел.
– А готовила их женщина?
«Вот язва! Да она же меня сейчас разоблачить как мальчишку!» И Невменяемый стал понемногу огораживаться заготовленным эмоциональным фоном. Но, опасаясь пока ещё лгать явно:
– Да, она умело готовить феноменально.
– Вот я самое главное и узнала! – многозначительно сжала его локоть принцесса. Не подозревая, что сердце бравого десятника вот‑вот перестанет биться от переживаний. – Дело в том, что грибы должен готовить только мужчина! И только он умеет отобразить всю вкусовую гамму полностью.
– М‑да! – Только и сумел выдавить из себя Кремон. – Однако!
– Не верите?! Вот сейчас и попробуете.
После этих слов она ввела его в один из уютных залов, в котором большой стол был сервирован на десять человек. Причём семь мест уже были заняты женщинами разных возрастов. Они с надменными лицами повернулись к вошедшим и стали буравить молодого колдуна своими взглядами.
«Девичник Галирем!!!» – с ужасом догадался Невменяемый. И даже на какой‑то момент потерял власть над своими эмоциями. Но возможно непроизвольно и усилив созданный ранее вулкан. Потому как все женщины тут же с показным равнодушием отвернулись от него и стали смотреть друг на друга. Кроме одной, уже хорошо знакомой старшей принцессы. Она встала со своего стула и протянула руку десятнику для поцелуя:
– Огирия! Какое чудо! Где ты встретилась с эти парнем?
– Ты представляешь, он прогуливался по дворцу с Оузером. И я их пригласила на ужин.
– А где же князь?
– За ним прибежал третий принц и вызвал к Его Величеству.
– Жаль.
«Надо же! Час от часу не легче! Оказывается этот великовозрастный балбес – один из наследников всего царства! Как же отсюда незаметно улизнуть?» И тут же предложил:
– Если хотите, я пойду, поищу Оузера!
– Не смешите нас, Кашад! Мы сами порой блудим в этом Хосе помещений. А вас потом просто не найдут. Присаживайтесь вот здесь. Дамы! Позвольте вам представить одного из самых непобедимых Эль‑Митоланом особого ледонского полка, десятник Кашад Низу!
«И эта обо мне помнит каждую деталь! – восклицал Кремон, осматривая женщин. – Странно!»
Никто из Галирем не смотрел на него больше. Все принялись накладывать себе пищу, словно ждали лишь его прихода. Причём ни одного слуги рядом не было. Расположившаяся справа от него Огирия, мило предложила:
– Давайте я вам положу самого вкусного!
– Ну что вы!
– Ничего, у нас всё просто и незатейливо. – Заметил его испуганный взгляд в сторону вазочки с грибами, которые целиком плавали в какой‑то зелёной жидкости, принцесса согласно кивнула: – Не опасайтесь – Это, я вас заставлять есть, не буду. Но давайте начнём пробовать вот эти салаты.
– А что в них? – насторожился Кремон.
– Овощи, мясо, морепродукты…
Большая и широкая тарелка гостя наполнилась несколькими видами съестного. С другой стороны старшая принцесса налила белого вина и сказала тост:
– За благополучие и процветание нашего царства!
Глядя, как все дамы выпили до дна, и молодой колдун не осмелился оставить хоть что‑то в своём бокале. А затем некоторое время все ели молча. Но вот затем, совершенно отчётливо, лбом парень почувствовал непонятное жжение, а подняв голову, чуть не отшатнулся от направленного на него взгляда одной из Галирем. Молодая девушка, лет двадцати двух смотрела на него в упор и многозначительно усмехалась. Огирия сразу заметила замершего соседа по столу и укорила свою подругу:
– Молли! Дай нашему гостю спокойно поесть!
Но та и не собиралась слушаться. Разве что возвела лишь свои очи вверх:
– Ах! У нас тут и так скукотища полная, так ещё и поговорить нельзя с заезжими странниками! А ведь наверняка господину Низу есть что рассказать. Правда?
– Вряд ли, – выдавил из себя паникующий десятник. – В мои годы ещё ничего интересного не происходило.
– А откуда вы родом?
– Э‑э…, издалека.
– Он из Южных Княжеств! – великодушно пришла на помощь своему сотрапезнику Огирия.
– Ой, как здорово! – Молли от радости хлопнула в ладошки. – Значит, вы можете рассказать о тёплых морях, которые вы пересекали. Говорят, там обитают сказочные золотые рыбки. И удивительные рыбки невероятных раскрасок. Правда?
«Вот и всё! – с тяжёлым вздохом подумал Кремон. – Из‑за стола я выйду ещё не в колодках. Но вот по дворцу меня будут вряд ли вести под локоток…»

Часть четырнадцатая

Не вырваться с теченья бытия

Ситуация стал выходить из‑под контроля. Лихорадочное размышление – не подсказывало и малейшего выхода. А изо рта вырвалось нечто несуразное:
– Э‑э…, рыбки? Конечно. Природа много создала чудес, которые нам и не снились!
– О‑о! – тут же воскликнула одна из присутствующих за столом женщин. – Да вы ещё и поэт?
– Вообще‑то, я только пробую, – залепетал Кремон, пытаясь ввести беседу в нужное русло. – Но вот несколько знаменитых на весь мир стихотворений могу вам прочитать наизусть…
– Не сомневаемся! – несколько ехидно ухмыльнулась ещё одна дама, которую при рассмотрении хотелось оценить как самую пожилую. – Ведь рассказывать стишки намного легче, чем детально и словесно воспроизвести раскраску диковинных рыбок!
– Да полно вам, графиня! – опять вмешалась старшая принцесса, так уже хорошо знакомая десятнику. Видимо она в этой компании играла роль неформального лидера. Да и с графиней она обращалась слишком по‑свойски. – Это Молли, как самой молодой и ветреной, интересно послушать о новом из первоисточника. А мы с вами можем и прочитать подобное в книгах и тут же сравнить с цветным рисунком. Нас сегодня интересует нечто более важное. И осмелюсь напомнить, времени, при всём кажущемся переизбытке, не так уж много.
И Огирия тут же продолжила мысль своей старшей подруги:
– Наш гость совершенно не ест! Какими мы скажемся в его глазах, если он выйдет из‑за стола голодным?
– Ваше Высочество! – Кремон попытался отложить вилку в сторону, – Но я ведь совершенно не голоден!
За что тут же был оглушён скрестившимися на нём взглядами всех женщин и удостоен лёгкого поглаживания по дрожащей руке со стороны Огирии:
– Кашад! Вам не надоело пытаться нас обмануть? А ведь такой умный и талантливый мужчина! Как я тут всем расхваливала вашу сообразительность! Неужели ошиблась?
И столько была многозначительности в её вопросе, что Невменяемый ещё больше растерялся. И не нашёлся ничего лучшего как ответить:
– Естественно, моё тело настолько прожорливо, что может съесть всё, до чего дотянутся руки. Но ведь разум понимает целесообразность диеты и пытается воздержанием придать тому же телу стройность и необходимую эластичность.
Судя по снисходительным усмешкам, отговорку оценили по высшему разряду. Но словоохотливая Огирия решительно приказала:
– Всё равно, ешьте! А что бы вам не было скучно, я кратко ознакомлю вас с присутствующими дамами. Итак, начну с самой молодой, которая сидит напротив. Зовут её Молли, ей двадцать два года, и лишь только недавно она вошла в наше элитное общество Галирем. Даже титул у неё пока самый незначительный. И, не смотря на огромные пробелы в своём воспитании…, – при этих словах девушка напротив капризно надула губки и сделала вид, что собирается плакать. Вот только голос Огирии не поменял назидательных интонаций: – … И невероятное притворство, она имеет шансы стать в будущем одной из самых сильных колдуний. Или как принято говорить во всём мире – Эль‑Митоланш. Уже сейчас она распознаёт любого лгуна, чуть ли не в пределах обычной видимости.
Невменяемый лишь чуть приподнял голову, и тут же спрятал глаза от обжигающего взгляда той самой Молли. Похоже, здесь неприкрыто издеваются! Вот только над чем? И зачем? Лучше бы уже начинали спрашивать конкретно! А не мучили едой и неопределённостью!
Но в то же время его руки работали с чисто механической последовательностью, и подкладываемая со всех сторон пища поглощалась с такой же частотой. Но определённая часть мозга прислушивалась всё с большей заинтересованностью.
Огирия, похоже, за своей фигурой следила со всем тщанием, так как рот её не закрывался, а слова лились плавным потоком:
– Поиск истинных Галирем весьма затруднён, но наши специальные посланники отыскивают их примерно с двадцатилетнего возраста. Хотя бывают и исключения. Вот, например наша самая старшая…
За полчаса Кремон услышал столько неимоверных секретов про Галирем, что только эти данные полностью окупали его разведывательную миссию. В Энормии не обладали и десятой частью всех этих знаний, а в Магическом Совете даже не подозревали о такой силе и влиянии своих женщин‑коллег из Царства Огов.
Каждая Галирема была представлена по имени, титулу и отношению к какому‑то определённому ведомству. Существовала между ними и родственная линия, но единственная. Хорошо знакомая Кремону старшая принцесса, оказалась внучкой той самой ехидной графини. А в остальном женщины были совершенно далёки, в родственном отношении, друг от друга. Но становились более понятным лидерство и больший авторитет графини, а вернее, её внучки.
На молодого колдуна проходящий ужин производил всё больше и больше некое фатальное впечатление. Он уже и ел чисто автоматически, не задумываясь над тем, что ему уже давно стали подкладывать грибные блюда. С каждой минутой осознавая, что впереди его ждёт что‑то совершенно незнаемое.
Мало того, низвергаемый изо всех сил водопад эмоций значительно пошёл на убыль. Причём случилось это по весьма прозаической причине: магические силы были на исходе.
«Вот оно что! – Кремон от отчаяния прикусил себе губу. – Они специально меня заговаривали, что бы я остался без прикрытия! Вот теперь уже точно они рассмотрят любую ложь в моих словах!»
С губы потекла кровь, и колдун спешно принялся затягивать ранку. Благо хоть, что она не находилась снаружи.
Графиня, скорей всего отчётливо рассмотрела нервозность десятника и сразу же остановила увлёкшуюся рассказом Галирему:
– Мне кажется, наш гость уже хочет перейти к десерту?
Десятник тут же отказался с самым грустным и смиренным лицом:
– Вряд ли я смогу осилить ещё и сладкое.
И про себя подумал: «Как бы мне ваш десерт боком не вылез!» А внучка графини тут же подхватила:
– Вот и прекрасно! Тогда перейдём к одной маленькой и весьма непродолжительной процедуре. Господин Низу, прошу за мной!
Кремон со вздохом встал, фатально кивнул дамам на прощанье и поплёлся за Её Высочеством. И когда они вошли в одно из расположенных неподалёку помещений, вообще растерялся. Полутёмная и круглая комната была со всех сторон плотно задрапирована тяжёлыми тканями. В центре стоял лежак, с большой подушкой, а у изголовья стояло два весьма удобных стула. Ещё одно кресло стояло в ногах странного места для отдыха.
– Ложитесь! – скомандовала принцесса. Ничего не оставалось, как подчиниться со смиренным выражением лица. Но вопрос, помимо воли, всё‑таки вырвался:
– Для чего?
– Как?! Разве вы не устали расплескивать вокруг себя море наигранных эмоций?
– Если честно, то устал. Но…
– Никаких «но»! Не заставляйте меня усомниться в вашем благоразумии.
В голове был полный хаос, и Кремон чувствовал себя жертвенным бараном на заклание. Но какая‑то часть мозга требовала хоть какого‑то прояснения в происходящих событиях, и хозяин этих мозгов попытался сопротивляться:
– Хотелось бы ознакомиться с полным списком планируемых мероприятий.
Принцесса с некоторым раздражением взбила подушку под головой любопытного десятника. При этом челюсти у того от неожиданности клацнули.
– Список? Он очень короток. Всего два задания. Первое. Сейчас ты с закрытыми глазами будешь лежать и опять разливать вокруг себя тот же самый океан эмоций. Повторяю: именно тот же самый! Целый час. Твои руки при этом накроют своими ладошками две женщины. Подсматривать не рекомендую. Всё понятно?
– Но ведь сил у меня почти не осталось…
– Мы это и без тебя знаем! Но эта деталь пусть тебя не беспокоит.
– Раз вы говорите… А второе задание?
– А второе задание тебе подробно растолкует Огирия через час. И сразу тебя предупреждаю: ты должен её выслушать, а потом и выполнить это задание без единого слова в ответ. Ни единого вопроса! Ни единого междометия! Понятно?
Из‑под горы страхов и сумасбродных мыслей неожиданно выглянул ехидный дух противоречия, и Кремон позволил ему воплотиться в два вопроса:
– А почему именно «должен»? Может, я бы и так согласился?
И тут же об этом пожалел. Так как Ёе Высочество резко склонилась к нему, словно для поцелуя, и в бешенстве зашептала:
– Послушай, Кашад! Или… как там тебя! Нас не интересует ни твоё настоящее имя, ни всё остальное во всём мире! Поэтому ты именно «должен» делать то, что мы тебе говорим. Без всяких условий и оговорок. А завтра утром мы забываем о тебе, а ты забываешь про нас. И все остаёмся при своих интересах. Мы не лезем в твои, ты не любопытствуешь о наших. Тем более что мы и так тебе открыли много секретов просто так, из чувства симпатии.
В образовавшуюся паузу Невменяемый успел вдохнуть и выдавить из себя воздух вместе со словами:
– Вы мне тоже очень симпатичны…
Принцесса так же резко от него отпрянула, и вновь её лицо стало выражать приветливую, хоть и прохладную доброжелательность:
– Ха! Самое смешное, что сейчас ты сказал правду!
В тот же момент она достала, словно фокусник из ниоткуда тёмную с серебристыми блёстками ткань и накрыла ему лицо. Тотчас полная мгла окутала сознание молодого колдуна. Сразу же закралось подозрение, что эту мглу не пройти магическими средствами. И ровный голос принцессы подтвердил это:
– Не пробуй подсматривать. Лежи спокойно. По моей команде поднимешь руки чуть вверх и на счёт получишь с двух сторон энергию от Эль‑Митоланов. Они тоже тебе не видят и не узнают. Потом, когда почувствуешь женские ладошки, начинаешь выпускать тот самый океан эмоций. Не забывай, я сижу у тебя в ногах и контролирую процесс. Приступим!
Тут же раздалось три хлопка и в комнату кого‑то ввели. Судя по почерку походок, две женщины ввели двух мужчин, у которых на глазах были аналогичные повязки.
– Руки! – потребовала, чуть ли не шёпотом принцесса. И тут же к поднятым рукам Кремона прикоснулись с двух сторон. – И… раз!
Два полных комплекта магической силы вверглись в лежащего на кушетке колдуна. Да плюс и его немалые остатки. От такой мощи сразу появились мысли прожечь в стенах дыры любого размера и уйти с помощью левитации. Но тут же здравый смысл подсказал не горячиться и не пороть глупостей. Ещё через пару минут послышались новые шаги и по бокам уселись две женщины. Для этого и глаз не надо было иметь, достаточно было уловить ароматы благовоний и дорогих средств по уходу за кожей. Затем две ладошки накрыли руки молодого колдуна, и он выплеснул из себя уж хорошо напрактикованный вулкан эмоций.
Если всегда раньше что‑то в такие моменты вокруг творилось, то сейчас в комнате царила полная тишина. Так что время тянулось на удивление долго. Поэтому впоследствии было трудно утверждать меньше, или больше часа прошло с момента начала странной процедуры.
О финале Кремон догадался по тотальному обессиливанию и жуткому жжению в местах соприкосновения с чужой плотью. А в следующий момент уже принцесса перехватила его руки и за несколько секунд своими ледяными пальчиками полностью ликвидировала ожоги. Затем она сняла с него непроницаемую вуаль и чуть ли не с материнской заботой в голосе спросила:
– Ну как?
Кремон пошевелил одеревеневшими губами и признался:
– Словно по мне дивизия колабов прокатилась…
– Это потому что за сорок минут ты выплеснул из себя всё.
– Сорок минут?! – не поверил Невменяемый. – Теперь понимаю, почему всё тело выкручивает. Ни на что больше не годен. Разве что второе задание будет проще: падать, словно камень в бездонный колодец.
На шутку Кремона взгляд принцессы стал ещё больше приветливым, хоть и ответила она с немалым цинизмом:
– Для роли камней у нас огромное количество более бесполезных тел. А на тебя мы возлагаем самые почетные и уникальные обязанности.
– Справлюсь ли я, всуе сумнящийся?
– Только попробуй не справиться! – принцесса, словно уличная хулиганка, подставила ему под самый нос кулак. – Отдаю тебя под инструктаж Огирии. И попробуй, болтни хоть слово!
Далее кулачок царственной особы проделал несколько вращательных движений на его щеке, и Кремону моментально вспомнились его подруги детства. Точно так же они дурачились порой, имитируя шуточные драки или сражения. И в глазах принцессы блеснуло что‑то хорошо знакомое и узнаваемое. Видимо в детстве была ещё той забиякой.
Затем Её Высочество отправилось к выходу из комнаты, и на полпути встретилась с Огирией.
– И… раз! – вся магическая, и наверняка половина физической энергии перешла в более молодую женщину. И она чуть ли не слевитировала к кушетке. Присела рядом с обессиленным десятником, который уже сидел, и спросила:
– Устал?
В ответ последовал лишь утвердительный кивок головы.
– Не страшно. Я тебе отдам нашу обоюдную силу перед самым ответственным моментом. Готов?
Кремон пожал в недоумении плачами. Помня недавние приказы, он решил действительно не произносить ни слова.
– Ах да, сейчас я тебе всё объясню. Кстати, тебе понравилась Молли? – она в нетерпении присмотрелась к лицу парня. – Чего молчишь? Отвечай. Да что ты плечами пожимаешь, да глаза таращишь?
И лишь увидя прижатый палец к губам и символический удар ребром ладони по шее, догадалась о причине молчания и улыбнулась:
– Понятно. Запугала она тебя… правильно! Но! Если я спрашиваю, ты должен отвечать! Понял?
– Да.
– Ты мне нравишься. Так вот, о Молли. Она тебе нравится?
– Да.
– Сильно нравится?
– Да.
– И это всё, что ты можешь сказать об одной из самых очаровательных женщин нашего царства? – почему‑то вскипела Огирия.
– Э‑э…, как бы сказать…? Вообще‑то…
– Понятно! Тогда лучше молчи. Не ожидала от тебя такой преданности своей временной подружке по казарме.
Десятник хотел было возразить, но наткнулся на гневный взгляд Галиремы и благоразумно промолчал. А та, не спуская с него своего огненного взгляда, приступила к инструкциям:
– Значит так. Сейчас я тебя отведу в одно место. Там есть всё. Бассейн с тёплой водой и прекрасное мягкое ложе. Твоя задача: доставить наивысшее удовольствие плавающей в том бассейне девушке, сделать её женщиной и матерью твоего ребёнка. Помимо этого ты должен учитывать, что Молли наша любимица. Если у неё останутся о тебе плохие воспоминания, или ты обидишь её хоть одним грубым словом, мы можем пересмотреть свои решения в отношении твоего будущего.
После некоторой паузы, Галирема посоветовала:
– И закрой рот, а то видно твоё остановившееся сердце.
Челюсти Кремон тут же соединил, а вот собрать разбегающиеся мысли было гораздо трудней. Он просто тупо смотрел на лицо принцессы и ждал, когда же она рассмеётся и выкрикнет: «Как здорово мы тебя разыграли! Ведь признайся, что поверил?!» А он на это с чистой совестью ответит: «А вот и нет! Ни на сколечко не поверил!» И сам нервно и долго будет смеяться.
Но время шло. Огирия и не собиралась смеяться. Скорей даже наоборот, хмурилась всё больше. И мысли стали приходить в голову совсем другие:
«За кого меня тут держат?! За племенного быка? Или инопородного жеребца, которого привезли из далёких краёв? Для обновления крови? Или разнообразия утех? А может для тайного издевательства? Вот и погулял по дворцу! Вот и поужинал в знатном обществе! А князь‑то, князь! Развёл всех, как гусей лапчатых! А меня – в первую очередь!»
Галиреме видимо надоело играть в молчанку. Да и энергия потихоньку просачивалась из неё напрасно. Поэтому женщина решила сменить тактику разговора, тронула молодого колдуна за локоть и заговорила с самым дружеским участием:
– Кашад! Ты должен понять: у тебя нет другого выхода. Раскрывать тебе все наши секреты – мы тоже не намерены. Смирись и выполни наше задание.
Об обете молчания совершенно забылось, как о чем‑то несущественном, и Кремон пробормотал с некоторой обидой:
– Но почему задание? Почему не просьба?
– Поверь: так намного лучше! Для всех нас. В данном случае долг и ответственность за наше Царство не оставляет нам другого выхода. Если всё получится, со временем ты узнаешь нечто невероятное, и тогда нас поймёшь. А сейчас…, делай то, что тебе суждено.
Остался последний, самый существенный аргумент:
– А если я не смогу?
Огирия таинственно улыбнулась, взяла его за руку и потянула за собой со словами:
– Это – уже наша забота. Не сомневайся, ты справишься!
Пара переходов, коридоров, смежных комнат и они остановились в какой‑то раздевалке с одним диванчиком.
– Раздевайся! Полностью!
С безысходным ужасом и тяжёлыми вздохами молодой колдун разоблачился и почти машинально выпил протянутый ему бокал с тонизирующим, ароматным напитком. Затем его подтолкнули к плотным шторам, из‑за которых слышался шелест падающей струи, и в спину раздалось напутствие:
– Не забывай: ты должен оставить лишь хорошие воспоминания об этой ночи! Подними руку! И… раз!
В момент передачи двойного комплекта магической силы, да ещё и полного физической, Кремона вытолкнули в более освещённое большое помещение. И он весь затрясся от эмоций, возбуждения и открывшейся его взору картинки. А от покрытого паром и пенными шапками бассейна послышался чуть дрожащий голосок:
– Ты на меня так смотришь, словно… тебя ещё не кормили.
– Может и не кормили…
– Ты будешь меня кушать?
– А надо?
Молли нервно хихикнула:
– Не знаю. По многочисленным рассказам – никого при этом не съели.
– Вот видишь. Попытаюсь и я не нарушать давних традиций. Но! Трудно будет удержаться…
Кремон сделал последний шаг и с головой окунулся в тёплую воду. Последнее слово утонуло, вместе с игривым и довольным девичьим смехом.

Маленькое задание в топях

Четвёрка всадников покинула Яну после завтрака и устремилась навстречу восходящим лучам светила. Хотя поначалу скорость оставляла желать лучшего. Но князь не подгонял своих попутчиков, давая им время проснуться и набрать нужную форму. Тем более что и капитан, и сотник провели явно бурную ночь. И только многолетняя воинская закалка давала им силы ровно сидеть в сёдлах и не заваливаться на конские гривы.
Но Огианин на них совершенно не обращал внимания. Зато на Кремона поглядывал очень часто. И в его эмоциях преобладали удивление, настороженность и дикое любопытство. Несколько раз он открывал рот, порываясь что‑то спросить, но передумывал и продолжал ехать молча.
За час езды наёмники основательно разогрелись и взбодрились, и Валера тоже пробило на любопытство. Не дождавшись от дышащего перегаром сотника Дорнесса хоть одного вразумительного ответа, он переключился на десятника:
– Кашад, а ты чем отчитаешься о прошедшей ночи?
После чего Кремон позволил себе раздражённо фыркнуть:
– Лучше бы я отправился в поход по местным трактирам.
– А что так?
– Не пришлось бы насильно есть грибы и часами рассказывать о разноцветных рыбках.
Огирия напоследок дала молодому колдуну чёткие инструкции о том, что и как надо рассказывать. Тем самым окончательно подтвердив его опасения полного разоблачения. Галиремы не сомневались в том, что он может лгать под Сонным Покрывалом. Однозначно! И осознание этого создавало в голове ещё больший кавардак и хаос из метущихся мыслей.
Князь заметил неуверенность в ответе и сузил глаза с подозрительностью:
– Странно. Общество этих титулованных дам всегда считалось самым образованным и высокоинтеллектуальным в нашем Царстве.
– Не могу судить. Сами они ничего не рассказывали. Только дразнили меня, хихикали, а порой и с явной насмешкой обсуждали мои некоторые фразы и предложения.
После некоторого раздумья огианин пожал плечами и философски хмыкнул:
– Да! Они такие! Что хотят, то и творят.
Валер Лессо решил всё‑таки выдавить из своего подчинённого добровольные признания:
– А может, ты не только болтологией занимался? Ведь женщины к тебе тянутся совсем по другим причинам?
Тут же лицо князя ужесточилось, а тон стал сугубо приказным:
– Подобные разговоры я считаю совершенно некорректными. Всё, что с вами произошло, вы должны держать в тайне для вашего же блага. И не обговаривать ни с кем!
– Да я просто хотел пошутить чисто в иносказательном смысле. – Стал тут же оправдывать капитан. Но его даже не стали слушать:
– Поторопимся, мы опаздываем!
И огианин задал самый максимальный темп продвижения. Комья земли так и брызнули из‑под копыт лошади с тяжеловесным Дорнессом, и едущим сзади колдунам пришлось спешно прикрываться лёгким магическим щитом.
Следующие два дня пути прошли уже в более спокойном темпе. Всадникам разрешили несколько часов ночью поспать. Привалы устраивались более продолжительные, и порой даже коней менять не приходилось.
Но пристальные наблюдения за трактом и его окрестностями, привели Кремона к неприятным выводам. Совсем недавно по той же дороге и в том же направлении прокатилось воинское соединение колабов. Причём весьма внушительное. Особенно это было заметно в местах коротких остановок чёрных цилиндров. По остаткам пищи, кружащимся в воздухе боларам и воронью и массе отходов жизнедеятельности.
Поняв, что неизвестный отряд опережает их, чуть ли не на несколько часов, десятник попытался шуткой выведать хоть что‑то у своих молчаливых командиров:
– Эй, господин Шавен! Вам ещё не видны катящиеся впереди колабы?
Грузный сотник с трудом полуобернулся и бросил на скаку:
– Они столько следов оставляют, что по запаху можно догадаться. И видеть не надо.
– А может это наши союзники? – попытался угадать десятник. – Из ДТО?
Капитан чуть прибавил в скорости и поравнялся со своим подчинённым:
– Кашад, а вдруг это военная тайна? А ты кричишь об этом во всеуслышание? Нехорошо…
По его интонации было понятно и его знание об идущем впереди соединении. А вот то, что десятнику ничего не говорили, опять навевало на грустные размышления. То ли слишком перестраховываются, то ли явно не доверяют. И скорей всего дорога окончится возле Гиблых Топей. А что надо колабам в тех жутких местах? Однозначно только одно: заряды для литанр!
Ведь после невиданного взрыва в Кихоне, амуниция пришла или в негодность, или сдетонировала полностью. И перед Дальним Походом командование решило вооружиться, как следует.
Похоже, что и бравому десятнику отводится в этом деле немаловажная роль. Ведь с помощью Опоры можно добраться до тех мест, где пластины проходят загрузку огненными зарядами. А то и поискать новые хранилища планок. Вот и проводи после этого диверсии! А потом сам помогай своим врагам вооружаться ещё больше. Замкнутый круг получается. Только и пользы от потрясения, что похищение трактата да устранение очень опасного уникума в рядах Эль‑Митоланов противника.
И чем ближе маленький отряд приближался к предполагаемому Барьеру, тем больше Кремон утверждался в своих раздумьях. А к вечеру второго дня всадники уже могли видеть на горизонте многоступенчатую границу.
В этих местах Барьер возносился, чуть ли не троекратно выше, чем со стороны Энормии, в районе городка Эссек. Что соответствовало более низко расположенной местностью над уровнем моря.
В одной из долин, у подножия застывшей великанской горы, располагался внушительный посёлок. Из всех печных труб поднимались вертикальные столбы белесого дыма, хотя ни мороза, ни снега в данной местности не наблюдалось. Топили скорей из‑за чрезмерной влажности воздуха. А вот лагерь воинского подразделения колабов, всадники заметили уже издали. Раскуроченный чуть ли не полностью лесок, ничего не скрывал. Причём огромный лагерь. По всей видимости, сюда прибыло почти две третьих от всего состава Дивизии Тотального Опустошения.
Невменяемый с некоторым сочувствием подумал:
«Да. Видимо нелегко им каждая пластина даётся!»
Расположили людей на постой в одной из самых больших изб посёлка. Огиане накормили гостей простой, но сытной пищей и уложили спать по многочисленным комнатам. Само собой, десятник и не думал сразу же предаваться безмятежному сну. А тут же бросился отделённым сознанием на поиски хоть какой‑то информации. Увы! Командиры безмятежно дрыхли, лагерь колабов тоже погрузился в сон, а огиане если и болтали, то лишь о том, что такого скопища чёрных цилиндров им ещё видеть не доводилось. И что оказалось весьма показательным: бойцы ДТО фактически никакой охраны не выставили вокруг себя. Лишь один символический дозорный курсировал по периметру поредевшего леса, да резвился, ломая своей тушей молодые деревца.
Утром предположения Кремона получили конкретные подтверждения. Всех четверых людей пригласили в лагерь ДТО и устроили краткое совещание. Генерал, командующий дивизией, поставил конкретную задачу:
– Нам надо за пол дня по Опоре дойти до этого острова, – указка плавно указала намеченный на карте маршрут, – Высадиться на него. Преодолеть несколько скальных нагромождений. Выжечь всю имеющуюся там нечисть. И уже с противоположного берега острова спешно вернуться на Барьер до заката. На подготовку – сегодняшний день.
– Какие будут вопросы?
Заметив, что всё внимание сосредоточено на нём, десятник в сомнении покачал головой:
– Мне не доводилось гулять по таким местам, но то, что о них рассказывают, не вызывает оптимизма.
Тут же последовал прямой вопрос:
– Сомневаешься в своих силах?
– Нисколько. Но как будут отражать атаки болотных монстров передо мной? Да и летающей нечисти, там говорят неисчислимое множество видов.
– Не так уж много, как кажется перепуганным обывателям. – Хмыкнул генерал. – И лично тебе не придётся на них даже отвлекаться.
– Да и отработать момент выхода на сушу надо основательно, – вспомнил десятник. – Ведь в топях даже жижа ядовитая. Может здесь есть поблизости подходящее для тренировок озеро?
– Зачем нам озеро?! – воскликнул командир дивизии, и указка вновь заскользила по карте. – Здесь, мы будем начинать наш завтрашний проход. Поэтому, что бы сюда не стянулись лишние полчища болотных монстров, мы сегодня проведём манёвры вот здесь, гораздо севернее. Сделаем два захода.
Кашад постарался придать своему голосу больше неуверенности:
– Но, господин генерал, ведь могут быть жертвы.
– В моей дивизии нерасторопных воинов нет! – с апломбом ответил колаб. – А если они и затесались в наши ряды, пусть лучше отсеются на манёврах, чем в самой трудной и ответственной обстановке.
Сидящий невдалеке князь, после такого высказывания тщательно прикрыл щитом все свои эмоции. Что не крылось от внимания Кремона. Какую всё‑таки роль играет огианин в данном месте и в данное время? Жалко, что нельзя с ним обсудить некоторые моменты со всем откровением. Или попробовать с должной осторожностью хоть что‑то выпытать? Вряд ли. До сих пор князь не высказал и малейшего намёка на более близкий контакт. Лишь отдавал приказы капитану Лессо, а уже тот командовал сотником и десятником. Про особый случай в царском дворце, вспоминать не было смысла. Он выходил за рамки всех общепринятых и понятных норм поведения и, скорей всего, там даже Оузер был простым исполнителем воли Галирем.
Кратко обсудили и схемы защиты в тёмное время суток. Здесь Кашад воспротивился однозначно:
– Как?! Целых полтора часа вы собираетесь идти при свете магических Трего и шаров?
– Разве это так много? Ведь должны же мы испытать и такой порядок продвижения.
– Если хотите идти так долго, то давайте это будем делать вдоль берега. Если нас прижмут слишком сильно, мы всегда одним броском можем достичь безопасного места.
Колабы пошептались о чём‑то между собой и единогласно одобрили такие меры предосторожности.
Генерал после этого закончил совещание:
– Обед сегодня – на час раньше. Затем сразу же взбираемся на Барьер и двигаемся в намеченную точку. Вооружение – самое максимальное. Оставшиеся два часа отводятся на подготовку и отдых. Все свободны!
В свой избе люди собрались в самой большой комнате и приступили к обсуждению предстоящих манёвров и обмену мнениями. Невзирая на беготню нескольких хозяйских ребятишек, которые с горящими от возбуждения глазами так и норовили прикоснуться к оружию, а то и поразмахивать неосторожно отложенным кинжалом.
Кремон с самого начала, чуть ли не потребовал:
– Ваша Светлость! Хоть расскажите про тех монстров, что в Топях водятся. Если знаете, конечно.
– Знаю. Даже слишком хорошо. Сам неоднократно там прогуливался…
Глаза огианина подёрнулись туманом воспоминаний, и он без всякого перехода принялся описывать одного монстра за другим. Фактически все они были хорошо известны Невменяемому, и он мысленно только сравнивал рассказанное со своими воспоминаниями.
Те же самые валели, парьеньши, скатэки, борнусы и зубастые обезьяны. Те же самые ядовитые пиявки‑бабочки, планирующие ящерки‑прыгунцы, прожорливые зелёные муравьи‑гиганты да кусачие шмели величиной чуть ли не с ладонь человека.
Разве что карликовые медведи здесь совсем не выглядели карликовыми, а были раза в два большие и агрессивные, чем их образчики на дальней границе с Энормией.
А вот методы борьбы с тварями уже отличались существенно. Чувствовался много вековой опыт походов местных жителей в Гиблые Топи. Так, например валелей считалось не обязательно убивать копьями или сжигать огненными шарами. Достаточно было послать определённый магический импульс в виде жёлтой молнии на правый рог гигантского жука, и тот засыпал на несколько часов. Что в плане экономии магической энергии давало неоспоримое преимущество.
Некоторые секреты открылись и в методах борьбы с удавами и землеройными многоножками. И парьеньшу и борнуса можно было парализовать коротким тепловым ударом по конкретным пятнам в первой трети туловища.
Помимо этого Оузер раздал каждому наёмнику по горшочку не совсем дурно пахнущей мази, которая весьма эффективно отпугивала от человека, как кровососущих бабочек‑пиявок, так и шмелей переростков.
Даже для сотника, как для человека, не обладающего магическими способностями, князь преподнёс несколько дельных советов. И с невероятной силищей Дорнесс теперь имел гораздо больше шансов одолеть чуть ли не каждого монстра в одиночку.
Обед прошёл за огромным столом вместе со всем шумным и многочисленным семейством хозяина дома. По всем взглядам, вопросам и желаниям угодить, действительно выходило, что идущих за Барьер здесь почитали как национальных героев.
Когда же Валер в шутку позвал двух старших сыновей хозяина пойти с ними, Князь Оузер категорически вмешался:
– Нельзя! Всем кто желает присоединиться к походу надо пройти годичный курс специальной воинской подготовки. А там так гоняют и тренируют, что девять десятых набранных рекрутов отсеивается, чуть ли не сразу. И только потом, после нескольких испытаний, проб и сдачи экзаменов, воина включают в состав очередного Походного Легиона. И этот Легион терпеливо дожидается своей очереди и своего сановного командира.
– Ой, как долго и хлопотно! – посочувствовал капитан.
– Зато верно и правильно, – резюмировал князь. – Дурак он и в поле под сохой смерть отыщет, но зато его похоронят по‑человечески. А в Топях нет ни одной могилы. Да и никогда не будет.
На сытый желудок преодолевать метровые ступени было немного проблематично, но гораздо интереснее хотелось понаблюдать, как это сделают колабы. И воины ДТО опять поразили отменной выучкой и слаженность в передвижениях. Продемонстрировав весьма оригинальный и неожиданный способ восхождения.
До тридцати черных цилиндров одной линией укладывались на ступеньку Барьера и крепко брались за руки. А затем создавали своими телами подобие волны и выталкивали, подтягивали друг друга всё выше и выше. А за ними следом поднимались следующие волны. И так красиво у них это получалось, что четыре человека на некоторое время остановились и заворожено наблюдали за слаженными действиями двух тысяч колабов. Видимо князь не раз видел подобное, но и он не преминул высказаться с восторгом:
– Каждый раз любуюсь этими «чёрными волнами». Неповторимо! Особенно в таких количествах. Жаль, что стало пасмурно, а то под лучами Занваля их чешуя вообще сверкает словно зеркальца.
Кремон тут же удивлённо воззрился на огианина. Ему явно послышалось некое умиление в голосе. Точно таким тоном говорят о разбалованных домашних кошечках. Оузер же сейчас восторгался самыми жестокими врагами человечества. Ну, если не считать драконов. Неужели оги не осознают своей скудоумности?! И не видят дальше собственного носа? Вряд ли! Да и Галиремы оставили в сознании Невменяемого огромный пласт уважительных и опасливых впечатлений. Что‑то тут кроется непонятное. Как бы ещё и в этом разобраться?
На нулевом уровне колабы строились по десять особей в ряд и резво катились на север. Рассмотреть открывшиеся просторы запретных земель пока не было возможности. Люди еле успели подняться по ступенькам со своими лошадьми и пристроиться к самой последней шеренге. Причём наёмники, после набора скорости, с удивлением услышали впереди некое ритмичное и басистое хоровое не то пение, не то завывание, которое всё сильней перекрывало топот копыт.
Валер прокричал своим товарищам:
– Слыхал о таком, но слышать лично – первый раз доводится.
Оузер тут же полуобернулся и стал пояснять:
– Колабы вообще поют редко. И только в определённых местах. Нулевой уровень – одно из таких мест.
– И что же они поют? – выдохнул сотник Дорнесс.
– Есть у них сага о славном колабе Токилане. Который когда‑то правил всем миром. И ему подчинялись все животные. И надумал Токилан создать заповедник, в котором бы все животные обрели разум и научились мыслить. И построил он Барьер, и собрал за ним самых перспективных животных. Но беда пришла в наш мир, умер Токилан в лихолетье. А его воспитанники остались за барьером и одичали окончательно.
Долгая пауза затянулась настолько, что капитан не выдержал и задал вертящийся у всех на языке вопрос:
– Вот так сага и кончается?
Князь непонятно дёрнул уголком губ:
– Да нет, там ещё всякие продолжения поют. Про гроб хрустальный с телом бальзамированного Токилана. Про его потомка, который найдёт этот гроб и завершит начатое дело. Про братьев наших меньших, о которых стоит заботиться и вести дорогой знаний и просвещения.
– Вот это сага! – воскликнул десятник, мотая головой. – Феноменальная! И кто бы мог подумать о таком! Но вот скажите, князь, у Огов тоже есть подобные истории про Гиблые Топи?
– Сколько угодно! И более правдоподобные.
– Поделитесь?
– К сожалению. Чужакам они не передаются.
– Как?! Разве такие же люди для вас чужаки? А колабы, значит – кровные братья?
– А вот и нет, и колабам наши легенды с мифами почти неизвестны. Да и вам они зачем?
– Что за вопрос?! Быть здесь, – Кремон мотнул головой направо, – И не изучить историю такого таинственного места?! Пусть даже в легендах или сказках, всё равно непростительно.
Взгляд Оузера значительно посуровел:
– Кашад, твой интерес выглядит слишком странным для простого наёмника.
– А кто вам сказал, что я простой наёмник?! – позволил себе обидеться десятник, не обращая внимания на предостерегающий жест капитана Лессо. – Может, через пару лет я уже сам стану князем? А то и правителем нескольких княжеств? Да я, где бы не бывал, всегда интересовался прошлым той местности, запоминал надписи на разрушенных зданиях и пытался рыться в основаниях фундаментов. Жалко времени на это не было. Но в последующие годы, я наверстаю упущенное.
Все три попутчика, словно сговорившись, отреагировали басовитым смехом на хвастливые заявления десятника. А у Валера непроизвольно вырвалась фраза:
– Наивный! Так далеко планируешь!
Остаток дороги они горячо спорили о пользе знания истории, но эта фраза прочно засела в памяти Невменяемого. Что‑то командиры знают очень важное! Что‑то такое, что даже у них вызывает сомнения в дальнейшей своей судьбе. Неужели поход к Западным островам так опасен? Или наибольшая опасность подстерегает именно его, десятника Кашада Низу? И не значит ли это, что пора уносить ноги? Тем более что возможность появилась просто уникальная: самому уйти с помощью Опоры в Топи и за светлое время суток добежать в Сорфитовые Долины. А там его встретят, приветят и доставят куда надо. Заманчиво! Но главное – выполнимо!
Вот только все остальные секреты останутся не разгаданы. А когда и кому представится шанс вновь оказаться в самом сердце грядущих и уже свершающихся событий? Стоило продолжить такое удачное и плодотворное внедрение. Да и большинство событий явно этому способствовало. И Кремон мысленно самодовольно усмехнулся:
«Теперь им меня не разоблачить. Значит, я могу продолжить работу и постараться нанести врагу своими действиями наибольший урон. Вот только, как же выяснить: что, где и когда? Иначе можно и не успеть скрыться, как говаривал Коперрульф: „За прерванной цепочкой остывающих следов… “»
Полчаса пути, полчаса на реконгсценировку местности, и вот уже две тысячи колабов сдержанно напевая очередную сагу, катятся широким клином за спиной мерно вышагивающего десятника. Некоторое время казалось, что твари и монстры вообще покинули этот район Топей, но через полчаса на Опору стали выбираться наиболее ловкие и подвижные экземпляры и устремляться к котящимся горам мяса.
Командир дивизии показал себя талантливым полководцем. Передние линии колабов прекрасно справлялись с угрозой, тогда как идущие за ними попросту отдыхали, набирались сил и готовы были в любой момент подменить уставших товарищей.
Первый заход не был продолжительным. Недалеко от берега сделали плавной разворот и вернулись на твёрдую землю без потерь. Вот только болотные твари целым сонмищем потянулись следом. И теперь болотная жижа так и вскипала чёрными гейзерами и плескала ядовитыми волнами.
Генерала это не испугало. И от него понеслись не слышимые обычному человеческому уху команды. Вверенная ему дивизия просто встала на месте, и, не разворачиваясь, покатилась назад, по уже новому, но такому же чёрному и зловонному льду. Но во второй раз уже гораздо дальше, в глубь смертельно опасных территорий. Да и бой теперь магическими силами вёлся на самом интенсивном уровне. Причём сам создатель Опоры порой находился в наибольшей опасности. И его приходилось защищать всеми надлежащими средствами.
Делалось это так. Сотник Дорнесс шагал за Кашадом чуть ли не в ногу и шумно дышал ему в затылок. Идущие сразу за его спиной Валер и Оузер держали над своей группкой самые мощные щиты, причём делали это не так против прущих навстречу монстров, сколько для предохранения от летящих по бокам молний, огненных шаров, таранных ударов и парализующих импульсов. Ведь если бы молодой колдун хоть на мгновение потерял концентрацию, вся его свита могла оказаться в болотной жиже. А на одной левитации дотянуть до берега невероятно сложно. До и плавать колабы не умели. Что в своё время Кремону наглядно доказал ещё Хлеби Избавляющий.
Силы Кремон расходовал быстро, но для колабов делал вид, что нуждается в очередной добавке в два раза раньше. Лишь только он поднимал правую руку, как из центра клина подкатывался очередной донор, сравнивал скорость и передавал половину своей магической энергии. И тут же возвращался под прикрытие остальных товарищей восстанавливать утраченное.
При помощи знака левой рукой, десятник получал четверть физической силы. Но делалось это гораздо реже, ведь и собственные запасы при спокойной ходьбе не слишком тратились.
Наибольшие трудности создавали, как ни странно, именно небольшие островки суши. Их приходилось обходить или пропускать по дальним краям Опоры. Но в последнем случае сражение с местными чудовищами сразу чуть ли не утраивались по своему накалу. Могло показаться, что дикие твари устраивают засады на островках специально, а вернее используют их преднамеренно. Словно пираты, бросающиеся на корабль своей жертвы.
Особенно усердствовали в этих атаках валели, парьеньши и рычащие медведи с когтями, словно кинжалы. Несколько раз волны этих кошмарных созданий пытались просто захлестнуть фланговые крылья раскинувшегося клина. В таких случая все смещались в сторону от волны, а к бою подключались воины второй, а то и третьей шеренги.
Поворот совершили в строго расчётное время и когда начало темнеть, подошли к берегу. И были рады предусмотрительности Кашада Низу. Потому как ко всей остальной нечисти присоединились неведомо откуда прилетевшие крылатые и планирующие убийцы. Вот теперь уже дивизии пришлось отбиваться из всех сил. И практически каждый Эль‑Митолан работал с полной нагрузкой.
Даже Валер занялся устранением опасности в непосредственной близости. Щиты держал лишь Князь. А уж сотнику Дорнессу пришлось помахать своим огромным мечом в полную силу.
Кремон до зубовного скрежета мечтал использовать сложившуюся обстановку и якобы совершенно непроизвольно убрать Опору. Конечно, берег рядом, и любому Эль‑Митолану не составит труда туда слевитировать. Но ведь большинство из них уже изрядно вымотаны сражением. Некоторые вообще остались лишь с физической силой. А значит, жертвы обязательно будут! Поэтому предержащий Опору стал всё чаще «отвлекаться» на подсказки своей страже:
– Скатэк прямо по курсу!
– Дорнесс! Добей того валеля слева, он встаёт на ноги!
– Князь, мне что‑то просыпалось за шиворот! И это «что‑то» шевелится!
На что Оузер совершенно спокойно заметил:
– Ну капнуло на тебя несколько капель крови, ну и что? Разве теряют от такого пустяка концентрацию? Даже с откушенной рукой ты не должен отвлекаться.
А пыхтящий рядом от натуги капитан в том же духе добавил:
– Разве что ноги тебе отгрызут. Но и тогда мы тебя на руках нести будем!
Причём в последних словах послышалась злоба и конкретная угроза. Могло показаться, что Валер догадался о тех мыслях, которые теснились в голове у десятника. И Кашад решил не устраивать кровавую купель. Тем более что тут же последовал сигнал о выходе на берег.
Сыплющиеся на головы ядовитые и кусающиеся летающие хищники, всё‑таки заставили генерала обеспокоиться своими подчинёнными. А может и сигнал, какой поступил от Валера или Оузера.
Выход получился очень удачным и поучительным. Ведь двигаясь наискосок, а то и параллельно к Барьеру, не приходилось замедлять движение и топтаться на месте. Вся ДТО резко приняла влево, а через несколько минут и люди ступили на твёрдый берег и стали спешно карабкаться на Нулевой Уровень. В условиях ночных сумерек на этом участке, возможность попасть под лавину зёлёных муравьев, увеличивалась многократно. И постоять несколько минут на одном месте, являлось полным самоубийством. Это и колабы не рисковали делать.
Жертв не было. Пострадавших – тоже. Обратно катились под аккомпанемент ещё более громкого и радостного пения.
Когда укладывались спать, Невменяемый тщательно проанализировал весь день и опять‑таки забеспокоился. Почти во всех действиях его командиров, князя и колабов хорошо просматривалось подозрительность и недоверие. Но после некоторых умозаключений, пришлось признать, что иначе и быть не могло. Уж слишком большой урон нанёс Кихону произведённый взрыв. А сообщников Ксомоса так и не обнаружили. Одиночка не мог так действовать. Да и трактат «Установки» кто‑то похитил однозначно. Причём, уже без сомнения, после смерти Бейта. Значит вполне логично, что силы безопасности Ледонии не доверяют каждому наёмнику. Вплоть до капитана Лессо. А уж за десятником должны будут следить всей цепочкой. Как снизу, так и сверху.
Промелькнув сознанием по окрестностям, Кремон решил попросту выспаться. Резонно рассудив, что за четверть часа перед подъёмом вполне хватит для подслушивания утреннего ворчания сменяющихся часовых. Или поднятых раньше всех младших командиров. Вдруг, да и прорвётся в обычной фразе нечто важное?
И точно прорвалось. Нового часового поставили на самом дальнем от Барьера взгорке, и один из офицеров повторил данные ранее указания:
– Не просмотри! Как только увидишь, сразу двигай навстречу и торопи изо всех сил. И так доставка груза непонятно задержалась.
– Но если они так и не появятся?
– Значит, на обед вся дивизия спустится вниз. И загрузку сделаем завтра. А ведь сегодняшний день, по утверждениям князя огов – самый благоприятный.
В итоге Кремон узнал две детали. В Топи идут не за планками, а с ними! И будут их загружать в некий аналогичный накопитель, который в своё время впервые опустошил Кремон со своей командой. Уже лучше! Место надо тщательно запомнить и со временем прийти туда немного раньше колабов. Главное, сделать это с территории Сорфитовых Долин. В таком деле союзники с удовольствием помогут.
И второе: Оузер обладает некими знаниями, которые позволяют рассчитывать или выяснять пониженную активность Топианских монстров. Если такое вообще в принципе возможно. Ведь не бывает выходных у хищников, как и «рыбных дней» у вегетарианцев. Но Гиблые Топи – вообще уникальное место. И чудес здесь может быть сколько угодно. Да и тайн за века накопилось ещё больше. Ведь недаром оги так стремятся за Барьер. Ведь не полные идиоты. Что‑то их туда тянет словно магнитом.
Может на ядовитую среду временами оказывает влияние некий артефакт? Может и впрямь есть краткие периоды спокойствия, вычисляемые по древним календарям? Или князь обладает уникальными возможностями «чувствовать» агрессивность Топианских чудовищ? Ка бы ближе подобраться к этому титулованному огианину? Может вещи княжеские осмотреть со всем тщанием? Так и вещей‑то нет. Почти… А вот небольшая шкатулка есть! Носит он её в кармане постоянно. И несколько раз туда заглядывал. И пальцами что‑то там перебирал или нащупывал. Что в ней?
Рассветом ещё и не пахло, когда в лагере колабов протрубили подъём, прекрасно слышимый по всему посёлку. Зашевелились и обитатели большого дома. Кремону удалось первому посетить отхожее место, которое по непонятным причинам оказалось единственным в многонаселённой обители огов. И когда выходил с сочувствием осмотрел внушительную очередь. Мысли его и так крутились вокруг странной шкатулки, и поэтому сразу обратил внимание, что князь в этой очереди, несмотря на высший титул, стоит третьим. А весь длинный коридор, из которого двери вели в комнаты, просматривался отменно, несмотря на минимальное освещение. Проскочить в чужую спальню на виду у других было бы сверхнаглостью. Поэтому в своей комнатушке Кремон лишь запер дверь, подпёр её своим телом, и устремился отделённым сознанием в покои Оузера. Тут уж знатному огианину предоставили самую роскошную и большую спальню. Устанавливать защиту от проникновения тоже никто не удосужился из‑за слишком короткого здесь пребывания.
И ко всему прочему искомая шкатулка стояла на открытом месте, да ещё и с поднятой крышкой. Похоже, князь, перед тем, как выйти, как раз в неё заглядывал. Невменяемому оставалось лишь благодарить случай и свою предусмотрительность, и спокойно рассматривать внутренности древнего артефакта.
А то, что это было нечто очень древнее, становилось понятным с первого взгляда. Деревянная оболочка лишь прятала под собой более плоское, металлическое изделие. Две половинки которого, раскрывались словно книга. Одна из сторон этой книги напоминала собой странное стекло. Очень потемневшее и потрескавшееся от времени, но, тем не менее, вполне позволяющее увидеть сквозь себя некую сеть координат в виде сходящейся к центру паутины. Причём север и юг строго соответствовали верхней и нижней полоскам. И в этой сеточке‑паутинке подрагивало пару десятков разноцветных кружочков. Причём некоторые кружочки двигались. Более десятка их находилось в левом верхнем углу прозрачного стекла, а несколько – возле самого центра.
Кремон с огромным напряжением пытался понять, что же он перед собой видит. Изображалась явно не карта. Да и движущиеся кружочки могли привести в замешательство самого продвинутого в техническом плане Эль‑Митолана. Вот один кружочек сместился в самый центр и в комнату быстрым шагом вошёл уже умывшийся князь. Мельком заглянув в шкатулку, он стал поспешно одеваться и навешивать на себя оружие. Время уходило катастрофически быстро, но тайна непонятного прибора так и раскрывалась Кремону. Может это просто игрушка титулованного огианина? Нет, слишком древней она выглядит.
Опять резко пришёл в движение очередной кружочек, и одновременно с этим в коридоре послышались грузные шаги, затем громкий стук, и басовитый голос сотника Дорнесса:
– Эй, Кашад! Ты что, завтракать не собираешься?
И за мгновение до этого движущийся кружочек остановился возле другого, совершенно неподвижного.
«Это же он в мою дверь стучит!» – с ужасом подумал Кремон и моментально вернулся в своё тело. Тут же вскочил на четвереньки и подал голос:
– Уже иду!
В тот же момент дверь раскрылась, и сотник удивлённо уставился на ползающего по полу десятника:
– Ты чего?
– Кошель развязался! – чуть ли не с отчаянием пояснил Кремон, радуясь, что отсутствовал недолго и находился всего за несколько метров: тело при возвращении сознания не успело нагреться. – И все последние монеты по полу рассыпались.
– Тьфу, ты! – из чуть приоткрытого рта «Скалы» – вырвался короткий смешок. – С твоими заработками? Да на всём казённом? Мелочишься!
Сотник тут же развернулся и ушёл, а Невменяемый принялся одеваться, словно по тревоге. С некоторой злостью размышляя:
«Вот вам и отсталые оги! Вот вам и дикие крестьяне! Да мы всё у этого князя под постоянным контролем. Без сомнения, если судить по кружочкам: Дорнесс подошёл ко мне, а ещё один невдалеке, не кто иной, как Капитан Лессо. А все остальные – командование колабов. Ведь роща с лагерем колабов как раз находится в том направлении. Хм! И совсем не смешно! Теперь каждый мой шаг в сторону будет известен этому Оузеру. А если он ещё и подслушивать может разговоры любого наблюдаемого? Да ещё и сквозь закрытые контуры прорывается…»
Последние мысли особенно озадачили Кремона. Каким бы невероятным подобное измышление могло не показаться, сбрасывать его со счетов молодой колдун не имел права. И теперь каждое слово, невзирая на место событий, следовало произносить с ещё большей осторожностью. Хорошо, что и за колабами ведётся слежка. Значит можно надеяться, что подобного прибора у них нет. Только вот как подобный артефакт действует? Скорей всего нужных индивидуумов просто «отмаркировали». Точно так же, как он и сам умеет делать. Хотя…
Усевшись за стол, Невменяемый попробовал тщательно осмотреть своих сослуживцев магическим зрением во всех известных ему диапазонах. Но так ничего и не обнаружил: ни на телах, ни в одежде. Да и знакомой ему маркировкой здесь явно не пахло. Значит, используется совсем иная, неведомая Эль‑Митоланам Энормии магия. Или…, что скорей всего, доисторический артефакт работает совсем по иным принципам.
«Эх! Вот бы покопаться в той шкатулке! Да ещё в компании с Хлеби Избавляющим и Давидом Сонным!»
Видимо мечтательный вздох не прошёл мимо внимания капитана Лессо, так как он, уже допивая свой чай, спросил с явным подтекстом:
– О чём задумался, наёмник? Хватит ли денег для выхода не пенсию?
– Ага. Хочу скорее вернуться в Южные Княжества и спокойно провести несколько сотен лет жизни на княжьем престоле.
– Ха! – воскликнул Оузер. – «Спокойно»? Вот уж не ожидал от тебя такой наивности! Станешь правителем – взвоешь!
На что Кашад ответил достойно:
– Но вы же не воете?
После чего лицо князя скривилось так, словно он только что поцеловался с шейтаром:
– Да что ты знаешь о нашей жизни?! Да у меня волосы…
Что случилось или происходит с волосами титулованного огианина, наёмники так и не узнали. Ибо его перебил вбежавший в столовую один из средних сыновей хозяина. Прямо с порога он выкрикнул:
– Колабы окружили наш дом и требуют, что бы все люди немедленно вышли наружу!
Лицо князя пошло красными пятнами и сквозь сдержанное рычание прорвалось несколько весьма грязных ругательств. Но к выходу он устремился самым первым.

Часть пятнадцатая

Недисциплинированный легион

Лишь только люди вышли на крыльцо, как Оузер с невероятным апломбом и высокомерием спросил:
– В чём дело?
Вокруг дома расположилось до полутора десятков чёрных цилиндров. В предрассветном сумраке их трудно было рассмотреть глазами, но в эмоциональном плане от них веяло злостью, раздражением и агрессивностью. Утешало лишь то, что они разлеглись, а не стояли в боевой трансформации. А то бы могло показаться, что они готовы сразу же начать сражение. Скорей всего титул, а то и неизвестная пока должность князя Оузера, заставляла командира дивизии соблюдать хоть какие‑то приличия в разговоре. Но рычал он довольно‑таки грозно и устрашающе:
– Я требую объяснений! Почему прибывший Легион отказывается выполнять мои приказания?!
– Ах, вот оно что, – князь с некоторой медлительностью сбил с лацкана своей куртки несуществующую пылинку и лишь затем вновь поднял взгляд на колабов: – С чего вы взяли, генерал, что Легион уже вступил под ваше командование?
– Как с чего?! – кипятился командир ДТО. – А наши предварительные договорённости?! Ведь предстоящее задание намечалось провести совместно!
– Не намечалось, а предполагалось, – поправил его Оузер. – И Его Величество поручил мне на месте окончательно решить: есть ли резон выходить Легиону в Топи.
– Не понял! Вы что, собираетесь остаться на Нулевой отметке? И только подбадривать нас выкриками?
– А почему бы и нет?
Генерал от этих слов весь так и затрясся от гнева и чуть не произвольно перевёл своё тело в боевую трансформацию:
– Что я слышу?! Во все времена наши воины и разведчики действовали совместно. С полной взаимовыручкой и поддержкой. А теперь у меня есть все основания предполагать предательство наших общих интересов!
– Не горячитесь генерал! – князь без всякой боязни приблизился к чёрному диску и продолжил весьма рассудительным тоном: – В данный момент не вижу никакого резона для того, что бы рисковать нашим отборным Легионом. С предстоящим заданием ваши подчинённые справятся намного лучше, если у них на пути не будут мешаться слабые и немощные людишки…
– Слабые?! – потряс воздух рёв генерала. – Да это же – ваша элита!
– … Которые, – как ни в чём не бывало, продолжал Оузер, – Только на одну треть Эль‑Митоланы. И если с Опорой хоть что‑то случится, наверняка никто из них не вернётся к Барьеру.
Генерал угрюмо засопел, а потом спросил:
– Так вы не доверяете этому Низу?
– Конечно доверяю. Но хочу вновь обратить ваше внимание на тот факт, что Легион в Топях ничем не сможет вам помочь. А вот для Великой Цели, доблестные оги не пощадят даже своих жизней. Именно поэтому командир Легиона останется со своими подчинёнными на берегу и проведёт обычные манёвры.
– А лично вы, князь?
Оузер сделал ещё пару шагов вперёд и дружески похлопал генерала по чешуе:
– Лично я, с огромным удовольствием прогуляюсь по Топям вместе с вами. Собой я вправе рисковать по собственному усмотрению.
Диск огромной туши генерала чуть повернулся боком, и вынырнувшая ручища со сжатым кулаком остановилась возле живота князя. А колаб пробасил:
– Значит, взбираемся на Барьер?
Оузер ударил своим кулаком сверху по подставленному и усмехнулся:
– Разве могло быть иначе?
– Почему бы и нет? Мне показалось, что мой коллега из Легиона, струсил. Или предал.
– Не шути так больше. Груз прибыл?
– Уже поднимают, – колаб махнул другой рукой в сторону Топей и добавил: – Светает…
– Мы вас догоним. – Оузер лишь махнул рукой вслед поднимающимся на диск колабам, и повернулся к хозяевам дома: – Кони готовы?
– Так точно, Ваша Светлость! – старший сын метнулся во внутренний двор и вывел вместе с братьями четвёрку оседланных лошадей. Сумки со всем необходимым уже были приторочены к сёдлам, а оружие надежно закреплено вместе с боезапасом стрел, дротиков и метательных кинжалов. Чувствовался несомненный опыт местных конюхов и производителей конской сбруи. Вдобавок животные были буквально укутаны толстыми и прочными доспехами из дублёной кожи и смотрелись очень уверенно и импозантно.
В дом уже не возвращались, недостающие вещи, и оружие им принесли посыльные. И после короткого совещания всадники устремились к Барьеру. Но Кремон с уверенностью отметил выпуклость под курткой Оузера. Таинственная шкатулка, как казалось, отправлялась в опасный поход вместе с ними.
Но непосредственно на Нулевой отметке произошла одна короткая встреча. Там уже находилась группа командиров огианского Легиона, и один из них тотчас уединился чуть в стороне с князем для короткой беседы. Во время которой, шкатулка и поменяла своего хозяина. Что, собственно, было вполне логично. Следить за кем‑то в Топях не было смысла, а вот лишиться бесценного артефакта – вполне возможно.
Пока велась эта беседа, наёмники успели подробно рассмотреть спешно возводящийся лагерь Легиона. Места для этого выбрали ещё на дальних подступах к посёлку, на каменистых выходах скальных пород. И сверху отлично виделось, что ни одно вспаханное поле не затоптали, ни одно из близстоящих деревьев не срубили. Зато из дальнего леса тянулась цепочка телег с дровами.
– Берегут природу‑матушку легионеры, – уважительно прогудел сотник Дорнесс, и Валер утвердительно закивал головой:
– Да их любой воин на травинку даром не наступит.
Кремон позволил себе поинтересоваться:
– Сколько их?
– Две тысячи, не считая обоза.
– А в обозе?
– До полутора тысяч. Хоть и не Эль‑Митоланы, но половина из них закалённые временем, а то и Походами ветераны. А пятая часть – это охотники и следопыты. Одни из самых лучших в Царстве.
Скалоподобный сотник высказал предположение:
– Может вечером нас угостят свежезажаренным мясом?
– Ха! Да вы себе не представляете, что здесь будет твориться! – стал восклицать Валер, причмокивая губами и закатывая глаза к небу. – К ночи сюда съедутся гости со всех окрестных селений и даже городков. И как только мы взойдём на Нулевую отметку начнётся грандиозный праздник. Да такой, что вам и не снилось. Нас будут носить на руках, и выполнять любую прихоть, а уже тебя, Кашад, наверняка прославят как самого великого героя всех времён. И подобные гуляния устраиваются всякий раз после выхода отрядов из Топей.
– Гуляния? – удивился десятник. – Но ведь возможны большие жертвы. Что тогда?
– Даже если вернутся единицы, всё равно на всей границе – праздник. В крайнем случае, ждут три дня и начинают тризну по павшим героям.
– Но ведь у нас есть хороший шанс вернуться с минимальными жертвами.
Валер заметил призывной жест князя и потянул за собой своих подчинённых, продолжая разговор:
– А то и вообще без жертв! Именно поэтому тебе обеспечено счастливое будущее. Да и теперь могу тебе признаться: если бы ты поступил на службу к огам, то зарабатывал бы многократно больше.
– Больше чем мне обещали колабы в недалёком будущем? – прямо спросил Кремон. На что капитан чуть смутился и с кривой улыбкой и с некоторой завистью возразил:
– Конечно, нет. Но вот жилось бы тебе намного спокойнее.
Из чего Невменяемый лишний раз удостоверился в огромной опасности Великого Похода. Вот только действительно ли так труден путь к Западным Островам? Или планируется нечто, намного страшнее и с непредсказуемым финалом?
Молодой колдун привычно нащупал в кармане Маяк для боларов. Погладил его поверхность, коротко размышляя, а затем плотно застегнул карман кремальерой. Не время ещё подавать сигнал Спину. Незачем другу переться в такую даль понапрасну. Вот когда вернутся они в Кихон, или сразу отправятся по северному пути, тогда и будет целесообразно задействовать Маяк. А пока, надо выдержать предстоящее испытание и внимательно запомнить место загрузки планок для литанр.
Четыре человека стали спускаться по отлогому склону, и вся двухтысячная масса чёрных колёс сдвинулась за ними. В Гиблые Топи в этом месте уходила длинная полоска суши. Весьма устойчивая, широкая и без сомнения используемая каждый раз в подобных случаях. Поэтому несколько километров начального этапа преодолели на полном скаку и со свистом ветра в ушах.
Вперёд при этом выдвинулось десяток колабов и просто‑напросто двумя огромными и слитными катками давили всё попадающееся им на пути. И без всякой экономии расходуя свои магические силы на выжигание любого движущегося существа. Хотя монстров попадалось очень мало, да и те находились в спячке после ночных бесчинств. Лишь хищные блины своими присосками иногда умудрялись зацепиться за прочную чешую, всего лишь на один оборот катка. Но сжигали их безжалостно и наверняка. Подобная щедрость стала понятна лишь в конце суши. Оба катка раздались в стороны, пропуская людей и остальных колабов, а затем тут же устремились обратно к берегу. Скорей всего залечивать раны, нанесённые скатэками, восстанавливать силы и готовиться к вечерней встрече.
Далее поход проходил вполне размеренно и без особых трудностей. Причём под постоянный аккомпанемент нескольких сотен не слишком‑то отличающихся музыкальным слухом колабов. Если одни певцы уставали, их тут же сменяли другие желающие воспеть подвиги своих предков. От однообразных мелодий постепенно наступало раздражение, но Кремон старался уловить каждое слово из песен. А после одной саги выразил своё удивление пыхтящему над правым ухом князю:
– Оузер, о каких это гигантских животных они сейчас спели?
– А тебе это не нарушит концентрацию?
– Нисколечко!
– Да ходят поверья, что на двух самых больших островах в топях живут доисторические диплодоки. Там же Топианские Коровы производят на свет своё потомство. Только вот Коровы могут гулять, где им вздумается, а гигантские ящеры не могут прикасаться к ядовитой воде и питаются лишь монстрами, выползающими на сам остров. Где‑то там же находится и легендарный хрустальный гроб.
– А хоть кто‑нибудь туда доходил? И видел тех громадных животных?
– Может, и доходил. Может, и видел. Но вот к живым никто не вернулся. И подтвердить подобные сказки некому.
– А может это – и не сказки?
Князь хохотнул у него над ухом:
– Если судьбе будет угодно, то с твоей уникальной помощью мы когда‑нибудь и туда доберёмся.
И тут же воскликнул слева капитан Лессо:
– Ух, ты! Вот это экземплярчики!
Действительно прямо по ходу на лёд умудрилось взобраться сразу четыре валеля невероятных размеров. Но каждому в правый рог устремилось по две жёлтых молнии, и монстры рухнули на свои брюха. Люди переступили через разъехавшиеся членистые лапы, с опаской поглядывая на истекающие ядовитой слюной жвала. При этом капитан не удержался от новых восклицаний:
– Ну и головы у них! Таких огромных черепушек с рогами наверняка ни у одного коллекционера нет.
– Главное – что бы наши головы к ним в желудок не попали! – резонно замети сотник Дорнесс, оглядываясь назад. Строй колабов изящно обтекал препятствие из парализованных валелей, и из него вылетали в стороны разноцветные молнии. Старый ветеран не сдержал восхищённого одобрения: – Красиво идут, шейтар их загрызи!
Дальше стало не до разговоров. Вначале пришлось огибать по плавной дуге каждый из нескольких островков. А потом вынужденно принимать влево из‑за невероятного количества парьеньш и борнусов, гибкие тела которых чуть ли сплошным потоком хлынули на Опору. Лишь чуть позже стала понятна такая количественная атака монстров: за оставшимся справа островком показалась гороподобная туша Топианской коровы. К счастью, она наискосок уходила на юго‑восток, и основные стада прожорливых хищников устремились за ней.
Князь с заметным облегчением заметил:
– А то бы пришлось срочно уходить с её дороги, а то и разворачиваться.
К нужному острову вышли почти по намеченному графику и когда ступили сушу, все занялись заранее распланированными обязанностями. Десяток колабов специально наброшенными канатами оттащили в сторону громадную скалу, и туда устремилось несколько их товарищей. Им по цепочке передавали небольшие упаковки с планками для литанр и те исчезали во внутренностях тёмной пещеры. А основная масса бойцов ДТО приступила к планомерному уничтожению всего живого на острове. Причём делалось это в основном лишь холодным оружием. Ни одного заряда литанры так за весь день и не потратили. Ни на острове, ни при возвращении. Монстров рубили мечами, кололи копьями, в крайнем случае, раскатывали соединёнными катками. А вдоль периметра острова растянулась цепочка других колабов, которые не выпускали из Топей новых хищников.
Только генерал, излучая во все стороны эмоции счастья, не откатывался он сидящего на уступе скалы десятника и восхищённо похлопывал по спине своей ручищей. А в первые моменты даже попытался подкинуть несколько раз в воздух. Причём восторженные слова из него лились рекой:
– Феноменально! Грандиозно! Просто историческое событие! Впервые нам удалось добраться сюда без единственной потери! Дружище, ты себе просто не представляешь нашу благодарность! Теперь любой воин из нашей дивизии – твой верный друг и защитник! От новобранца, до его командира. Любое твоё желание выполним с радостью! – тут генерал вдруг спохватился, и запоздало предложил: – Может, ты хочешь отдохнуть? А то и вздремнуть? Полчаса у тебя есть в запасе.
– Да нет, что вы, – улыбнулся Кашад. – Разве под такой хруст рубаемых хитиновых панцирей уснёшь? Да и сил у меня ещё вполне хватает.
– Тогда просто посиди, полюбуйся пейзажами…
Тут уже и князь вмешался в разговор:
– Чем же тут любоваться, когда кругом лишь горы нарубленных монстров?
– Вот ими и любуётесь. Кстати, мои ребята отхватили несколько рогатых голов валелей и понесут их назад. Если не придётся бросить трофеи в пути: все они твои.
– Но ведь трудно с ними тащиться.
– Ерунда! Это будешь мизерная толика нашей тебе благодарности. К тому же двести воинов резерва даже сейчас не тратят никаких усилий, просто отлеживаются. Их главная задача, что бы ни случилось, доставить тебя на берег невредимым. Пусть даже ценой своих жизней.
Десятник немного смутился от такой жертвенной опеки и покачал головой:
– Нет, генерал. Постараемся вернуться с тем же успехом. И не потерять ни единого воина.
– Человек, ты мне очень нравишься! Хотя на обратном пути нас подстерегают гораздо большие опасности. Хороший ты парень! – командир дивизии опять ласково похлопал Кашада по спине своей ручищей. Услышав поощрительное фырканье Оузера, доверительно добавил: – И нравишься намного больше, чем этот хитрющий и коварнейший князь.
– Ну вот, – обиделся огианин. – А утверждал, что мы с тобой друзья.
Генерал рассмеялся:
– После того, как ты не отдал под моё командование Легион, тебе придётся вновь доказывать свою дружбу… добрым бочонком выдержанного гремвина.
Князь сдвинул брови, но глаза его светились улыбкой:
– Бочонком? Да мне для такого дела и два не жалко.
– Ловлю на слове! – генерал в явным озорством крутанул своим телом на триста шестьдесят градусов. – Через десять минут выступаем! Прокачусь для проверки по острову.
И тут же сорвался с места. Оузер ему вслед лишь головой покрутил:
– Похоже, командир ДТО в тебе души не чает.
– Ещё бы! – тут же подал голос капитан Лессо. – После подобного похода наверняка приходилось половину личного состава набирать заново.
– Да нет. К острову уходило от восьмидесяти до ста Эль‑Митоланов. Но вот возвращалось лишь шестьдесят процентов.
Наёмники в ответ согласно закивали головами, потери всё равно ощутимые.
Обратный путь проходил действительно в гораздо большем напряжении. То ли монстры собрались на запах поедаемых останков своих сородичей, то ли клин наткнулся на мигрирующие стада хищников, но местные обитатели словно устроили засаду и вознамерились таки расправиться с невероятно многочисленным отрядом. Как выяснилось впоследствии, жертв среди личного состава избежать, всё‑таки не удалось. Три Эль‑Митолана пали смертью героев в чёрных Топианских водах. Слишком уж массированными бывали порой волны атакующих монстров и не все сброшенные этой волной колабы успели вернуться на Опору в полном здравии. Но подобные жертвы казались недостойными даже упоминания. А когда идущие во главе клина люди приблизились к вытоптанной полоске суши и увидели катящийся к ним навстречу десяток колабов, за спиной грянула самая громкая и бодрая из песен. Похожая скорей на рёв и ритмичные крики «ура».
Невменяемый принял чуть правее, двигаясь вдоль твёрдой поверхности. А вся масса колабов пронеслась мимо него слева. Оставляя на грунте ведомых на привязи коней. Встречающий десяток дождался, пока люди вскочат в седла, и покатился за ними следом, прикрывая отход. Но так как добрались к финишу засветло, то и летающая напасть ещё не атаковала с неба.

Чествование героя

На Нулевой уровень взбирались под совершенно иной гимн. Его невероятно музыкально и синхронно исполняло несколько тысяч огов, выстроившихся на краю Барьера. В первом ряду стояли местные жители, а во втором восседающие на конях воины Легиона. По месту выхода был оставлен широкий проход, весь усыпанный цветами, которые без остановки разбрасывали женские руки. Когда наверх выбрался конь с Кашадом Низу, из тысяч глоток вырвался единый крик восторга. А от подножья Барьера стали подниматься вверх гигантские светящиеся, да ещё и разноцветные шары.
Похоже, и князь не мог предвидеть такой встречи. Так как закричал изо всех сил на ухо ошалевшего и растерянного десятника:
– Смотри, не зазнайся!
Всадники проехали на другой край Нулевого уровня, и взору открылось ещё более потрясное зрелище. Почти до самого горизонта горели громадные костры, а вокруг них копошились маленькие издалека фигурки огов. Большая часть колабов уже скатилась со ступенек и чёрными ручейками растекалась между пиршественных столов. Остальные ещё прыгали вниз с невероятной скоростью. Кремон даже воскликнул от удивления:
– Они же разобьются!
– Бывают и повреждения, – согласился князь. – Но скоростной спуск считается особым шиком при завершении похода в Топи.
– Тогда и мы попробуем? – выкрикнул Кремон и, под восторженный рёв встречающих поднял своего коня на дыбы. Но уже в следующий момент капитан и сотник повисли на конской гриве и пригнули животное к земле. А Оузер дрожащим голосом гаркнул:
– Прекрати свои шуточки!
– Не порть всем праздник, – зашипел испуганно и капитан, – Своей сломанной шеей!
– Ломать шею не собирался! – Кашад похлопал своего коня по крупу. – Но раз вы против…
– Скоростной спуск – это привилегия лишь колабов.
– … Тогда будем спускаться с достоинством! – согласил молодой колдун и тронул поводья.
Последовавшее затем пиршество не закончилось и к утру, и продолжалось, чуть ли не сутки. Такого количества алкогольных напитков Невменяемый ещё не употреблял ни разу в своей жизни. Хотя после каждого тоста или здравицы в свою честь старался сделать лишь маленький глоточек. Поедание пищи тоже оказалось уникальным и к нему с большой натяжкой подходило скромное определение «смертельно опасное обжорство». Причём героя кормили буквально с рук четыре невероятно прекрасные девушки. Очаровательные прелестницы подносили к его рту любое блюдо, на которое он бросал лишь мимолётный взгляд. И как его растянувшийся желудок не лопнул от разбухания – осталось одной из магических загадок всех времён.
Лишь на следующий вечер самый популярный человек Царства Огов с невероятным трудом добрался до роскошной и огромной кровати и окунулся в сон ещё в момент падения на подушки. Девушки, хоть и весьма обиженные таким пренебрежением к своим телам, не посмели нарушить покой героя. Зато улеглись там же, вполне справедливо предположив, что создатель Опоры предстоящим утром будет чувствовать себя более пригодным для любовных утех.
Но и утром огианских красавиц ждало жестокое разочарование. Герой спал непробудным сном и совершенно не реагировал на интимные, но осторожные поглаживания. Скорей всего организм безжалостно отключил внешние рецепторы и всеми силами перерабатывал полученный объём питательных веществ.
И лишь к обеду Кремон с трудом открыл глаза и с некоторым сосредоточием попытался вспомнить, где он и кто он. Огианки тут же утроили свои усилия для обольщения и весьма преуспели в начальной стадии. Бравый десятник окончательно проснулся и без всяких колебаний отбросил ненужную стыдливость. Вот только резкие боли в желудке, возникшие при первых же шевелениях, выбросили его из кровати в сторону туалетной комнаты. Там же оказался и отлично оборудованный душ. Поэтому, герой хоть и сильно спешил, вернулся в спальню лишь через десять минут. И хорошо, что в обёрнутом вокруг бёдер огромном полотенце. Ни одной девушки в комнате не было, зато вместо них в креслах расположилось двое огиан.
– А где же…, – в недоумении развел руками Кремон, обращаясь одетому с иголочки князю. Но ответил второй мужчина, совершенно незнакомый:
– Увы! Их время истекло. Раз не сумели воспользоваться моментом, значит, для серьёзных обольстительниц они не доросли. Да и тебе уже пора возвращаться на службу. Праздники закончились – наступили будни.
Молодой колдун сморщил лоб, припоминая:
– Кажется, мне обещали отдых и наслаждение славой до завтрашнего утра?
– Может так и будет, – заговорил князь. – Но один вопрос нам надо решить прямо сейчас. Тем более что мой…, товарищ, здесь находится не совсем официально, да и время наше скорей всего ограничено. А здесь, чуть ли не единственное помещение с полной защитой.
– Понятно, Оузер. – Кремон увидел висящий на подставке шикарный халат и проворно в него облачился. Затем сел в пустующее кресло и выразил на своём лице вежливое ожидание.
Незнакомец довольно кивнул головой и стал излагать суть дела:
– Представляться мне не стоит, да и имя моё известно лишь нескольким сановникам нашего Царства. Да это, в сущности, и неважно. Хочу лишь сказать, вашими талантами заинтересовались на самом высоком уровне. Особенно после завершившегося похода.
Образовалась многозначительная пауза, и Кашад позволил себе улыбнуться:
– Приятно, когда оценивают адекватно.
– Вот именно. И на сегодняшний день наши структуры намерены приложить все усилия и денежные средства, что бы перекупить ваш контракт у колабов.
– И на каких условиях для меня?
– На гораздо более выгодных, чем существуют сейчас.
– Вряд ли вы догадываетесь, – со смиреной улыбкой проговорил Кашад, – Сколько мне обещали в скором будущем.
Князь фыркнул уголком рта:
– Мы детально осведомлены про планы похода к Западным островам.
– И готовы предложить больше?
– Не больше, а стабильнее. И спокойнее.
– Так ведь на то и риск, что бы заработать многократно больше.
Незнакомец назидательно поднял указательный палец:
– Но остаться при этом с головой, не менее важно!
– То есть?
– У военных Ледонии слишком много амбициозных планов…
И князь тут же стал пояснять слова своего товарища:
– Не всегда колабы действуют продуманно и безошибочно. Порой такое устраивают…
– Значит моя жизнь в опасности? – прямо спросил десятник.
– Точно не уверены, но в Ледонии готовятся к чему‑то очень грандиозному и эпохальному.
Кремон в раздумье потёр виски и напомнил:
– До конца моего контракта меньше года. Не лучше ли подождать?
– Вряд ли полк наёмников будут беречь так долго.
– Да я и сам о таком подумывал… Но ведь от меня мало что зависит.
– Для нас главное, – оживился незнакомец, – Твоё предварительное соглашение. И тогда мы приложим все усилия для покупки твоего контракта. Или хотя бы покупки права на твою безопасность.
По такому соглашению перекупившая наёмника сторона могла запретить ему выступать в слишком уж опасный поход. Или настоять на исключительных мерах безопасности. При беглом рассмотрении выдвинутого предложения, Кремон не видел для себя плохих сторон. Скорей наоборот, чем больше силовых структур в нём заинтересовано, тем больше на этом можно спекулировать. Поэтому он спросил:
– И какую сумму вы мне предлагаете?
– В четыре раза большую.
Оузер тут же добавил:
– Лучше иметь нормальные дрова в руках, чем негорючие болары в небе.
«Вот тебе и нищие оги! – воскликнул про себя Невменяемый. – Миллион и двести тысяч называют жалкими дровами». А вслух спросил:
– Но каковы будут мои обязанности?
– В звании капитана вы станете командовать техническим подразделением элитного Топианского полка. А скорей всего и самим полком. И будете изучать все те артефакты, которые за века собрались в нашем исследовательском центре.
Молодой колдун сделал вид, что весьма польщён, но вынужден быть откровенным до конца:
– Но я очень слабо разбираюсь в технических устройствах.
– Научим. И потратим на это любое количество времени.
– Ну, если так, то я… согласен!
– Отлично! – собеседники встали и по очереди пожали десятнику руку. – Мы начинаем действовать.
Кашад с некоторым сомнением спросил‑таки о самом очевидном:
– Но если командование моего полка не пойдёт вам навстречу?
Незнакомец ответил без всяких раздумий:
– Значит, мы потратим обещанные вам, и приготовленные для перекупки контракта деньги на вашу безопасность. Где явно, где скрытно, а где и вообще невидимо.
Теперь уже молодой колдун не скрывал своего восторга и удивления:
– В любом случае я выигрываю?!
– Естественно! Всего хорошего! – и незнакомей вышел твердым шагом. А Оузер обернулся в дверях:
– Я был уверен в твоей сообразительности. – Потом неожиданно подмигнул: – Помощниц для одевания тебе прислать?
– Да я даже не знаю…
– Понял. Жди! А то если не ты, то они меня уж точно возненавидят.
Вечером, пошатывающийся от головокружения десятник вышел в ночь для обыкновенной прогулки. Уйти далеко не удалось, так как его сразу же замечали и чуть ли не силой тянули к догорающим кострам. Местные жители всё ещё продолжали праздник, хотя большинство гостей стали разъезжаться сразу после обеда.
Невменяемый дал себя уговорить возле того костра, где сидело наибольшее количество стариков. Дальновидно предположив, что уж они‑то могут рассказать массу нового об истории Гиблых Топей. И не ошибся. Хотя его заинтересованность, поначалу, вызвала в ответ настороженность. А высушенный, словно гриб огианин, наверняка долгожитель, спросил:
– Ты ведь знаешь, что свои легенды мы не рассказываем чужакам?
Пришлось им тыкнуть в глаза своим геройством и намекнуть, что не всегда же он будет служить в Ледонии.
– Мне здесь намного больше нравится.
После такого признания старики немного оттаяли, хоть и заставили выпить огромную кружку с хмельным пивом. И лишь затем перевели разговор на древние сказы и легенды. Коих оказалось великое множество. Но все они, хоть и в разных интерпретациях твердили одно и тоже: оги – избранная раса. И именно им предстоит очистить Топи от монстров, разгадать тайну этих Гиблых земель и спасти весь мир от гибели. Именно так, ни больше, ни меньше: весь мир.
Про себя Кремон подивился таким наивным верованиям. Да и что они скрывали от чужаков? Об этом в Энормии давно знали. В Ледонии – и подавно. Значит или старики всё равно не хотят открывать главные тайны, или действительно обкурились у своих костров до старческого маразма.
Но приходилось в ответ рассыпаться в невероятно витиеватых благодарностях и втискивать в измученный желудок ещё две кружки пива. Совсем не радуясь его отменному вкусу.
Ночью Кремон постарался остаться один и потратил массу времени для наблюдения и подслушивания. И опять эти усилия пропали даром: ни одного полезного слова не услышал, и сам не выспался, как следует.
В результате утро он встретил с больной головой и сразу в постели принялся за усиленное лечение собственного организма. Да и как же иначе? После такого жуткого переедание и перепоя не помешает провести плановую санитарную инспекцию. Благо навыки и опыт такой работы есть. И через некоторое время обнаружил внутри своего желудка странную аномалию. Вернее небольшой нарост на внутренней стенке. Место не болело и не поддавалось распознанию.
«Вот оно – последствия чревоугодия! – молодой колдун вскочил и яростно стал умываться. – Теперь придётся обращаться к специалистам по внутренностям и ждать их резюме. Вот так и загибаются обжоры и пьяницы! Эх! А может какую гадость в Топях заглотал? Только не это!»
За завтраком он хотел, чуть ли не с порога выпалить о своей проблеме и посоветоваться с кем угодно, но бурный спор за столом заставил его немного выжидать, затем пришлось и самому в нём участвовать, а потом и отложить вопросы о странном наросте на ближайшее будущее. Но после завтрака наёмников взвали к командиру дивизии, и это тоже сильно отвлекло.
Оказалось, прибыл какой‑то беглый специалист по тактике, который раньше служил военным советником при главном армейском штабе короля Рихарда Огромного. Как, когда и по каким причинам он сбежал из Энормии, не сообщалось. Но рекламу и ажиотаж вокруг себя перебежчик сумел раздуть неимоверную. В начале лекции генерал призвал собравшихся к вниманию:
– Сегодня мы имеем возможность узнать сокровенные тайны одного из наших главных врагов. Возможность уникальная, наш уважаемый специалист здесь проездом, потом продолжительное время собирается обучать наших союзников. Поэтому воспользуемся редкостным случаем.
Мужчина был весьма упитан, видимо дальняя перебежка не сказалась на его нервах. Лицо упругое, розовое, глаза блестящие. Голос звонкий, уверенный. И говорить он умел.
Первые четверть часа Невменяемый слушал с огромным напряжением: если этот пампушок действительно осведомлён о тактических и прочих армейских секретах Энормии – дело осложняется. Но уже через двадцать минут Кремон всеми силами старался сдержать рвущийся наружу смех. Докладчик действительно знал много и говорил очень слажено и грамотно. Но все эти данные, помимо своей устарелости, не представляли чего‑либо сверхсекретного. Подобную информацию можно было получить и другими, более простыми способами.
Поэтому к концу первого часа, бравый десятник изо всех сил сдерживал непроизвольные зевки. Что бы хоть как‑то отвлечься от бестолкового прослушивания, он опять вспомнил о странном наросте в своём желудке, и ещё раз осмотрел его. Затем, совершенно непроизвольно, для сравнения, просмотрел сидящего перед ним капитана Лессо. Каково же было удивление, когда подобное образование обнаружилось и у Валера. Ещё большее изумление вызвало такое же странное «недомогание» у скалоподобного сотника Дорнесса. Огианин, командир Легиона, был чист, словно и не праздновал полные сутки. А вот у князя тоже имелась странная начинка.
Остальных слушателей Кремон уже проверял быстро и конкретно. Ведь внутренности колабов им были отлично изучены. Пока речистый докладчик рисовал схемы на большой доске и показывал заготовленные плакаты со стрелками, молодому колдуну удалось проверить всех присутствующих. Наростов не оказалось лишь у нескольких младших командиров ДТО. А раз наличествует некая система, значит, следовало делать определённые выводы. Или большинство отравлено чем‑то конкретным после продолжительного гуляния, или… Только вот почему нарост отсутствует у колабов с незначительным званием? И командир Легиона незапятнан?
Мысль напрашивалась конкретная, но вначале, для сравнения, не помешало бы проверить хоть несколько местных жителей.
Пока Невменяемый над этим рассуждал, лекция закончилась, и слово опять взял генерал. Строго пообещал спросить с каждого о прослушанной теме, и тут же обратил внимание на скучающего десятника:
– А что наш герой скажет? Интересно было слушать?
Пришлось пожать плечами и признаться:
– Не очень, господин генерал. Ведь для меня стратегия тотальной войны или тактика тяжёлых сражений – дело незнакомое. Да и когда придётся использовать такие знания…
– Это ты зря! Полководец должен всегда изучать подобные вещи!
– Вот именно. Десятнику же главное – выполнять все распоряжения этих самых полководцев.
– Не ожидал такого от тебя, – стал стыдить его командир ДТО, – С такими мыслями – генералом ты никогда не станешь! Капитан Лессо! Плохо ведёте воспитательную работу.
– Понял, – тут же согласился Валер. – Исправимся и сегодня же начнём поднимать сознательность личного состава. Лишим нашего героя всех поблажек и взбодрим самым тяжёлым нарядом.
Все расслабленно зашевелились, раздались смешки, и тут же генерал распустил всех собравшихся. Кремон решительно настроился заняться лишь раскрытием тайны странного нароста. Словно по заказу Оузер предложил наёмникам:
– Нас приглашают пообедать в расположении огианского лагеря.
Командир Легиона тут же, не без хвастовства, добавил:
– Наши повара обещали приготовить изумительное блюдо из циконского питона.
– Как? – воскликнул сотник Дорнесс. – Ведь он водится лишь в лесах баронства Радуги.
– Ночным охотникам под самое утро повезло отыскать великолепный экземпляр в здешних лесах. Так что, можем продолжить празднование.
– Ничего не имею против, – погладил себя по животу Валер. Кашаду только и оставалось, что поддакнуть:
– Куда командиры – туда и я.
В утеплённой столовой собрались почти все из командования Легиона. И через час Кремон с полной уверенностью мог заявить: нарост имеется ещё лишь у одного человека. Того самого, которому Оузер передал шкатулку на Барьере. Следовательно, в их организмах находится нечто, что даёт невидимый сигнал на загадочный артефакт. И уже под стеклом наблюдатель без труда может выяснить местоположение нужного индивидуума. Ведь недаром кружочки разных оттенков.
Печальное известие для разведчика. Хорошо, что хоть не надумал бежать через Топи. Погоня бы его нагнала без труда. А то и по Барьеру колабы могли вторгнуться к месту выхода десятника в Сорфитские Долины и устроить засаду на Нулевом уровне. Невзирая на то, что это чужая территория.
Мало того, возникала определённая опасность быть найденным уже после выполнения задания и возвращения на Родину. Ведь совершенно неизвестна дальность действия уникального прибора, длительность маркировки, или, вернее, выживаемость странного нароста в желудке. А вдруг его не удастся удалить из тела? Ни при каких вмешательствах? Такое тоже надо учитывать.
Поэтому циконский полоз, хоть и был невероятно вкусно приготовлен, не вызвал должных эмоций у Невменяемого. Хотя внешне он восторгался наравне со всеми. А сам мысленно прокручивал разные варианты кражи таинственной шкатулки, а ещё лучше, её полного уничтожения. Вот только возникал другой вопрос: а если шкатулки две? И вторая так же может следить за любым, нафаршированным мерзким наростом индивидуумом? Что тогда делать?
Только одно: выведать все тайны у самого князя с помощью Сонного Покрывала. Но! О таком развитии событий можно было лишь помечтать. Да посмеяться, заедая ароматными кусочками питона, поданными в сметанном соусе.

Небесный старикан

Вот только у князя не то, что тайны выведать, на простой разговор вызвать не удалось. Всю дорогу, пока они возвращались пешком к себе в дом после обеда, Оузер напряженно молчал, плотно сжав губы. Похоже, в конце обеда легионеры чем‑то сумели конкретно озаботить титулованную особу.
Тогда Кремон попробовал разговорить капитана Лессо:
– Валер, долго мы ещё здесь обжираться будем? Пора бы уже и в Кихон возвращаться.
– Зачем так спешишь? Смотри как здесь здорово.
– Так ведь хочется быстрей обещанные премии заработать.
Вместо капитана ответил с презрительным фырканьем сотник Дорнесс:
– Наёмник спит – оклад идёт. А премия тебя сама отыщет.
Что‑то они знали, но делиться с десятником своими знаниями не собирались. И ведь действительно не станешь на них наседать с вопросами. Кормят отлично, спать стелют – лучше не придумаешь. Службой тоже не особо загружают. Любой наёмник о таком безделье только и мечтает.
Но ведь задание они выполнили? Вполне. Планки куда надо доставили. Может, ждут вторую партию планок для литанр? Или собираются идти на другое место за готовыми? Тоже может быть. Но ведь и сказать об этом – большого секрета не раскроют. Почему же молчат? Однозначно, что‑то затевается. Вот только что?
Возле дома князь отдал неожиданный приказ:
– Никуда не отлучаться! И займитесь фехтованием.
Сам же отправился на конюшню и вскоре ускакал верхом в южном направлении. Наёмники с некоторым недоумением переглянулись и вразвалочку отправились на внутренний двор. При этом капитан продемонстрировал неунывающий оптимизм:
– Верно! Тренировки для воина – наипервейшее дело!
Кашад засомневался:
– На полный желудок?
– Конечно! Намного лучше – чем на пустой. Голодный воин – слишком злой, а сытый имеет больше энергии. Сейчас мы это будем подтверждать на практике.
Капитан взял из стояка два учебных меча и протянул их подчинённым. И сразу стал понятен его оптимизм, сам он напрягаться не собирался.
– Итак! Вначале отрабатываем атаку по руке соперника. На позицию! Сотник, атакуете первым.
Вскоре, на стук деревянных мечей и звонкие команды Валера прибежало несколько самых младших детей и у каждого наемника появились свои болельщики.
Но Кремон тренировался вполсилы. Опять раздумывая о последних событиях. Ладно, сказали им оставаться в доме, так это понятно. Вдруг отправляться, куда надо срочно. Но вот усиленные занятия – совсем другое дело. Ведь махая мечом, не «пробежишься» сознанием по окрестностям. Значит Оузер не хотел оставлять в доме бездельничающих Эль‑Митоланов. Следовательно, что‑то пытается скрыть. Да и беспокойство своё он совершенно не прятал. Наоборот, выставлял напоказ.
Невменяемому надоела такая разминка, и он решил устроить небольшой саботаж с саморубом. Поэтому сделал вид, что замешкался и не успел убрать кисть из‑под жесткого удара Дорнесса. Повреждение оказалось на вид весьма сильное, хотя сам Кремон надеялся заживить его уж к утру.
– Да что же такое! – запричитал Валер. – Вот тебе и лучший фехтовальщик! Что с тобой?!
Десятник кривился и причитал:
– Предупреждал ведь: обжорство меня расслабило до невероятности.
– Невероятно! Пропустить такой глупый удар! Что теперь с рукой:
– Да ничего страшного. Посижу здесь рядом с вами, посмотрю, как вы теперь рубиться будете.
Капитан и сотник исподлобья пронаблюдали, как Кашад уселся между детишек, лелея повреждённую руку. А затем Валер поднял оброненный деревянный меч:
– Хорошо, одним болельщиком за меня больше. Так что держись, Дорнесс! Отомщу я тебе за Кашада.
– Может, и отомстите, господин капитан, – в голосе сотника преобладал сарказм, – А может, вскорости рядом с ним сидеть будете среди ребятишек.
– О! Это уже бесчестные попытки меня разозлить и вывести из себя! Но можешь считать их удавшимися! Защищайся!
Капитан орудовал мечом просто превосходно. И, несмотря на свой неимоверный опыт, сотник первые десять минут стоял в глухой обороне. Лишь когда Валер слегка вымотался, его противник стал понемногу атаковать и сам. Причём во время боя Лессо не прекращал хвастливой болтовни:
– Сейчас, сейчас! Получишь ты у меня!
А Дорнесс не упускал случая напомнить о сидящем в стороне десятнике:
– И ведь как скучает парень без вашей, господин капитан, заботы. Без чуткого, так сказать, руководства.
Что было совершенной неправдой. Невменяемый нашёл для себя бесценный источник информации и сейчас жутко сожалел, что не воспользовался им раньше. Лишь за возможность подержать меч в ножнах, ребятня и девчушки наперебой рассказывали прославленному герою последние новости и результаты своих ежедневных наблюдений. Но то, что их было так уж много, но кое‑что начинало проясняться.
Началось всё с того, что Кремон поинтересовался:
– А где же ваши средние братишки?
– Пошли вместе со старшими! – солидно отвечал восьмилетний мальчуган. Пожалуй самый взрослый из собравшейся компании болельщиков.
– А старшие братишки куда подались?
– Вместе с батяней, дядьями и всеми взрослыми мужчинами в Софронку подались.
– А что же там такого интересного?
Об этой небольшой деревеньке, чуть южнее, Кремон слышал краем уха. И теперь недоумевал о таком паломничестве. Мальчуган продолжал отвечать с завидным достоинством:
– Интересного там ничего нет. Просто работа очень большая и срочная.
– Дрова надо рубить и к зиме готовиться?
– Нет. Там срочно надо лагерь для войска построить.
– А зачем войску лагерь? – внутренне напрягся Кремон. – Войско воевать должно, а не на одном месте сидеть.
– Манёвры будут вначале. И только потом в Великий Поход отправляются.
– Ага, значит лагерь временный?
– Так всегда делают.
– Тогда понятно. Манёвры – дело великое. Да и про войско я слышал. Вот только не понимаю, зачем колабам лагерь из построек? Они ведь и так хорошо в лесу живут.
– Так ведь войско из людей прибывает.
– Ещё один Легион?
– Нет, говорят, такие же воины, как и ты. А покажи вот этот кинжал!
– На, смотри, только лезвие пальцами не трогай, порежешься.
Разговор так и продолжался под стук деревянных мечей. А Кремон пытался понять происходящее. Князь ускакал на юг. Как раз в сторону Софронки. Значит, прибывает второй, а то и третий Легионы. Зачем? Действительно царь решил всех воинов за хрустальным гробом отправить? Не смешно…
И что значит, такие же воины, «как ты»? Или так здешние детишки говорят на всех людей? А если имеются в виду наёмники? Именно Ледонский полк? Ерунда полная! Что здесь им делать? Ведь не в глупейший Поход по Гиблым Топям соваться.
Когда начало темнеть уставший и мокрый от пота капитан закомандовал идти в дом. При этом он кивнул головой в сторону прохлаждающегося Кашада, и запоздало посетовал:
– Зря мы его так без дела оставили!
Сотник, тыльной стороной ладони вытирая пот со лба, тут же согласился:
– Конечно, мог бы приседать всё это время.
Вышедший, чуть раньше из‑за угла дома Оузер, тут же с некоторым волнением стал спрашивать о причине таких поблажек для десятника. Разобравшись, что тот лишь немного повредил руку, облегчённо вздохнул и сказал:
– Главное – что ноги целы. Сейчас опять идём прогуляться по Топям.
Все три наёмника одновременно взглянули на темнеющее небо и сделали шаг к князю. Присматриваясь, шутит тот, или нет. Оказалось, не шутил. И даже снизошёл до разъяснений:
– Зря смотрите на меня словно шейтары. Сам знаю, как оно в такое время от нечисти отбиваться. Но в том то и дело, что прибыл один древний и великий Эль‑Митолан. И знаете откуда?
– С Южного полюса? – пошутил капитан Лессо.
– Валер, вы даже меня иногда поражаете своими фантазиями. Проявите хоть немного реализма в предположениях.
Сотник чуть пошевелил своей окаменелой челюстью:
– Ещё один перебежчик из Энормии?
– Очень горячо, но тоже не угадали. А ты, Кашад?
Молодой колдун быстро перебрал в уме все граничащие с Энормией страны, территории и позволил себе рассуждать:
– Онтар, Чингалию и Спегото можно отбросить из‑за банального отсутствия экзотики угадывания. Зачарованную Пустыню и Гиблые Топи – тоже отбрасываем по вполне понятным причинам. Кроме монстров и смерти, там никто не приживается. Софиты или таги вообще по вашим же рассказам никогда не покидают Сорфитовые Долины. Поэтому остаётся лишь одно королевство: Альтурские Горы. Неужели мы сподобимся увидеть живого дракона?
– Хм! – князь уважительно закивал головой. – Твоя логика поражает. Но даже и ты не угадал до конца. Из Альтурских Гор к нам пожаловал один из старейших людей мира, Эль‑Митолан Самсон Градобой!
– Кто такой? – удивлённо воскликнул Валер. А Кремон сдержался с огромным трудом от другого восклицания: «Как?! Ведь он давно погиб!» Но вовремя вспомнил о том, что удачливому, но всё‑таки полудикому выходцу из Южных Княжеств таких историй вроде как знать не положено. И прикусил язык. Потому как легенду об этом древнем герое Энормии читал ещё в детстве. Самсон обладал уникальным даром держать над собой невидимую небесную сферу. И по желанию ловить в неё всех летающих особей, или же, не пропускать их вовнутрь. Свои умения он использовал при обороне крепости Чальшаг. Той самой, в которой намного позже служили и дядя Кралси, и Хлеби Избавляющий. Именно там, триста двадцать лет назад состоялось историческое и самое тяжёлое сражение с воздушными пиратами. Драконы атаковали несметными стаями, ударялись о созданную Самсоном преграду и скользили к земле. И уже там их сжигали защитники крепости. Причём сквозь Сферу, при нужде, спокойно проходили неодушевлённые предметы, и летающих пиратов могли отстреливать тяжёлыми копьями. Только одно это давало защитникам крепости огромные шансы.
У драконов в тот раз было троекратное преимущество. Но и это не принесло им победы. Самсон Градобой сводил на нет все их атаки. Тогда плюющиеся огнём монстры бросили все свои силы на башню с уникальным Эль‑Митоланом. Погибли почти все, но таки разрушили башню и уничтожила всех её защитников до единого.
Чальшаг в том бою отстояли. Практически все агрессоры были уничтожены. Но и лучший за всю историю драконоборец оказался разорван на мельчайшие кусочки озверевшими драконами.
Поэтому сейчас Кремону пришла в голову простая мысль: наверняка какой‑то отщепенец назвался этим легендарным для Энормии именем. Вот только неужели он и в самом деле:
– Прибыл из Альтурских Гор? Но там ведь люди не живут.
– С чего ты взял? Как видишь, живут. Хотя отпустили его драконы с невероятными трудностями.
Похоже, сотник Дорнесс тоже отлично знал историю Энормии, так как констатировал:
– Если это действительно тот самый Самсон Градобой, то ему и вправду четыреста лет. Но тогда всё‑таки прав я! Самсон – настоящий перебежчик из Энормии.
– Не вздумай сказать такое в его присутствии, – предупредил князь. – Старик приходит в бешенство, когда ему напоминают о месте его рождения.
– Мне это тоже знакомо, – отчеканил сотник, а его лицо после этого вообще потеряло малейшую жизненность.
Кремон лишь в который раз подивился такой реакции. А ведь так и не удалось хоть приблизительно разгадать причины ненависти со стороны этого ветерана к Энормии. А тут ещё и Градобой! Тоже сатанеет от одного упоминания о родном королевстве. Где про него, кстати, вспоминают лишь как о герое. Как такое могло произойти? Какие силы и интересы столкнулись возле судеб этих людей? Удастся ли раскрыть эти тайны?
– Поэтому сейчас, – продолжал князь. – Небольшие силы колабов вместе с нами проведут пробный выход в Топи. Попробуем отработать ночной вариант.
Люди вскочили на поданных им коней и помчались к Барьеру. Наверху их уже поджидало всё командование ДТО, старшие командиры Легиона и две сотни отборного резерва колабов. Те самые, которые должны были охранять Кремона в походе пуще собственной жизни. Причём каждый третий чёрный диск прижимал в себе с боков по две блестящие металлические полоски. Несколько огов опускали к чёрной жиже некое сооружение, напоминающее большие сани.
– А вот и наш герой! – генерал дивизии тут же стал вводить прибывших людей в курс предстоящих учений: – Твоя задача: провести группу вдоль знакомой нам полоски суши, повернуть у её оконечности и вернуться вдоль другого края. Сегодня тебе будет помогать ещё один уникальный коллега и прикроет отряд сверху. Вон его уже подняли наверх.
В почти полных сумерках пришлось включить ночное зрение, что бы рассмотреть спесивое лицо дряхлого и немощного старикана. Его несли на паланкине четыре ога Эль‑Митолана. Почти не обратив внимания на собравшихся, старик слабо махнул рукой в приветствии и его тут же стали спускать по другую сторону, к Топям. Командир дивизии зачастил последними указаниями:
– Сегодня я разрешил применять литанры. В меру, конечно, но будет зрелищно. Если всё‑таки возникнут осложнения, не бравируйте, принимайте к суше и возвращайтесь на полной скорости сюда. Мы будем курсировать по Нулевому Уровню, что бы не привлечь внимание гигантских муравьёв. Удачи! Вперёд!
Всадники легко обогнали паланкин, у самой границы дурно пахнущей, чёрной жидкости спешились и Невменяемый, уже привычно ступил на леденеющую у него под ногой Опору. Разрешение применять литанры его изрядно насторожило, поэтому он сразу принялся создавать «структуру отката». А вдруг, какой колаб поскользнётся и всадит счетверённый заряд ему в спину? Лучше перестраховаться, частично себя разоблачить, но остаться в живых. Чем пасть жертвой чьей‑то неосторожности.
За ними привычным, но очень разреженным клином на чёрный лёд выкатились колабы. Обе луны как раз дали своим светом максимальную освещенность, и начало прогулки выглядело красивым и впечатляющим. В середине строя двое из чешуйчатых дисков играючись тащили салазки, в которых восседал Самсон Градобой. Причём древний Эль‑Митолан работал мастерски и совершенно без видимых усилий. Чуть ли не сразу вниз стали пикировать первые летающие твари. И с этого момента преимущества Сферы стали очевидны: трепыхающие и полу оглушенные хищные летуны скользили по невидимой поверхности и попадали… сразу же своим Топианским коллегам на корм. В некотором смысле борнусы, парьеньши и валели такими падениями здорово отвлекались от отряда. А уж зубатые обезьяны и карликовые медведи вообще не стремились выскочить на лёд. Видимо летающая живность считалась явным деликатесом и гораздо больше по вкусу нравилась наземным, подземным и подводным обитателям.
Пользуясь этим, две сотни колабов вообще вели себя вполне привольно и беспечно. Треть состава трансформировалась в нормальное состояние, улеглась на те самые металлические полозья и сделала вид, что собирается спать. Другая треть, продев вращающиеся руки в специальные хомуты, без особого труда тащили своих отдыхающих товарищей. Ну а уж оставшиеся Эль‑Митоланы резвились от всей души. Разбрасываясь убийственными залпами магической энергии во все стороны. И несколько раз, хоть особой нужды в том не было, применили имеющиеся у них литанры. Получалось красиво. А в одном случае вообще эффектно и действенно. На одном из островков по краю Опоры скопилось несколько десятков валелей. Они словно ждали того момента, когда лёд заморозит этот мизерный участок суши, что бы броситься на колабов. И в самый последний момент туда угодил счетверённый заряд из литанры. Ошмётки монстров разлетелись наверняка за несколько километров по окрестностям, а вся сфера покрылась снаружи стекающими разноцветными останками. Хорошо хоть, что она имела примерно те же свойства «переливания», что и опора. Через несколько минут пути, луны Марга и Сапфир уже освещали своим сиянием поблескивающий лёд беспрепятственно.
«Да! – думал с некоторым беспокойством Кремон. – С такой защитой можно далеко дойти! Вот только куда они собрались? Может и впрямь на диплодоков охотиться? И сколько же времени уйдёт на такие шатания по Топям? А когда же Великий Поход? Или малышня правильно сказала: именно сейчас он и планируется? Хоть у них тут каждый променад в эти грязи называется Великим, но игнорировать такими высказываниями не стоит. Тут ещё и войско прибывает какое‑то непонятное. Да и легендарного Градобоя драконы не за просто так дали колабам в помощь. – Тут же его мысли переключились на возникшего из небытия героя: – Неужели это и впрямь, тот самый? Вот бы с ним пообщаться! И выяснить причины смены его постоянного места жительства!»
Но тут же в мозгу родилась другая, ехидная и насмешливая мысль:
«Ещё лучше этого Самсона допросить под Сонным Покрывалом. Вместе с Оузером… И генералом! Ага! И про Галирем не забыть! Все вопросы разрешились бы!..Может быть…»

Часть шестнадцатая

Самый опасный предатель

Итоги двухчасового ночного гуляния по Топям, по мнению встречающего генерала, оказались отличными. Ни одного ранения, не говоря уже о жертвах, да ещё и треть воинов отдыхала и развлекалась, разлегшись на импровизированных саночках. Защитная сфера над головой оказалась тем самым недостающим фактором, который с сегодняшнего дня превращал исследование смертельно опасных районов во вполне безопасную и невероятно перспективную работу. Если конечно древний специалист не возжелает срочно вернуться на своё постоянное место жительства в Альтурских Горах.
Возле берега Кремон принял чуть в сторону, и весь отряд отработанным приёмом покинул Опору. Ожидавшие на твёрдой почве оги, помогли Самсону Градобою вылезти из салазок. Но вот дальше он пошёл сам. Отказавшись от приготовленного паланкина. Видимо экстравагантная прогулка возбудила старикана до предела. Так как щёки его раскраснелись, и вышагивал наверх он довольно бодро.
Сам создатель Опоры ступил на берег сразу же после своих телохранителей и уже спешил за ними, когда сверху послышались предупредительные и взволнованные крики встречающих. Оглянулись все одновременно и на какой‑то момент застыли в удивлении. Следом за людьми из чёрной жижи выползал гигантский борнус. Если обычные экземпляры таких тварей достигали четырёх, редко когда пяти метров в длину, то этот наверняка превосходила все шесть. Но самое странное – тварь целенаправленно преследовала людей непосредственно возле самого Барьера. Чего собственно никогда и не наблюдалось.
Гигантская землеройная многоножка, по всей видимости, имела большие повреждения. Её лепестковая пасть приоткрывалась лишь с одной стороны, гофрированные бока были сильно продавлены, а местами и с торчащими во все стороны лохмотьями внутренностей. Значительная часть ножек тоже бездействовала и их волочащиеся сегменты лишь мешали монстру двигаться.
Ну что ж, пусть и гигант, но ведь против него стояло три Эль‑Митолана. Да и Дорнесс уже вовсю размахивал своим мечом, разминая застоявшиеся при длительной прогулке мышцы. Колдуны лишь переглянулись между собой и, не сговариваясь, одновременно атаковали монстра парализующими молниями. Как ни странно, борнус продолжил движение! Тут же три огненных шара устремилось к топианскому хищнику. Но и они отразились от лепестковой головы, не причинив видимого ущерба.
– Да вокруг него щит! – воскликнул Валер.
И в тот же момент борнус явно ускорил своё продвижение к людям. Теперь уже князь подал команду коротким восклицанием:
– Бежим!
И четвёрка людей со всей скоростью стала подниматься на Нулевой Уровень. И в тот же момент за их спинами остановилось трое возвратившихся колабов отряда, и применили свои литанры. Раздалось три мощных взрыва и люди опять замерли, оглядываясь. Борнуса разнесло на несколько кусков, и теперь они представляли собой невероятное зрелище. Каждый кусок пылал ярким, разноцветным пламенем. А вверх поднимались столбы чёрного и вязкого дыма.
Из оцепенения всех вывел истерический крик создателя Сферы:
– Идиоты! Немедленно гасите остатки и спасайте хоть что‑нибудь!
Древний Градобой, со своим многовековым опытом сразу сообразил, что перед ними не обычное существо, а некое искусственное устройство. Явно собранное или модифицированное разумными созданиями.
Но лишь только все бросились к горящим останкам борнуса, как послышался другой голос, генерала, ещё более командный и беспрекословный:
– Назад! Отходите! Вас окружают муравьи!
Такого количества десятисантиметровых санитаров Топей вряд ли кто видел раньше. Сплошной шевелящийся ковёр стремительно наползал из болота и уже собирался захлестнуть четырёх людей и трёх колабов в петлю. О пылающих останках забыли тут же, свои бы тела спасти!
Хорошо, что Дорнесс остался стоять на месте, не спеша гасить разорванное чудовище. Ведь и так от него при этом не было бы толка. Зато теперь он первым вырвался от краёв смыкающейся смерти и даже отбросил мешающий и совершенно бесполезный меч. А вот оставшиеся люди спаслись благодаря своим магическим способностям. Разогнавшись, они левитировали добрый десяток метров над рекой зелёных и поблескивающих хитиновых скорлупок. Их примеру последовали и два, из отстающих колабов. А вот третий сплоховал. То ли не успел поднять своё тело в режим левитации, то ли проявил бесшабашность, но воин на всей скорости врезался колесом своего тела в муравьиное море. Хруст раздавленных хитиновых оболочек раздался славный. Но уже со следующим оборотов колесо стало мохнатым от налипших на него ядовитых насекомых. Ещё два оборота умирающий колаб сделал скорей всего по инерции, потом замер и завалился набок. И тут же его плотно накрыло несколькими слоями копошащихся чистильщиков Барьера.
Спасать его было бесполезно и невозможно. Все, кто ещё оставался на Нулевом Уровне, теперь спешно спускались по ступенькам с другой стороны. Потому, как и туда уже стали выплескиваться волны все уничтожающей смерти.
Лишь в самом низу отступающее воинство расслабленно остановилось и стало собираться в кучки.
– Кошмар! – восклицал капитан Лессо. – У меня до сих пор в ушах стоит шорох их хитиновых панцирей.
А сотник Шавен вспомнил о своей потере:
– Жаль. Такого меча лишился.
– Завтра отыщется, – успокоил его князь. – Блестящий, чистый, и без единого пятнышка пота своего хозяина.
– Может и куски этого странного борнуса останутся?
– Если он не сгорит полностью…
– И откуда же эти ядовитые бестии берутся? – удивлялся десятник Низу. – Ведь днём ни одного муравья не видно.
Титулованный огианин и тут дал пояснения:
– Днём они лежат, свернувшись на глубине нескольких метров словно камешки. И если судить по внутренностям других чудовищ, муравьёв никто и никогда не употребляет в пищу.
Пыхтящий рядом генерал посетовал в раздражении:
– Было бы чудесно, если бы эти твари сожрали друг друга. Вот уж погань! В безобидной ситуации отличного бойца лишился.
Вокруг уже собралась группка огов вместе со своим объектом охраны. Но старый Самсон не страдал излишней деликатностью и по совпадению ответил генералу его же когда‑то сказанными словами:
– Отличные бойцы – остались в живых. А слабаки и дегенераты пусть отсеются как можно раньше!
– Господин Градобой…, – начал повышать голос командир дивизии, но создатель Сферы лишь примирительно махнул рукой:
– Бросьте, генерал! Ведь сами всё видели! – а затем пристально уставился в глаза Кремона и с явной подозрительностью проговорил: – Парень, ты мне очень кого‑то напоминаешь…
Невменяемый подавил в душе странно нехорошее предчувствие и попытался отшутиться:
– Кажется, мы с вами пили вместе на недавнем празднестве. Верно?
Глаза древнего предателя превратились в две узкие щёлочки, а подбородок затрясся мелкой дрожью:
– Я с такими…, не пью!
Молодой колдун с деланной непринуждённостью развёл руками:
– Ну вот! Наконец‑то! Хоть один разумный нашелся не желающий пить с героем всего царства.
– Это ещё надо разобраться…, – перешёл на злобный шёпот Самсон, но князь в этот момент чуть ли не встал между ними:
– Господа! Мы все немного перенервничали из‑за этих кошмарных муравьёв, поэтому предлагаю скорей оправиться к пиршественным столам. Ведь праздник по случаю удачного похода никто отменять не собирается. За мной!
И уже на пути к посёлку зашептал удивлённо, предназначая свои слова лишь для слуха Кремона:
– Десятник, что это на тебя нашло? Ты ведь знаешь, что с такими капризными личностями надо обращаться деликатно?
– Капризный! – хмыкнул парень. – Да этот старикан полностью состоит из жёлчи. С ним деликатничай, не деликатничай он всё равно нахамит и испортит настроение кому угодно.
– Может ты и не прав…
– Как не прав? Оузер, вы же видели: он на меня так набросился, словно я у него вчера кошелёк стащил.
– Наверняка с кем‑то тебя спутал. Хотя вроде старческим маразмом не страдает. Да и надо прощать много людям в его возрасте.
Кремон скривился:
– Я не политик, а воин.
– Пока – воин. Но не всегда ведь так будет. И чем скорей ты это поймёшь, тем быстрей сможешь укрепиться в собственном княжеском кресле.
Напоминание о мечте жизни заставило улыбнуться и буркнуть:
– Разве что…
До посёлка доехали быстро, тут же выбросив из головы вредного старикашку. Будет возможность, он ещё устроить этому предателю соответствующую встречу. А вот удивление от странного борнуса так и не проходило. На ум пришли воспоминания о беседах с Хлеби Избавляющим. Тогда его наставник очень конкретно настаивал на том, что из Сорфитовых долин в Гиблые Топи отправляются часто уникальные устройства, собранные золотыми ручками талантливых тагов‑инженеров. Очень, похоже, что вышедший вслед за ними имитатор борнуса, как раз и есть плод таких инженерных разработок. Вот только почему он пытался напасть на людей? А может, и не пытался? Просто двигался к ним, надеясь на поддержку? Может, он потерял ориентировку? Заблудился? Ведь повреждения лжеборнус получил очень ощутимые. Как бы там ни было, придётся дожидаться утренних поисков на Барьере, а то и вообще ждать личной встречи с тагами и сорфитами.
Вечерние возлияния опять прошли шумно и со всеобщим возбуждением. Хотя местных жителей на этот раз за столами почти не было. Видимо продолжали интенсивно возводить лагерь для прибывающего войска в Софронке.
Создателей Опоры и Сферы старались не сводить вместе, но за вечер Кремон несколько раз ловил на себе пристальные взгляды издалека. Однозначно: Самсон Градобой невзлюбил десятника Низу с первого взгляда. Ведь обращать внимание на то, что древний предатель его якобы где‑то видел – было, полным абсурдом. Ни в своей, ни в хорошо изученной жизни южанина не могло быть даже гипотетичного места для встречи с прихвостнем драконов. Скорей всего Самсон всё‑таки впал в старческий маразм, перепутав парня с каким‑то неприятным ему человеком. А возможно одолели древнего перебежчика воспоминания молодости и укоры проснувшейся совести.
При всём этом Кремон очень котел бы пообщаться с тем человеком, который живёт во вражеском государстве. Ведь даже при всех усилиях разведки Энормии и её союзников о внутреннем укладе жизни в Альтурских Горах ничего не было известно. Уже сама мысль о том, что в неприступных ущельях и долинах живут люди, считалась абсурдной. А так выходит, что там живут ещё и те, кто очень несимпатичен создателю Сферы. Если бы иметь помощников рядом, то похищение и допрос Громобоя стало бы наипервейшей задачей. Хотя подобный шаг мог не принести малейшего результата. Ведь в таком возрасте один из патриархов Эль‑Митоланов наверняка научился лгать под Сонным Покрывалом.
Неясными оставались и предстоящие действия колабов. Весьма вероятно, что они намереваются в ближайшее время достичь некоего более отдалённого объекта в Топях. Но тогда непонятно становилось: зачем же стягивать для этого целую армию? Ведь даже небольшой части ДТО вполне хватит для любого броска по чёрным и опасным болотам.
Поэтому Кремон старался больше слушать, что говорят другие и анализировать каждое их слово. И по всему получалось, что большинство просто радовалось возможности отыскать в Гиблых Топях нечто значительное, эпохальное и переворачивающее весь ход современной истории.
Когда легли спать, Невменяемый сразу уснул, с намерением заняться разведкой за час до подъёма. И в этот раз ему повезло. Если можно так выразиться. Лишь только он отделённым сознанием вылетел из дома, в котором они ночевали, как сразу же наткнулся на большую группу местных огов. Они как раз въехали в посёлок и теперь совершенно усталые и притихшие рассасывались по своим домам. И сразу падали на свои кровати. Порой даже не раздеваясь.
Поведение огов и натолкнуло Кремона на мысль смотаться в наверняка уже построенный временный лагерь для войска. Хоть Софронка и располагалась более чем в десяти километрах. Но приходилось рисковать и пренебречь чрезмерным перегревом тела при возвращении. Как оказалось, путешествие сознания на юг того стоило. Первый же взгляд открыл потрясающую картину.
На одной стороне посёлка высились нововозведенные казармы и прочие сооружения лагеря, а с другой стороны огромной змеёй подходил измотанный и уставший Ледонский полк. От увиденного зрелища Кремон на какое‑то время впал в ступор. Вот тебе и войско! Вот тебе и Великий Поход! Значит и наёмников решили отправить за Барьер! И почти не осталось сомнений для чего именно!
Мало того, последующие наблюдения лишили последних сомнений. Полк не последовал прямиком к казармам, а обогнул посёлок и стал группироваться с торца длинного и широкого барака. Причём постройка была отменно защищена несколькими охранными периметрами. Все спешивались. Тут же оги в форме Легиона отводили коней в сторону, а наёмники все до одного входили в барак. И через полчаса выходили с противоположной стороны облачённые в совершенно новую форму. Ворчащие и недовольные. Злые и уставшие. И порой громко возмущающиеся:
– Надо же! Чем была хуже моя старая форма? И подогнана, и ушита для удобства.
– А зачем забирать талисманы?
– Плевать на талисманы! У меня даже охранные амулеты забрали!
– Совсем рехнулись, что ли?
– Когда мы проходили по коридору с чёрными стёклами, мне показалось, что нас прощупали до последней кишки.
– И мне…
– Само собой: ведь недаром нам запретили ставить щиты!
– Ни одной личной вещи не оставили!
– Хорошо хоть вымыли нас после дальней дороги…
Больше слушать не было и малейшего резона. И Кремон, не считаясь с энергопотерями, устремился в собственное тело. И, похоже, сделал это вовремя. Так как успел не только охладиться до нормального состояния в ледяной купели, но и, захватив компрометирующие его вещи, выйти во двор. На удивление там крутилось несколько ребятишек, помогая матерям по хозяйству. Видимо все проснулись из‑за раннего возвращения своих кормильцев.
Присев на крылечке Кремон засунул Маяк за обшлаг куртки и старательно вращал ручку прибора. Стараясь приглушить звук мембраны. И страстно сожалея, что не оговорил со Спином определённые сигналы с помощью маяка. Ведь болар может и не понять прошедшего события, да и если луч прервётся, элементарно не долетит до этого места. Надо ведь подавать сигнал если не постоянно, то очень часто. Как выйти из создавшейся ситуации, подсказало появление одного из младших детей. Того самого, что когда‑то отличился своей недетской солидностью. Ребёнок вышел на крыльцо, сонно позёвывая и собираясь идти к поленице с дровами.
– И тебя разбудили? – остановил его Кремон.
– Батяня с братьями приехали, – стал объяснять мальчик. – Надо воду греть, стирать, готовить.
– Вот молодец! Настоящий помощник! А когда же ты играться успеваешь?
Маленький ог не по‑детски вздохнул и признался:
– Не успеваю…
– И игрушек я у вас что‑то не видел…
– Да нет, у нас много есть. Из дерева вырезаем.
– Понятно. А вот такую игрушку хочешь?
Невменяемый достал из‑за пазухи Маяк и стал крутить за проволочную ручку. Когда раздалась простенькая мелодия, глаза у ребёнка загорелись, словно две звёздочки:
– Хочу!
– Тогда бери, играйся. Старшие ребята не заберут?
– Нет! Да и не отдам я.
И столько было в детском голоске решительности, что сразу верилось: не отдаст. Хотя Кремону, в общем, было всё равно: лишь бы дети чаще вращали проволочку и тем самым включали прибор. Но старшие ребята могли проявить излишнюю любознательность и разобрать, а то и повредить устройство. Тогда как разведчику было необходимо, что бы Маяк регулярно указывал путь дружественному болару. А, прибыв на место, Спин наверняка сообразит, куда делась целая армия. Потому что если не сообразит – разразится невероятная трагедия. Имелась надежда и на то, что Спин не так далеко от этого места. Хотя бы в пределах Царства Огов. Если бы удалось лично увидеть болара, то уж как передать нужное сообщение, Кремон бы придумал обязательно.
Затем молодой колдун прошёлся вокруг дома, словно невзначай опёрся рукой на угол с наложенными крест накрест бревнами и уронил в щель простой с виду амулет. На самом деле в своих внутренностях скрывающий созданный Избавляющим модуль экстренного включения структуры отката. Может удастся после обыска сделать новый, а может удастся и самому в нужный момент включить защиту против страшного оружия литанра.
В том, что его тоже обыщут, Кремон не сомневался и на минуту. Организаторы предстоящего похода хотели быть стопроцентно уверены, что утечки о таком важном событии не произойдёт. И поэтому обязаны были перестраховаться по полной программе. Ведь сообщников Ксомоса Бейта так и не нашли. А вполне обоснованные подозрения – остались.
Невменяемый как раз успел снова умоститься на краю крылечка, как входная дверь резко распахнулась, и наружу выскочил взъерошенный капитан Лессо. Он сразу же включил ночное зрение и стал пристально осматривать окрестности. Поэтому даже вздрогнул, когда возле его бедра раздался спокойный голос:
– Валер! Может тебе помочь? Что потерял‑то?
– Тьфу ты! – в сердцах воскликнул тот и хлопнулся рядом. – Тебя ищу! Кого же ещё? Проснулся, глядь, а тебя и след простыл…
– И что? Испугался что я уже на пути к Западным островам?
– Ха! Туда одному нечего и соваться, – расплывчато ответил капитан. – Ты лучше признайся, почему тебе не спится?
– Так ведь разве в этом шуме уснёшь? Вышел посмотреть, что делается и чего все так заметушились.
– И чего?
– Да старшие мужики откуда‑то вернулись. Вроде как с работы какой. Может ты в курсе?
Валер крутанул головой, показывая, что отвечать правду не намерен. Опять отделавшись нейтральным обещанием:
– Скоро и ты всё узнаешь.
Из лагеря колабов послышался сигнал утренней побудки. Ему тут же вторил немного отличный сигнал из расположения Легиона.
– Ладно, пора нам подогнать сотника и князя. А то проспят на завтрак.
Похоже, капитан теперь не собирался отпускать от себя десятника и на шаг и Кремон от всей души похвалил себя за предусмотрительность. Но вслух решил подурачиться:
– А я бы ещё поспал. На свежем воздухе в сон потянуло…
– Пошли, пошли. Сегодня для тебя будет один приятный сюрприз.
– Какой? Опять четыре красавицы и широкая кровать?
– Хм! Такое и мне хочется. Но, увы! Хотя… Частично ты прав.
Понятное дело: Валер подразумевал встречу южанина с менсалонийкой. Но Кашад продолжал его дразнить:
– А почему только «один»?
– Ладно, шевели ногами! – стал злиться капитан. – Будет тебе много сюрпризов. Скоро… После завтрака…
Когда они уже подъезжали к Софронке, Кремон стал гадать: пропустят его через барак как всех наёмников, или обыщут персонально в другом месте. И не угадал. Через барак пропустили не только его, но и сотника с капитаном. Но те, похоже, этому нисколько не возмутились. Наоборот, выйдя в новой форме следом за десятником, выглядели довольными и успокоёнными. Или они знали о готовящемся обыске и смене одежды, или довольствовались тем, что ни у кого ничего подозрительного не обнаружили. А может, с этого момента уверовали в то, что ни один из потенциальных врагов не сможет узнать о готовящемся Походе?
Встреча со своим десятком прошла шумно и экспансивно. Золана держала Кашада в своих объятиях больше минуты и при этом даже успела всплакнуть. Умело, спрятав свои слезинки от окружающих. В его отсутствие она вместе с Кузлассом Бинаем командовала десятком, и теперь ордынец спешил об этом доложить и одновременно пожаловаться:
– Кашад! Десяток в полной боевой готовности. Нового командира нам не назначали, ждали твоего возвращения. Вот только я чуть ли не при смерти от твоего второго заместителя.
– Ядом травила? – усмехнулся десятник.
– Хуже! Чего только я от неё не услышал за это время. Допекла всех так, что моя Лидия от неё пряталась. Бедненькая…
Менсалонийка стояла сзади Кремона, прижавшись к нему животом и грудью, и только проворчала на обвинения Меченного:
– Если бы не я, ты всю дисциплину бы развалил…
– Пару раз я требовал меня разжаловать, – продолжал Бинай, – Но полковники мне отказали.
– Так кто сейчас командует?
– Новый. Но Залан Лирт у него вроде как первый заместитель.
– Понятно. А сюда, почему всем полком припёрлись?
– Как?! И ты не знаешь?
– Могу только догадываться. Хотя ещё сегодня утром казалось, что осталось тут довершить лишь некоторые мелочи.
– Так ты всё время был здесь? – в голосе Золаны послышались нотки ревности.
– Да нет, не здесь, – Кремон повёл рукой вокруг себя, а потом махнул ею в сторону Барьера, – А вон там! Каждый день по Топям шастаем. Вчера вот еле от странного борнуса, а потом и от океана муравьёв, еле спаслись.
Стоящие вокруг наёмники подались к своему десятнику с восклицаниями:
– Опа! Расскажи! Значит, нас и впрямь на съедение монстрам пошлют? Или по твоей Опоре ходили? А колабы ДТО здесь?
Но лишь только поднятая рука призвала всех к спокойствию, как со стороны большой площадки послышался сигнал к общему построению. С некоторым сожалением все поспешили занять свои места. А перед строем уже покатывался новый командир полка. Залан Лирт и лейтенант Гулис стояли чуть сзади и возле них ещё несколько людей‑офицеров из штаба полка. Похоже, ожидалась продолжительная речь, в которой начальство намеревалось обрисовать наёмникам стоящие перед ними задачи. А заодно и разъяснить немыслимые меры предосторожности и секретности.
Командир полка начал свою речь бодро и напыщенно:
– Господа наёмники! От имени союзного Царства Огов рад приветствовать вас на этой благодатной земле. Так же, с особой гордостью хочу отметить отличные походные качества нашего полка. Длительный марш‑бросок мы провели без единого отставшего и уложились в отведённые нам сроки. Хочу в связи с этим вас немного порадовать: до завтрашнего утра весь личный состав отдыхает.
Из строя донёсся одобрительный ропот. Наверняка многие сразу же стали прикидывать, куда податься вечером в увольнительную, Но полковник, после нужной паузы придал своему голосу сочувствие:
– Вот только выходить за пределы лагеря, пока возбраняется. Понимаю ваше недовольное мычание, но причины этого ограничения, поясню чуть позже. Пока лишь должен подчеркнуть: наказания за нарушение дисциплины повышаются как в военное время. На территории военного городка есть всё необходимое для отдыха. В том числе и порядочный по размерам, только что выстроенный трактир. На Барьер тоже можно прогуливаться и знакомиться с живущими с той стороны обитателями. Но делайте это лучше издалека, гуляющие там монстры с близкого расстояния становятся странно недружелюбными.
Послышались короткие и нервные смешки. Никто не прельщался таким сомнительным удовольствием.
– Теперь о пройденной только что полной проверке. Первопричина кроется в трагических событиях в Кихоне. Неисчислимые жертвы требуют отмщения и разоблачения главных виновников свершившегося преступления. Именно поэтому есть подозрения, что и в наших рядах возможно нахождение шпиона. А то и нескольких. Вернее даже не шпионов, а Слепых орудий в преступных руках наших недругов. Наши специалисты от контрразведки предполагают, что у некоторых могли оказаться вещи, с помощью которых враги следят за нашими перемещениями, а то и разговорами. Поэтому мы вынуждены перестраховаться. Об истинной цели нашей передислокации сюда не знает никто, кроме нескольких самых проверенных и достойных личностей. В самое ближайшее время все отобранные вещи пройдут тщательнейшую проверку и, возможно, будут возвращены владельцам. Завтра перед полком будут поставлены более конкретные задачи на ближайшее время. А теперь – отдыхать! Сотники укажут десятникам казармы для размещения личного состава. Разойдись!
Десятку Низу достался вполне приличный и утеплённый дом, построенный не только под казарму, но и с дальним расчётом на проживание впоследствии. Видимо оги предварительно оговорили условия стройки. В импровизированной казарме имелась огромная столовая, в которой разместилось большинство мужчин, и три небольшие комнаты, в которых расположились две образовавшиеся пары и три женщины. Причём Кузласс Бинай попытался урвать себе самое большое и светлое помещение из трёх. При остальных Кремон этому не удивился, отправив ордынца вместе с его подругой в самую меньшую каморку, но, оставшись наедине с Золаной, спросил:
– Чего это он? Понравилось командовать?
– Да какой с него командир! – возмутилась менсалонийка. – Десяток основное время маршировал на плацу в твоё отсутствие. Никаких тактических или боевых занятий. Если бы не я – совсем бы ожирели! А его Лидия лишь отлёживалась в их комнате. А когда я с ним ругалась по её поводу, он утверждал, что она занимается по индивидуальной программе. Штудирует внутреннее строение человека.
– Может и в самом деле?
– Да ты на её личико посмотри! Сразу видно как она штудирует: растолстела за последнее время на десяток килограмм. И дальний переход ей худобы не добавил.
– Ничего, – Кремон устало присел на стоящий у окна стол. – Скоро ей станет не до жиру.
Золана тут же прильнула к нему и спросила с нескрываемой тревогой в голосе:
– Нам предстоит совершить что‑то смертельно опасное?
– Пока конкретно ни в чём не уверен. – Невменяемый попытался беззаботно улыбнуться и пошутить, но наткнулся на взгляд полный тоски и предчувствия, и непроизвольно сбился с мысли: – Так…, это, поживём – увидим.
А затем, что бы отогнать плохие и мрачные мысли, которые напролом лезли в голову, потянул свою подругу к выходу:
– Предлагаю коротко обмыть нашу встречу в новом трактире и с максимальной скоростью вернуться в нашу комнатку. Сегодня лично я буду заниматься с тобой по индивидуальной программе.
В трактире, несмотря на гуляющие сквозняки, умопомрачительно пахло свежеструганным деревом, горячим вином с ароматическими добавками и аппетитным запахом готовящейся дичи. Рядовых наёмников было на удивление мало. Скорей всего они решили отоспаться и уже вечером гульнуть, как следует. Зато всё начальство сидело за столами, лежало возле них и вело бурные дискуссии, перемежая их пересказом своих подвигов. Не называя, правда, конкретно ни стран, ни времени событий.
В гости к полковому командованию прибыли командиры Легиона и значительная часть офицеров из ДТО. Казалось бы, самое место поболтать о предстоящем походе, но все словно сговорились и о будущем не произносили ни слова. Хоть Кремон и задержался специально, заказав солидный обед на двоих и постоянно дозаказывая выпивку. Которой он пытался залить нехорошие предчувствия и страшную тоску где‑то в самой глубине своего сознания. К удивлению, менсалонийка почти ничего не пила. Лишь немного пригубила.
– Тебе не понравилось это вино?
– Да нет, просто совсем не хочется. Да и усталость сказывается. Если выпью лишнего, тебе придётся меня отсюда на руках выносить.
– Запросто! Пей!
Золана отрицательно мотнула головой и сказала с нарочитой строгостью:
– Нет, спать будем лишь после обязательной программы.
Поэтому внушительные дозы алкоголя доставались лишь Кремону. И поглощал он выпивку с явно заметной нервозностью. Может и не для всех, но его подруга эту нервозность заметила.
И когда они выходили из трактира, Золана сразу почувствовала, как моментально напряглось тело её любимого при столкновении с тщедушным и рассыхающимся старикашкой. А тут ещё изрядное опьянение ударило десятнику в голову. Древний колдун входил в помещение с четырьмя огами сопровождения и нарочито загородил весь проход. Чуть ли не расставив при этом руки в стороны. И голосок оказался ему под стать – мерзкий, дребезжащий.
– Старшим положено уступать дорогу! Сопляк!
Кремон тоже в долгу не остался:
– Дряхлым и немощным и в тылу делать нечего.
Самсон Градобой хрипло рассмеялся:
– Я в обозах не прятался, но всё равно пережил тысячи таких молокососов как ты.
– А, ну да! Ты же не прятался, ты же просто отсиживался в Альтурских Горах. А что бы смог пережить те самые тысячи, драконы тебе наверняка давали с человеческих трупов самые лакомые кусочки. Не так ли?
– Ах ты, дрянь! – взвизгнул старик, подпрыгивая от возмущения. Вскинул руки вверх и открыто вознамерился примерно наказать неучтивого наёмника, но уже в следующий момент его весьма грамотно и деликатно оттеснили вовнутрь трактира оги из сопровождения, а менсалонийка вытолкнула спешно возводящего магические щиты Кашада на улицу.
– Ты чего?! А ведь так славишься выдержкой! Зачем на скандал лезешь?
Парень возмущённо рыкнул и стал горячо пояснять:
– Ты себе можешь представить человека, который больше трёхсот лет живёт среди драконов? А ведь те питаются в основном трупами людей. Чем же этот скот всё это время кормился?
– Зачем же так категорично, – успокаивала его менсалонийка, оглядываясь на трактир. – Вполне возможно, что в Альтурских Горах выращивают всё необходимое для полноценного питания. Не спеши утверждать того, чего сам никогда не видел.
– Да у него на лбу написано, что он людоед!
– Как же я не заметила?
– И зубы у него людоедские! – не успокаивался Кремон. Но последнее утверждение вызвало здоровый смех у Золаны:
– Тогда объясни мне: чем же отличаются обычные зубы от людоедских?
– Такие детали можно лишь прочувствовать.
– Ладно, чувственный ты мой, – они как раз вошли в казарму. – А сейчас я хочу почувствовать, как ты по мне соскучился…

Новые разбирательства

Долгое время парочке никто не мешал. Но уже поздним вечером кто‑то деликатно и очень тихо постучал в дверь. Кремон бережно убрал со своей руки голову спящей Золаны и скользнул к двери. И обнаружил за ней улыбающегося Оузера. Тот заговорщески зашептал:
– После такой дороги девушка наверняка спит как убитая…
– Ага…
– Поэтому и не заметит твоего короткого отсутствия.
– А что случилось?
– Тебя приглашают в штаб на небольшую беседу.
Молодой колдун фыркнул с раздражением:
– Наверняка этот старый людоед нажаловался?
– Естественно! Кто же такие обвинения терпеть станет.
– А сам он, значит, ссор не затевает?
– Вот со всем этим сейчас и разберёмся. Я жду тебя на крыльце.
– Одеваюсь и бегу.
К штабу шли молча. Но мысли в голове Кремона крутились независимо от своего хозяина, который смачно позёвывал и вздрагивал от морозного воздуха:
«Понятно, простым разбирательством здесь не обойдётся. Что‑то этот мерзкий старикашка задумал. Вот только что? Неужели и в самом деле попытается доказать мою другую ипостась? Каким образом? Ведь не мог он меня видеть в Энормии! Однозначно не мог! А может, он прекрасно знал настоящего Кашада Низу? Ведь южанин в отместку за свой плен имел шанс умолчать о личном знакомстве со знаменитым Эль‑Митоланом? Имел. Даже не взирая на страшные кары в случае моего невозвращения. Но тогда возникает другой вопрос: неужели этот Самсон бывал в Южных Княжествах? Тоже нереально… А что же тогда? Уф! Запутался. Вот уж предатель премерзостный! До чего противное создание! Единственная тварь, которую в Топях утопить совершенно не жалко!»
В штабе они вошли в одну из самых вместительных комнат, где уже расположились командиры ДТО и Легиона, оба полковника, лейтенант Гулис и капитан Лессо. В самом уголке затаился в кресле Эль‑Митолан Градобой. Старикашка делал вид, что ему всё безразлично и чуть ли не дремал, подперев голову рукой.
Начальную часть беседы вела в основном Ландра Гулис. Дождавшись, когда прибывшие расселись, она стала задавать вопросы ровным, хоть и обличительным голосом:
– Десятник Низу, вы признаете, что нанесли оскорбление уважаемому Самсону Градобою?
– Нет. Мы лишь обменялись мнениями друг о друге.
– Да. Мы прекрасно всё слышали и понимаем твоё… мг, некоторое возмущение необдуманными словами патриарха. Но вот высказанное в ответ обвинение – переходит все границы благоразумия и воспитания.
– Не знаю, как вас воспитывали, – десятник сам пошёл в атаку, – Но мне с детства всегда твердили: драконы поедают человечину. И даже уносят с собой трупы. Которые замораживают и консервируют магически, а затем потребляют по мере необходимости. Так что я действовал вполне логично.
– Кашад! – вступил в разговор полковник Залан Лирт. – О нас ведь тоже много чего говорят. А то и похлеще. И что: мы кого‑то съели на твоих глазах?
Видя некоторое смущение десятника, подключился к беседе и генерал:
– Эй, герой! Ты и вправду так думаешь о своих боевых побратимах?
– Конечно, что нет…
– Но ведь раньше думал именно так? – напирала лейтенант Гулис.
– Ну, раньше… Что только о вас не говорили.
– Вот видишь. Так и с драконами. Они хоть и живут очень замкнуто, но королевство у них весьма цивилизованное и развитое. И людоедов у них нет.
– Э‑э‑э…? – только и сумел выдавить из себя Кремон после такого утверждения. Но видимо эмоции недоверия рассмотрели все присутствующие. А князь Оузер даже хохотнул:
– Вот к чему приводит необразованность. Между прочим, и у нас ходят слухи, что южане очень часто используют в пищу именно друг друга. Как тебе это?
– Ага. Слышал уже. И тоже… смеялся.
Опять нить беседы перехватила Ландра Гулис:
– Значит, ты готов извиниться перед патриархом?
– Почему бы и нет. Если он первый извинится за презрительные высказывания в мой адрес и пообещает больше не провоцировать меня при встречах.
Колаба от такой наглости застучала ладонью по стоящему рядом стулу и готова была продолжить внушения, но её опередил голос Градобоя:
– Приношу свои извинения за резкость и впредь постараюсь вести себя корректно.
– Принимаю, – кивнул в ответ Кремон. – И прошу меня тоже извинить, что обозвал вас людоедом. Но может, вы бы высказали ту причину, из‑за которой меня невзлюбили с первого взгляда?
– Почему бы и нет. Да мы ради этого тут и собрались. Вот только в дальнейшем все вопросы будут согласовываться с твоим командованием.
Кремон вопросительно повернул голову к полковнику и тот напомнил:
– Согласно контракту ты всегда обязан отвечать на поставленные вопросы. Если у нас возникают сомнения в твоей честности или для чистоты допроса, мы имеем право использовать Сонное Покрывало.
– Вот уж далось вам это Покрывало! – в сердцах воскликнул десятник. – Десять раз одно и тоже выспрашивать собираетесь?
– Нет. Не одно и тоже. В данный момент нас интересует совершенно другая сторона твоей жизни. Которой раньше мы возможно по незнанию и не касались.
Молодой колдун покорно опустил голову:
– Можно подумать мои возражения принимаются? Спрашивайте, что вам будет угодно.
Капитан Лессо встал, бережно вынул из стоящей в стороне коробки Покрывало и аккуратно возложил его на голову десятника.
Вопросы посыпались тут же. Причем князь Оузер зачитывал их уже с готового листа. Видимо все нюансы согласовали заранее, и основные темы определил Градобой.
Действительно, на данных вопросах раньше никогда так не делали акцента. А то и вообще не задавали. Теперь же основном, интерес вызвали все родственные связи Кашада Низу. Возможные, невозможные, дальние, близкие и даже гипотетические. В конце дошло до пошлостей и намёков на вульгарное, гулящее поведение матери Кашада. Само собой, будучи в нормальном состоянии, десятник бы возмутился, но под Покрывалом остался способен лишь скрупулёзно отвечать на поставленные вопросы. По ходу дела он сообразил, что в Альтурских Горах проживает человек, очень похожий на него и решил облегчить задачу следователям. И на дотошные выпытывания «вспомнил», как давно умерший соседский дедушка, ругаясь с матерью, обозвал её дешёвой подстилкой для любого приезжего. Кашаду тогда было лет пять и до этой поры он ни разу «не вспоминал» об этом инциденте. Только Покрывало помогло ему снять завесу с детской памяти.
Допрос после этого фактически сразу и завершился. Общими усилиями ещё задали несколько уточняющих вопросов и освободили голову Кремона от Покрывала. Молодой колдун посидел положенное время, якобы вспоминая все перипетии дознания, и сморщил лоб в негодовании:
– К чему всё это привело? Я и так свою мать плохо помнил, а теперь ещё к этим мизерным воспоминаниям добавятся ваши сальные шуточки и ехидные насмешки.
Полковник Залан Лирт умудрился перекатиться к парню под бок и стал успокаивающе поглаживать своей ручищей по спине:
– Кашад! Мы тебе все клянёмся: никто и никогда не узнает о сегодняшнем допросе. Да и мы все здесь собравшиеся, колабы, люди – личности вполне ответственные и толерантные. В любом случае наши матери для нас святы, и твоя мать не является исключением. Просто должны же мы были отыскать хоть единственное разъяснение такому невероятному совпадению.
– Уже догадываюсь какому…
– С твоими способностями, да не догадаться?! Уважаемый Градобой за долгие века исследований и магического совершенствования развил в себе талант различать истинный внутренний портрет любого человека. И находить минимальнейшие родственные связи между этими портретами. Увидев тебя, Эль‑Митолан Самсон сразу же сопоставил твой духовный портрет с портретом другого человека. Чуть ли не идеального с тобой возраста, комплекции и всего остального. Этот парень, в данный момент, тоже проживает в Альтурских Горах. Причём господин Градобой на сто процентов уверен: подобных совпадений между посторонними людьми просто не может быть. Если вы – не одно и то же лицо, то, как минимум очень близкие родственники. И короткое пребывание твоего «истинного» отца в Южных Княжествах чуть ли не полностью бы сняло вопрос о невероятном сходстве. Так как твоя мать никогда оттуда не выезжала, исходя из твоих же слов.
– Понятно. – Кашад склонился к Залану. – Спасибо что утешили и всё подробно разжевали. Неведомых чудес, так много в нашем мире. И чуть ли не каждый Эль‑Митолан обладает чем‑нибудь особенным, каким‑нибудь невероятным даром. Как бы невероятно это ни казалось, но мне было бы интересно встретиться с кровным братом. А то и с отцом. Или хотя бы узнать нечто об их жизни.
Кашад выжидательно повернулся к старикану, но Самсон виновато развёл руками:
– Увы, молодой человек. Приношу свои глубочайшие извинения, но про вашего отца мне ничего неизвестно. А вот по поводу вашего возможного брата я постараюсь дать запрос немедленно. Через неделю получим ответ и, если разрешат – расскажу всё, что знаю. Меня тоже командировали сюда со строгими приказами, которые нарушать я не имею права.
Голос Самсона звучал мягко и со всей доверительностью, но Кремон и на капельку ему не поверил: «Врёт старикашка! Без сомнения врёт! То он всех будоражит своими подозрениями, то он ничего не знает и не имеет права рассказывать. Ха! Видимо мой двойник ему успел хорошенько насолить. А если у него ещё и мой характер, и мои понятия справедливости, то этот Градобой у него давно ходит в главных кандидатах на покойника. Конечно, вряд ли он мне действительно родственник, но враг моего врага – мне уже почти союзник. А ради уверенности в том, что в логове драконов обитает хоть один союзник – можно подраться и с десятком древних маразматиков».
Князь Оузер первым встал со стула:
– Всем спасибо за внимание и содействие. Да я и порядочно задержался.
Командир дивизии ДТО покатился к выходу первым. Приговаривая на ходу:
– Столько времени потратили. А ведь мне надо обойти свой третий полк. Всё лично проверить…
– Они тоже здесь?! – не сдержал удивления движущийся за ним следом десятник.
– Пока ты спал, они уже расположились кольцом вокруг лагеря, установили движущиеся посты на Барьере.
– Ого! Такие силы здесь собраны! Целая армия. С кем же воевать будем?
– Десятник! – отозвался сзади новый командир Ледонского полка наёмников, – Не торопи события, отдыхай. Завтра дождёмся приказов, тогда и думать будем.
И тут же раздался голос лейтенанта Гулис:
– Верно подмечено, господин полковник!
«О! – подумал Невменяемый. – Наверняка Ландра давно не греет лёжку старому Залану Лирту. Та ещё служака! Из молодых, да ранних! Пользуется своим смрадным телом с умением…»
Кремон чуть не остановился от постыдного озарения. А почему собственно смрадным? Ведь с первого момента знакомства с этой колабой, да и с другими представителями её расы в Баронстве Радуги, он ни разу не учуял неприятного запаха исходящего от чёрных цилиндров. Всё‑таки новая мазь теперь пользовалась непререкаемым авторитетом среди этих созданий. Все без исключения колабы за короткое время быстро сменили своё средство ухода за чешуёй и теперь просто благоухали. Если верить пропаганде и сведениям из государственных источников, именно такой мазью пользовались колабы многие тысячелетия до того момента, когда оказались в полной изоляции в своей Ледонии.
А после более близкого знакомства с чёрными цилиндрами Кремон уже не так категорически относился к рассказанной ему когда‑то легенде. По словам Хлеби Избавляющего в легенде говорилось о совместном проживании в одном доме человека, колаба, сорфита, таги и дракона. Ещё и сентег упоминался. Тогда молодой колдун плевался лишь от одной мысли, что человек может жить под одной крыши с жутким колабом. Теперь его ответ уже не был бы так однозначен. Хотя мнение кто есть главный враг – остались на прежнем месте.
Когда все стали отходить от штаба, десятник успел обратиться к командиру Легиона. Уж слишком его интересовал выползший из болота искусственный борнус:
– Извините, но как там наш вчерашний трофей? Хоть что‑нибудь осталось от его тела?
– Осталось, – фыркнул тот. – Несколько изогнутых полусфер из крепчайшего сплава, да несколько мотков оплавленной огнём да погрызенной до блеска муравьями медной проволоки. Больше не удалось отыскать ни одной мелкой детали. Поэтому никому из нас так ничего и не пришло в голову: что это и для чего служило.
– Но ведь в Царстве накопилась уйма подобных трофеев из Топей. Неужели раньше не попадалось таких экземпляров?
– Кто тебе такое сказал? – заметив, что командир Легиона повернулся вслед куда‑то спешившему князю, Кашад поспешил его успокоить:
– Оузер мне ничего не говорил. Но вот когда я был приглашён на ужин во дворце, то мне многое рассказали. Ничего конкретного, но намекали, что артефактов и совершенно непонятных предметов у вас накопилось достаточно.
– Кто?!
Резкий вопрос чуть ли не испугал десятника, но ответил он сдержано:
– Я уже и не помню, кто именно из восьми Галирем мне об этом рассказывал.
Его собеседник как‑то странно икнул и ожесточённо почесал свою макушку. И лишь затем высказался:
– Дошли до меня слухи, что кто‑то удосужился получить такую честь и поужинать с Их Высочествами… Но и не подозревал…
– А чего тут странного. Вполне милые и обаятельные женщины.
Командир Легиона нервно сглотнул. Видимо он считал совсем по‑другому. Но вот заговорил уже совсем иначе: вкрадчиво и с почтением:
– Выловили мы в топях очень много, но таких устройств ни разу не попадалось.
И тогда Кремон решил пошутить:
– А мне вот пришла в голову мысль: что если внутри этого борнуса находился человек и управлял им? А потом или умер, или задохнулся. Ведь сразу разорванные части мы осмотреть не успели. Как вам моё предположение?
– Полный абсурд! – нервно воскликнул огианин, резко развернулся и отправился к конюшням. Но над его головой висело облако плохо скрываемых эмоций. И преобладала в них паника.
А Кремон никак не мог решить, правильно ли он поступил в этом разговоре? Да ещё и пошутил наобум. Умным вроде как показаться хотел. И наткнулся на новую загадку. Или что‑то в том же роде. А хорошо это, или плохо? Жизнь покажет…
Лагерь к ночи всё больше и больше напоминал разбуженный муравейник. Выспавшиеся за день наёмники бодрыми ручейками стекались к быстро заполняющемуся трактиру. А хозяйничающие там оги уже отправляли с хозяйственного двора телеги как в Софронку, так и в близ расположенные посёлки за добавочной провизией и алкогольными напитками. По всем расчётам строительство трактира должно будет окупиться в первые же сутки работы. Если, конечно, его не сожгут перепившиеся и передравшиеся наёмники Эль‑Митоланы.
Так как почти все вояки уже соображали: деньги экономить не стоит. Не завтра, так через пару дней полк бросят неизвестно куда отрабатывать выданное и обещанное жалование. И лёгким предстоящее дело никак не будет. Поэтому лучше расслабиться и погулять с залихватской удалью, чем потом жалеть о нерастраченных монетах.
Бравый и предприимчивый десятник поступил немного иначе. Пройдя с чёрного входа сразу на кухню, он купил у примчавшегося туда трактирщика хорошо зажаренную свиную ногу, полведра отменно запечённой рыбы и несколько мисок разных салатов. Не запамятовал и о хорошей выпивке.
В свою комнату он ввалился, когда Золана поспешно одевалась. Завидев своего любимого, она тут же успокоилась и снова расслабленно плюхнулась на кровать:
– Шейтар! Впервые заснула так, что не услышала твоего ухода. Лишь глаза открыла – страх меня сковал и не знаю что делать. Показалось, что никогда тебя больше не увижу…
– Ха! На то она и доля наёмника, – бодрым голосом стал вещать Кремон, расставляя принесённую провизию на столе. – Сегодня гуляем с друзьями, а завтра червей кормим своими телами! И уж никогда бы не подумал, что такой сорвиголове как ты ведом страх.
Девушка вскочила и помогла накрыть стол:
– Видимо старею…
– Не напрашивайся на комплименты.
– Как же, от тебя дождёшься! Но почему ты в трактире не захотел поразвлечься?
– Да там скоро столы станут на улице устанавливать, чего среди них толкаться? Нам здесь лучше будет. Или ты хочешь в компанию?
– Что ты! Как раз наоборот.
– Что‑то я не узнаю бесшабашную и отчаянную наёмницу…
Золана многозначительно улыбнулась, поставила на стол два стакана и первой уселась на стул:
– Такие праздники надо устраивать чаще. Но скажи, ты только в трактир ходил? Мне показалось, что ты отсутствовал более долгое время.
Кремон разлил по стаканам вино, некоторое время подумал, и решил рассказать о состоявшемся недавно допросе. Да и про некоторые свои соображения тоже. Ведь никто с него не требовал хранить в тайне свои домыслы и предположения. А если менсалонийка узнает обо всех опасностях предстоящего похода, то найдёт способ от него отвертеться. Возможно, и дезертировать в последние часы. Ведь в глубине души Невменяемый страстно этого желал и надеялся на сообразительность Золаны.
– Давай сначала выпьем за новоселье! – и когда они опустошили стаканы, с сожалением добавил: – Хотя вряд ли мы здесь проживём больше парочки дней.
– Но ведь потом мы всё равно сюда вернёмся?
– Неизвестно. Да и вообще можем уже никуда не вернуться.
Лицо девушки тут же стало хищным, а взгляд заледенел:
– Об этом мог догадаться даже слепой и глухой. Надеюсь, ты мне расскажешь нечто более конкретное?
– Обязательно. Но ты мясо ешь, пока оно горячее. А я начну постепенно вводить тебя в курс дела. Начну с того, что вытворил этот мерзкий и противный старикашка…
Повествование и обсуждение деталей заняло много времени. Так как выпивка и еда забирали на себя основное внимание. А вот когда насытились до приятной осоловелости, перешли к окончательным выводам.
– Значит, Великий Поход начнется, чуть ли не в ближайшие часы? – Золана откинулась на спинку стула и с удовлетворением погладила себя по переполненному животику. – И существует всего три возможных конечных цели.
– Скорее – только две, – возразил Кремон.
– Но почему? Ведь создание плацдарма на одном из больших островов Гиблых Топей – давняя идея‑фикс как огов, так и колабов. Да и цель наверняка имеется на этих островах конкретная.
– Сбрасывать со счетов это направление, естественно, мы права не имеем. Но сама посуди, зачем отправлять на завоевание Топей лишь одних воинов? Пусть они все и Эль‑Митоланы. Гораздо целесообразнее взять с собой инженеров‑строителей, учёных, исследователей. От них на месте высадки будет гораздо больше толка. Да и зачем такое огромное войско? У меня и то возникают сомнения: смогут ли уместиться на Опоре наш полк, ДТО и Легион.
– Да, – согласилась Золана, – Маловато места будет…
– Вот именно! Ещё одна деталь. Когда я вышел из штаба, издалека осмотрел временный лагерь третьего полка дивизии ДТО. Того самого, что прибыл во время нашего отдыха. Ты ведь знаешь, как колабы располагаются: разлеглись где угодно и весь сказ. В крайнем случае, навесы с длинными нарами и горы одеял. А сегодня они на удивление мощное сооружение возвели, окружила его несколькими периметрами, и выставили охрану в два десятка бойцов.
– И что же они там прячут?
– Наверняка – литанры. И заряды к ним. И скорей всего – там, чуть ли не все их запасы этого оружия. Для чего оно нужно в таких количествах?
– Да, ты прав. Только для сражения с другой армией. И у другой армии почти не будет никаких шансов против нас.
– Не стоит так недооценивать противника, – возразил Кремон. – А вдруг оба государства имеют равнозначное, а то и превосходящее оружие?
– Ну, если нападение произойдёт внезапно… Для этого и предприняты все меры секретности.
– Вот именно! Это ещё один повод отвергнуть Поход на определённый остров. Сотни раз уже сводные силы в Топи ходили и никогда не делали из этого тайны.
Золана поднялась со стула, зябко свела свои руки на плечах и нервно стала ходить по комнате из угла в угол. Бросив задумчиво:
– Всё‑таки – война…
– Увы! В гости так не ходят.
– Кто же станет нашей жертвой? Хотя и так ясно на восемьдесят процентов: Сорфитские Долины.
Кремон грустно ухмыльнулся:
– Соотношение я бы увеличил до девяноста девяти процентов. Потому что до территории Энормии нам просто не дойти. Мне ведь элементарно спать надо, а в сонном состоянии Опора не поддерживается.
– Но один процент всё‑таки остаётся?
– Так ведь шейтар знает, что нашему командованию взбредёт в голову. Но все предпосылки на то, что именно Долины станут главным объёктом атаки. Возможно и другие силы ударят с разных сторон одновременно или чуть раньше. Тогда вообще наше войско пройдёт Сорфитовые Долины, словно тяжёлая стрела кожаные доспехи.
– Да, им не позавидуешь. Но почему именно через Топи? Ведь по Барьеру можно сделать невероятно дальний бросок и очень быстро выйти на дальние тылы.
– Как мне пояснили, если двигаться по Нулевому уровню больше суток, то на вторую ночь всё равно тебе навстречу хлынет муравьиное море. И самое главное: сорфиты в состоянии войны с колабами уже несколько тысячелетий. На границе с огами они наверняка создали непроходимые рубежи обороны. И оповещение у них на высшем уровне. Заметят любое движущееся тело издалека. Хоть на Барьере, хоть по суше.
– А если пойти вдоль Снежного моря? И таки напасть на Энормию?
– Невероятно длинный путь. Опять‑таки – муравьи. И на нескольких островах среди льдов энормиане имеют почти неприступные башни наблюдения.
– А ты откуда знаешь?
– Чаще стараюсь держать уши открытыми. Уж ты мне поверь на слово.
– Попробую. Но в каком месте будет вторжение?
– Скорей всего, как можно дальше на восток. Исходя из тех усилий, что потратятся на преодоление Топей. Ведь и у нашей армии должны сохраниться бодрость, ярость и боеспособность. И только на какой‑то там день вторжения мы сможем чуток поспать.
– Логично. Но куда будет направлен главный удар?
– Тоже трудно предполагать заранее. Опять‑таки, подслушанная мною в одном месте ругань даёт основание думать, что мы пройдём все Долины насквозь. И на юге соединимся с летающими союзниками.
– Драконами?!
– С ними… Они‑то и начнут отвлекающую агрессию за два дня до нашей атаки.
– М‑да! – Золана покрутила с восхищением головой. – А ведь это может отлично сработать. И тогда от сорфитов и таги лишь мокрое место останется!
Невменяемый вспомнил о подземных городах обитателей Сорфитских Долин и в явном сомнении почесал себе висок:
– Как бы от нас хоть что‑то осталось. Ведь сорфиты живут в глубоких норах и подземельях, и выкурить их оттуда будет почти невозможно. Даже литанры не помогут.
Девушка опять села на стул и положила свою ладонь на руку Кашада:
– Но ведь наше войско невероятно сильное. А если ударят и с других направлений, то победа будет делом времени.
– Вот только как бы ещё дожить до этой победы.
– Ты боишься? – удивилась Золана.
– Не за себя.
После такого ответа лицо Менсалонийки зарделось от удовольствия, и она ответила как‑то многозначительно:
– У меня тоже теперь есть кого оберегать.
Некоторое время Кремон вглядывался в озерки глаз своей подруги и мучился тяжёлыми укорами совести. А потом подумал, и предложил:
– Было бы хорошо, в моменты наивысшей опасности как‑то предупреждать друг друга. Особенно на расстоянии.
– Ага, и мне было бы так намного спокойнее. Но как?
– Да запросто. Я ведь могу хоть за месяц прикрепить мишень‑заклинание на кого угодно. Кто возле тебя крутится постоянно?
– Больше всех? – девушка возмущённо пожала плечами. – Да этот боров, Мапфри. С очень круглым и заметным издалека личиком. Мы его между собой «Красномордым» называем. Глаз с меня не спускает. Хуже чем тот наивный мальчишка Ксомос Бейт себя ведёт. Мне даже кажется, погибни я в бою, он меня и мёртвую изнасилует.
– Вот к этому красномордому Мапфри я мишень и прицеплю. И если заметишь, что он согнулся от болей в желудке, знай – это у него понос. Или точнее – сигнал от меня: «Спасайся, как можешь!»
– Принято. А я могу на расстоянии в километр лишить координации и зрения двоих, а то и троих особей.
– Помню о таком. Но ведь твой удар действует всего лишь минуту?
– Неважно! Главное если заметишь, что вокруг тебя враги или друзья потеряли зрение, знай – это сигнал от меня. Который, после «весточки» от тебя, будет говорить о моей полной готовности. А во втором случае – о моём предупреждении об опасности для тебя лично.
Кремон довольно закивал головой, впервые успокоено за весь вечер улыбнувшись:
– Тоже принято! Но не пора ли нам отставить нудные разговоры и заняться более приятными сигналами?
– Скажешь тоже! – делано рассердилась Золана. – Не «пора», а «давно пора»!

Часть семнадцатая

Последние репетиции

Для большинства наёмников утро принесло с собой жуткое похмелье. Некоторые вообще умудрились спать только час. И стоять без пошатывания могли лишь с помощью полной концентрации своего сознания. Поэтому на утреннем построении командир полка демонстративно откатился назад и начал свою речь с восклицаний:
– Фу! Ну и перегарище! А на себя вы хоть смотрели в зеркало? Рожи как колобки, опухшие и красные! Позор!
Затем выдержал длительную паузу, что бы стоящие в строю прониклись осознанием вины, и продолжил:
– С этого часа переходим в режим самой интенсивной воинской подготовки. Десятники! Вам приказ: так гонять личный состав, что бы уже к обеду все восстановили свою форму или… Исторгли из себя все ночные излишества. После полудня у нас намечены большие и важные учения. Сотники, ко мне! Остальные, на занятия по выносливости, разойдись!
Кашад Низу сразу же взял своих бойцов в максимальный оборот. Внимательно следя за своей подругой и за подаваемыми ею сигналами. Во время подъёма она озвучила одну неплохую идею и теперь пыталась воплотить её в жизнь. До этого к телу одного из наёмников, который уже давно крутился возле Золаны и не сводил с неё своих маслянистых глаз, десятник во время завтрака прикрепил заклинание‑мишень. Подобную магическую метку весьма трудно было заметить. Разве что уж очень опытному Эль‑Митолану. Или конкретно зная о наличии чего‑либо подобного. Золана, таким образом, придумала как ещё и дополнительно иметь в трудный момент чью‑то магическую силу. С её талантами к обольщению ей бы и так любой сделал подобное одолжение, но ведь при наличии существенной причины сделать это будет намного проще.
Поэтому, когда во время короткого отдыха после тяжелейшей полосы препятствий девушка подала знак, Кремон сразу наслал на помеченного Мапфри жуткие боли в желудке. Наёмник присел от неожиданной боли, а глаза его забегали в поисках ближайшего отхожего места. Или что‑либо его заменяющего. Находящаяся рядом с ним менсалонийка сочувственно поддержала здоровяка под локоть и предположила:
– Ночные излишества?
– Э‑э…, – застонал тот. – Не знаю…
И начал не полусогнутых двигаться к ближайшему зданию. Девушка его не отпускала:
– Постой! Знаю одно безупречное средство. Передавай мне свою энергию! И… раз! Ну что же ты? Сейчас я тебя подлечу. Давай, не робей! И… раз!
На второй раз Мапфри передал то, что требовалось. Вполне резонно рассуждая, что вредить ему сейчас никто не станет. Тот час Золана стала широкими кругами гладить ему по спине ладонью. И вновь давая незаметный сигнал Кремону, который краем глаза наблюдал за сценкой издали. Наказание поносом ещё не перешло в необратимую фазу, поэтому Невменяемый отозвал свой магический удар обратно без всяких последствий для жертвы.
Мапфри облегчённо вздохнул, выпрямился и уставился на девушку с восхищением:
– Как ты это сделала?
– Давно знаю этот метод и для товарища не жалко. Так что если надо, всегда обращайся.
– Спасибо огромное.
– Забирай обратно свою энергию. И… раз!
Красномордый наёмник с удовлетворением погладил своё тело в области живота и осмелился на встречное предложение:
– Я для тебя кому хочешь голову сверну…
Но уже в следующий момент раздалось командное рычание Кашада Низу:
– Десяток! К шестому рубежу, с места рывком, бегом!!!
За полдня личный состав пропитался солёным потом до последней нитки, но, таки не менее взмыленные десятники, добились желаемого: полк опять превратился в дееспособное воинское подразделение.
Минимальный отдых, поспешный обед и полк в полном составе начал интенсивное восхождение на Барьер. На метровых ступеньках Залана опять попробовала «вылечить» внезапно скорчившегося коллегу, и вновь справилась с этим блестяще. Причём Мапфри теперь отдавал свою магическую энергию без малейшего раздумья.
Невменяемый отнёсся к этим перекачкам со спокойным удовлетворением. Конечно, в жестоком бою Эль‑Митолан даже с удвоенной силой тоже имеет все шансы погибнуть. Но ведь и шансы эти на выживание увеличиваются соразмерно. Хоть и другое понимание крутилось в голове. Нельзя опасному врагу давать дополнительные шансы к выживанию. Никак нельзя. А менсалонийка, по всем показателям, находилась в первых рядах самых обученных, коварных и жестоких врагов. Такая бестия умертвит не одного союзника, прежде чем сама смертельно пострадает.
Но… Очень уж Кремону хотелось, что бы девушка выжила. Да и цель она себе поставила весьма почётную и высокую: уничтожить самую жуткую и кровавую Долину на этой планете. Вполне похвальное стремление. Ради такого можно жить. Так он себя, по крайней мере, убеждал. Хотя и сам не знал, что произойдёт в ближайшие дни.
На Нулевом уровне, наверняка впервые за всю историю, собралось невероятное по количеству войско. Шесть тысяч колабов из Дивизии Тотального Опустошения. Две тысячи огов из Первого Отборного Легиона. И почти полная тысяча наёмников Ледонского полка.
На противоположной спуске, почти возле самой чернеющей жижи, устроили короткое совещание все собравшиеся старшие командиры. Причём главные согласовки проходили с десятником Низу. И раздавал большинство инструкций командир ДТО:
– Кашад! Сегодня за тобой пойдёт максимально возможное количество личного состава. Осилишь?
– Постараюсь. Но вот места может всем не хватить. Да и растянуться такое скопление может порядочно. Тогда задние ряды провалятся в болото.
– Вот для этого мы и придумали это сооружение на салазках. Видишь?
– Меня на нём везти собираетесь?
– Если устанешь, то и тебя повезём. Но самое главное – эта мачта. С её верхушки отходят три полоски блестящей и прочнейшей проволоки. Она и ночью будет светиться. А концы проволоки будут обозначать границы расположенного за тобой клина Опоры. Поэтому задние ряды теперь будут более чётко ориентироваться на местности.
Действительно, кто‑то гениально догадался о таком простом приспособлении. Кремону оставалось лишь задумчиво покивать головой и спросить:
– При поворотах эти ориентиры тоже помогут?
– Естественно! Но ты уж очень постарайся не поворачивать слишком резко. Такая масса, пусть даже и Эль‑Митоланов, сможет смещаться на фланги с большим запозданием. Старайся поворачивать лишь после моей команды, когда мы чуть раньше сделаем максимальное смещение заноса всего клина.
– Без проблем, господин генерал. Но советую под центральной проволокой оставить свободное пространство. Этакую просеку шириной два, а то и три метра.
– Зачем?
– Минимальный резерв для смещения просто необходим. Да и создателю Сферы, господину Градобою при прямой видимости будет намного проще.
– Да? Что ж, рациональное зерно в этом есть. Ладно, попробуем. Все слышали? Оставляем три метра по центру клина. Какие ещё будут вопросы и замечания?
Смещённый командир полка наёмников Залан Лирт подал свой голос:
– А почему в последней линии пойдут оги Легиона?
– Для первой пробы решили так расставить личный состав. А что вас беспокоит?
– Но ведь в Легионе лишь треть состава Эль‑Митоланы. При массированной атаке монстров они могут не справиться, замешкаться в бою и соскользнуть с Опоры.
Командир ДТО обратился к командиру Легиона:
– Что скажете, коллега?
– Думаю, справимся. Тылы прикрывать, как я успел заметить, намного проще. Наибольшая опасность грозит с флангов.
– Тоже верно. В крайнем случае, проверим общую взаимовыручку. Кто ещё хочет высказаться? – после короткой паузы генерал дал команду: – Тогда, вперёд!
Кашад Низу первым, уже вполне привычно ступил на появляющуюся перед ним Опору. За ним столкнули на лёд внушительные по площади сани с мачтой. Тут же три бобины с блестящей проволокой стали разматываться. Другие концы этих удачно придуманных ограничителей для клина были прикреплены к шестам трех конных воинов. Центральный шест остался на месте, метров за десять от болота, а боковые стали расходиться веером по берегу. Лишь только проволока натянется, всадники с шестами ступят на лёд. Поэтому всё войско спешным потоком скользило на Опору, расходясь вширь по Топям всё больше и больше.
Команды раздавались всё более резкие, громкие и нервные. Такого количества воинов в подобном эксперименте ещё не участвовало. А ведь создаваемое уникальным Эль‑Митоланом покрытие имело свои, строго определённые границы. Ко всему прочему на каждого наёмника и легионера приходилось по две запасных лошади, груженные в данный момент лишь подобием неких баулов, а то и вообще движущихся налегке. Впоследствии именно на лошадях планировалось расположение фуража и всего необходимого для армии в боевом походе.
Но именно местные лошади и создали основную заминку. Животные попросту боялись ступить на странное покрытие, ржали, пытались сдать назад. Приходилось терять на них драгоценные секунды. И в итоге добрая треть всего Легиона осталась на берегу. Ничего вроде страшного, но тут уж генерал колабов пришёл в бешенство. Его разъярённые рыки наверняка доносились до посёлка. И после его команд, весь огромный клин, сделал плавный разворот и вернулся к берегу.
Невменяемый выполнял свои функции без единого сбоя и напряжения и времени на раздумья, наблюдения и анализ у него оставалось предостаточно. И выводы его не обрадовали. Раз генерал так лютует, то начало Великого Похода уже назначено конкретно. Вряд ли это случится завтра, но вот послезавтра – очень даже возможно. Успеет ли Спин сюда к этому моменту? Кремон внимательно осмотрел горизонт над всем приближающимся Барьером, но не заметил и единого болара. Да и вообще летающие растения крайне редко приближались к самой границе Гиблых Топей.
Зато обратил внимание на новую группу наблюдателей на Нулевом Уровне. Она состояла из четырёх десятков стоящих на колесе колабов. Причём молодой колдун был уверен, раньше их в лагере не было. Из чего следовало, что в Софронку прибили элитные магические силы королевства Ледония. А с ними наверняка несколько крупных или прославленных военачальников. Уж слишком мелковата фигура командующего дивизии, при всём к нему уважении, для такого ответственного и решающего похода.
Идущий сзади десятника князь Оузер умел отличать колабов друг от друга так же, как и своих подчинённых. Да и расстояние для его зорких глаз, было не помеха. И он тут же подтвердил догадки Невменяемого, узнав чуть ли не всех колабов в группе:
– Вот это личности! Вот это гранды! Кашад, да там собрался весь цвет воинского и магического могущества Ледонии!
– И чему мы обязаны такой честью? – буркнул с другой стороны капитан Лессо.
– Вечером всё выяснится. Но каждый из них в битве, или в тылу врага стоит доброго батальона.
Невменяемый мысленно кивнул своим мыслям: всё‑таки выход не позже чем послезавтра. А Спина так и не видно…
Во второй раз на Опоре уместились все желающие. Но места при этом там осталось очень мало. И каждый манёвр приходилось делать с осторожной медлительностью. Отойдя вглубь Топей на километр, опять развернули весь клин и вновь вышли на берег. Но при этом около сотни легионеров не успели синхронно покинуть Опору и оказались в чёрной жидкости под ударами зубастых пастей, саблезубых когтей и рогов сползшихся со всей округи валелей.
Замешкавшейся сотне сказочно повезло. Никто не погиб. Разве что получили лёгкие ранения. Зато во всю прыть пострадавшие оги бросились на Нулевой Уровень. На ходу срывая с себя пропитанную затухшим ядом одежду и стремясь скорей ополоснуть тела заранее заготовленной водой. Лошадям, естественно повезло меньше, несчастные животные, в количестве нескольких десятков, пошли на корм местным монстрам.
Командира ДТО такая мелочь не остановила. Опять новые перестроения, короткая подготовка и в третий раз огромный клин, состоящий из многотысячной массы колабов, людей и ездовых животных единым телом двигался по Топям, навстречу приближающимся сумеркам. Третий разворот проводили фактически в ночной темноте. Засветились протянутые над войском проволоки, замерцала вверху почти невидимая Сфера и вновь из мощных колабских глоток понеслась ритмичная и диковатая песня‑скандирование.
На обратном пути Кремон затеял тренировку передачи ему энергии. Как магической, так и физической. Раз за разом он поднимал то одну, то другую руку и к нему устремлялся очередной донор. Причём впередиидущий десятник не отпускал донора от себя некоторое время, а затем возвращал полученную энергию, чуть ли не полностью. Уже возле самого берега остриё клина с ведущей группкой догнал командир ДТО и выразил своё удивление:
– Кашад, дружище! У тебя такой перерасход или ты просто тренируешься?
– Конечно тренируюсь! – громко крикнул Кремон не оборачиваясь. – Ведь порой у кого‑то силёнок меньше, у кого‑то больше. А порой и не всё отдают…
– Неужели?!
– Поэтому мне лучше заранее поэкспериментировать. Или я не прав?
– Конечно, прав, дорогой! – трубно засмеялся генерал. – Если надо, мы тебе и всю кровь свою отдадим.
– Да я от такого количества сразу лопну! – в тон ответил десятник.
– Берег рядом, – посерьёзнел генерал, – Мы начинаем смещать клин влево, и ты, как услышишь мою команду, начинай поворачивать вправо.
– Понял. Жду команду.
На этот раз высадка прошла превосходно. Невзирая на скученность, вся армия единым потоком выскочила на Барьер не хуже чем волна из муравьёв, и так же стремительно стала скатываться вниз, к посёлку.
Как ни странно всех наёмников оставили после этого без опеки колабов или огов. Но зато сотники насильно заставили своих подчинённых быстро поужинать и тут же разойтись отдыхать по своим казармам. Строго пресекая любое брожение или попытки прорваться к заветному трактиру. А выпить и расслабиться после тяжёлого дня хотелось всем поголовно. Но тут уж повезло тем, кто оказался более запасливым и предусмотрительным.
В своей комнате Золана с торжествующим хмыканьем достала из‑под матраса почти полную бутыль с вином, оставшуюся от вчерашнего ужина:
– И в трактир идти не надо!
Кремон поставил на стол два стакана с некоторым сомнением:
– Конечно, расслабиться надо. Но я думал, честно говоря, что сегодня меня в покое не оставят. Видела ту группу колабов на Нулевом Уровне?
– Ещё бы! Мне показалось, что там как минимум их король со своей свитой. Так они величественно стояли.
– И почему они не захотели сегодня пообщаться с главным героем?
– О! Как ты зазнался, – воскликнула девушка и тут же стала наливать в стаканы, притворно расшаркиваясь и делая свой голос дрожащим: – Господин Низу, неужели вас моё обслуживание уже не устраивает?
– Конечно не устраивает! – включился в игру парень. – Разве принято обслуживать героя в не обнажённом виде?!
– Ох! Простите великодушно!
И через несколько мгновений менсалонийка, блистая своим бесстыдством, уже восседала на коленях у Кремона. Тот ещё позволил высказать последние сомнения:
– Вдруг меня всё‑таки вызовут?
– Да кому ты кроме меня сейчас нужен? Вот завтра они тебе голову поморочат обязательно.
Но парень и так отбросил в сторону все сомнения и предположения. Когда в твоих руках такое роскошно и умопомрачительное женское тело – трудно думать о делах. Тем белее тех, которые состоятся лишь через много часов.
Утром, перед самым подъёмом к ним в комнату напросился первый заместитель десятника со своей пассией. Причём ордынец явно мялся и нервно перекладывал из руки в руку помятый листок бумаги. Зато Лидия Салграй смотрелась очень уверенно, импозантно и поглядывала вокруг с невероятной самоуверенностью. Кремон, так и продолжая лежать с прижавшейся к нему Золаной, решил ускорить события:
– Кузласс! Говори быстрей чего тебе надо. Вот‑вот подъем протрубят.
– Да тут такое дело…, – ордынец наконец‑то решился и сделал шаг вперёд, протягивая десятнику листок с каракулями. – Здесь вот рапорт‑прошение о расторжении контракта…
– Твоего?!
– Да нет, только Лидии.
– Ха! А на каком основании она его подаёт?
– Видишь ли…, – опят замялся Кузласс. Но его перебила стоящая сзади подруга:
– Основание – моя беременность. И я имею право расторгнуть контракт.
Теперь стало всё понятно. Более опытный и разбирающийся в тонкостях контракта ордынец понимал, что прошение отвергнут. Но Лидия так присела ему на шею, что он не знал, как выйти из создавшейся ситуации. Поэтому Кремон добавил строгости в голос:
– Лидия! Даже в мирное время подобное расторжение невозможно.
– Как?! Я помню, читала контракт! – загорячилась женщина.
– Значит, плохо читала. Расторжение возможно лишь после пятимесячной беременности. Насколько я понимаю, в полк ты пришла в полной боевой готовности. Правильно?
– Ну и что! Если меня не отпустят – я сбегу!
После этого выкрика ордынец лишь скорбно развёл руками. Пришлось десятнику рявкнуть на зарвавшуюся наёмницу:
– Если сделаешь попытку к побегу – казнят как дезертира! – и для страха добавил: – А то и в Топи сбросят для развлечений и поднятия боевого духа.
Результат оказался неожиданным. Женщина бросилась к кровати, рухнула возле неё на колени и зарыдала:
– А что же мне делать?! Не хочу я в никакой Поход идти! Все там сдохнем! До единого! А я ребёнка хочу‑у‑у‑у…
Несмотря на форму, в фигуре наёмницы не осталось и капельки воинственности. И Кремон всеми силами постарался погасить возникшую жалость к этой несчастной:
– Раньше надо было думать. Ведь знала, куда идёшь служить. Да и от меня то, что надо? Я ведь такие вопросы не решаю.
– Да мы понимаем! – оживился Кузласс. – И просим лишь, что бы ты как непосредственный командир не отклонил прошение. А там глядишь начальство к тебе и прислушается. Ведь ты у нас человек незаменимый и герой по всем понятиям.
Кремон тяжело вздохнул и протянул руку:
– Тоже мне нашли героя. Давай прошение. Отдам полковнику. Но это всё, что я могу сделать.
– А больше и не надо, – Меченый чуть ли не согнулся в поклоне. – И так понимаю, что шансов почти нет. Спасибо огромное и за это.
Тут же ордынец подхватил свою всхлипывающую подругу и вышел с ней из комнаты. А десятник с удивлением крутил листок и приговаривал:
– Надо же! Беременна! И когда успели? – потом что‑то вспомнил и слегка дёрнул Золану за волосы: – А как твоя «затенённость»?
Девушка беззаботно хихикнула и пояснила:
– Почти уже исчезла. Но с другой стороны и я бы сейчас не против от такого похода отказаться. Брр! Бродить по этим жутким Топям! Действительно – родить легче!
– Откуда знаешь? Рожала?
– Да ты что, издеваешься?! Оно мне надо? Разве что лет через сорок. Или…, ты сильно захочешь…
– Нет, я таких желаний навязывать никому не собираюсь. – Рассмеялся парень под звук горна побудки. Они тут же вскочили и принялись одеваться. – Кстати, вино мы вчера всё выпили. Но постараюсь тебя отпустить во время занятий в трактир. При первой же возможности. Обязательно купи пару литров лучшего гремвина. Мало ли что… В дальней дороге всё пригодится.

Когда в союзниках согласья нет

Ещё перед завтраком десятник заскочил в штаб и там передал прошение лично в лапу нового полковника. Кратко пояснив саму суть. Тот тут же стал ворчать:
– Почему не по инстанции? Да и что это за чушь – беременность? Ха! Соображать надо…
– Полностью с вами согласен, господин полковник. Но по инстанции долго получится и всё равно за вами – окончательное решение. Меня попросили – я обещал походатайствовать…
– Что, – заинтересовался полковник. – Действительно ты на моём месте отпустил бы эту наёмницу?
– Без сомнений! Нервная баба нам помощи существенной не окажет. Скорей – наоборот, под ногами путаться будет.
– Странное у неё желание: увильнуть в канун главной операции. Ладно, иди, мы тут подумаем…
И ручища, до того намеревавшаяся скомкать прошение, бережно положила его на край стола.
В столовой Кузласс и Лидия так буравили своего десятника вопросительными взглядами, что тому пришлось успокоительно показать большой палец и пожать плечами. Мол, прошение передал, но как оно будет дальше, неизвестно.
После построения все опять подались репетировать вход и выход в Топях. При этом совершенствовались и все вспомогательные средства. Полозья для отдыхающих воинов теперь были гораздо более высокими, облегченными и удлинёнными. Да и перемычки теперь позволял спать намного комфортнее. К тому же теперь почти у всех колабов имелись специальные зажимы‑шпоры, которые они ловко и быстро устанавливали по ободу своего тела в боевой трансформации. Шпоры просто невероятно стали помогать в передвижениях по льду. Пропали инерционные скольжения, повысилась манёвренность и стартовая скорость. И теперь один колаб играючись мог тянуть на салазках сразу двоих своих товарищей.
В сегодняшних учениях десятника прикрывали по‑разному. То смешанными группами, то четвёрка из одних лишь колабов. Кремон немного таким поворотом событий озадачился, но ведь не станешь выбирать себе охрану лично? Когда ещё и никто не предлагал подобного.
Из‑за повышенной концентрации при поворотах и фланговых смещениях он почти не оборачивался и не смотрел, что там и кто там. И лишь потом, когда они спускались с Барьера на обед, его догнал довольный Кузласс и шепнул:
– Лидию уже давно отправили наверх. Думаю – проверять беременность и для личной беседы. Если удастся ей открутиться – я твой должник до гроба!
Кремон улыбнулся вслед ордынцу, но тут же промелькнула неприятная мысль:
«Зачем полковник акцентировал внимание о кануне Похода? Почему связывал эту деталь с Лидией?»
Отвлёк его ординарец генерала:
– Десятник Низу! Вам приказано явиться срочно в офицерскую столовую.
Понятно: вновь прибывшие гранды возжелали познакомиться со свежеиспечённым героем. Но из‑за нехватки времени решили полезное совместить с приятным. Интересно стало до безобразия: кто же там прибыл из Ледонии?
Как ни странно его сразу провели в самый дальний угол и усадили между четырёх колабов, князя Оузера и капитана Лессо. Причем представлять чёрные цилиндры тоже не спешили. И с первой же фразы князя стало понятно почему.
– Десятник Кашад. Здесь собрались лучшие специалисты Ледонии по магическим покрытиям, связанными с поверхностным натяжением. Поэтому они хотят подробно прослушать вас о полном процессе творения Опоры.
Тут же дал пояснения и один из колабов:
– Конечно, насыщайтесь, сколько и как вам будет угодно, обед есть обед, но постарайтесь в своих пояснениях не упустить и малейшей детали.
– Хорошо, постараюсь. Хотя в Кихоне меня несколько раз выслушивали ваши коллеги.
– Это были не мы! – чуть ли не крикнул другой колаб. Видимо скандалист тот ещё. – И у нас совершенно иные подходы к решению научных проблем в магии. Мы – практики. И делаем за день то, что теоретики порой и за месяц решить не могут.
– Ну что ж, рад с вами познакомиться! – Не удержался от некоторого сарказма Кремон. Одновременно пододвигая к себе поднос с обедом, и тщательно следя за своим эмоциональным фоном.
Полчаса собравшиеся за столом внимательно слушали как создаётся, проходит и поддерживается уникальное магическое действие. Никто ничего не записывал, лишь иногда сверялись уже с имеющимися у них записями. Вероятно с теми, которые делались во время допроса под Сонным Покрывалом.
Потом посыпались вопросы. Да такие дотошные, въедливые и по существу, что молодому колдуну пришлось весьма нелегко. Вспотевшие ладони – ничто по сравнению с той бурей, которая образовалась в голове. Рядом с ним действительно сидели лучшие из лучших! Действительно колдуны‑практики. И, похоже, что каждому из них было не менее двухсот лет от роду.
А к концу обеда самый скандальный из колабов таки докопался до одной скрытой детали. Если учесть, что таких деталей всего существовало лишь пять, то напрашивался вывод: как минимум, но через неделю эти Эль‑Митоланы дойдут до сути его тайны. Не даром они хвастались своей сообразительностью.
На этом исследование не завершилось. Когда Кремон с некоторым облегчением вставал из‑за стола, капитан Лессо его несказанно «обрадовал»:
– После обеда у нас намечено две большие репетиции, и наши коллеги будут тебя прикрывать лично на Опоре. Хотят, так сказать, лично просмотреть все детали магического действа.
Час от часу не легче. Но десятник постарался улыбнуться как можно радостней:
– Жду не дождусь, когда хоть кто‑то попробует меня заменить на острие этого ответственного клина.
Пока армия взбиралась на Барьер, Кремон очень тщательно осмотрел окрестности Софронки с высоты. И сделал двоякие выводы. Вывод первый: как ни крути, а оттягивать Великий Поход не в его силах. И к времени «икс», всё уже готово. На хорошо видимых местах стояли штабели продуктов, концентрированных сиропов и прочей необходимой в дальнем пути вещей. Причём ящики не складировались, с просто сгружались штабелями. И тут же многие из них вскрывались, а содержимое перекладывалось в походные сумки и баулы. Только поэтому можно было быть уверенным именно в завтрашнем дне.
А второй вывод: такая поспешность – только к лучшему. Ведь если колабы разгадают его секрет создания Опоры, то он уже почти не сможет влиять на сам процесс Похода. Конечно, вряд ли у них получится сделать совершенно сухой лёд. В лучшем случае у них останется жидкость по щиколотки, как у Хлеби Избавляющего. В худшем, как у ученика протектора Агвана – по колени. Этот аспект весьма существенен, ведь почти невозможно долго передвигаться по ядовитой жидкости. Но с другой стороны: если получилось у Невменяемого, то почему то же самое не может совершить другой, ещё более талантливый Эль‑Митолан? Вполне!
Сожаления и опасения вызывало лишь отсутствие так сильно ожидаемых дружественных боларов. Местные зеленушки в последнее время сюда как на мёд слетелись, ведь столько отходов жизнедеятельности просто невозможно идеально спрятать. Но вот Спина среди них не наблюдалось. А уж это разумное растение нашло бы способ дать о себе знать.
Как ни странно, но на Нулевом уровне Легион огов в полном составе сконцентрировался далеко слева и сразу отправился в сторону своего лагеря. Чем несказанно удивил в первую очередь наёмников. Не участвовать в генеральной репетиции? Неужели силами Легиона решено нанести удар с другого направления? Например, по столице Сорфитовых Долин, городу Прангарду? Да, в таком случае ни тагам, ни сорфитам не позавидуешь. Выдержать сдвоенный удар от драконов и огов, да ещё получить неожиданную атаку невероятного по силе войска в своём тылу – смерти подобно.
На опоре спокойно вышагивающего десятника подпёрли сзади четыре опытных и дотошных колаба, имен, которых так никто и не огласил, и весь клин слажено последовал за ними. Вопросы сыпались с такой частотой, что, в конце концов, Кремон не выдержал и возмутился:
– Вы хотите искупаться в этой гадости? Если нет, то не нарушайте своими криками мою концентрацию.
И сразу же получил упрёк от одного из колабов:
– Вряд ли она так необходима. Ведь магическое действие уже совершено и тебе остаётся лишь подпитывать процесс своей энергией.
– Да?! Мечтаю вас скорее увидеть на моём месте! А самому прогуливаться рядом, да постреливать из литанры.
Возникший сзади недовольный ропот тут же перебил самый авторитетный колаб:
– Господа! Не наседайте на нашего коллегу. Несколько часов нас не спасут, и загадку Опору мы не разгадаем так быстро.
– Жаль, – отозвался другой, – Что Его Величество настоял именно на завтрашнем дне.
– Политика – не для нас. И общей картины мы не знаем.
– Лучше надо было нас сюда позвать на недельку раньше! – вспылил скандалист. – И сейчас бы вся операция не зависела лишь от одного человека.
– Увы! Давайте лучше продолжим. Кто задаёт следующий вопрос?
Кремону действительно не составляло особого труда поддерживать Опору в рабочем состоянии и отвечать при этом на массу вопросов. Более того, он ещё и размышлять успевал:
«Всё‑таки завтра! И начинается война… Вернее она начнётся не завтра, а за два дня до нашего удара, но так или иначе война начнётся уже на этой неделе. Сумеют ли наши союзники отразить удар летающих пиратов? Да ещё и поддержанный в наземном строю Легионом огов? Трудно судить, не зная общей численности агрессора, но, по всей видимости, сорфиты и таги должны справиться. С их неимоверно развитой техникой, с их невероятно разветвлёнными подземными коммуникациями, они без труда дадут отпор любому агрессору. Вот только неужели этого не понимают и колабы? Конечно, Сорфитовые Долины государство крайне закрытое, туда уже несколько столетий не ступала нога, чешуя или лапа постороннего. И вряд ли кто полностью осознаёт мощь этого сдвоенного королевства. Но ведь и среди колабов есть грамотные военные аналитики. Неужели они не просчитали шансов на успех? На что они надеются? И почему король колабов приказал начать Великий Поход именно завтра?»
Вопросы… Опять масса вопросов.
Когда поступила команда на разворот, Кремон с ехидной усмешкой послал помеченному давно адресату первый импульс скоропалительного поноса. Затем отсчитал до двадцати и убрал заклинание. Так они с Золаной договорились проверить сигналы связи между собой на Опоре. Да и заодно ещё больше усыпить бдительность приставучего Мапфри.
После второго выхода, уже в полной темноте состоялось совестное построение полка наёмников и Дивизии Тотального Опустошения. Ряды чёрных колёс поблескивали под освещением многочисленных Трего и выглядели поистине устрашающе. И Кремона одолели новые сомнения. Если такой каток прокатится по тылам союзника, вряд ли кто сумеет его остановить. Поэтому архиважно вообще придержать этакую силищу как можно дальше в Гиблых Топях.
Выступал незнакомый военачальник колабов. Речь его лилась немного сумбурно, но спокойно и без лишнего пафоса:
– Как вы видите – стало пасмурно. С завтрашнего дня по всем предсказаниям начнутся обильные дожди. Что должно радовать: недостатка в питьевой воде у нас не будет. Наверняка уже все догадались: завтрашним утром выступаем. Долг воина зовёт каждого восстановить попранную справедливость и отмстить за исторические надругательства. Да вы и сами всё знаете… Настоятельные рекомендации командования: всем вовремя ложиться спать и набираться сил. Ведь неизвестно когда в следующий раз представится возможность отдохнуть. Ну вот… Ага! Ещё одна приятная новость для вас всех: Его Величество Ганлуран Восьмой подписал указ, в котором каждого участника Похода, после его завершения, наградят премией в размере годового оклада.
Довольный гул прокатился по рядам полка наёмников. Хотя никто так и не понял, о какой попранной справедливости говорилось, и что подразумевалось под термином «исторические надругательства». С другой стороны строя, среди колонн колабов ДТО не раздалось и единого шороха радости. Скорей всего они знали о премии уже давно. Или вообще на неё не надеялись. Незнакомый военачальник дождался полной тишины, и продолжил:
– Скоро весь мир будет прославлять своих героев. То есть – вас! А уж мы, ваши военачальники, постараемся привести вас к победе с минимальными жертвами. Сейчас, все наёмники отправятся к своим интендантам и получат всё необходимое для Похода. Воины Дивизии, тоже будут готовиться. Разойдись!
Судя по тому, как добрая треть колабов покатилась к тщательно охраняемому строению, Кремон догадался: им выдадут литанры и боеприпасы к ним. Людей тоже весьма удивили. В первую очередь каждому наёмнику вручили невероятные по виду костюмы. Причём заставили каждого взять свой размер и тщательно примерить. А уж потом вновь сложить и упаковать в седельную сумку.
Костюм представлял собой комбинезон полной защиты и прозрачным забралом из материала отдалённо напоминающего стекло. С первого же взгляда стало понятно, костюмам неимоверное количество лет! Ни таких тканей, ни таких кремальер в современном мире не производят. А Золана сразу же обратила внимание ещё на одну деталь:
– Смотри! В этом кармане какие‑то остатки бумаги, очень похожие на инструкции.
– Точно. Но эта бумага уже давно превратилась почти в пыль.
– И где они откопали такие вещи?
– Самое главное ни «где», а для чего нам их выдали. Вряд ли они для боя…
– Конечно! – согласилась менсалонийка. – Слишком уж неудобные.
– Да, мечами в них не помашешь. Скорей всего и магией пользоваться в такой одежде проблематично.
– Может они для ночёвки прямо в ядовитом болоте?
Кремон с разными усилиями помял серебристую ткань?
– Вряд ли. Любая тварь прокусит такую защиту играючись.
– Интересно, колабам тоже выдают нечто подобное?
– С их габаритами? Сомневаюсь…
На площадку с ящиками быстрым шагом вошёл капитан Лессо:
– Уже всем объявил, остались только вы. Каждый наёмник получает ещё одну дополнительную, полностью загруженную продуктами лошадь под свою опеку!
Шутить себе мог позволить лишь десятник Низу:
– Бедные оги теперь обречены на голодание!
Под смех окружающих наёмников Валер ответил с неожиданной злостью и раздражением:
– Не такие они уж и бедные! А своими продуктами только и пытаются откупиться от настоящего дела!
И тут же перешёл на другую тему:
– Кашад! Мне приказано лично проконтролировать твой сон. От твоей бодрости и силы зависит, чуть ли не половина нашего успеха.
– Да я и сам понимаю, и попытаюсь заснуть как можно скорее.
Валер наклонился к нему ближе и скосил глаза на менсалонийку:
– Только вот у командования большие сомнения…
– Нет проблем! Бери матрас и ложись на полу возле нашей кровати. И сам выспишься, и за нами приглядишь.
Капитан Лессо некоторое время озадаченно чесал макушку, а потом неожиданно согласился:
– Так и сделаю! Ждите.
Когда он ушёл, Золана скривилась от обиды:
– А он нам нужен?
– Конечно, нет! Но! У нас ведь до отбоя ещё два часа, и если мы поторопимся…
Все проблемы с лошадьми и багажом они взвалили на мечущегося Кузласса и поспешили в свою комнатку. А когда Валер вошёл туда со своим матрасом, парочка спала без задних ног.
Вот только Золана проигнорировала приказ выспаться, как следует и перед утром, проснувшись, пошла бродить отделённым сознанием по всей Софронке. И подслушала весьма важный разговор. Видимо всё начальство так и металось в хлопотах целую ночь. Ведь командиры могли отоспаться на салазках в дороге в первую очередь. Но вот предстартовая беготня их сильно выбила из состояния настороженности и они уже плохо соображали. Вот и сейчас невероятно интересные детали обсуждались князем Оузером и незнакомым колабом в месте, не защищённом от прослушивания.
– И всё‑таки – это подлость! – настаивал разгорячённый спором колаб. – Предавать союзников в такой ответственный момент.
– О какой подлости ты говоришь?! – тоже возмущался князь. – Испокон веков мы совершали рейды по Топям совместно. Но никогда, повторяю тебе никогда, не подписывались на совместную агрессию против соседних государств. Так что подлость – это как раз с вашей стороны нам навязывать то, чего в договоре никогда не было.
– Но ведь совместные интересы наших государств этого требуют! Как ваш царь этого не понимает?!
– И здесь ты ошибаешься. Оги всегда считались самой не воинственной расой. И мы должны беречь свои земли в мире и покое. Если что, вы уйдёте в свою Ледонию, а именно мы примем первый удар разъярённых мстителей.
– Колабы вас не оставят в беде!
– А не лучше ли избежать этой беды? Мы ведь и так невероятно рискуем только тем, что помогаем вам всем, чем угодно.
– Да уж! Но не самым главным! Обидно за таких союзников.
– А ты думаешь, нам не обидно? Теперь Легион две недели будет безвылазно сидеть в своём лагере! Разве это – не признак вашего недоверия?
– Ну вот, опять ты за своё! Не для того мы принимали такие невероятные меры секретности, что бы кто‑либо из вашего Легиона проболтался в нетрезвом состоянии о… Кстати, что‑то мы раскричались на открытом месте. Зайдём вовнутрь!
– Де нет, хочу съездить и попрощаться с командирами Легиона. А ведь времени и так совсем не осталось.
– Ладно, езжай. Но если и ты ещё здесь решишь остаться…
– Не переживай, я ведь сам настаивал на своём участии.
– Хочешь к чужой славе примазаться? – съехидничал колаб.
– Какая для наблюдателя слава! Просто невероятно интересно посмотреть на дальние страны.
Больше менсалонийке ничего толкового подслушать не удалось. Заметив, что наряд готовится к побудке лагеря, она быстренько вернулась в своё тело, разбудила Кашада и шёпотом пересказала подслушанный разговор. Чем внесла ещё большую сумятицу в мысли молодого колдуна. Событие совершенно не вписывалось в созданную им картину. Особенно одна деталь, о которой он тут же тихонько переспросил:
– Они точно говорили о двух неделях полного карантина для Легиона?
– Точно.
Весьма странное и непредвиденное обстоятельство. Может его специально вводят в заблуждение? Золане искажение фактов ничего не давало. Да и командованию подсовывать своему десятнику такую дезинформацию – не было малейшего смысла. По‑любому армия выйдет в тыл противника и об этом станет известно в тот же момент по всему миру. В крайнем случае – через день. Зачем же так долго держать Легион на одном месте? В наказание? Или в отместку за отказ от совместного похода? Голова кругом идёт…
И самое главное: оги отказались от участия в агрессии! Значит, в совместном ударе с драконами они не начнут войну. Решили отсидеться на своей территории. Похвальная осторожность Его Величества, царя всех Огов.
Со звуками горна, лежащий на матрасе Валер громко потянулся и со стоном пожаловался:
– И когда теперь в следующий раз придётся так отменно выспаться?
Десятник со своей заместительницей тоже не спешили вскакивать. Продолжительно зевнул и с укором спросил:
– Так уж и не знаешь? Наверняка каждый день всей кампании давно расписан почасово.
Капитан сразу же вскочил и стал спешно одеваться. Словно упоминание о жёстком графике Похода прогнало сон до победного конца:
– Точно! Расписан до каждой минуты. Но ты счастливчик, можешь ещё минут десять понежиться на кроватке.
– Рад стараться! Но ты бы мог и подробнее рассказать о нашей цели. Интересно ведь, где мы атаковать начнём.
– Вот когда станешь капитаном, будешь обсуждать такие вещи с любым наёмником…
– Так уж и с любым! – обиделся Кремон. – С этой вашей секретностью вы наверняка перемудрили.
– Поживём – увидим! – уже выходя, ухмыльнулся Валер. – На завтрак приди на пять минут раньше.
Лишь только они остались одни, Золана со всей страстью набросилась на слабо ей отвечающего парня и десяти минут им вполне хватило для бурной ласки. А потом она же первой устремилась умываться. Кремон немного отдышался и тоже отправился принимать душ и облачаться в новое и самое лучшее бельё. Теперь до следующего купания наверняка пройдёт энное количество тяжких дней. Когда они уже почти были готовы, Кремону вдруг стало так тоскливо и печально, что он не выдержал, крепко обнял свою подругу и осыпал её шею горячими поцелуями.
– О! Неужели командир соблаговолил одарить вниманием рядовую наёмницу? – захихикала Золана. Но глаза её при этом были серьёзными как никогда. – Или тебя мучают укоры совести из‑за частых мне измен? И ты хочешь покаяться?
Кремон тоже отвечал в шутливом тоне:
– Увы! Кайся, не кайся, но следующие ночи я проведу без тебя. Накажу за плохое поведение.
Потом прижал девушку к себе напоследок и прошептал в самое ушко:
– Но постарайся всегда и везде находиться ко мне как можно ближе. А в идеале – в радиусе нескольких метров. Мне так будет спокойнее.
– Неужели ты до сих пор не понял: и в радиусе сотен километров ты от меня не скроешься.
– Посмотрим, посмотрим. Но ты мне напомнила одну деталь: если вдруг увидишь у князя Оузера небольшую деревянную шкатулочку, дай мне знать вот таким знаком.
– В ней драгоценные камни для моего ожерелья?
– Не знаю. Но жутко хотелось бы в ней покопаться.
Только начинал брезжить рассвет, когда сборное войско стало группироваться возле Барьера в походном порядке. На ровной поверхности выстроились клином колабы и наёмники с многочисленными лошадьми. Даже светящуюся проволоку натянули, словно уже находились на Опоре. Взмыленные сотники носились между колонн и подравнивали, меняли местами личный состав и назначали первые смены для сна и отдыха. Среди колабов отдых предполагался на салазках, а вот люди приторачивали к сёдлам специальные штыри, к которым можно было бы привязываться во время сна.
В центре клина, вернее чуть ближе к его переднему острию, располагалось всё командование, салазки с создателем Сферы и большая часть лошадей с провиантом. Как Кремон ни пытался высмотреть диспозицию своего десятка, но ему показалось, что они расположились, чуть ли не на последней линии движения.
Самого десятника, осматривали так, словно он шёл под венец. Носки, обувь, даже майка с трусами были прощупаны на предмет отсутствия грубых швов, ненужных утолщений и лишних складок. Князь Оузер при этом посмеивался, отвечая на недоумённые взгляды Кремона:
– Ты должен идти сутками без единой заминки. А вдруг ты мозоль натрёшь? Или ещё в более нежном месте тебя зуд одолеет? Тебе то что, почесался и дальше пошёл, а треть отряда будет нас сзади вплавь догонять.
Лейтенант Ландра Гулис попыталась пошутить:
– Ничего! Наёмники везде прорвутся!
На что капитан Лессо тут же воскликнул:
– Не надо! Мне ведь как раз в последних рядах двигаться придётся. Но, если желаете, лейтенант, мы можем с вами поменяться местами.
– Я бы с радостью, – откликнулась колаба. – Но кто же тогда будет оберегать нашего бравого десятника? По мнению генерала, никто не сделает это лучше меня.
Причём сказано это было таким многозначительным тоном, что смещённый со своей должности Залан Лирт, который тоже стоял недалеко, пробормотал:
– Мнение генерала, в данном случае, основывается лишь на сенсорном восприятии…
Как ни тихо он это сказал, но Ландра услышала некоторые слова и уловила пренебрежительный тон по своему адресу. И тут же зашипела, словно змея:
– Полковник Лирт, вы забываетесь…
– Молчать! – тут же рыкнул новый командир полка. – Господа, запрещаю даже малейшие пикировки между собой. После победы – сколько угодно! А сейчас сосредоточимся на деле: как там наш Главный Ведущий?
Как раз осмотр завершился полностью, и князь похлопал десятника по плечу:
– Лучше всех! Готов хоть целый месяц идти бодрым шагом куда угодно. Хоть на край света!
– Может туда и докатимся! – довольно хрюкнул новый полковник и отдал новое распоряжение: – Начинайте подниматься на Нулевой Уровень. Я к генералу, Дивизия вот‑вот тоже начнёт восхождение.
В кутерьме последних указаний и согласований к десятнику незаметно подкатился полковник Лирт и осторожно придержал Кремона за руку:
– Кашад! Я верю, что у нас всё получится на «отлично»! И наше боевое братство получит окончательную закалку.
– Я тоже в этом уверен. Жаль только так и не знаю нашей конкретной цели.
– Сам поймёшь…, очень скоро. Хотя… Это ведь была моя идея, сделать подобный Поход. Только не именно этот… И цель была у меня совсем другая…
Больше поговорить не удалось. Создатель Опоры начал восхождение, а смещённый с заслуженной должности полковник Лирт, покатился в тылы к своим наёмникам.
Но тут же Кремона догнал взволнованный и раскрасневшийся ордынец. Видимо он осознавал, что покинул расположение десятка без разрешения, но высказаться ему было просто необходимо:
– Кашад! У нас беда! Лидию только что вернули в строй. А перед тем допрашивали, чуть ли не целую ночь.
– Как допрашивали!? – воскликнул парень, но, тем не менее, продолжая восхождение, – О чём?
– В основном всё сводилось к одному: почему она решила расторгнуть контракт перед началом Похода, к кому она собиралась идти жить после этого и имена людей, с которыми она общалась последние полгода.
– Шпиономания продолжается. Жаль, – тут же всё понял десятник и с сочувствием посоветовал: – Теперь уже ты её старайся сам беречь. Я сделал всё что мог.
– Если бы я знал, когда надо беречь! – со злостью воскликнул Кузласс. – А так даже тебя рядом нет. Нас в последнюю шеренгу поставили.
– Вот как? Ничего не могу придумать. Пока, не могу… Но с другой стороны – не так уж плохо прикрывать тылы. Там опасности будет поменьше. Да и Золана рядом. Прислушивайся к её командам, у девчонки особый нюх к неприятностям. Но формально за старшего командира в моё отсутствие остаёшься ты. Понял?
– Понял! – и тут же Меченный остановился, а потом и стал возвращаться вниз.
Может, ордынец ничего и не понял, но природная сметка его не подведёт. Пусть подумает над словами в дальней дороге. Да присмотрится в критический момент к действиям менсалонийки. Авось тогда и выкрутится в тяжкую годину из‑под полога нежданной, но всегда такой коварной Смерти.
На Нулевом Уровне армия сделала необходимую остановку, дожидаясь полного рассвета и выходя на исходные позиции. Сквозь низко нависшие тучи, со стороны Топей нехотя пробивалось серое марево наступающего дня. Первого дня Великого Похода. Первого дня, из целой вереницы ему подобных, которые вели к гибели тысяч и тысяч разумных созданий.

Часть восемнадцатая

Стучат подковы, шпоры, каблуки…

Топот, скрежет, писк, скрип и много сотенный гомон, храп лошадей и перемежающиеся команды за спиной… И чёрный, неприятно пахнущий лёд под ногами. Да уносящиеся с боков и вперёд вспышки огня, разноцветные молнии и завихрения воздуха после таранных ударов.
Изредка сугубо предметные разговоры с членами прикрывающей четвёрки.
Ещё реже личные просьбы о конкретных продуктах питания, питье или помощи в естественных надобностях. В последних случаях Кремону предоставляли низкие и удобные салазки со всем необходимым. Всё остальное время молодой колдун предпочитал идти пешком. Чётким, размеренным, слегка пружинистым шагом.
Первый день прошёл на удивление спокойно. Болотные монстры словно попрятались на большие глубины и показывались на поверхности изредка. А если и пытались атаковать по Опоре, то делали это с какой‑то ленцой и настороженностью. Многие по этому поводу шутили, что местные хищники поумнели и поняли бесполезность своих нападок на такую мощную и хорошо защищённую армию.
Да и сам маршрут в этой части хорошо изученных Топей постарались выбрать как можно прямее. Не желая тратить ни время, ни усилия на огибание островков суши. А так как местность здесь порой меняла свой ландшафт очень быстро, то для более лучшего осмотра пространств перед войском, прямо на ходу собрали движущуюся на широких салазках вышку. И на самой её верхушке по очереди восседал один самых юрких и глазастых наёмников, стараясь рассмотреть поверх очень густого порой тумана сухопутные препятствия. Пятиметровой высоты для такого дела вполне хватало, как на первых порах. На самих салазках место тоже не пустовало: там лежали, как правило, два, а то и три колаба из командного состава. И устойчивость своими телами улучшали, и сил набирались подрёмывая.
Ровно в середине несущей Опоры передвигалась ещё одна конструкция двухметровой высоты, на которой сидел закутанный в меха Самсон Градобой. Создатель Сферы спать не торопился, очевидно, из‑за своей старческой бессонницы. Мало того, он активно старался влиять на выбор направления, выкрикивал какие‑то советы движущимся впереди него колабам‑военачальникам, и может поэтому к нему наверх старался чаще забраться князь Оузер. Вдвоём они изучали какие‑то схемы, карты и древние талмуды. Которые, несомненно, представляли исторический, научный и разведывательный интерес. Кремон, после нескольких оглядываний, стал от нечего делать продумывать самые нереальные варианты на тему: как завладеть теми вещами, которые изучает древний предатель. Один вариант раздумий показался самым приемлемым. Хоть таким ненадёжным и сомнительным, зависящим от многих факторов, что вряд ли удастся его выполнить. Но тут уж как повезёт…
Тяготило отсутствие рядом хоть кого‑то из людей. Лишь князь Оузер один раз в каждые полдня некоторое время шёл рядом и развлекал «свежими новостями». Когда же Кремон высказал желание поговорить хоть ещё с кем‑то из наёмников, титулованный ог лишь с сожалением развёл руками:
– Не получится. Меня и то пытались придержать.
– Как?! И по какому праву?
– Мол, буду отвлекать от концентрации.
– А‑а! – возмутился десятник. – Я уже догадываюсь, какая очаровательная колаба могла так обо мне позаботиться. Угадал?
– Да. Лейтенант Гулис стала в последние дни весьма авторитетной фигурой…
– Но ведь это странно! Меня полдня только и делали, что отвлекали от концентрации эти так называемые «практики». Без остановки! Одна пара сменяет другую через час. А мне ведь и просто поболтать о мелочах жизни хочется.
– Не расстраивайся! – посочувствовал князь. – Постараюсь кого‑то к тебе откомандировать. А если не удастся, сам буду тебя навещать по возможности чаще.
Они ещё немного поболтали в сгущающихся сумерках, а потом Оузер заторопился в центр клина. «Поддерживать дух старого ветерана!» – как он выразился. А Кремон погрустнел.
«Значит, никого из наёмников ко мне не подпустят? И в нужный момент Золана окажется слишком далеко. Или продолжать настаивать на встречах? Ведь время ещё есть и надо его использовать с пользой. Попытаюсь усыпить бдительность перестраховщиков. Но и эта змеюка, до чего же подозрительна! Неужели Ландра Гулис предусмотрела все варианты событий? Вот мерзость пакостная! И почему дотошная колаба не забеременела и на берегу не осталась?»
В Ледонии к вынашиванию потомства относились строго и традиционно: никаких нагрузок и нервных переживаний. То есть практиковалось совсем другое отношение, чем к наёмницам. И будь ты хоть генеральшей в военное время, но раз принадлежишь к высшей расе колабов, то тебя сразу же, как будущую роженицу отправят в тылы. Невзирая на место и время событий. Но вот лейтенанту Гулис в этом вопросе повезло, осталась в строю.
«Хотя, это как посмотреть. Может наоборот – не повезло».
И Кремон оскалился в хищной, многообещающей улыбке.
К вечеру обстановка на леденистой Опоре стала накаляться. Так далеко в Топи ещё никто и никогда не заходил. По крайней мере, из тех особей, которые ещё оставались в живых. И монстры стали попадаться вообще непуганые, невероятно агрессивные, злобные и воистину гигантских размеров. А уж лязгающей зубами, пытающейся проткнуть ядовитыми жалами и норовящей высосать всю кровь мелочи налетело тьма‑тьмущая. И если бы не созданный над армией Полог, пришлось бы вообще трудно. А так передовые отряды, хоть и с напряжением, но прекрасно справлялись с выпрыгивающими на лёд хищниками. Хорошо ещё, что внушительная часть монстров предпочитала оставаться в болоте и поспешно ловить скользящие им прямо в пасти летающие деликатесы. Оставалось лишь удивляться: если летающие создания так нравятся остальным животным, то почему их не выедают в течении дня? Ведь повалить деревья, на которых днём отсыпались бабочки‑пиявки, планирующие ящерицы, гигантские шмели и блины‑свистуны для Топианских чудовищ не составляло труда.
На эту тему уже следующим утром Кремон разговорился с пристроившимся к нему Заланом Лиртом. Смещённый командир наёмников постарался поделиться всеми знаниями по этому вопросу. Естественно, если это не являлось страшным секретом:
– У нас на древних картах есть один остров, которые имеет имя Башня. И вот именно на нём, по непроверенным пока данным и размножается вся летающая нечисть Топей.
– Только на одном острове? И почему?
– По другим косвенным источникам там якобы находятся то ли искусственные, то ли природные инкубаторы с подогревом. И каждый вечер во все стороны на охоту разлетаются миллиарды новых созданий. И процесс этот – безостановочный.
Кремон с удивлением даже оглянулся на катящегося чуть сзади колаба:
– Мы будем проходить рядом с Башней?
– Ни в коем случае! Наоборот, что бы больше обезопасить себя мы вынужденно идём намного южнее, чем полагалось бы.
– То есть, ближе к сорфитскому берегу?
– Конечно. И не удивляйся, чем глубже мы пройдём по территориям Топей, тем больше шансов, что нас преждевременно не заметят проклятые таги и сорфиты.
– Заметят? Каким же образом?
– Ты забыл о том искусственном борнусе, что сгорел? Мы почти уверены, что это создание – плод инженерной мысли наших врагов. Так что лучше перестраховаться расстоянием…
– А почему до сих пор в отношении меня перестраховываются? – перешёл Кремон на другую тему.
– С чего ты взял? – попытался уйти полковник от ответа. – Обычные меры во время боевого похода.
– Обычные? И я не могу просто поболтать с другими наёмниками? И мне не разрешают повидаться со своей подругой?
Некоторое время Залан Лирт молчал, а потом признался:
– Я высказался против такого положения вещей. И тебе доверяю полностью.
Чем десятник тут же попытался воспользоваться. Естественно, облекая свой вопрос в шутливую форму:
– Так доверяете, что готовы рассказать мне о нашей конкретной цели Похода?
– Да, рассказал бы… Но! Приказы даются для строгого их исполнения. И нарушать я их не имею права.
– Понимаю. Просто обидно такое молчание и таинственность. Ведь я и сам уже догадался о главном направлении нашего удара.
– Вряд ли, – хрюкнул невесёлым смехом полковник. – Хотя могу тебя заверить: будет намного интересней и неожиданней, чем ты себе представляешь.
Невменяемый изобразил в своей ауре ожидаемую радость:
– Неужели мы посетим острова с гигантскими диплодоками?
– О! Так нечестно! – засмеялся колаб. – Всеми силами пытаешься вытянуть из меня военную тайну. Хитрец!
И сразу отстал от создателя Опоры. Который тут же с запозданием пожалел, что не настоял на свидании с Золаной. Но теперь оставалось ждать обещанного визита князя Оузера.
Вот только вместо него опять маститые Эль‑Митоланы колабов третировали его сознание тысячами новых вопросов. Меняясь попарно, они настойчиво и скрупулёзно пытались докопаться до сути создания несущей Опоры. И, судя по правильно выбранному направлению вопросов и логики своих рассуждений, находились на верном пути. Кремону оставалось лишь надеяться на то, что этот их путь оборвётся задолго до конечной цели. Во всех смыслах.
В полдень Невменяемый стал нервничать и срываться:
– Уважаемые! Понимаю ваше стремление докопаться до сути сиюминутно, но имейте и ко мне снисхождение! Мне уже наши научные диспуты поперёк горла стоят.
– Хорошо, не будем мешать обедать, – тут же охотно согласился один из колабов. – Сейчас распорядимся, что бы тебе подали горячую пищу.
– Ага! И пусть это сделает моя подружка. А то давно её не видел и успел соскучиться.
– Не в нашей компетенции решать подобные вопросы, но твою просьбу командующему передадим обязательно.
Вместо Золаны, через некоторое время создателя Опоры догнала лейтенант Гулис. Долгое время она пыталась разговорить нахмурившегося парня, а потом стала ехидничать:
– Кашад! Куда подевалось твоё приветливое и упредительное отношение к дамам?
Угрюмый ответ последовал тут же:
– Утонуло в Топях из‑за нелепого груза бессмысленных подозрений.
– Разве тактические предосторожности командования должны смущать бравого воина?
– Не должны. Но уж пару раз в день пообщаться с близкими мне личностями я право имею?
– Конечно имеешь! – заверила колаба и перешла на доверительный тон: – Теперь я постараюсь тебя догонять и общаться как можно чаще.
Невменяемый резко добавил в свой голос укоризны:
– Госпожа Гулис! Мало того, что я лишён свободного перемещения, так ещё и вы издеваетесь.
– Тебя не радует моя компания?
– Очень радует! Но с наёмницей Мецц я бы пообщался с большей радостью.
– Понимаю, понимаю, – сочувственно прогудела колаба. – Но не я здесь отдаю приказы. Хотя постараюсь решить этот вопрос положительно.
– Вы уж посодействуйте…
– Обязательно. Только и расстраиваться нечего, если командование нам откажет. В военном походе дисциплина – превыше всего. Сейчас – не до сантиментов. Вот после победы я тебе лично буду на саночках привозить, или на руке приносит кого угодно. Договорились?
– Почти. Но Золану хочу видеть чаще.
– Ох! Какой же ты стал капризный! – и уже отставая, колаба выкрикнула с сарказмом: – И как тебя твоя самка выдерживает?
После разговора в душе остался неприятный осадок и уверенность, что Ландра Гулис скорей будет настаивать на противоположном, чем на общении десятника со своей подругой. Не надо было и на ауру оглядываться, что бы различить явное злорадство и откровенную неприязнь. Неужели эта колаба действительно использует в своей работе с подчинёнными неизвестные методы психического распознания? Или она ко всем людям так относится? Да нет вроде. Нормально и ровно, только создателя Опоры выделяет чрезмерно. Хотя возможно и ещё одно объяснение: карьеристка‑лейтенант просто не любит выскочек, героев и более талантливых сослуживцев. И прилагает все усилия для их очернения, унижения и отторжения от грядущей славы, благ и уважения.
Над Топями лохматым ковров нависали рваные тучи, и временами шёл довольно интенсивный дождь. Фактически Занваль так ни разу и не озарил Топи своими золотистыми лучами. Но ориентироваться по сторонам света, хоть и с некоторым трудом, можно было. И направление похода пока выдерживалось одно – строго на восток. Невероятная по мощи армия двигалась безостановочно, без устали и без сомнений.
А вот Кремон напрасно оглядывался в сгущающихся сумерках, никто из людей так к нему больше и не подошёл. Видимо даже Оузер был чем‑то чрезвычайно занят.
Зато ночью начался сущий кошмар, и к утру стало известно, что появились первые жертвы среди личного состава. А виной тому стали тучи крылатых, планирующих и жужжащих существ. Такого навала себе никто и представить не мог. Горы живности сползали по Сфере, окунались в Топь и тут же поглощались более крупными монстрами. Но поток оказался так велик, что многие не успевали ни намокнуть в чёрной жиже, ни стать лакомством для кого‑то, а сразу вспархивали снова и чаще всего оказывались во внутреннем пространстве воздушного прикрытия. И поспешно бросались на людей и колабов.
Вроде ничего страшного, подобное случалось и раньше. И заблудившихся «летунов» уничтожали играючись. Но когда под купол стали стремительно влетать тысячи ядовитых и кровососущих созданий, а потом и многие тысячи – игра закончилась. Пришлось подключаться к борьбе за жизнь всем воинам без исключения. Командирам, естественно тоже. Этой ночью так никто и не поспал.
И только когда ночь полностью отступила, летающая нечисть схлынула, словно её и не бывало. А Кремона догнал обрызганный раскрошенными останками князь Оузер:
– Жуткий кошмар! Кто бы мог представить.
– А кто погиб?
– К сожалению, два наёмника из сотни Дорнесса Шавена. Не колдуны. Потому и не смогли прикрыться…
– От кого?
– Сзади налетел большой рой десятисантиметровых шершней. Слишком стремительных, что бы соседи их прикрыли щитами. Мы таких жужиков ещё ни разу не видели.
– А как мой десяток?
– Отлично. Все в полном здравии.
– Послушайте, Оузер, – решил и здесь попытать счастья Невменяемый. – Может, хоть вы походатайствуете о свидании с Золаной? Да что же это такое?! Или меня лишили всех прав, звания и привилегий?
– Вроде как нет, – князь тяжело вздохнул. – Но я тоже из‑за тебя не хочу нарваться на неприкрытое хамство и неуважение. Тем более что с главным нашим военачальником я откровенно не в ладах. Он так и ищет повод, что бы меня поставить на место и выкрикнуть нечто: «Раз ты наблюдатель, то и наблюдай себе, сколько влезет! А командовать здесь буду я!»
– Ничего, – выразительно вздохнул Кремон. – Впредь и мне наука будет. Лишь только мой контракт подойдёт к концу, очень сильно подумаю о следующем месте для службы.
Князь прекрасно понял намёки и закивал головой, имея в виду их совместное пребывание в столице Царство Огов:
– Наши товарищи уже наверняка решились на хорошие заработки и спокойную жизнь.
Отвечая, Кремон не солгал и на одну буковку:
– Я тоже только и мечтаю о спокойной, размеренной и безопасной жизни.
К полудню третьего дня армия встала перед необходимостью пересекать возникшие прямо по курсу длинные и многочисленные полоски суши. Которые, ко всему прочему, не только были слишком узкими для такого широкого клина, но ещё и пересекались между собой под разными углами.
Изначально, лишь только участки с растительностью стали появляться в поле видимости дозорного, командование решило обойти возникающие препятствия. И весь клин сделал несколько пробных поворотов то влево, то вправо. Но всякий раз на горизонте оказывались ещё более густые заросли местной флоры. Причём в некоторых местах деревья возносились на неимоверную для Топей высоту, до тридцати метров. Поэтому после максимального замедления движения (Кремон в это время еле‑еле ноги передвигал), и после поспешных совещаний и согласований, решили всё‑таки прорываться напрямик.
Причём от создателя Опоры потребовали невероятной осторожности при каждом шаге. А что бы он потом не сослался на непонимание или плохой слух, сразу за ним пристроилась лейтенант Гулис с двумя матёрыми колдунами из числа практиков. Они жестко, чётко и раздельно передавали указания десятнику из центра клина.
Вот только как все ни старались, жертв избежать не удалось. До вечера погибло ещё три наёмника и семь колабов. А уж на потерю нескольких десятков лошадей после этого вообще не обратили внимания. Но при подведении итогов все были откровенно рады, что ещё так легко отделались. И самое главное, что удалось пройти пересечённую местность до наступления темноты. Потому что иначе потери могли увеличиться десятикратно. Ведь проваливаться в черную и ядовитую жижу всем телом, да ещё с риском быть перекушенным сразу в нескольких местах невидимыми челюстями, жвалами и клешнями – дело далеко не приятное.
Когда армия всё‑таки выскочила на тактический простор отрытых Топей, то ещё успели полчаса обходиться без верхней Сферы. И как раз эти полчаса, позволили интенсивно идущему дождю смыть основную грязь ядовитого болота. Хотя до утра от неё умерло ещё два наёмника и один колаб. То ли наглотались опасной жидкости, то ли не смогли вовремя с себя смыть.
Хорошо еще, что третья ночь прошла относительно спокойно в плане минимальных атак летающих тварей. Да и отражались эти атаки теперь более оптимальными средствами. Воинская выучка, быстрая приспособляемость к любой ситуации – начинали сказываться.
На четвёртый день, лишь только рассвело, убрали Сферу и поснимали с себя все магические щиты. Проводя таким образом банный день прямо на ходу. Чему способствовал и явно усилившийся ливень.
Не отказался от водных процедур и создатель Опоры. А что ему? Ведь магические силы на обогрев и просушку ему дают, сколько хочешь, так почему же этим не воспользоваться? Не спеша, Кремон разделся до пояса, и так шёл добрых полчаса, пока догнавший его Оузер не крикнул:
– Слушай, не переохладись!
– А что тут страшного? – Невменяемый как раз перевёл созданную вокруг своего тела магическую прослойку на интенсивное прогревание, и от него сразу же повалил хорошо видимый пар.
– Вдруг тебя кашель одолеет, если простудишься, – хохотнул князь. – Ты закашляешься, а мы все по шею опять в это ядовитое дерьмо окунёмся.
– По моей вине купание вам не грозит. Да и от кашля у меня сразу три микстуры в кармане хранится. Сами же одну из них давали. Забыли?
– Нет. Самое лучшее средство. Да и у меня ещё есть.
– Как там мой десяток?
– Цел и здоров. Твоя менсалонийка прекрасно справляется с командирскими обязанностями в походе. А ордынец, кажется, добровольно отошёл на второй план.
– Рад. – Кремон быстро накинул на себя свежую и сухую рубашку. – О! Теперь остаток пути пройдём свежими и бодрыми. Что там слышно о повороте?
– Каком повороте?
– Да том самом, который ведёт к сорфитскому берегу. Мы ведь уже и так зашли в такие глубокие тылы, что дальше обходить нет смысла.
Какое‑то время князь шёл молча, видимо прикидывая, что можно сказать, а что нельзя. И лишь потом спросил:
– А ты помнишь разговор о двух самых больших островах в центре Топей?
– Помню. Есть мнение, что там обитают гигантские доисторические диплодоки.
– Вот именно. Хотел бы на них взглянуть?
– Ещё бы! Да только одно подтверждение таких островов оправдало бы весь наш Поход.
– Согласен. И вот именно поэтому все наши маститые Эль‑Митоланы и военачальники буквально горят желанием тоже проверить легендарную тайну.
Кремон недоверчиво оглянулся через плечо:
– Так значит, мы специально делаем для этого крюк?
– Получается, что делаем, – согласился Оузер. – Да и для глобальной ориентировки в Топях, не помешает удостовериться в существовании самих островов.
– Понятно. Имеете древнейшие карты и талмуды, но никаких больше подтверждений?
– Ага. Пока подтвердилось лишь косвенно наличие острова Башня. Нам же очень важно отыскать и выйти ещё на один остров.
– Зачем? Там тоже могут быть склады с зарядами для литанр? Или сами литанры? Или другое оружие?
– Там может быть всё, что угодно. Но пока вопрос стоит только в местонахождении главных островов.
– Оузер, – молодой колдун вспомнил о своей задумке и решил попробовать, – А что вы там с Градобоем за талмуд рассматриваете? Нельзя ли и мне одним глазком взглянуть?
– Прямо на ходу?
– Конечно. Хоть в руках подержать. У меня ведь тоже страсть к древним фолиантам, как у каждого колдуна имеется.
– Сомневаюсь, что Самсон вообще захочет о тебе слышать. Сам ведь знаешь его к тебе отношение.
– А вы, князь, попробуйте его ко мне сюда на спор затащить. Он ведь любит покричать и поспорить. А среди колабов вряд ли он найдёт себе нужного собеседника. У них вон и так проблем хоть отбавляй.
Оузер пожал плечами:
– Хорошо, попытаюсь его вывести на прогулку к острию нашего походного клина.
– А что с Золаной? Так и не хотят её ко мне пускать?
– Мне сразу дали понять, что не хотят даже обсуждать эту тему. Та что…
– Хорошо, Оузер! – улыбнулся десятник, – Всё равно благодарен за содействие. А когда планируем приблизиться к легендарным островам?
– Завтра к обеду. Самое позднее – к вечеру должны увидеть первый из двух.
– Ладно, буду настраиваться ещё на пару лишних дней пешей ходьбы по Опоре. Тогда тем более правильно сделал, что искупался и освежил одежду.
Князь выставил руку из своего кокона защиты, которые не давал дождевым каплям до него добраться и согласно закивал головой:
– Повезло нам с дождём. Хотя в это время он, как правило, и льёт не переставая. Ты пока тут не скучай, а я пойду, попробую подбить старика на прогулку и возможный спор. Скажу ему, что ты категорически отрицаешь само существование любых книг по описанию Гиблых Топей.
– Точно! Так лучше всего.
Но в тот день из людей на остриё клина так никто больше и не пришёл. Зато снова надоедали своим присутствием и дотошными вопросами четыре опытных Эль‑Митолана из числа колабов‑практиков. А самое неприятное, что чуть ли не на пятки наступала и лейтенант Гулис. И с таким тщанием следила за состоянием ауры Невменяемого, что пару раз заметила и недовольство, и раздражение, и элементарное нежелание отвечать. И тут же заявляя об этом во всеуслышание.
Опытные колабы тут же переставляли слова в вопросах и продолжали выпытывать с ещё большим пристрастием. И уже к вечеру Кремон был совершенно близок к мысли закончить этот агрессивный проход сейчас и в этом самом месте. Сдерживало только несколько обстоятельств. И если расставить их по порядку первоочередности, то они выстраивались такой цепочкой:
Слишком далеко до берега и никаких шансов добраться туда самостоятельно.
Отсутствие рядом Золаны и полная уверенность, что и она в тылах не выживет.
Действительно огромный интерес только от самой перспективы увидеть острова с диплодоками.
И уже в самом конце списка: чисто разведывательный интерес. Надо же было выяснить основное намечаемое направление первого удара! А то, если сам выживет, то и ответить на такой простой вопрос никогда не сможет.
Лишь когда стемнело, колабы прекратили свой поток вопросов и весьма довольные отправились в центр клина. Уступая место дополнительной четвёрке охранников с литанрами. Командование, в преддверии приближающихся островов решило перестраховаться и усилить защиту возле создателя Опоры.
Как оказалось, удвоенные меры безопасности, спасли от весьма больших, возможно, неприятностей. Потому что с наступлением полной темноты ровно на остриё клина повели атаку жутковатые и никогда ранее не виданные создания. Между кожистых, перепончатых крыльев с размахом в два с половиной метра находилось мохнатое тело с кривыми ногами и иглообразным клювом‑пастью. Причём от загривка летающей «рыбки» до самого хвостового плавника тянулась цепочка костяных, острейших шипов. А когти на лапах могли без труда исполосовать и поднять в воздух даже карликового медведя.
«Рыбками» их назвал лично десятник Низу, когда увидел, как первый клин кошмарных созданий резко спикировал вниз, к самому болоту. Тем самым, получив дополнительное ускорение. Но самое опасное, что подобным манёвром они просто‑напросто проскользнули под передним краем Сферы и через несколько секунд должны были смести с Опоры передовую группу. Вот только за момент до этого бравый десятник успел дать команду своей охране:
– Бейте «таранами» прямо перед собой! А то эти… «рыбки» проскользнуть могут!
Указанное магическое действие оказалось самым эффективным. Летающие уродцы распластались о невидимую преграду и тут же отлетели в болото. Но в свете висящих далеко впереди нескольких огромных осветительных шаров уже виднелись новые косяки планирующих тварей.
Причём атаковали они строго по центру, словно признавали лишь тактику сражения на встречных курсах. И действовали до удивления однообразно: резкое снижение с набором скорости и торжествующий клекот превращается в хруст костей, крыльев и зубастых, иглообразных пастей.
И всё бы ничего, но когда «рыбки» через час пошли в атаку сплошной стаей шириной в сорок метров, воины слегка запаниковали и стали применять литанры. Как ни странно мощное оружие не только не испугало летающих монстров, но и не принесло ощутимой пользы. Заряды могли проноситься лишь под Сферой, а в данном месте лишь находились те особи, что спикировали. И после взрывов тут же проскальзывали новые десятки, сотни, а тысячи продолжали планировать с большой высоты.
Опять Невменяемый проявил инициативу и приказал тылам совершить экспериментальный манёвр. Вернее даже не манёвр и просто‑напросто продвинуть сани с Самсоном Градобоем на двадцать метров вперёд. Естественно, задние ряды войска при этом попадали в большую зону опасности. Ведь и другие топианские летуны продолжали систематически атаковать со всех сторон, но результат того стоил. Теперь «рыбки» расплющивались на самой своей максимальной скорости о нижний край невидимой для них Сферы. А охране лишь и оставалось, что лениво отбрасывать в болото редкие прорвавшиеся химеры. А когда ещё Эль‑Митоланы, которые поддерживали осветительные шары, подняли их и чуть приблизили, то «рыбки» вообще стали плохо ориентироваться в своём пике и расшибались о преграду так знатно и красиво, что любо было на это смотреть.
Задние ряды воинов тоже справлялись вполне без напряжения. Так что до конца ночи время прошло со средним усердием, зрелищно и без потерь среди личного состава. А на больших санях с вперёдсмотрящим, Эль‑Митоланы‑исследователи всю ночь споро препарировали и раскраивали тушки новых и неведомых до сих пор Топианских обитателей. А после непродолжительных споров «рыбкам» решено было присвоить имя Рыбониз. Увековечивая тем самым имя бравого десятника и первое его обращение к этим летающим химерам.
Рыбониз, так рыбониз! Создатель Опоры лишь скептически скривился, услышав эту новость, а про себя подумал: «Постараюсь потом придумать имя более благозвучное. Если, конечно, будет возможность кому‑то о них поведать…»
Пятый день начался с частого и интенсивного виляния между круто возвышающимися скальными наростами. Причём островки порой попадались довольно большие, густо заросшие многометровыми зарослями, а то и высокими, раскидистыми деревьями. Вот только берега у них были необычайной крутизны и фактически неприступные. И по рассказам наблюдателей именно на этих скальных образованиях и дремали в полной безопасности миллионы свернувшихся в коконы рыбонизов. Становилось и более понятными причины их отсутствия в других частях Топей. Видимо эти химеры не залетали от своих мест обитания дальше, чем за сто, сто пятьдесят километров.
Ещё через пару часов армия вышла на большой тактический простор и пошла строго по прямой линии. А уже к обеду сидящий на вышке вперёдсмотрящий рассмотрел в далёком туманном мареве изломанные горные гряды.
– Земля по левому борту. Километров восемь, десять!
И чуть позже, после короткого обсуждения с Кашадом, главнокомандующий дал команду плавно поворачивать к острову. Но не идти на него прямо в лоб, а чуть наискосок. Так что бы в случае опасности легче было бы отвернуть вправо и вновь уйти на глубины. А все свободные от движения санок и охраны по периметру клина Эль‑Митоланы сосредоточили своё внимание на неведомых землях.
Чуть ли не сразу же поступило сообщение, что в этих местах существует невероятное для Топей явление: течение. И чем ближе воины приближались к возвышающейся суше, тем сильней течение становилось. Мало того, чёрная жижа постепенно уступала место мутнейшей, но всё‑таки явно неядовитой воде. Попробовали промерить глубину, но лотов больших, чем на пятьдесят метров просто не нашлось. А когда до берега осталось около полутора километров снизу ко льду стали подплывать огромные, но вполне безобидные на первый взгляд рыбины. Свом строением они очень походили на карпов, вот только в раскрывающиеся пасти спокойно мог проскользнуть даже самый большой борнус или не совсем взрослый валель. Да ещё и усы, каждый метра по три верткими змеями тщательно ощупывали опору снизу. Словно жили своей, независимой от огромных носителей жизнью.
Кажется, уже как уныло и безропотно вели себя привычные ко всему флегматичные лошади, но и те испугано стали останавливаться и пятиться, когда им под ноги всплывало в уже почти чистой воде гигантское лупоглазое чудовище. Зазвучали резкие команды, ротозеи подтянулись, строй сомкнулся и вновь выровнялся до нужного состояния. И как раз вовремя: на берегу, до которого оставалось метров шестьсот, заметили первого гигантского диплодока.
Чуть ли не все нарушили строй, создавая на Опоре небольшую неразбериху. Каждый хотел хоть одним взглядом охватить открывающуюся не так далеко картину. И зрелище того стоило.
Неуклюже переваливаясь на двух задних ногах, из‑за прибрежных скал выбежало прямоходящее создание высотой чуть ли не десять метров. При передвижении ему помогал внушительный, извивающийся хвост, служащий скорей всего для равновесия. Потому как на короткие передние лапы чудовище вряд ли могло опираться при ходьбе. Но самая поразительной часть тела, являлась четырёхметровая пасть. А когда древний ящер эту пасть открыл, довольно порыкивая, половина воинов содрогнулась от мелькнувшего набора жутчайших зубов.
А монстр весьма удачно преследовал более мелкое, спешно убегающее животное. Похоже, это была молодая особь более крупного подвида диплодоков, толстое и округлое тельце, которого раскачивалось на коротких метровых ножках. И это трехсоткилограммовое животное в панике трубило своим высоко поднятым хоботом. Может, на помощь звало своих родителей?
Вот только шансов у жертвы не было. Пологий выход к воде со всех сторон окружали отвесные скалы, спрятаться между которых тоже не представлялось возможности. И тогда жертва без остановки прыгнула в воду и шустро поплыла, огибая выступ берега.
Ящер резко затормозил, выдал досадующий рык, но в воду прыгать и не подумал. Видимо глубина не позволяла, а плавать он со своим весом не умел. И теперь, приоткрыв пасть, смотрел то одним метровым глазом, то другим на ускользающую добычу.
И не зря смотрел: неожиданно вокруг животного с хоботом выросло кольцо невероятных губ. Момент – и они захлопнулись. Ещё момент – и китообразная туша, блеснув бронированной чешуей, вновь погрузилась в пучину. Переваривать доставшееся отменное и свежее питание.
Ящер, словно заинтересованный зритель, довольно рыкнул, поднялся на задние лапы и собрался поворачивать. Но вдруг замер, рассмотрев движущееся по Опоре войско. Наверняка такого он ещё в своей жизни не видел. Вот только длилось оцепенение у монстра недолго. И он стал издавать громоподобные и частые рычания. Тут же ему в ответ, из глубины острова понеслись такое же звуки. И уже через минуту на берег выскочило два таких же ящера. Они тоже подковыляли к самой кромке берега и образовали и телами уникальное, но и неимоверно опасное зрелище.
Теперь уже все три монстра ревели в сторону воды в три глотки.
Тут же последовало команда принимать вправо и идти параллельно берегу. Каким бы мощным оружием колабы не обладали, но начинать сражение с таким огромными животными было бы, по меньшей мере, неразумно. А уж о целесообразности такого столкновения и говорить не приходилось. Неимоверная важность события заключалась в самом факте увиденного. Уже само наличие совершенно изолированной и отличительной системы в сердце Топей, заставляло пересмотреть всю концепцию исследование этих Гиблых земель и водоёмов.
И три ревущие создание постепенно скрылись за береговым выступом.
Через несколько километров берег стал более покатым, а из воды то тут, то там стали торчать многочисленные островки буйной зелени, создавая целый прибрежный лабиринт на мелководье.
И вот среди этих островков зелени и показалась первая овальная голова на длинной, змееобразной шее. За ней приподнялась вторая, чуть дальше третья и четвёртая. Скорей всего невидимые пока ещё полностью создания тоже удивлённо взирали на воинство. Сами овальные головы в длину имели более чем три метра. Да и шейки в диметре казались не менее чем по метру. А когда армия прошла чуть дальше, то взглядам открылось и почти всё тело гигантского диплодока. Оно наполовину погружалось в воду, но даже этот кусок спинки поражал своей сорокаметровой величиной.
Эти монстры явной агрессии не высказали. Пугающих звуков тоже не издавали. Лишь продолжали пережёвывать что‑то своими массивными челюстями. Но и глаз с огромного и непонятного скопища странных созданий, не сводили до конца. Пока расстояние между ними и армией вновь не увеличилось. И тогда головы опустились, словно по команде.
Дальше берег стал постепенно подниматься, крутые скалы вздымались отвесно вверх, фактически не оставляя никаких выходов к воде. И ничего интересного больше увидеть не удалось. А потом и край острова стал плавно уходить на север, теряясь там в туманных и дождевых тучах.
Маршрут так и оставили прежним. И впервые за все дни Похода прошла команда отдыхать всем, у кого есть возможность. Ведь никаких атак на Опору не велось. То ли Топианских монстров здесь пожрали гигантские карпы, то ли те в чистых водах вообще не водились, но двигались в этих местах на удивление спокойно и в полной безопасности.
Конечно, возле Кремона сменили охранников на идеально свежих и выспавшихся как всегда по расписанию, но вот дополнительных выставлять не имело никакого смысла. А что бы создатель Опоры не скучал, его догнал возбуждённый князь Оузер. И они вдвоём принялись бурно обсуждать перипетии увиденного зрелища. Сходясь единодушно во мнении, что событие действительно эпохальное. Если же не в мировом масштабе, то в исследовании этого континента – точно.
– Самое удивительное, – восторженно выкрикивал князь, – Хоть ты, конечно, можешь и не поверить, в древнем фолианте Самсона Градобоя эти диплодоки имеются с подробными описаниями.
– Не верю! – тут же воскликнул десятник. – Быть такого не может!
– Ха! Может! И есть! Мало того, там ещё с десяток подобных же созданий описано и разрисовано.
– Оузер, вы же обещали мне хоть показать эту книгу! – взмолился парень.
– Неправда, не обещал. Только говорил, что спрошу у Самсона. Но мне кажется, он её из своих рук отпустит только после смерти.
– Так над ней трясётся?
– Не то слово! Даже колабам не даёт. Кричит, что те помнут уникальную вещь своими грубыми руками.
– Жаль. Но вы бы хоть для меня что‑то перерисовали и показали. Или словами опишите: что да как.
– Сейчас попробую. Но у меня один вопрос к тебе, как к уроженцу Южных Княжеств.
– Задавайте, – разрешил Кремон, а про себя с беспокойством подумал: «Опять очередные проверки?»
– Какие у вас легенды ходят о тех землях, что расположены за Пустыней Умерших Духов?
– Э‑э, даже перечислить трудно. – Парень не скрывал своего удивления. – И порой одна легенда противоречит другой…
– Ну всё‑таки?
– Одни говорят, что за пустыней ничего нет. Лишь Обитель Смерти. Другие описывают изумительные по красоте оазисы, экзотические страны, миллионы озёр или неприступные ледники.
– Погоди. Ты ведь лично общался с племенами, которые якобы переходят Пустыню Умерших Духов? И кажется, обучался у одного из их главных Эль‑Митоланов?
– Верно. Обучался. И очень многому. И мне даже намекали, что дороги через Пустыню имеются, но знать о них никому не положено.
– Ага! Хоть минимальные, но подтверждения имеются. А вот как бы ты отнёсся к моему предложению совершить исследовательскую экспедицию в те самые неизведанные земли?
– Не понял… Мы ещё и этот Поход не окончили.
– Ерунда. Прорвёмся!
– Да и живыми надо остаться…
– Не смеши меня! Такое войско потери несёт самые незначительные!
Может князь говорил эти сентенции больше для слуха катящихся рядом колабов, но из его уст это звучало категорично и безоговорочно. Но всё‑таки молодой колдун продолжал сомневаться:
– Мне всё‑таки кажется, что через Пустыню Умерших Духов дороги нет.
– Пусть тебе меньше кажется! Остров видел только что?
– Видел.
– Вот и другой скоро увидишь. А потом и третий, и все они чётко обозначены и расписаны в той книге. Но самое главное, там показана область земель на южном полюсе. И эти земли доходят во втором полушарии почти до экватора.
– Не может быть?! – воскликнул Кремон, чуть ли не останавливаясь от удивления. Но тут же, спохватившись, продолжив движение в прежнем ритме. – Вот это уже – действительно сказки и выдумка!
– Я тоже так думал и глазам своим не верил, глядя на рисунки. Но ведь теперь уже часть их подтвердилась. А значит и на Южном Полюсе есть что посмотреть.
– Да я с огромной радостью… Но вот дорога! Откуда же она ведёт и как проложена?
– Там даже не одна, а целых три дороги, – с восхищением откровенничал князь. – И все они расположены под землёй. Чё ты оглядываешься с вылупленными глазами? Опять не веришь?
– Как же тут поверишь такому… Да там вдоль Пустыни и мест таких нет!
– Хочешь, покажу то, что я перерисовал?
– «Хочу» – не то слово! Стражду!
– На вот, смотри.
И со странным великодушием князь протянул свёрнутый в трубочку листок бумаги. Кремон развернул и стал тщательно всматриваться в изломанную линию поделённых на кривые квадратики Южных княжеств. На юге их все ограничивала почти ровная полоса Пустыни Умерших Духов. И вот через эту белую полосу и змеились три чёрных ручейка. Причём один из них отходил как раз из тех мест, где родился и вырос настоящий Кашад Низу. Именно туда и указал палец Оузера:
– Что находится в этом месте?
– Гм, сразу и не припомню…
Даже истинный Кашад мог не знать того конкретного района княжества, а что уж говорить о Кремоне Невменяемом. Но хоть небольшого тумана напустить надо было, поэтому он, после задумчивого мычания, выдал:
– Боюсь ошибиться, но, кажется, именно там находится несколько пологих холмов.
– Точно! Так в описании и говорится! – обрадовался князь. А может, просто сделал вид что обрадовался. Ведь такое редкое совпадение вряд ли возможно: действительно угадать о наличии пологих холмов.
– А как же там расположен вход?
– Нет, так не пойдёт, – заулыбался Оузер, похлопывая десятника по плечу. – Туда мы отправимся только вместе. Все секреты я тебе открывать не буду. За славой и приключениями – только вместе! Договорились?
– Конечно. Куда же я денусь… Тем более что данное княжество по логике скоро должно стать моим. И мы сообща можем провести любую исследовательскую работу.
– Вон оно как? Молодец! С размахом мыслишь. С перспективой.
– Стараюсь. Но что ещё интересного пишут о Южном полюсе?
– Могу ошарашить очередным информационным сюрпризом, – пообещал князь. – Но поверишь ли ты мне?
– Сейчас я уже верю всему. Даже существованию диплодоков и подземным дорогам через Пустыню Умерших Духов.
– Да? Тогда тебя не удивит сообщение, что на Южном полюсе живут сентеги?
Кремон с сарказмом повернул голову в сторону князя и позволил себе великодушно хмыкнуть. Но напряжённые глаза титулованного ога и его аура, блистающая торжеством, заставили вновь сосредоточиться на ходьбе и задуматься. А ведь действительно: во все времена упоминания о таинственных сентегах связывались именно с Южным полюсом. Именно там якобы эти разумные создания жили в древности и именно там они и закончили своё историческое существование. Естественною, если бы сентеги жили до сих пор, то уже давно бы дали о себе знать остальным разумным на планете, а значит, они вымерли давно. Но ведь и книга Самсона – вещь необычайно древняя. И хоть в ней правдиво описывается вся поверхность планеты, но сведения о существовании до сих пор шевелящихся сентегов, мягко говоря, явно устарели.
Об этом и высказался Кремон после некоторых размышлений. Но князь в ответ лишь согласился:
– Правильно. И я так думаю. Но нам ведь это только на руку. Главное – дойти до тех земель, в которых эти сентеги обитали. Ты себе можешь представить, сколько ценного и уникального мы там отыщем?!
– Не могу, – честно признался Кремон.
– И я не могу…, но пытаюсь.
– Слушайте, Оузер, а как выглядят эти таинственные сентеги, там не нарисовано?
– Нарисовано. Но до того странно и неправдоподобно, что я и срисовывать не стал.
– Вот бы мне глянуть, – загорелся десятник. – Я ведь тысячи барельефов в разрушенных городах видел. Вдруг и мне подобные изображения попадались.
– Логично. А я этот момент упустил. Сейчас пробегусь к Градобою. Уж его то такая важная деталь должна заинтересовать. Вдруг даже он соизволит к тебе прогуляться и лично под нос рисунок преподнести.
И титулованный огианин сразу же отстал. А Кремон, после тщательного повторения всего разговора в памяти, сделал себе отметку: обязательно спросить о третьем острове. О котором князь проговорился в сумме с двумя большими. Зачем к нему идти, если уже давно можно и нужно поворачивать на юг? Или там находится нечто важное? Ведь время уходит безостановочно, скоро никакие вливания магической и физической силы не помогут. Создатель Опоры рухнет сонный на лёд и тот моментально исчезнет. Пора бы уже войску начинать движение к берегу. По всем соображением тактики, стратегии и здравого смысла.
Ближе к вечеру сзади послышалось раздражительное пыхтение, и десятника догнал престарый создатель Сферы. Самсон поддерживал себя надо льдом левитацией и держал в руках огромный фолиант, чуть приоткрытый где‑то на середине. И сразу же с ходу стал задавать вопросы Кремону:
– Готов посмотреть рисунок?
– Запросто. Подержите книгу вот здесь, чуть сбоку, но передо мной.
– Смотри. Видел подобное?
– Ух, ты! – не сдержал восхищённого восклицания Кремон. – Конечно видел!
– Где? Когда? Как? – посыпались вопросы со стороны Градобоя.
Но молодой колдун не спешил отвечать, тщательно рассматривая рисунок, качая в восхищении головой и удивляясь неимоверному сходству. Конечно, он и не собирался рассказывать о том месте, где он действительно видел макет сентега в натуральную величину. Потому, что было это в столице Энормии, в его теперь собственном доме‑замке, в «Каменной Радуге». И запечатлён сентег был в виде огромной лампы подвешенной над столом в банкетном зале. И самое удивительное, что даже его прежний хозяин, патриарх Эль‑Митоланов Огюст Невменяемый не знал, что за существо висит на цепях над его столом.
Для старого предателя нашёлся другой, тоже вполне правдоподобный ответ:
– Сотни таких изображений выгравировано на плитах одного разрушенного города древних, на юге моего княжества. Но мы всегда считали, что эти изображения просто из старинных сказок и явно вымышлены. Оказывается… А что про них пишут?
– Неважно!
Вежливей и тактичней мерзкий старикашка за время Похода не стал. Так и не попрощавшись, сразу полевитировал на своё место в центре клина.
Чуть позже опять рядом показался князь Оузер. И высказал лишь одно сообщение:
– Градобой категорически отрицает твоё участие в походе под Пустыней Умерших Духов.
– С той же категоричностью и я не хочу его видеть в своём княжестве! – напыщенно ответил Невменяемый. Добавляя многозначительно: – Да и стар он слишком. Не доживёт до тех дней. А мы своими силами справимся даже намного лучше.
Оузер понимающе, но невыразительно хмыкнул и тут же вновь отстал. И как раз в этот момент возле ног Кремона всплыло огромное чудовище. Даже карпы по сравнению с ним казались элегантными рыбками. Удар бронированной головы был так силён, что вся Опора вздрогнула, и этот толчок почувствовали даже спящие воины. Похоже, чудовище немного пострадало от столкновения, так как тут же погрузилось в пучину. Но уже через пять минут предприняло очередные атаки. Не понравились чудовищу спокойно разгуливающие над его владениями шумные и громко топающие куски аппетитного мяса. Так, по крайней мере, мог думать этот подводный монстр.
Но при первых атаках в его несообразительности никто и не сомневался. Чудовище упорно но тупо, в течении получаса сотрясало своим черепом Опору. Однообразно пытаясь проломить прозрачное покрытие. Но затем невиданное водоплавающее животное показало некоторые зачатки разума. Так как поступило весьма хитро и опасно для всего войска.
Неожиданно прямо по курсу из воды стала вздыматься гора невиданной плоти и со всей силой и инерцией ударила по краю Опоры. От содрогания многие сбились с шага и вращения, кое‑кто из наёмников даже упал, лошади опять проявили невероятное беспокойство, а Кремон вообще чуть не споткнулся. Хорошо, что он сразу же сообразил и убрал те двадцать метров Опоры перед собой, которые как раз для этого и предназначались. Голова водного монстра, окатив всех впереди находящихся воинов порядочной волной, ушла на глубину. Но уже через пять минут такая же атака повторилась. Затем ещё, и ещё. Перед шестой попыткой вся Опора была скользкая от воды, а все воины мокрые в разной степени.
Причём огненные шары, парализующие молнии и все остальные магические действия не оказывали на монстра почти никакого воздействия. Лишь две четвёрки охранников истощились полностью.
Поэтому, после интенсивных согласований, решили применить счетверённые заряды литанры. Вернее даже двух одновременно. Единственное, чего опасались, так это обратного удара взрывной волны. Что бы от него предохранить создателя Опоры вперёд выдвинулось максимально возможное количество Эль‑Митоланов и поставило многослойную магическую защиту. А два лучших стрелка колаба катились по бокам десятника, и чуть впереди.
И вот подводный монстр пошёл в шестую атаку. Теперь уже все привычно удержались на ходу после удара туши по краю Опоры. А два светящихся луча метнулись в чуть приоткрытую гигантскую пасть. За секунду до этого Градобой поставил над головой Сферу. Перед этим чуть отодвинувшись со своей центральной позиции. Ведь если край окажется над головой впередиидущих, то и взрывная волна не ворвётся на простор клина.
Рвануло хоть и глухо, но с силищей невероятной. Взрывной волны, как особо сильной не получилось из‑за глубоко приникающего попадания. Но вот внутренности монстра хлынули на Опору жутким и кровавым гейзером. Да и с тех мест, где должны располагаться жабры, вырвались тонны кровавых ошмётков. Если бы не массированная магическая защита, пришлось бы вновь половине личного состава устраивать банный день. А так все отражённые останки моментально погрузились в воду или остались вмороженными в верхний слой ледового покрытия.
И долго ещё потом, все с опаской поглядывали вниз, ожидая подпрыгнуть от нового удара.
Но вечер, да и вся ночь прошли спокойно. А сразу же после рассвета, на пятый день похода, впереди и слева показался новый остров. Ещё более огромный и высокий. На вершинах гор явно различались полоски снега и небольших ледников, а нижние слои острова покрывали опять‑таки ранее никем не виданные деревья пятидесятиметровой высоты. И фактически сквозь невероятно густое переплетение лиан и подлеска трудно было что‑либо рассмотреть на внутренних территориях острова. А подойти ближе, командование небеспричинно опасалось. Если верить той же книге Градобоя, а в неё уже все верили безоговорочно, то в этих местах обитали чудовища страшней тех, что до сих пор могло себе представить больное воображение.
И по некоторым признакам Кремон понял, что армия спешит скорее добраться именно до того третьего острова. А после ещё парочки разговоров с князем Оузером, Невменяемый пришёл к неутешительным выводам. Командованием решено без остановок добираться именно к тому участку суши. А значит, на таинственном острове будет сделана большая остановка. Зачем? Ведь через три дня пути армия достигнет той точки, от которой перпендикулярно вниз, на юге уже начинается граница Энормии. Значить на острове планируется отоспаться создателю Опоры и снова в путь. Но куда? Уже на юго‑восток! И что из этого следует? Только одно: агрессия планируется не на Сорфитские Долины, перерытые скрытыми подземными городами, а на раздольное, с гигантскими открытыми пространствами королевство Энормия.
Проклятые колабы! Так вот куда они направили остриё своего главного удара! Так вот почему такая невероятная секретность! А если ещё и за два дня до того, со стороны Альтурских Гор начнётся отвлекающая агрессия драконов, то король однозначно бросит лучшие воинские подразделения именно в район Чальшага. А вся северная часть государства останется без защиты и прикрытия. Колабы, имя такую силу в своих рядах имеют все шансы пройти Энормию насквозь в любом направлении. Уничтожая всё и вся на своём пути. И вряд ли Энормия быстро оправилась от такого удара. Если вообще не потерпит сокрушительное поражение. Ведь ещё неизвестно: какие другие силы участвуют в этой агрессии. А если предаст Чингалия? А если заартачится Онтар? А вдруг и Спегото захочет оторвать от королевства солидный кусок?
Так вот почему Оги не захотели участвовать в этой агрессии напрямую! Царь знал истинную цель похода и категорически отказался, ссылаясь на древние договора. А может, и окружения Его Величества сыграло немаловажную роль в таком историческом решении. Кто бы там не вмешался в большую политику, но теперь, в свете предстоящих событий оги могли оказаться для Энормии и Сорфитских Долин чуть ли не союзниками.
Но что предпринимать в данную минуту? Кремон не знал. Лишь думал над этим постоянно.
Армия тем временем вновь вышла на чернеющие и ядовитые просторы. Оказалось, что лишь два самых больших острова с диплодоками имели вокруг себя невероятное кольцо с почти чистой водой. Но как она циркулировала, кем или чем очищалась – представлялось невероятной загадкой. Хотя высокие горы на втором острове и давали основание предположить наличие мощных стоков чистой воды с рек и ледниковых озёр. Да и местные «карпы» могли попросту есть и очищать попадающие с ядовитых Топианских болот ингредиенты, вместе с обитающими в них валелями, скатэками, борнусами, парьеншами и так далее и тому подобными живыми организмами. А может, существовали какие‑то подводные пороги, которые идеально разграничивали две такие разные территории Гиблых Топей.
Шестой и седьмой день прошёл без особых волнений и сложностей. Зато восьмой, всю последующую ночь и девятый день армия потеряла на преодоление невероятно пересечённой местности. А потери личного состава достигли двадцати единиц.
Но самое крупное и смертельно опасное сражение произошло в конце девятого дня. Причём смерть грозила в первую очередь самому создателю Опоры. И началось это сражение с изумлённого восклицания катящегося рядом охранника:
– Праматерь всех живых! Великая Гандарра!!!

Часть девятнадцатая

На вспышки маяка

Уже чуть ли не полная ночь накрыла посёлок огов, расположенный у самого подножья возвышающегося Барьера. Чёрные тучи не пропускали и одного кусочка колдовской радуги, которые разбрасывали своими отражениями обе луны, жёлтая Марга и синий Сапфир.
Но приближающемуся отряду из четырёх боларов не нужно было никаких ориентиров. Зелёный Маяк жизни частыми вспышками вырывался из внутренностей самой большого и добротного обиталища посёлка. Оттуда же раздавался многоголосый шум праздничного застолья. Да и в каждом третьем доме посёлка горели яркие Трего, и царило разудалое веселье.
Как ни странно, на поселковых улицах вообще никого видно не было, ни наёмников, ни местных жителей. И боларов это порядком насторожило. На некоторое время они зависли между крон трёх фруктовых деревьев, наблюдая. А потом, посоветовавшись, разлетелись в разные стороны. Вернее на разведку полетели три товарища Спина, а сам он остался пристально наблюдать за домом, из которого вырывались сигналы Маяка.
Не нравилось болару такое частое и неритмичное моргание. Словно Кремон подавал сигналы от нечего делать или просто для бездумного развлечения. Хорошо хоть сами сигналы возобновились несколько часов назад. А то с самого утра пришлось лететь строго по прежнему курсу и опасаться, что Невменяемый остался где‑то позади. Ведь как дал о себе знать утром, так больше и не маячил. По счастливому совпадению во время всего полёта не попалось внизу ни одного населённого пункта. Так и неслись по прямой на всей возможной скорости. Устали, спать хочется и есть, но остановиться никто и не предложил. Все четверо боларов помнили, как их упрашивали Хлеби с Давидом помочь их бывшему ученику и лучшему другу. Чуть ли не со слезами упрашивали…
Да Спин и без уговоров выложится до последней дрожи корней для Кремона. Сам ещё не осознаёт полностью всех причин, но выложится…
Ага, вот и товарищи возвращаются! Пользующийся безоговорочным авторитетом и командирской должностью, Спин приступил к расспросам. Воркуя, естественно. Не хватало ещё людям случайно подслушать боларов, общающихся на мировом языке.
– Что узнали интересного?
Доклады последовали обстоятельные и грамотные:
– Чуть левее от нашей траектории полёта расположен огромный лагерь Легиона огов. Воины готовятся ко сну. Но на внешних постах лежат колабы. По всей видимости, легионеры не имеют право покидать лагерь.
– С северной стороны посёлка, в развороченной рощице отдыхает почти целая тысяча колабов. Они уже спят, улегшись вплотную под навесами и накрывшись одеялами. По всем признакам – легли слишком рано. Видимо собираются вставать до рассвета.
– Четырнадцать колабов стоят по контуру огромного полукольца, внутри которого посёлок и прилегающие территории с двумя воинскими лагерями. На самом Барьере тоже покатывается изредка по два чёрных диска, и висят осветительные шары. Но охраняют колабы из интендантского подразделения, Эль‑Митоланов среди них лишь каждый шестой. Поэтому отделённым сознанием почти никто местность не осматривает.
– Да я тоже заметил, – согласился Спин. – За всё время, пока вас не было, лишь один фиолетовый сгусток пометался по посёлку и помчал дальше. Словно кто‑то наведывался просто так, на всякий случай.
– И что всё это значит?
– Наверняка что‑то тут у них крупное затевается.
– Когда?
– Может завтра. А может уже и вчера. – Спину всегда нравилось оперировать предстоящими событиями в гипотетическом прошлом. Да и вообще, недаром его в стае уже давно величали Заманчивым Сказателем. Вероятно ещё из‑за того, что он мог всех своих соплеменников уговорить на что угодно. Но сейчас усталость брала свое, и философствовать было не к месту: – Спим по очереди. Ты – первым. Меня разбудите на утреннюю вахту. Если сигналы прекратятся – ничего не предпринимать. Но сразу попытаемся действовать, если Кремон выйдет из дома.
Пока болары общались между собой, попутно успели сытно поужинать высококалорийным вяленым мясом и медовой патокой в специальных пластинах. Пищи оставалось мало, но не экономить же после такого дальнего пути!
Затем одно летающее растение сместилось по ветке в сторону наблюдаемого дома, а три его товарища удобно расположились в развилках ветвей. Ведь если просто лежать в подходящей выемке, то лучше экономятся и быстрей восстанавливаются растраченные силы. Насестом пользуется лишь вахтенный.
Заманчивый Сказатель Спин заступил на вахту перед рассветом, ещё в полной темноте. Пасмурность висела чрезвычайная, покрапывал дождик, и рассмотреть что‑то дальше наблюдаемого дома не было возможности. Его товарищ, устраиваясь на освободившееся место, кратко поведал об итогах наблюдений:
– Пока всё тихо. В доме веселились до середины моей вахты. Сигналы Маяка прекратились сразу после полуночи. Выходили лишь местные жители. Кремон так и не появлялся.
«Плохо. – Подумал Спин, левитируя на место наблюдателя. – Неужели за целую ночь он так и не удосужился выскочить на улицу? А раз не пользуется отделённым сознанием, значит, не может. Или его там держат под арестом? Непохоже… А если всё‑таки? При всей нашей горячности и повышенном самомнении отбить своего друга у людей мы не сможем…»
Постепенно небо, затянутое рваными тучами стало сереть. Праздники праздниками, а хозяйские заботы никто не отменял. Послышались крики петухов, хлопнули двери, звякнуло ведро в хлеву. Из печной трубы вязкой кашей стала выползать ленивая порция дыма. Видимо подкинули свежих дров на старые угли.
И вдруг Маяк мигнул несколькими вспышками! Но уже не из внутренностей дома, а из огромного двора, невидимого за стенами. Спин тут же вскинулся, разбудил ближайшего к нему товарища и слевитировал к огромному строению. Не иначе как Кремон вышел во двор и желает срочно поговорить.
Болар старался не привлечь к себе внимания рано проснувшихся хозяек. Аккуратно присел на конёк крыши большого хлева и принялся спешно осматривать двор, который для простого человеческого глаза мог показаться чёрным зевом колодца. Ага! Вот и шевеление! В самом углу кто‑то копается или устраивается в стогу с сеном. Но почему нет ауры Эль‑Митолана? Понятно – скрывает.
И опять несколько вспышек зелёного Маяка Жизни ослепили дрожащего от нетерпения болара. Зовёт к себе! Вперёд!
Спин элегантно проскользнул под крышу навеса и почти бесшумно опустился на верхушку сеновала. Секунду прислушивался, что там делается внизу, а потом осторожно позвал:
– Кашад! Ты где?
Снизу послышалось немного сдавленное и удивлённое:
– А…?
Видимо не ожидал друг, что болары так быстро к нему доберутся и так сумеют незаметно подкрасться. Спин довольно скрипнул и добавил:
– Кашад, я здесь!
И совершенно неожиданно снизу послышался детский, но, тем не менее, очень уверенный голос:
– Кашада здесь нет.
Теперь уже болар растерялся:
– Как нет? А кто же игрушку крутил?
– Я крутил, – последовал ответ снизу.
– А откуда она у тебя?
– Кашад подарил.
– А где же он сам?
– Уже несколько дней как в Софронку уехал.
– А зачем? – напирал Спин. Но на этом его дознавательская деятельность и окончилась. Голос посуровел не по‑детски и последовал вопрос в лоб:
– А ты кто?
Заманчивый Сказатель не сдержался и с некоторой досадой пошутил древней дразнилкой:
– Колаб в пальто!
– А что ты там делаешь?
– Живу.
– Это наше сено. Немедленно оттуда вылезай! Сейчас позову братьев!
– Пока ты их дозовёшься, я уже растаю совсем…
– Как это?! – изумился ребёнок. Болар добавил в свой и так скрипучий голос неземной печали:
– Кашад меня слепил со снега, оживил и подкармливал холодом… Но теперь я умираю… Разве что ты мне отдашь немного своей горячей крови, и я тогда смогу стать таким же тёплым как ты…
Последние слова напуганный ребёнок уже не слушал. Со сдавленным всхлипом он пронёсся через двор и с грохотом вломился в дом. Дверь за ним хлопнула как при взрыве. Но криков после этого не последовало, как ни странно. То ли старшие мужчины ничего не слышали с похмелья, то ли огианки ничего не боялись и относились ко всему флегматично.
Но когда мальчонка отбегал от стога, возле ног за ним что‑то полыхнуло зелёным мерцанием. Уже с радостным предчувствием Спин плавно пронёсся над помеченным местом и с ликование подхватил Маяк Жизни. Кремон его явно оставил в детских руках умышленно, надеясь, что болары таки прилетят на сигнал. А раз это уже случилось, то не оставлять же уникальнейший прибор в этой дикой местности! Хоть Хлеби Избавляющий и сделал для стаи целых два подобных, иметь ещё один Маяк – никогда не помешает.
Вернувшись к друзьям, Спин первым делом похвастался, как он провёл одного из младших обитателей дома. А потом стали решать о своих дальнейших передвижениях. И опять Спин распределил обязанности:
– Ты летишь к колабам и следуешь за ними. Ты внимательно присматриваешься к лагерю Легиона. Ты облетишь весь периметр охраны. А я полетаю везде понемногу. Через час встречаемся здесь. Или, если что‑то срочное, слетайтесь на сигнал Маяка ко мне.
Командовать Заманчивый Сказатель любил и умел. Только вот опыта ему ещё не доставало. Хотя поначалу он поступил правильно: в первую очередь лично осмотрел просыпающийся по горну лагерь колабов. Чёрные цилиндры резво вставали не ребро, катились к Барьеру и уже там начинали своё волновое восхождение. Но Спина больше интересовали легионеры, и он ошибочно оставил присматривать за цилиндрами своего товарища.
А потом долго наблюдал за просыпающимся Легионом, облетал весь посёлок и присматривался к интендантскому обозу отборного войска Ледонии. И важнейший час в итоге был потерян. Когда посланный следить за колабами товарищ на максимальной скорости вернулся к облюбованному боларами дереву, то начал ворковать уже на полёте:
– Войско! Огромное войско готовится идти в Гиблые Топи. Там вся дивизия колабов, весь полк наёмников и много тысяч лошадей. И все лошади с поклажей и грузами!
Опуститься вестнику на ветку так и не пришлось: Спин сорвался в ту сторону, откуда тот прилетел. Похлёстывая себя корнем по ободу и таким образом выказывая запоздалое раскаяние.
– Как же я не догадался! За мной, скорее!
Но как болары не спешили, им только и удалось, поднявшись над Барьером рассмотреть в дождливой дымке шевелящуюся и удаляющуюся массу людей. Колабов, катящихся чуть впереди наёмников, уже не было видно.
– Прекрати! – один из товарищей остановил Спина, который продолжал заниматься самобичеванием. – Всё равно мы вряд ли могли с ним пообщаться. Но суть этого Похода ясна. Направление и без нас разгадают. Нам теперь главное – вернуться в Агван как можно скорее.
– Да, что‑то я рассохся, – признался Спин. – Надо спешить назад с важным известием. Только давайте вначале разлетимся и подновим свои запасы продуктов. Летим веером, сразу в нужном направлении и подбираем всё, что годится в пищу…
Опять четвёрке боларов предстоял дальний и утомительный своей непрерывностью перелёт.

Бароны выжидают

И сегодняшний день Бадуш Шиндар решил провести под защитой стен своего дома. Резидент вполне справедливо полагал, что, передвигаясь по городу отделённым сознанием, он быстрей определится с сутью происходящего, чем, рискуя собственным телом. Уж слишком странные и непонятные события происходили в столице Баронства Радуги. Весь город оцепенел и сжался в предчувствии чего‑то страшного, казалось, даже неисчислимые каналы стали замерзать – так от них веяло холодом, мраком и безнадёжностью.
Всё началось три дня назад. Отборные войска Баронства в спешном порядке покинули столицу и отбыли в неизвестном направлении. В неизвестном – только для большинства обывателей, но вот резидент энормианской разведки прекрасно знал: лучшие воинские подразделения сейчас находятся где‑то на границе с Сорфитскими Долинами. Готовилось что‑то кардинальное и страшное. А попросту говоря – война.
Мало того, одновременно с уходом военных на улицы и каналы Шиирнадара выплеснулись все силы тайной, явной и частной полиции. Такой объединённой акции никто не мог припомнить даже из старожилов. Хватали всех неблагонадёжных, подозрительных и, уж с особым рвением – незнакомых. И всех поголовно проверяли под Сонными Покрывалами. Из‑за невиданных мер безопасности фактически на корню сразу же завяла вся большая торговля, замерло любое денежное передвижение. И уже два дня экономика огромного города пребывала в стадии апатической дисгармонии. Все выжидали, что же будет? К чему такие шпионские страсти? Вот именно на этот, последний вопрос и не мог найти ответ Бадуш.
Ну ладно, война. Вернее серьёзная подготовка к ней. Потому что полными идиотами Верховные Бароны всё‑таки не были. И отправили войска на границу скорей на всякий случай. А вдруг у колабов, огов и драконов что‑то и получится? Вот тогда и мы себе кусище пожирней оттяпаем. Если же победят таги с сорфитами, то всегда можно опять повторить байку о крупномасштабных войсковых учениях. Ведь сколько их уже было в последние десятилетия! Ну и что, что никогда возле самой границы не проводили? Зато теперь решили изменить местность… Ага, что бы не приедалась!
Но вот к чему такие драконовские меры безопасности внутри страны? Каким новостям перекрыли проход в столицу? Или наоборот: утечку чего пытаются предотвратить? Может, существует ещё и третий вариант развития событий? Но каких?
Бадуш Шиндар спешно допивал горячий чай, уже мысленно прикидывая очередную траекторию движения отделённым разумом, когда в гостиную вошла бодрым шагом агрессивно настроенная детская компания. Может правильнее сказать – подростковая, а то и юношеская, потому как детьми себя никто из них давно не считал. И что самое интересное, главный заводила, лидер и непререкаемый авторитет этой компании с равнодушным видом спокойно шёл сзади всех.
«Ай да Родерик! – восхищённо воскликнул про себя опытный резидент, сразу предугадав события. – Уже научился управлять действиями своих друзей так, что те просто уверены, что сами до всего додумались. Далеко пойдёт…, если крылышки ему вовремя подстригать!»
Первым слово взял Гермес. Тем более что в последнее время он только и читал, что книги по риторике, разборы легендарных диспутов и основы правильного построения любого спора.
– Дядя Бадуш! Не прими наше недовольство за непослушание, но мы просто вынуждены пожаловаться на горячо нами любимую Далицу.
– И что же она натворила?! – с деланным испугом воскликнул опытный колдун.
– Ты представляешь, она прикрывается твоим именем и категорически запрещает нам выходить на улицу! А поговорить с тобой, мы не имеем возможности.
Глядя, как глаза хозяина дома расширились, а лоб покрылся глубокими складками от возмущения, решил вступить в разговор и Свед:
– А ведь ты, дядя, всегда говоришь, что детям полезно играть на открытом воздухе!
Судя по прикрытым от досады глазам Родерика, Сведу вообще настоятельно рекомендовали молчать. Парень хоть и быстро рос ввысь и наливался бугорками мускулов, но заметно отставал от товарищей в развитии сообразительности, и его всё чаще и чаще начинали использовать как таранную силу.
Гермес тоже всеми силами постарался скрыть досаду на промах товарища:
– Естественно, мы давно уже не дети, но в нашем возрасте подвижные игры на воздухе становятся жизненно необходимы. Становление организма…
Но Бадуш поднял руку и прервал готовящего разразиться заготовленным спичем подростка:
– Понятно. Сразу поясню: Далица выполняет мой приказ. Обстановка в городе сложилась критическая. Как видите, даже я стараюсь отсидеться тревожное время дома. Поэтому никаких жалоб, что бы я от вас больше не слышал! Понятно?
Разочарованное молчание было ему ответом. Ребят надо было приструнить сразу же и жёстко. Вести долгую воспитательную работу просто‑напросто было некогда. Да и не откроешь подросткам все важные секреты, без знания которых опасность будет казаться надуманной и несуществующей.
Но ведь недаром всей компанией руководил Родерик. Почти незаметный, но чуть более шумный вздох с его стороны запустил в действие новые силы. Там где не брала велеречивость и залихватская удаль, могли сломить упорное сопротивление любого противника невинная хитрость, забавная непосредственность и притворно‑наивное простодушие.
Обе девочки‑сиротки тут же устремились к дяде и прижались к нему с боков:
– Но ведь все дети гуляют на улице, – проворковала одна, надув губки бантиком.
– И там так весело, – простонала с отчаянием другая.
– А мы в доме умираем от тоски! – проговорили обе в унисон и в их глазках заблестели искренние слезинки.
И Бадуш ценой неимоверных усилий и внутреннего успокоения заставил себя промолчать. Готовые вырваться помимо его воли слова разрешения так и завязли где‑то в гортани.
Девочки за последние месяцы, благодаря стараниям и усилиям хозяев дома превратились в две очаровательные и трогательные куколки. И если на их личики наползала хоть тень какого угодно переживания, и Бадуш и Далица готовы были свою кровь отдавать, лишь бы выполнить малейшее желание сироток. А уж если блестящие глазки наполнялись слезами…
«Вот бестии! Вот хитрюги! – восклицал про себя старый разведчик. – Решили из меня всю душу вынуть! А тон, какой жалостливый подобрали: так сердце кровью и обливается. Может и впрямь их отпустить… Тьфу ты, старый дурак! Опять мозги набекрень! Ну, негодник, это ведь ты всё организовал!»
И уже вполне взяв свой голос под контроль, обратился к тому самому «негоднику»:
– Родерик, ты не забыл нашего уговора?
Тот невинно пожал плечами:
– Смотря о каком уговоре вы говорите, и какое отношение он имеет к данному разговору.
– Ты обещал Кашаду во всём мне помогать в доме. Было такое?
– Да. Но я ведь никогда ни в чём не отказал до сих пор…
– Вот и прекрасно. Надеюсь, и теперь не откажешь мне в помощи. Тут вот какое дело, я страшно буду занят до конца дня, поэтому попрошу тебя проанализировать создавшуюся обстановку во всём городе и на нашем острове конкретно. Уже шестеро соседских детей вашего возраста побывали на допросах под Сонными Покрывалами. Среди них и девочка есть. Подумайте и мне потом скажете: чем грозит допрос хоть одного из вас для всех остальных. Завтра утром постарайся мне быстро и сжато всё изложить. А теперь прошу меня оставить и больше не беспокоить. До свидания!
Ледяные нотки, прозвучавшие в голосе Бадуша, заставили поёжиться всех пятерых подростков и они тут же удалились за дверь. Правда, уроки хорошего тона заставили пропустить девочек на выход первыми.
А старый разведчик удовлетворённо потёр ладонями, залпом допил остатки остывшего чая и блаженно улёгся на своей постели. Сейчас бы просто выспаться… Так ведь нет, приходится рыскать по столице! Да ещё и не по всегда приятным местам…
Кстати! А ведь к перекупщикам краденого он давно не заглядывал. Защита от прослушивания там была всегда, но ведь можно проследить за теми, кто туда ходит, и подслушать их потом на стороне в более спокойной обстановке. По долголетнему опыту Бадуш знал, что такие люди порой могут ведать о поистине секретнейших событиях. Хоть порой и не осмысливая свои знания, и не придавая им большого значения.
Вначале никто не попадался. По крайней мере, подходящий под категорию перспективных болтунов. Но через час, на склады одного из главных перекупщиков заявилась весьма достопримечательная парочка. Оба полупреступника руководили одной посреднической конторой и выполняли порой весьма деликатные поручения неизвестных заказчиков. Это сами заказчики думали, что их имена неизвестны, но вот парочка пройдох над этим просто насмехалась и никогда не отказывала себе в удовольствии побалагурить и позубоскалить над сильными мира сего.
Вот и сейчас эти двое мужчин вышли со склада весьма довольные и возбуждённые. И сразу привлекли сознание Бадуша названным прозвищем главного перекупщика:
– Говорил я тебе: сторгуемся мы с Кустом отменно!
– Но и ты молодец, так его облапошил.
– Ещё чего, попробуй такого облапошь. Я ведь изначально грамотно построил разговор, и Куст просто не понял, чего мы хотим конкретно. И цена осталась самая низкая.
– А наши комиссионные утроились!
– Ша! Чего орёшь?
– Так ведь отметить хочется! Куда пойдём?
– Как куда, мы ведь давно в «Дикий вертеп» собирались.
– Старею! Всё больше в дешёвые места тянет…
Затем полчаса пройдохи болтали о несущественном и залпом опрокидывали первые дозы алкоголя во вполне уютном и милом заведении, которое ну никак не соответствовало своему названию. И только после полного расслабления опять перевели разговор на что‑то стоящее.
– Конечно, вряд ли мы до чего‑то конкретно докопаемся, но выгоду надо искать везде.
– Правильно. Вижу, тебе тоже дико любопытен сегодняшний заказ. И опять‑таки, я чуть не рассмеялся при виде этого секретаришки. И как таинственно он себя вёл… Ха‑ха!
– Ладно, на кого он работает, мы знаем. Но вряд ли его шефу понадобились эти ливреи.
– Вот и мне так кажется. Слишком мелок для такого дела. Скорей всего там замешан покровитель его шефа. Сам… Хотя может там просто какой‑нибудь розыгрыш готовят?
– Розыгрыш? Да что бы великий и гордый барон скупал тряпки слуг своего злейшего врага для шуточной забавы?
– Хм! Действительно странно. Но что ещё можно придумать на эту тему?
– Да что угодно. Давай прикинем вместе. Начнём с дислокации врагов. Где сейчас этот…, главный покровитель?
– В своём поместье на юге.
– А куда он собирается прибыть в скором времени?
– Ну да, конечно. По слухам через три дня он собирается прибыть в столицу. «По делам личного характера», кажется.
– Вот! А что через четыре дня намечается у его главного врага?
– Точно… О‑о!
Затем какое‑то время опытные и всезнающие пройдохи усиленно и молчаливо закусывали поданными мясными блюдами. Прокручивая в голове массу комбинаций, вариантов событий и свои предполагаемые действия на них. И видимо единодушно пришли к одному мнению:
– Надо будет много чего продать…
– И купить…
– А если понесём убытки…
– То несущественные…
– Зато если нагреемся…
Оба афериста одновременно непроизвольно оглянулись по сторонам и многозначительно заулыбались друг другу. А затем соприкоснулись своими кубками в тосте:
– За ум и сообразительность!
А Бадуш тоже мысленно поздравлял себя с удачей. Не всегда на долю даже самых везучих и талантливых разведчиков выпадает возможность заранее узнать о готовящемся в стране государственном перевороте. Естественно, всё могло оказаться простым совпадением. Чей‑то секретарь вообще мог действовать от себя лично и устраивать прозаический бал‑маскарад в своём загородном доме. Но такие вещи случаются ещё реже, чем длинная цепочка невероятных совпадений. Потому что разведчик тоже прекрасно ориентировался в политической жизни столицы. И раз уж один бывший Верховный Барон возвращается в столицу и скупает заблаговременно ливреи слуг своего главного врага, то скоро этот враг обязательно погибнет. А освободившееся место Верховного Барона долго пустовать не будет. Но если погибнет конкретный правитель, а руку к этому приложит другой конкретный человек, то Баронство Радуги в ближайшие годы ожидают очень существенные политические изменения.
А четыре дня, для такого опытного и долгоживущего разведчика – очень мало, но, в определённых случаях, невероятно много.

Трудовые будни Агвана

Давид Сонный в последнее время полностью отвечал своему колдовскому имени. И спать ему хотелось постоянно. По этой причине он давно уже проклинал себя за вырвавшееся непродуманное желание вызвать в свою новую башню пять весьма любвеобильных Эль‑Митоланш из Плады. Хотя поначалу, когда женщины с магическим даром прибыли в Дом Клаковской гущи, как теперь официально именовалась новая резиденция нового протектора, ему понравилась разгоревшаяся за него война. Ведь все пять колдуний, чуть ли не в первый день вознамерились сделать его своим любовником.
Со временем три Эль‑Митоланши нашли себе забаву на стороне, и капитулировали, так сказать, с любовного поля боя. А вот оставшиеся две сдружились и теперь вытягивали все соки со знаменитого своими гуляниями колдуна совместно. Конечно, и это было весьма приятно…, поначалу! Но когда увеселительные забавы продолжаются все ночи подряд несколько месяцев, да ещё и днём не дают прохода, то любой ловелас начинает задумываться о сдержанности. А Давиду Сонному вдобавок хотелось элементарно выспаться.
Но жёсткий и интенсивный распорядок дневных мероприятий не давал для этого ни малейшей возможности. Вот и сегодня, с самого утра Давид сопроводил пятерых женщин в дуросовую пещеру и теперь вынужден был оказывать им посильную помощь. Хотя по его твёрдому убеждению, можно было обойтись и без его присутствия. Эль‑Митоланши только тем и занимались в последнюю неделю, что упрямо пытались наполнить пульт управления гипотетической Арки дополнительной энергией. Потому что все прежние исследования зашли в тупик. И неделю назад кто‑то и предложил насытить невидимое и непонятное поле до приемлемого для всех магов наблюдения. Как ни странно, но в последние дни это принесло кое‑какие плоды – арка стала светиться гораздо интенсивнее. Но и только.
А протектор Клаковской гущи не хотел в этих экспериментах участвовать категорически.
Поэтому сегодня он надумал одну хитрость. Заявил своим недовольным коллегам, что идёт в расположение стаи боларов, а сам, резко свернув с нахоженной тропинки, углубился в лес и быстро нашёл подходящее местечко для того, что бы прозаически и без помех выспаться несколько часов. Щит охранного периметра он, конечно, установил, но хорошо, что вокруг мирное и безмятежное пространство родного государства. В противном случае уничтожить так беспечно спящего колдуна врагам бы не составило большого труда.
Всё бы хорошо, но в момент отхода Давида от своей башни, туда прискакал на разгорячённой лошади не кто иной, как Бабу. Молодой гигант в последнее время проживал постоянно в замке Хлеби Избавляющего и из него титаническими силами пытались сделать если не второго Кремона, то уж первого заместителя для Коперрульфа. Парень заметно похудел, черты лица стали жёсткими, и под глазами темнели чёрные круги. Зато в движениях стала появляться та самая кошачья грация, которая присуща хорошо натренированным и обученным воинам. Маршал Агвана свой хлеб даром не ел, да и Хлеби по возможности прикладывал к процессу обучения и свои руки, и свои знания.
Даже с лошади Бабу теперь спрыгивал, словно опытный кавалерист. Куда и подевалась его былая нерасторопность сельского увальня:
– Где Давид Сонный?! – ещё на пороге башни стал выкрикивать Бабу. – Его срочно вызывает к себе по важному делу Хлеби Избавляющий.
Мажордом всегда был прекрасно обо всём осведомлён:
– Он пошёл в расположение стаи боларов буквально четверть часа назад.
Последние слова Бабу уже дослушивал опять верхом на своей лошади. Он в последнее время уже научился распознавать, когда Хлеби действительно взволнован и дело не терпит отлагательств. Поэтому торопился выполнить поручение, словно при пожаре.
Но через двадцать минут вернулся обратно к башне встревоженный и недовольный:
– Его нет ни в стае, ни на тропе! Куда он пропал?
Исчезновение протектора – дало весьма серьёзное. Не то что бы дошло до паники и запросили для поисков силы из Агвана. Но все свои средства поисков задействовали немедленно. Пришлось побеспокоить и пять Эль‑Митоланш, которые отвлеклись от своей работы с большой охотой и громким, но притворным ворчанием. Им ведь тоже хотелось разнообразия, и упустить возможность поругаться они ни за что не соглашались.
Правда и ругаться им особо времени не было. Сразу же колдуньи разлеглись на деревянных шезлонгах и устремились отделёнными сознаниями на поиски своего коллеги, друга и любовника. Всех остальных работников развернули цепью и стали прочёсывать лес в районе тропинки, на которой в последний раз видели удаляющегося протектора Клаковской гущи.
Но то ли цепь была жиденькая, то ли у Эль‑Митоланш сил после Арки осталось мало, но разоспавшегося Давида нашли лишь на третьем часу поисков. Вот потому и получилось, что первая историческая встреча на таком высоком уровне произошла без его присутствия. По крайней мере – в самом начале. И от расы людей на ней присутствовал лишь один человек, Хлеби Избавляющий.
Ведь о подземном ходе, соединяющим две страны, посторонним знать было нельзя, да и сами контакты с сорфитами и таги держались в большой тайне. А ведь как хотелось Хлеби иметь возле себя своего товарища и соратника! Да и просто с кем‑то посоветоваться.
Ведь когда его старые друзья с помощью звонков сообщили, что с ними находится родной брат короля Сорфитских Долин, сразу стало ясно, произошло нечто из ряда вон выходящее. Ведь сорфитский принц курировал всю внешнюю разведку своего государства и его визит означал очень многое. Заочно брат короля и протектор Агвана были знакомы давно и почти всё знали друг о друге. Но что бы вот так, лично, проехать подземным ходом на тележке с ручным приводом?
Напрасно Избавляющий с нетерпением выглядывал в окно своего замка: ни Давид Сонный, ни помогающий его разыскивать Бабу, так и не появились. Пришлось спускаться в подвал самому. Навстречу по ступенькам со старческим придыханием поднималась тётушка Анна. Ещё издалека она стала отчитываться:
– Как смогла всё украсила. Закуски и выпивку расставила. Приборы тоже. Но скажи мне: зачем ты заставил накрыть стол, словно будешь трапезничать с самим королём?
– Всё в порядке, тётушка. Просто сегодня у моего старого друга день рождения, и я решил ему сделать сюрприз.
– Ага! А раньше, почему так не делал? – тут же домоправительница напомнила племяннику о предыдущих попойках, которые тоже порой случались по тем же поводам.
– О! Сегодня просто очень круглая дата. Юбилей.
– Может надо будет ещё чего поднести?
– Не надо! – И тут же обратился к идущему за тётушкой Коперрульфу: – Ганби! Никого в низ не пускать. Только протектора Клаковской Гущи. И отправь, кстати, конюха к башне, пусть выяснит, куда это Бабу и Давид запропастились.
– Понятно, – тут же отозвался дворецкий. И помог домоправительнице преодолеть последние ступеньки лестницы. – Зря вы столько раз бегали туда и обратно, я бы сам со всем справился.
– Ещё чего? Разве ты умеешь! – И тут же перешла на причитания: – Ох! Чувствует моё сердце: не к добру это…
– Да что вы, всё ведь спокойно. Просто вам отдохнуть немного надо.
– А вдруг что‑то о нашем парне стало известно? Ты уж если что услышишь, то хоть намекни мне, мол, всё в порядке. А?
– Конечно! Да ведь он и так в полном порядке.
– Ты мне зубы не заговаривай, – стала сердиться тётушка, начиная движение в сторону кухни, – Отправили мальчика неизвестно куда, уж я то вас знаю…
Коперрульф со вздохом проводил старушку понимающим взглядом и метнулся к двери на внутренний двор. И прямо из дверей крикнул первому попавшемуся конюху:
– Немедленно скачи к башне и выясни где Бабу и Эль‑Митолан Сонный! И сразу вернись ко мне с докладом!
Избавляющему, для встречи гостей пришлось спуститься в самый низ наклонного туннеля. А вдруг как гости не захотят подниматься наверх? Неужели придётся важных персон принимать в такой скромной обстановке?
Но гости захотели. Невзирая на то, что приехали на трёх тележках и в невероятном количестве: три сорфита и двенадцать таги. Такого количества зарубежных гостей протектору Агвана ещё принимать не доводилось.
Сорфитский принц сразу же настоял на отмене всяких церемоний и официоза. Хотя после представления напомнил:
– Хоть и говорить мы будем о важных вещах, но помпезность и велеречивость давайте оставим для придворных. Мы люди военные: краткость и конкретика – вот наши главные аргументы в разговорах. Правильно?
– Конечно, Ваше Высочество, – согласился Хлеби и сделал приглашающий жест рукой в сторону лестницы, – Но ведь за столом нам будет намного удобнее. Только сразу хочу извиниться: подъёмного устройства у меня нет.
– Ха! За кого вы нас принимаете? – засмеялся принц и согнулся как спортсмен перед стартом. – Хозяин первым, я за вами. Остальные за мной. Кто допустит разрыв более чем на пять метров, возвращается вниз сторожить тележки.
– На тележки тут никто не польстится, – улыбнулся Избавляющий, набирая в грудь воздуха. – Но раз вы настаиваете…
И первым понёсся по ступенькам, помогая себе чуток левитацией. Как ни странно маленький таги от него сильно не отстал, хотя Эль‑Митоланом не был. Да и не запыхался основательно. Видимо не только в кабинетах все дни просиживал, о чём и поспешил констатировать хозяин замка:
– Ваше высочество, уж вас точно никто не посмеет назвать штабной крысой.
Хоть подобное признание и можно было истолковать по‑разному, но шеф внешней разведки Сорфитских Долин не скрыл самодовольной улыбки:
– Мы с вашим другом, часто соревнуемся в цепкости. И силы наши равны. Правда, Татил?
Татил Астек, старый друг Хлеби, тоже присутствовал в делегации, но для него забег по крутой лестнице не вызвал шумного придыхания, таги помогал себе левитацией. Но сейчас он со скорбью признался:
– Неправда, Ваше Высочество. Вы побеждали в спорах намного чаще.
Но принц уже устраивался на высоком стуле и вожделённо осматривал роскошно накрытый стол:
– Красотища! И это в непритязательном подвале! В следующий раз обязательно прибудем с визитом по поверхности.
– В любое время! Всегда буду рад! – Хлеби постарался, что бы каждый гость удобно разместился за столом. – Предлагаю попробовать для начала вот этот сорт гремвина. Один из самых лучших в моей коллекции.
Несколько минут гости отдавали должное изумительному букету и пробовали изысканное угощение. Но принц отвергал все излишние церемонии и сразу перешёл к изложению цели своего визита:
– Времени у нас ещё полно, но это не значит, что мы можем предаваться спокойной праздности. Наш общий враг решился на откровенную агрессию и начинает войну.
Единственный представитель Энормии замер после этих слов с удвоенным вниманием.
– О многих известных деталях вы, господин Избавляющий уже говорили с нашими представителями Татилом Астеком и Рафой Зелаем. – Принц кивнул в сторону своих помощников на здешней границе. – Да и ваш разведчик передал весьма важное сообщение о том, что за два дня до основного Похода колабского войска со стороны Альтурских Гор будет предпринята отвлекающая агрессия. Что и нас до недавнего времени ставило в тупик. Так как имелись подозрения, что колабы развяжут войну с нами. Хочу особо отметить, что наши силы разведки тоже не даром жалование получают. И в данный момент мы выяснили точно: скоро драконы нанесут удар по вашей территории в районе Чальшага.
– Вы уверены? – засомневался Хлеби.
– Абсолютно! Мало того, драконы вознамерились стереть вашу крепость с лица земли.
Избавляющий понизил голос, как бы опасаясь высказать вслух очевидное:
– Но тогда получается…
– Вы правильно поняли: колабы двинули своё невероятное войско на ваши северные территории. И сейчас они марш‑броском преодолевают Гиблые Топи строго по линии Запад – Восток.
– И каким образом они это делают?
– Всё войско разместилось на Опоре, создаваемой вашим учеником и разведчиком. Возможно, у него успели даже выведать секреты создания Опоры. Как бы там ни было, но три тысячи колабов Эль‑Митоланов и наёмников специального Ледонского полка приближается к Северной границе Энормии. Причём не следует забывать: чуть ли не каждый колаб вооружён уникальнейшим оружием – литанрой. С таким оружием их Дивизия Тотального Опустошения фактически непобедима.
Повисла продолжительная пауза, в течении которой Хлеби что‑то быстро подсчитывал в уме. А затем огласил результаты своих измышлений:
– Но ведь он наверняка идёт пешком. Значит, за десять дней до цели они никак не доберутся, нужен сон.
– Это мы можем только предполагать. Ведь его могут и подменить, пусть и не так качественно.
– Да и…, не должен наш человек провести такое войско к родному порогу.
– Верю. Но приходится ожидать самого худшего. Факт остаётся налицо: невиданное по силе войсковое соединение двигается на ваше королевство.
– А если здесь закралась ошибка? – продолжал сомневаться Хлеби. – Или прошла явная дезинформация? И агрессор всё‑таки ударит по вашей территории?
– Вот потому то я и здесь лично, да и очень скоро всё выяснится. Лишь только драконы попадут в вашу засаду, а я надеюсь такой шанс ваши военные не упустят, сразу готовьтесь к отражению агрессии на севере. Мало того, наша сторона до того уверена в этих сведениях, что мы готовы выделить под ваше командование вполне сильное и многочисленное войско. Которое можно очень быстро провести по Барьеру и расположить в предполагаемом месте выхода колабского агрессора. Потому что ваших сил для отражения этой атаки будет явно недостаточно.
Опять повисла длинная и напряжённая пауза, после которой протектор Агвана озадаченно покрутил головой и признался:
– Вынужден напомнить, что не вправе принимать на себя решения по такому важнейшему вопросу. Мне надо немедленно связаться со столицей.
– Так ведь мы для этого сюда и прибыли! – чуть ли не обрадовался принц. – И готовы ждать здесь до окончательного уточнения большинства деталей и согласовки основных наших межгосударственных действий. Если, конечно, у вас хватит пищи и напитков для такого количества гостей.
– Да что вы, Выше Высочество! Запасами в своём замке я горжусь по праву…, только…
Заметив, что хозяин замка находится в больших сомнениях по поводу: как оставить своих гостей самих, в разговор вступил Рафа Зелай:
– Хлеби, не волнуйся! Мы же здесь – словно в собственном подвале! Угостим Его Высочество любым блюдом с сопроводительным комментарием. А там глядишь, и твой заместитель нас почтит своим присутствием.
– Да? Тогда оставляю тебя за хозяина, – он благодарно похлопал сорфита по загривку и пообещал: – Постараюсь сразу же выйти на первых лиц нашего королевства.
– Удачи! – крикнул ему вслед принц и потянул своим маленьким носиком, пытаясь понять из какой тарелки так вкусно пахнет: – Неужели это те самые знаменитые колбаски?
– Точно, Ваше Высочество! Угощайтесь! – и Рафа Зелай своей длинной конечностью пододвинул угощение своему шефу внешней разведки.

Мальвика гневается

– Да что же это такое?! Создаётся впечатление, что ты не с любимым разговариваешь, а вызываешь к памяти давно усопшего мужа! Соберись! Настройся!
Чрезмерно упитанная фигура режиссера замерла возле девушки и приняла вычурную позу:
– Смотри! Становишься вот так, словно стремишься обнять своего любимого, который стоит на противоположном балконе. И Лицо! Что с твоим лицом?! Если у тебя во рту горький перец – выплюнь немедленно! Вот, уже лучше! Теперь вспомни о самом желанном и приятном, представь себе, что твой самый любимый человек приближается к тебе, и ты тоже всеми фибрами своей души желаешь попасть в его объятия. Лёгкая улыбка… Глаза открой как можно шире… Покажи свой восторг… Отлично! Ведь можешь! Теперь произноси текст!
– Милый, – тихим голосом проговорила актриса, – Когда же ты выполнишь свои обещания…
– И не мямли! – режиссер словно мячик подпрыгнул на месте. – Смотри мне в глаза и требуй, требуй любви! Пусть твой любимый поверит, что ты его ждёшь! Пусть не сомневается в тебе!
Голос девушки тут же окреп, зазвучал громко и мелодично:
– Милый! Когда же ты выполнишь свои обещания?! Ты думаешь мне ждать легко? И сердце без тебя не хочет биться…
Режиссер от такого неожиданного и страстного напора сделал непроизвольно два шага назад и растерянно почесал всей пятернёй свои короткие курчавые волосы:
– О‑о! Вот это – оно… Оказывается, можешь…, когда хочешь. – Затем он зябко повёл покатыми и округлыми плечами и быстро сбежал со сцены в зал. Уселся возле единственной зрительницы, роскошно одетой красавицы и громко хлопнул в ладоши: – Продолжаем в том же духе! Больше правды в каждом слове! Начали!
Актёры на сцене пришли в движение, продолжая репетицию. Зазвучали фразы. Но толстячок и дама посматривали туда лишь глазами. Сами же вели оживлённый, хоть и совершенно неслышный, диалог.
– Девочка, несомненно, талантлива. Как прожгла меня взглядом, так у меня до сих пор всё внутри трепещет. Честное слово!
– Да, она такая. Умеет убеждать, когда захочет.
– Вот именно: когда захочет! Да и вообще, для своего возраста она слишком своенравна и независима. Именно поэтому я сомневаюсь, что из неё получится хотя бы средняя актриса.
– Да вы что, мэтр? Да с вашими талантами вы из любого неграмотного заики сотворите звезду сцены!
Толстячок дежурно улыбнулся от такой лести и тут же досадливо дёрнул щекой:
– Ещё раз повторяю, есть в ней нечто будоражащее, таинственное и влекущее. Но вот характер… Её бы ко мне хоть на год раньше определить.
Красавица от этих слов лишь тихонько хихикнула:
– Год назад эта симпатяга и зазнайка ещё жила в глухом лесу и никого кроме хуторян в своей жизни не видела.
– Шутите?! – режиссер уже и не смотрел на сцену. – Ведь маркиза умна и очень образована.
– Конечно, её талантам и тяге к знаниям любой может позавидовать. Даже я. А уж как она быстро преобразуется в сногсшибательную красавицу! По женской логике таких подруг иметь нельзя…
– Баронесса! И как же вы…?
– Очень просто, она мне уже давно стала младшей сестрой. И я готова исполнять все её прихоти и капризы.
– Да, – обое опять внимательно смотрели на сцену, – Из неё может получиться сказочная красавица.
Тем временем актёры перешли к финальной сцене. И обговариваемая девушка действительно выглядела на подмостках главным действующим лицом. Мало того, она не только вошла в роль, но ещё мастерски переигрывала, заставляя всех своих коллег действовать немного не по сценарию. Несколько более маститых актёров с недоумением поглядывали на режиссера, ожидая вот‑вот услышать гневное приказание прекратить отсебятину. Но с его стороны ни раздавалось и звука, а рассмотреть выражение его лица в полумраке пустого зала было невозможно.
Лишь после завершения заключительной сцены из партера послышались редкие, но сильные хлопки в четыре руки. И лишь затем раздался довольный голос режиссера:
– На сегодня всё! Всем спасибо! Завтра явиться на час раньше. Будет автор спектакля. Он пожелал внести небольшие изменения. До свидания!
Актёры тут же рассосались за кулисы, а толстячок галантно поцеловал красавице ручку:
– Баронесса! Всегда рад видеть вас в нашем театре. А если бы вы ещё и согласились сюда приходить не только в качестве зрительницы…
– Увы! Пока только так. – Красавица со вздохом улыбнулась: – Хотя может со временем я, и соглашусь… играть роль старых бабушек.
– Не рекомендую так затягивать с началом сценической карьеры.
– Хорошо, я бегу! А то моя непоседа сейчас начнёт метаться по всему театру в поисках меня.
Баронесса успела как раз вовремя. Уже переодетая Мальвика стояла возле гримёрной и недовольно осматривалась.
– Наконец‑то! – она подхватила свою старшую подругу под руку и потащила к выходу. – Тебе только дай возможность поговорить.
– Между прочим, говорили только о тебе.
– Да? И что? Ругали?
– Наоборот. Режиссер тобой очень доволен. И не делай круглые глаза, я говорю правду. Вот только он сомневается в твоей дисциплинированности и надёжности.
– Мирта, ну ты знаешь, как мне нравится театр. Просто я не всегда могу войти в роль…
– Ерунда, научишься.
Женщины как раз вышли на площадь, и баронесса помахала рукой их вознице, который с каретой стоял на другой стороне. И уже через минуту разговор продолжался на ходу к Каменной Радуге.
– Может и получится, со временем, но я так часто отвлекаюсь.
– А ты не отвлекайся! Сосредотачивайся на тексте, следи за осанкой, жестами.
– Как же тут сосредоточишься, – вскипела Мальвика. – Когда меня дома только и пытаются вывести из равновесия.
– Неужели?! – невинно захлопала глазами баронесса. – Кто же на такое осмеливается?
– Не притворяйся! Ты – одна из первых в этом списке! И тоже в сговоре со всеми остальными.
– Как тебе не стыдно? Кажется, ты только и делаешь лишь то, что хочешь.
– Неправда! – Мальвика капризно сложила губки бантиком. – Я уже долгое время буквально умоляю всех помочь мне встретиться с Кремоном, и никто мне не хочет в этом помочь.
– Просто так получается. – Мирта обняла подругу за плечо. – Да и я вчера сразу же к тебе побежала, как только его увидела.
– Ага! Побежала! – Мальвика сердито дёрнула плечами, сбрасывая с себя поглаживающую ладонь. – И я после этого лишь увидела его в окно, когда он был почти под въездной аркой. И это – в который уже раз! Вы что меня, за дурочку держите?! То он уехал по заданию! То отбыл в дальнюю командировку, то заскочил лишь на минутку среди ночи, но я вижу лишь хвост его коня. Кстати, и где его конь? Я его так и не видела с момента нашей последней встречи! Куда делся Торнадо?
– Видишь ли, в дальних поездках животных принято менять. Да и вообще, зачем мы должны влезать в мужские дела?
– Ой! Кто бы говорил! – девушка возмущалась со злым сарказмом. – Сама всё знаешь, со всеми о чём‑то шепчешься, а меня кормишь сказками! Мол, важные задания, невероятная секретность, спрашивать ни у кого ничего нельзя! Фи! Вот я до самого короля дойду и у него спрошу: долго он ещё будет от меня Кремона прятать?!
Баронесса тяжело вздохнула, прекрасно осознавая, что такая проныра всюду пройдёт и любого спросит. И как с ней бороться? Уже подумывали о том, что бы сделать полную иллюзию Кремона и дать ей пообщаться с любопытной маркизой. Но патриарх Огюст сразу заявил, что девчонка его вмиг раскусит. Только и можно ей втирать очки видом уезжающего молодого хозяина Каменной Радуги. И то, делать это становится с каждым разом всё трудней. Один раз Мальвика с такой скоростью сбежала в конюшню и вылетела на улицу на неосёдланной лошади, что любой нормальный всадник не ушёл бы от такой настойчивой погони. Но мнимый Кремон умудрился уйти, и с тех пор приходится перестраховываться по полной программе.
Но кто сможет предположить, что в следующий раз придумает эта взбалмошная маркиза? Конечно, если бы Его Величество действительно сказал ей пару ласковых и громких слов, то малышка бы успокоилась на какое‑то время. Вот только как это сделать? Ведь сейчас в королевстве такое творится…!

Бой у чальшага

Его Величество, король Энормии Рихард Огромный решил лично принять участие в битве с драконами. Вернее даже не принять, ведь потери всё‑таки предполагались большие, а присутствовать и по возможности руководить сражением. Для этого в двух километрах на восток от крепости оборудовали в скалах уникальный командный пункт, из которого с помощью специальных оптических устройств вся территория просматривалась до самой границы с Альтурскими Горами.
И сейчас король, в лучах утреннего светила, осматривал предстоящее пространство битвы. Сама крепость Чальшаг лежала перед ним как на ладони. Мощные, усиленные магией шпили и бастионы считались по праву одним из самых неприступных бастионов во всём мире. Да и сама крепость была построена на выходящих к самой поверхности дуросовых породах. Так что сковырнуть её с внушительной возвышенности никогда ещё не удавалось. Хотя несколько раз драконы и были близки к окончательной победе.
Сразу за крепостью до самой границы тянулась полоска обезображенной земной поверхности километров в пятнадцать. Плодородных грунтов там не было. Лишь провалы, ущелья, разломы да несколько древних кратеров. И один из них особенно крупный, который назывался Небесной Чашей. По легендам эти кратеры образовались в глубокой древности после падения на планету нескольких метеоритов или чего‑то подобного. И именно в Небесной Чаше сейчас спешно завершались интенсивные и секретнейшие приготовления главного сюрприза для армии драконов. А его устройство заключались, с виду, лишь в длинном и невероятно прочном тоннеле из центра гигантского кратера непосредственно в подземелья Чальшага. Именно по этому тоннелю и должен будет спасаться в критический момент главный защитник крепости.
Помимо этого в самой крепости собрался весь воинский цвет королевства Энормия. Среди которых подавляющее большинство являлись Эль‑Митоланами. Причём – самыми лучшими в своих боевых дисциплинах.
Конечно, всё предугадать и предусмотреть невозможно. Особенно направление главного удара агрессора. Ведь если драконы поведут атаку клиньями, с двух противоположных сторон… То и тогда главный защитник обещал значительно проредить ряды нападающих пиратов. Как оно получится на самом деле?
Наибольшие опасение вызывало у военных возможность наличия у драконов литанр. Если это ужасное оружие колабы передали в лапы своего кошмарного союзника, то последствия уже этой битвы для королевства могут оказаться плачевными. Несмотря на всю энормианскую мощь, количественный людской потенциал и невероятную по размеру территорию.
Интересно, что эти пираты придумали на этот раз? Ведь обязательно попытаются действовать неординарно, да и опыт предыдущих неудач учтут обязательно…
В наблюдательный пункт вбежал личный адъютант короля:
– Ваше Величество! Тоннель завершён! Защитник готов к отражению атаки.
– Отлично! Как там у него с продуктами? Вдруг придётся сидеть неизвестно долгое время.
– Всем необходимым Защитника обеспечили.
– Хорошо. Оставайтесь здесь. Думаю, и у нас будет время позавтракать. Вряд ли драконы рискнут атаковать против лучей Занваля.
Главный сюрприз для драконов считался такой тайной, что о нём знали лишь единицы во всём королевстве. Даже непосредственного исполнителя именовали иносказательно, не иначе как Защитник. И никто из непосвящённых не знал, кто скрывается за туманной маской. Уж слишком опасным посчитали само знание о подобной защите, и Магический Совет настоял на соблюдении полнейшей секретности.
Но лишь только король Энормии стал задумчиво пережёвывать блинчик с творогом, как от наблюдательных приборов отозвался его второй адъютант:
– Ваше Величество! Драконы перелетают границу!
И битва, в которой пали тысячи разумных созданий, началась.
Как ни странно, но вначале драконы пошли в атаку небольшими силами. Четыре клина по пятьдесят воздушных пиратов в каждом. Хотя тут же из‑за гор показалось ещё четыре точно таких же клина. Следуя на большой высоте, драконы постепенно начали снижаться, набирая максимальную скорость непосредственно над самой крепостью. Но ещё на подлёте, к ним навстречу понеслись первые огненные шары и парализующие молнии, и среди атакующих появились первые потери. Но общей атаки это нисколько не остановило. Клинья целенаправленно устремились к четырем угловым и самым высоким башням и залили всё своей знаменитой пылающей смесью. Вернее смесь густыми потоками теперь стекала по куполообразным магическим щитам, которые поставили Эль‑Митоланы Чальшага. Но по этой же причине не могли вести на уничтожение врага и защитники. Приходилось ждать, когда смесь стечёт по сторонам куполов.
Но тут же нахлынула вторая волна атакующих пиратов. Ещё большим жаром покрыло защитные купола над башнями. И после этого драконы применили предполагаемое у них оружие. Замыкающие клиньев выпустили по шесть счетверённых зарядов из литанр по угловым башням крепости. Защита, и так истончаемая невероятным жаром не выдержала, пламя ухнуло вниз и тут же разлетелось фейерверками гигантских взрывов. И фактически после этой же, чуть ли не первой атаки, Чальшаг остался с наполовину развороченными главными бастионами. Неприступная казалось, оборона дала ощутимую и смертельную трещину.
И словно для завершения полного разгрома Чальшага из‑за высоких гор на утреннее небо вытекла жуткого вида туча. Такой массированной атаки со стороны Альтурских гор Энормия ещё никогда не испытывала. Причем каждая особь в этой туче летела тяжело, низко и с трудом. А в лапах держала нечто похожее на бочку. В которых не могло быть ничего другого, кроме зажигательной смеси.
– Шейтары! – закричал никогда не ругающийся Рихард Огромный, – Да ведь эти твари сейчас сожгут всё живое! Немедленный приказ Защитнику – атаковать!!!
Но видимо в Небесной Чаше никто не предавался сонному безделью. Лишь только передний край тучи стал переваливать через центр кратера, многие драконы заметили внизу странные проблески. Из‑под расположенного на самом дне впадины каменного грибка во все стороны по кругу полетело восемь продолговатых искорок. И те драконы, которые присутствовали на испытаниях литанр, сразу догадались: враг использует счетверённые заряды! Но почему в стороны? Почему не пытается поразить конкретные цели вверху?
Ещё с большим удивлением драконы рассмотрели, как счетверённые заряды отражались в синих вспышках на краях кратера от каких‑то туманных структур и с увеличивающейся скоростью неслись обратно грибку. Причем заряды на глазах превратились в нечто страшно‑чёрно‑клубящееся.
Со стороны наблюдательного пункта было прекрасно видно грандиозное зрелище. Из дна древнего кратера вырвался чудовищный торнадо. Моментально разросся до бешено вращающегося круга, радиусом в несколько километров и заискрился миллиардами молний. Ещё через несколько минут круговорот чёрных вихрей достиг дымящихся башен Чальшага и словно накрыл крепость чёрным покрывалом. А в следующее минуту и в наблюдательном пункте воздвигли все мыслимые и немыслимые щиты магической и обычной защиты. Удар воздушной стихии показался землетрясением, а рёв ветра – стоном умирающей планеты. Сам Рихард Огромный с ругательствами, лично подпирал плечом заиндевелые мешки с пескам и бормотал сквозь плотно сжатые от усилий зубы:
– Да он своим ураганом быстрей Чальшаг с землёй сравняет, чем две таких тучи драконов!

Часть двадцатая

Бой с Гандаррой

Непонятное животное поражало всем. И размерами, и строением, и способом передвижения. С первого же взгляда оно напоминало мохнатую гусеницу. Но даже с расстояния в километр эта гусеница поражала своими габаритами: при диаметре в пять метров, сегментарное туловище невиданного создания достигало в длину чуть ли не сто метров. Причём почти со всех сторон гусеницу окружала шикарная «шубка» из полуметровых костяных наростов в виде острейших игл. А вот вдоль всего брюшка извивались не то щупальца, не то ножки. Голова, как таковая, отсутствовала полностью. И разобраться где начало, а где конец было трудно.
Но самое невероятное, что это многотонное создание парило над болотной жижей на высоте три‑четыре метра! И занималось оно не то охотой, не то промыслом. И чем меньше становилось расстояние между ним и наблюдателями, тем быстрей пропадало желание оказаться под жутким брюшком. Потому что именно там находились десятки огромных и клыкастых пастей. Оказалось, что каждый сегмент имеет свою отдельную пасть. И не только пасть, но и некоторое индивидуальное смертельное оружие. Лишь только под страшным отверстием для приёма пищи оказывался очередной болотный монстр, как со свисающего вниз клюва‑нароста срывалась искрящая парализующая молния. А уже в следующее мгновение две, три, а то и все четыре суставчатые конечности стремительно окунались в ядовитую жижу, выхватывали обездвиженную жертву и подносили к пасти. Причем пища не заглатывалась сразу же, а начинала зверки пережевываться. Борнусы и парьеньши кровавыми ошмётками стекали с клыков, а треск лопающихся панцирей валелей разносился на несколько километров.
Вначале клин двигался с охотящейся гусеницей параллельным курсом. И Кашад Низу решил расспросить колабов из сопровождающей его четвёрки:
– Вы видели это животное раньше?
Изумлённые охранники наперебой стали отвечать на вопросы десятника:
– Да нет, её никто и никогда не видел.
– Просто в древнем мифе о создании всего сущего это создание фигурирует как праматерь всех живых, первородительница Гандарра.
– Мы про это учим на уроках истории…
– И на рисунках о начале жизни Гандарру именно так изображали.
– Там, правда, не было видно этих жутких клыков…
– Неважно! Главное, что именно Гандарра когда‑то произвела на свет колабов и всех остальных разумных этой планеты.
– А потом бросила своих детей и улетела с помощью выращенных крыльев на луну Марга.
– Но в полёте замёрзла насмерть…
– … И упала обратно на наш мир ледяными глыбами.
Кремон старался идеально выдерживать курс, не споткнуться и, в то же время, не мог оторвать взгляда от мифического создания:
– Интересные у вас уроки истории! Но там говорилось, что эта праматерь может левитировать с таким изяществом и непринуждённостью? Ведь с виду эта Гандарра – самый сильный и страшный Эль‑Митолан нашей планеты.
– Да нет, не говорилось. Но ведь могут же болары летать сутками и неделями почти без отдыха? И никто не говорит, что они колдуны!
– Но ведь вы видите молнии?! – воскликнул Кремон. – Ведь подобное могут создавать лишь разумные, владеющие тайнами мироздания. И что из этого следует?
Некоторое время все передвигались молча, заворожено наблюдая за мохнатой от ядовитых шипов гусеницей‑монстром. Вряд ли здесь, в Гиблых Топях могло обитать разумное создание. И к такому выводу все пришли одновременно. Так как один из колабов проворчал:
– Не хотел бы я большего сближения с этой праматерью…
А создатель Опоры скомандовал другому охраннику:
– Ну‑ка, посмотри, что там наши командиры делают? Не мешало бы нам начать смещение вправо.
Лишь только эти слова были произнесены, ситуация стала быстро меняться. Гусеница словно почувствовала, что потенциальная жертва может уйти не съеденной, и повернула к клину под прямым углом. Причём вся стометровая труба проделала этот манёвр так, словно не имела огромной массы тела, инерции и десятка сегментов, живущих обособленной жизнью.
Глядя на такое подвижное и быстрое перемещающееся гигантское тело, военачальники тоже забеспокоились. И не стали искушать судьбу. Последовали две команды:
– Смещаемся вправо со всей возможной скоростью!
– Атаковать Гандарру магическими средствами!
С левого фланга навстречу монстру понеслись огненные шары, парализующие и замораживающие молнии. Да и с десяток синхронных таранных ударов по идее должны были хотя бы приостановить шипастую гусеницу. Да только жертва оказалась неподвластна магическим ударам. Мало того, сразу же после атаки послышались растерянные выкрики с левого фланга:
– Молнии и шары исчезли!
– Таранные удары рассосались в пространстве!
– Скорость Гандарры наоборот увеличилась!
– Вокруг чудовища стоит Заливной Щит!
Последняя новость была самой потрясающей. Во все времена считалось, что Заливного Щита не существует в природе, что это лишь выдумки мечтателей‑теоретиков. Или юных, наивных колдунов‑недорослей. Потому как подобное средство обороны могло дать неограниченную силу, позволяя выбирать всю энергию из атаки противника. То есть, чем больше тебя атакуют, тем больше сил накопится у держащего Заливной Щит.
Но что бы встретиться с подобным открытием здесь, в Гиблых Топях! О таком никто и не мечтал! Да и не желал увидеть подобное даже в кошмарном сне.
Оставалось лишь одно средство:
– Десятку Хайрала: атаковать литанрами! Счетверёнными зарядами!
На левый фланг выкатилось десяток колабов из второго эшелона и жуткие по силе взрывы осветились сполохами пламени на расстоянии метров триста от Опоры. На счастье Заливной Щит не спасал своего владельца от этого страшного оружия. Но и оружие оказалось не таким действенным, как бы всем хотелось. Два первые сегмента левитирующего монстра бессильно свесились вниз развороченными ошмётками плоти. Да ещё и пятый с шестым пострадали так, что из них во все стороны вырывались фонтаны переваренной пищи вместе с ярко‑алой светящейся жидкостью. Но самое опасное: скорость осталась прежней. Второй и третий удар сразу сорока зарядов уже значительно пошатнул вихрями отдачи всех находящихся на Опоре. Но и после этого гигантская гусеница продолжала атаковать идущее по Топям войско.
– Гандарра поднимается выше!
Этот манёвр тяжело раненого монстра так и остался неразгаданным. Но в итоге треть ещё действующих сегментов оказалась над воинами почти на десятиметровой высоте. Щупальца на таком расстоянии оказались слишком короткими. Но зато сотни молний зачастили по расположенным на опоре мишеням. Все Эль‑Митоланы выставили над собой магические щиты и уже без всякой команды, хаотично расстреливали зубастые и клыкастые пасти из литанр.
Именно эти прямые попадания снизу и окончательно умертвили левитирующее создание. Вся изорванная, роняющая куски плоти туша явно лишилась управления и плавно пошла на снижение. Причём как раз над основанием клина.
Кремон постарался максимально задержать своё движение. Так как вся труба предположительно могла рухнуть чуть справа, впереди в открытую часть болота. И лишь потом намеревался пройти над местом падения сам, вместе со всей Опорой.
Так оно и получилось. Почти. Потому как последние сегменты Гандарры оказались самыми живучими. Увлекаемые всеми остальными мёртвыми частями тела в Топи, они, тем не менее, продолжали поливать воинов молниями. А после порядочного снижения и щупальца пустили в действие, вытянув на всю длину и опустив вниз.
Хорошо, что диски охранников оказались элементарно выше, чем рост создателя Опоры. Именно они приняли на себя одновременно четыре молнии и словно окаменели. Хотя перед этим почти все успели по два раза выстрелить из своих литанр. Но после полученных молний из лапы правостороннего охранника выпала поблескивающая литанра и Кремон без раздумий подхватил оружие со льда. И как раз вовремя: в следующее мгновение он увидели метнувшееся в его направлении щупальце и выстрелил. Мохнатая конечность с жуткой присоской на конце разорвалась от взрыва посредине, и Невменяемого обдало лишь мелкими кусками плоти. А уже в следующее мгновение последний сегмент скрылся в бездонных глубинах.
Рядом тут же оказались новые охранники. Другие колабы невероятными усилиями пытались погрузить своих парализованных товарищей на приготовленные полозья. Все остальные воины старались равномерно и осторожно обтекать препятствие на своём пути и помогать всем пострадавшим по возможности.
Как ни странно жертв удалось избежать. Все пострадавшие оказались просто парализованы и стали уже через полчаса приходить в себя. А в голове клина тем временем шёл ожесточённый спор.
– Если бы мне сразу выдали литанру – то риск для всех бы уменьшился! – выкрикивал Кремон себе за спину. – Ведь это просто чудо, что я успел подобрать обронённую литанру и защититься от щупальца.
– Да мы все тебя понимаем, – пытался его успокоить князь Оузер, – Но теперь‑то опасность миновала.
– Немедленно верни литанру! – противно визжала лейтенант Гулис. И ей вторил рычащий голос нового командира полка наёмников:
– Литанра – оружие секретное! Им может пользоваться только воины ДТО.
– Как видите, и у меня руки не крюки! – не собирался уступать бравый десятник. – И вдруг другая Гандарра вылетит сейчас навстречу? А мне жить хочется! И хочу напомнить, всем моим боевым товарищам – тоже. Если я хоть на мгновение уберу Опору, половина из вас уже не выживет. Так что оставьте меня в покое!
– Отдай литанру! – не прекращала своё визжание Ландра.
– Как только выйдем на Барьер – сразу же отдаю! – рассерженно полуобернулся Кашад. – А может и раньше, лишь только граница Топей покажется на наших глазах. Но пока литанра останется у меня! Да и темнеть начинает, вдруг какая пакость крупнее прилетит? И опять мою охрану парализует? А так мне спокойнее!!!
Видимо последний довод оказался самым убедительным. Хотя накричались все ещё вдоволь. Но когда над клином раскинулся Свод, Кремон уже шёл спокойным шагом и мысленно улыбался во весь рот:
«Очень хорошее приобретение! И правильное поведение позволило отстоять такое невероятно мощное оружие. Теперь мои шансы на выживание хоть немножко, но увеличатся».
Ночь прошла сравнительно спокойно. А затем наступил десятый, самый исторический день Великого Похода. И начался он с двух основополагающих событий.
Вначале Кремона догнал князь Оузер и подробно проинструктировал по поводу выданных ещё в Царстве серебристых костюмов:
– За километр от берега все люди должны будут облачиться в свои костюмы в обязательном порядке. Ты тоже. В этом тебе помогут капитан Лессо и два сотника. Сумеешь облачиться на ходу? Или на саночках, как тебе будет удобнее?
– Думаю, проблем не будет. Но для переодевания пришлите мне лучше Золану.
– Зря смеёшься, может и пришлём.
После этого Невменяемому стало ясно: где‑то прямо по курсу некий ожидаемый остров, на котором планируется ночёвка. Литанру, естественно при этом у него отберут, и обяжут выспаться.
Парень ещё только прикидывал все варианты своих действий, как у него в тылах обосновалось сразу трое великих «практиков» из числа самых опытных и знаменитых колабских Эль‑Митоланов. И засыпали таким градом дотошных и конкретных вопросов, что стало ясно: им осталось сделать всего лишь шаг к конкретному созданию своей Опоры. И с твёрдой уверенностью можно было предположить: колабы возле этого острова обязательно попробуют свои силы и проверят на практике теоретические выкладки. И пока бравый десятник будет отсыпаться, может случиться такое, что он перестанет быть центральным гвоздём всего Похода.
Само собой разумеется, Кремон выкручивался и уходил от главных секретов Опоры со всей своей изворотливостью, но знаменитых практиков это лишь ещё больше убеждало в своей правоте. И только к обеду, когда весь клин стал выполнять манёвры по смене направления движения, опытнейшие колдуны сместились к центру клина.
А Кремон запаниковал. Раз стали петлять, значит, уверены в том, что остров рядом. А раз он рядом, задуманное им действие может оказаться попросту неэффективным. Ведь он планировал убрать Опору из‑под агрессора в тот момент, когда до барьера останется полдня пути. И ему не составит особого труда добежать по льду до границы за несколько часов. Сил бы для этого вполне хватило. И ещё один немаловажный нюанс: Золана Мецц имела бы отличные шансы для спасения. Уж с двумя запасами магической силы и своей невероятной живучестью, она бы обязательно добралась к берегу.
Подобным образом могло спастись ещё довольно большое количество как колабов, так и наёмников. Но к моменту их выхода из Топей они уже не будут представлять ощутимой угрозы ни для Энормии, ни для Сорфитских Долин. Единичных и измученных бойцов не составит труда выловить и пленить по отдельности поднятым по тревоге специальным отрядам, которых всегда хватало в приграничье. Ведь тревогу поднять будет кому: Кремон был уверен в том, что доберётся до Барьера раньше всех.
А что делать теперь? Мало того, что Золана будет обречена, но и он сам не доберётся до берега, который находится в четырёх днях пути. Просто по той причине, что не хватит физических сил: уже этой ночью он провалится в глубокий сон. А если бы и был выспавшийся и свежий, то день бега по Топям истощит и убьёт любого колдуна. Сколько бы магической силы тот не имел. Даже если сбросить со счетов болотных монстров и представить, что бороться надо только с голодом, жаждой и ядовитой жижей.
А если приплюсовать к этому всех хищников и кровососущих! Да ещё вспомнить о страшной без Сферы ночи?
Как ни прикидывал Кремон, но шансов для выживания себя любимого он не видел. Никаких!
Но и идти дальше было нельзя! А вдруг остров хотят использовать не только для ночёвки и апробации собственных Опор? Вдруг там находится нечто более страшное? Невероятное, например, оружие? Ведь совсем недавно и о литанре ничего не ведали, а сейчас это оружие в лапах каждого колаба из ДТО готово сжечь половину населения многомиллионной Энормии!
Трудно… Но решаться надо!
Впереди только гибель… Но иного выхода нет!
Кремон Невменяемый шел, плотно сжав губы и с решительным блеском в глазах. И рукой незаметно прощупывал литанру за обшлагом куртки. Оставалось лишь потребовать очередные порции физической и магической силы для себя, воздвигнуть вокруг себя все известные коконы защиты, создать Структуру Отката, перевести её в фазу ожидания и… начинать бег.
Судьба благосклонно передвинула решающий момент на несколько часов вперёд. Наблюдатель на вышке громко выкрикнул:
– Прямо перед нами, встречным курсом Топианская Корова! Движется наискосок влево!
Тут же, почти без команд с тыла, весь клин стал поспешно смещаться вправо, заодно меняя туда же основное направление движения. Ведь сопровождающие Корову стада болотных монстров являлись, чуть ли не преодолимой преградой даже для такого войска. А уж задумываться о том, что может сотворить с Опорой сама Топианская Корова, никому и в голову не приходило. Выбор один: только уходить с её пути!
Но почти сразу же после поворота вперёдсмотрящий вновь огласил окрестности истошным воплем:
– Слева вижу скальные породы! Вон там, среди разрыва в тучах!
Действительно, в той стороне, среди мохнатых и густых дождевых туч что‑то неясно чернело. И скорей всего это и был так долго искомый остров.
Поворачивать назад из‑за идущей впритирку к острову Коровы не было никакого резона, и клин продолжил движение в южном направлении. Что было на руку лишь одному разумному: десятнику Кашаду Низу. Ведь чем дальше он пройдёт в эту сторону, тем меньше колабов сможет потом добраться до этого таинственного острова. И хотелось надеяться, что «практики» не окажутся в их числе. Иначе…
Едва ощутимо Кремон даже прибавил в скорости. Что в суматохе отражения атаки монстров с левого фланга осталось незамеченным. Через час такого движения стада хищников стали иссякать. Видимо Корова осталась достаточно сзади, что бы можно было постепенно начинать разворот и двигаться обратно. Команда об этом должна была послышаться в любую секунду.
Настал нужный и самый подходящий момент. Кремон поднял левую руку, требуя подпитки физической силой. Что ему и было предоставлено немедленно. Когда вялый от бессилия донор остался сзади, бравый десятник в условном жесте поднял и правую руку. Опять его догнал один из колабов и сбросил свои магические запасы. Но этого для предстоящих событий было мало. Хоть и так шансов не было ни одного, Кремон решил обострить ситуацию, вытребовав ещё толику магической силы. Он уже несколько раз в предыдущие дни вытворял такое, ссылаясь на то, что донор утаил всю энергию. Или вообще мало её поднакопил. И всегда ему предоставляли вторую дозу без колебаний. Но теперь его резво догнала лейтенант Гулис и заскрипела своим опротивевшим голосом:
– Тебе мало?! Как тебе не стыдно?! Да ты и так находишься в самых привилегированных условиях! Обираешь своих боевых товарищей! А они потом не могут защититься от Топианских монстров.
– Да что вы говорите, Ландра! Ведь они же сразу укладываются спать и за несколько часов полностью восстанавливаются!
– Всё равно, тебе лишние силы незачем. Они только даром рассосутся в пространство!
– Да что это с вами?! – воскликнул Кремон, пытаясь оглянуться на агрессивно настроенную колабу. И тут же заметил подкатывающегося отстранённого от командования полковника. – О! Полковник Лирт! Давно вас не видел! Но рад вашему визиту.
– Я тоже, – добродушно прогудел катящийся колаб. – Что вы тут не поделили?
– Он требует ещё магической энергии! – возмутилась Ландра.
– Так ведь мне только что дали смехотворную дозу! – Кашад тоже стал переходить на истерический тон. Но полковник решил проблему всего лишь несколькими словами:
– Всего лишь?! Ха! Держи! – он догнал создателя Опоры и на условный счёт влил в него почти всю свою магическую энергию. – Теперь хватит?
– Вполне! – воскликнул десятник. Ещё раз оглянулся и приветственно взмахнул отстающим колабам. Лейтенант продолжала что‑то зло шипеть на молчащего полковника, но слов разобрать было нельзя. А в душе молодого парня вдруг непроизвольно что‑то заныло: ведь теперь у отставного полковника не осталось никаких шансов на выживание. Даже гипотетических. А он был, пожалуй, одним из единственных черных цилиндров, которого Кремону было действительно жалко. Настоящий воин, прекрасный, справедливый и заботливый командир. Недаром он и к людям относился лучше всех, среди остальных представителей его расы.
– На разворот! – понеслась сзади давно ожидаемая команда.

Великий топианский ураган

И время на раздумья и сомнения закончилось.
Кремон тут же послал на давно закреплённую метку свой удар неожиданного поноса. И где‑то там, на задней линии клина, излишне услужливый Мапфри наверняка согнулся от болей в желудке. Золана, по проверенной методике, отобрала у него магическую силу и стала поглаживать по спине, создавая обманный эффект лечения. А сама послала ослепление на движущихся по бокам Кремона охранников. Давая тем самым понять, что она готова к самому худшему развитию событий.
Как раз начиналось смещение влево. Но все три колаба упорно продолжали катиться прямо. Удар менсалонийки достиг цели! Лишь четвёртый обеспокоено зарычал на своих товарищей:
– Куда вы прёте? Увальни!
И попытался слева, по дуге, обойти одурманенных коллег. Но уже в следующий момент погрузился всем диском в чёрную жижу.
То же самое произошло со всеми находящимися сзади воинами.
Создатель Опоры сократил своё великое творение до размеров миниатюрного круга у него под ногами.
Рёв, визг и дикие вопли огласили окрестности на несколько километров.
А Кремон уже бежал изо всех сил по возникающей прямо перед ним маленькой Опоре, которая пропадала уже через метр сзади его каблуков.
Но в тылу остались мощные по силе воины. Почти все – опытнейшие Эль‑Митоланы. Поднять себя из тины никому не составило особого труда. Осмотреться и принять правильно решение – тоже.
Послышались первые выкрики:
– Предатель!
– Он убегает!
Ждать больше не было смысла. И хоть как важно было сохранить заряды к литанре, Кремон выстрелил назад двумя счетверёнными сериями. И уже после этого почувствовал, как его магические щиты отразили несколько огненных шаров и с десяток молний разного свойства.
Затем сзади громыхнуло. И вопли проклятий сменились визгом смертельно раненых и умирающих колабов. Но даже сквозь них до обострённого слуха беглеца донеслись командные выкрики:
– Литанрами!
– Стреляйте!
– Убейте его!
Никто не подозревал, что этих команд Невменяемый ожидал больше всего. Если бы его стали преследовать и добивать магическими средствами, минуты его жизни были бы сочтены. А так, благодаря особым свойствам Структуры Отката, он имел шансы оторваться от преследователей. Всё зависело от ненависти и злости обманутых колабов.
И злость эта оказалась безмерна. Несколько десятков литанр чуть ли не одновременно выпустили в сторону убегающего десятника серии из счетверённых зарядов. Мало того, к попыткам отомстить предателю стремились подключиться и все остальные левитирующее в первых рядах Эль‑Митоланы. Вслед за первой волной зарядов, уже неслась вторая. И в какой то момент беглеца даже не стало видно за сошедшимися возле него многочисленными, светящимися зарядами.
Казалось, сейчас Кашада Низу испепелит вместе с огромным куском Гиблых Топей. Но произошло невероятное: облепленное ядовитой тиной воинство ослепило внезапно вспыхнувшее синее солнце, и тут же понеслось, разрастаясь обратно к колабам. А в следующее мгновение чёрное небо обрушилось на всю Дивизию Тотального Опустошения и Ледонский специальный полк наёмников.
И не только обрушилось чёрное небо.
Вскипело все пространство вокруг, и поднялись вверх чёрные пучины.
А следом за ними оголилось дно, и взвились кверху тысячи тонн возлежащих на дне скал, тины и водорослей. А вместе с ними влетели миллиарды зелёных камешков – тушек Топианских муравьёв. А все остальные монстры размалывались в парообразный кисель невероятным по силе ураганом.
Словно всё живое и неживое попало в гигантскую мясорубку.
Первый же удар воздуха приподнял Кремона вверх и понёс над ледяной поверхностью словно пушинку. Что бы случайно не нырнуть с вихрем вглубь, Невменяемый увеличил Опору, чуть ли не до максимального размера и теперь разрастающийся ураган только рывками увеличивал его скорость движения. Лишь иногда оглохший от свиста ветра парень касался ногами льда, некоторое время скользил по нему и вновь старался приподнять себя левитацией. Ведь если бы на пути попалась низко торчащая скала, вмороженная в Опору, молодой колдун остался бы без ног. Такова была необычайная скорость полёта.
Подобный поворот событий вполне устраивал беглеца. Но уже через полчаса он потерял всякую ориентировку и с ужасом осознал, что его скорей всего сильно сносит влево центробежным движением урагана. Помимо этого небо стало чёрным, словно ненастной ночью и даже впереди по курсу к самому льду Опоры прилипли клубящиеся глыбы чёрной слизи. И именно в эти плотные образования вскоре и внёсся Кремон на невероятной скорости. Спасли лишь усиленные коконы магической защиты. Но если вдруг впереди окажется твёрдое препятствие – смерти мгновенной не миновать. Расплющит, как червяка под ударом молота. Оставалось лишь бездумно лететь, поддавшись вихрям созданного им же урагана…
Лететь и страстно желать лишь одного: покоя и тишины.
Время перестало существовать.
Мироздание лишилось всех своих границ и ориентиров.
Напряжённое тело слишком быстро расходовало магическую энергию.
И не было малейшей возможности, что бы остановить ревущую круговерть буйной стихии, или хотя бы самому приостановиться.
По внутренним часам Кремона наступила ночь. И лишь после этого вихрящийся туман стал оставаться где‑то сзади. Видимо одним из воздушных потоков Невменяемого выкинуло в район случайного затишья. Скорость полёта упала до того, что парень теперь мог бежать по льду самостоятельно, хотя ветер со спины ему основательно помогал, подталкивая вперёд.
Да и над головой появилось несколько метров хорошо просматриваемого пространства. Откуда Кремон с содроганием ждал каждую минуту атаки жужжащих шмелей, планирующих ящериц или падающих бабочек‑пиявок. Но после невиданного по силе и масштабам урагана, всё в Топях изменилось. Ненадолго, всего на одну ночь, но этого хватило, что бы бегущий человек выжил в этом страшном месте. Да ещё и дотянул до утра с солидным запасом физической силы и магической энергии. Ведь сражаться с атакующими монстрами почти не пришлось. Лишь иногда, редкие особи пытались предпринять вялые атаки на создателя Опоры.
Вот только устоявшаяся действительность изменилась кардинально. Смены суток не произошло. Над головой у Кремона таки продолжало висеть что‑то страшное, клубящееся и чёрное, и сориентироваться по сторонам света не удалось.
Оставалось лишь бездумно придерживаться выбранного наугад направления.
Ближе к обеду сверху стало падать всё то мерзкое, склизкое и ядовитое, что поднял ураган из Топей. Если бы не кокон магической защиты, то плоть молодого колдуна давно бы разъело до подошв. Но и это было не самое страшное. Подкрадывалось много других неприятных моментов.
Жутко хотелось пить.
Напал выворачивающий внутренности голод.
На исходе оказались магические силы.
Да и физические восстановить было нечем.
И стали просыпаться изголодавшиеся монстры.
Вначале на Опору выпрыгнул борнус. Потом выскользнул вёрткий парьеньша. Затем друг за дружкой стали вскарабкиваться на лёд валели. Кремон сражался с маниакальной скаредностью. Посылал молнии самого минимального размера и чуть ли не в упор. Да и места поражения он теперь знал отлично. Часто выдёргивал Опору из‑под монстров, или сам неожиданно смещался в сторону. Но ничего не помогало. Хищников становилось всё больше, а магической энергии всё меньше.
А когда впереди чёрная рябь болота пошла большими волнами, у Кремона сразу появились нехорошие предчувствия. Кто‑то огромный двигался рядом! Только гигантское животное могло создавать такие подвижки ядовитой жидкости. Только невероятный по размерам монстр мог перемещаться безбоязненно в Гиблых Топях.
Да и этот странный откат мелких, вернее обычных хищников… Словно по мановению волшебной палочки все атаки на Опору прекратились. Зато волны впереди стали частыми и высокими, перекатывали ледовое покрытие, и колдуну приходилось приподнимать своё тело левитацией. Кто‑то огромный двигался прямо навстречу!

Найти бы страннику приют…

Уж не Топианская это Корова?
И лишь только возникло такое предположение, из чёрного мрака вынырнул зев раскрытой пасти. Вернее даже не целой пасти, а только одной её части, которая тут же захлопнулась, загоняя вовнутрь гигантского тела всё, что попалось на её пути.
Топианская Корова!
И до вновь открывающейся пасти не более пяти метров!
Кремон замер в оковах невероятного ужаса. Тут же Опора из‑под его ног исчезла и хорошо, что он бессознательно, по инерции поддерживал своё тело левитацией. С каким‑то оцепенением он наблюдал, как гигантская пасть вновь отрылась, приблизилась в рывке на четыре метра, и вновь с муторным чваканьем захлопнулось. Чуть не коснувшись игольчатыми губищами ошарашенного колдуна.
В следующее мгновение в мозг ворвалась одна единственная мысль: «Вверх!» И на последних каплях магической энергии Невменяемый взмыл на шестиметровую высоту. И через секунду к нему навстречу качнулась бородавчатая, скально‑уродливая поверхность самого большого животного планеты. Если бы парню не удалось вцепиться окровавленными пальцами в эти наросты, то от удара он бы отлетел назад, рухнул в болотную тину и в следующем глотке пошёл бы на корм всёпоглощающей горе мяса, костей и бронированной кожи.
Но измученный колдун удержался на остатках всех своих физических возможностей. Следующие десять шагов, а может и гигантских гребков ластами Коровы, он пытался ухватиться сильней, закрепиться и осознать случившееся происшествие. По всем наблюдениям монстры с пути движущейся Коровы разбегались с завидным проворством и предвидением. Значить от них в данный момент опасность не грозила. Также ни одна летающая тварь не садилась на кормилицу Топей сверху. Значит…
Значит, некоторое время можно переждать именно здесь. Нет, не здесь, так и свалиться недолго!
И закусив до крови собственные губы, расцарапывая в кровь кожу на ладонях, Кремон полез ещё выше. И через пять минут таки выбрался на самую высшую точку топианского чудовища. По всей спине там проходило несколько параллельных рядов остро заточенных костяных пластин размером до полуметра. И тянулись они вдоль пятью или шестью рядами. Напоминая собой алмазные насадки для самого большого проходческого бура.
Некоторое время Кремон с осторожностью трогал эти наросты, соображая, как же можно среди них улечься. Потом с удивлением обнаружил, что в основании пластин находится разветвленные наросты. И спасительная мысль ворвалась в мутящийся от дикого желания заснуть разум: ведь можно привязаться к этим разветвлением!
Запасной ремень очень скоро затянулся петлёй в нужном месте. Другой конец парень закрепил на руке. Расслабил до предела ремень на поясе брюк и постарался надеться этим прочным куском кожи на разветвление противоположного ряда пластин. Получилось! Хоть и поза оказалась немного изогнуто‑неудобной, но привередничать в подобной ситуации не приходилось. Все силы истощились полностью…
И глаза тут же закрылись сами по себе. А утомлённый разум провалился в бездонную пропасть сна.
Проснулся Невменяемый примерно через сутки. Так, по крайней мере, подсказывали внутренние часы и сравнительно посветлевшие тучи над головой. Хотя стороны света определить так и не было возможности. Небо оставалось всё ещё практически чёрным.
И сон прервался по нескольким причинам. Всё тело буквально стонало от голода, жажды и неудобного положения. С невероятными судорогами парень отвязался и с кряхтением начал разминать затёкшие мышцы. С удовлетворением отмечая, что силы восстановились более чем наполовину. Во всех планах. И если бы ещё возобновить полноценное питание…
От напоминания о голоде, желудок вновь сжался от голодных спазм и судорог. Если сейчас же не утихомирить голод, то внутренности переварят сами себя!
Только вот что можно употребить в пищу? Невменяемый принялся внимательно проверять все свои карманы. Ничего съестного! Лишь пустой рыбный пузырь, который иногда использовался для пяти литров питьевой воды. Но его желудок не переварит, даже при условии мелкого измельчения. Скорей забьётся и свернётся окончательно. Затем переключил внимание на колыхающуюся под ним плоть. Неисчислимые тонны мяса! Но как его взять? И если оно ядовито? А что там с боков?
Кремон стал осторожно передвигаться по спине Коровы, обследуя доставшееся ему средство передвижения. Когда он спустился чуть ниже по боку чудовища, то его взгляду открылась примечательная, жутко‑величественная картина: тысячи болотных монстров копошились вокруг медленно движущейся Коровы. Причём самки валелей своими передними конечностями подвешивали к свободным соскам детские особи на высоте двух метров. Скатэки, старались подцепить своих детёнышей на уровне чёрной жижи. Борнусы выпрыгивали наверх на третий уровень. Но выше всех заползали верткие маленькие парьеньши и присасывались к самым верхним рядам розовых отростков. Через минут пятнадцать каждая детская особь засыпала от насыщения и отваливалась прямо в болото. И на освободившееся место тут же устремлялись новые желающие попить свежего молочка.
А молочка ли? Хоть это и Корова, но ведь её молока ни один разумный ещё не пробовал. Да что там не пробовал, даже не видел!
Кремон с жизненно важным интересом долго следил за процессом кормления. И постепенно привыкал к осознанию того факта, что деться ему будет некуда: придётся пробовать молоко Топианской Коровы. Или что там есть в этих сосках. Да и разгрызающий внутренности голод постепенно превращал препротивнейшие розовые наросты в самые желательные и спасительные части тела. Инстинкт самосохранения брал своё.
Но ещё лишь после часа мучений и наблюдений Невменяемый решился податься на «кормёжку». Спускался осторожно и очень медленно. Опасаясь в первую очередь копошащихся в болоте мириад взрослых монстров. Но те, как ни странно, на спускающегося человека совершенно не обращали внимания. Мало того, когда Кремон добрался до свободного соска, рядом появился извивающийся полуметровый парьеньша. И у недоросля тоже сработал наверняка вековой инстинкт, обследовав кожу Коровы и заметив, что сосок уже занят, малец пополз дальше. Искать своего места за «общим столом».
А Кремон, ещё раз тяжело вздохнул, мысленно простился с жизнью и припал губами к подозрительно набухшему соску. И тут же в его рот хлынула тягуче‑густая сладко‑приторная смесь. Невероятные вкусовые ощущения словно ударили по зубам, языку и всем вкусовым рецепторам. Молоко с сахаром! Мед со сливками! Джем со сметаной! Яблочное пюре с халвой! Молочный кисель с мармеладом!
Молодой колдун глотал эту дивную смесь не в силах ни оторваться от соска, ни проглотить низвергаемое в него удовольствие. Через несколько минут вся его одежда была пропитана текущей по подбородку смесью, а руки чуть ли не приклеились к липкой поверхности тела вокруг соска.
И лишь недремлющая часть сознания громко возопила об опасности. Применив к себе магический удар пробуждения, Кремон с ужасом осознал, что почти уснул и только чудом ещё не свалился в болото. Взбадривая себя новыми порциями магического бодрствования, он поспешно взобрался на своё место для сна, опять привязался и вновь провалился в бездну сна.
В следующий раз он проснулся глубокой ночью. Но уже оттого, что магические и физические силы буквально переполняли всё тело. И самое главное, смертельный голод пропал. Жажда тоже. Хотя только от одного воспоминания о сосках, к ним потянуло с неумолимой силой.
Вот только спускаться в кромешной тьме к вожделенным отросткам с изумительной пищей, молодой колдун не рискнул. Резонно решив дождаться рассвета. А заодно и сориентироваться: в какую же сторону его везёт самое большое животное планеты?
Как оказалось, на северо‑восток! С рычащими, хоть и приглушенными проклятиями Кремон дал выход своему отчаянию и недовольству. Но потом понемногу успокоился, и на него снизошло, чуть ли не эйфорическое благоденствие. Ведь он остался жив! Вот, вот, что самое главное! Он победил! Он выжил! И он будет жить!
Самое страшное осталось позади. Как бы долго Корова не передвигалась, когда‑нибудь она обязательно окажется вблизи от Барьера и полному сил колдуну не составит особого труда достичь Нулевого Уровня.
А после завтрака жизнь вообще показалась безоблачной и прекрасной. Теперь уже Кремон не деликатничал. Сразу занял облюбованный сосок и в двух моментах бесцеремонно отпихнул ногой неосторожно приблизившихся парьеньш‑младенцев. Да и контролировал процесс насыщения полностью. Стараясь не переедаться. Мало того, набрал в имеющийся у него специальный рыбий пузырь универсального корма и уже на спине Коровы, спокойно употребил тройную порцию. И хорошо, что привязался заблаговременно. Потому что опять проспал целые сутки.
А потом перед ним встал вопрос: что делать? Ждать куда тебя вывезет живая топианская фабрика кондитерских наслаждений, или рискнуть и самому попытаться изменить обстановку?
Легко спросить, но не дать ответы на поставленные тобой же вопросы. Особенно в данном случае.
Но память услужливо подсунула воспоминание об Сиберецком отшельнике. И о том уникальном даре управления животными, которому древний Эль‑Митолан обучил Кремона Невменяемого буквально за несколько часов. Утешив тем, что со временем молодой колдун сам разовьёт полученное умение и сможет в нужный момент им воспользоваться.
И вот, кажется, этот момент настал.
Кремон опять запасся порцией отменной пищи, привязался ремнями в ещё более удобном месте и приступил к давно позабытым экспериментам. Ведь времени у него для этого было, сколько угодно.

Тягостное ожидание

Лишь только первые лучи Занваля потянулись с востока, по громадным ступеням на Барьер стали привычно карабкаться две сотни прекрасно тренированных воинов. Почти все несли с собой провизию, разные приспособления и предметы временного лагеря. А, добравшись до Нулевого Уровня, стали быстро организовывать временную стоянку.
Дело у них спорилось без малейшего окрика или команды со стороны начальства, и оно отошло на дальний выступ вдающегося далеко в Топи Барьера. И некоторое время несколько человек внимательно осматривали местность болот до самого горизонта.
Один из них бросался в глаза тем, что одна рука у него отсутствовала. Та самая, которую он потерял в одном очень памятном сражении недалеко от этого места. И Эль‑Митолана можно было заподозрить в явном нежелании носить протез. Зато его издалека узнавали все жители приграничья. Ещё бы, сам Такос Однорукий! Даже стоящего рядом с ним непосредственного командира меньше знали и узнавали. Но Липон Бравый не обижался, охотником за славой он никогда не был. А вот за преступниками…, злобней преследователя нельзя было отыскать во всей Энормии.
Третьим Эль‑Митоланом был не кто иной, как Хлеби Избавляющий, за которым неотступно двигались две фигуры. Одетая в лучшие и блестящие доспехи, долговязая и стройная – Ганби Коперрульфа. И внушительная своей мощью фигура, но лишь в более скромной кольчуге – первого заместителя маршала Агвана, Бабу Смилги.
Так ничего и не высмотрев на болотных просторах, Липон Бравый обратился к Хлеби Избавляющему:
– Зря всё‑таки вы вчера войско сняли с границы, зря…
– Так ведь я вместо него прибыл, – ухмыльнулся протектор Агвана. Но командир спецотряда «Коршуны» продолжал ворчать:
– Конечно, для тебя справиться даже с армией драконов – плевое дело! Но с большим резервом оно гораздо спокойнее.
– Понимаю. Но ведь нельзя держать такое количество боевых Эль‑Митоланов бездействии! Тем более что и причины для этого нет.
– А вдруг есть? А вдруг колабы затаились на каком‑нибудь участке суши и просто выжидают удобный момент?!
– Слушай, Липон! С каких это пор ты стал таким перестраховщиком?
В разговор вмешался Такос:
– С тех пор как я стал одноруким! С ним и воевать теперь неинтересно. Не то, что раньше: «э‑эх, у‑ух, ура‑а, вперё‑ёд!» И враг на лопатках! Вот тогда было весело и здорово.
– Я вижу, что у тебя ещё осталась одна рука лишняя, – незлобно проворчал командир Коршунов. – Вот только не хочу, что бы ты ещё и без головы остался.
– Да что ты как старый дед ворчишь? Из Топей уже ни один колаб не выползет.
– Действительно, – закивал головой Хлеби. – Ведь уже десять дней, как Великий Топианский Ураган закончился. А ведь он целых шесть дней продолжался! И только к финалу второго дня сорфиты выловили на своём участке Барьера двух наёмников и одного колаба. Почти полностью обезумевших! И с тех пор прошло четырнадцать дней. Невероятно большое время, даже для уникальных колдунов. Учти: всего лишь три особи из четырёх тысяч спаслись. Да и то, совершенно случайно. Поверь, в той круговерти стихии – не выживет никто. Ты бы видел, чем наполнилась Небесная Чаша после Чальшагского урагана. Брр! Кисель из песка, камней и выгоревшей плоти.
– Потому что сгорели в собственной смеси, – попытался возразить Липон, но Избавляющий лишь устало махнул рукой:
– Я и говорю: это надо увидеть лично.
Такос предложил:
– Давайте вернёмся к противоположному краю Уровня. Понаблюдаем за взлётом, – и двинулся первым. Заодно высказав всех интересующий вопрос: – Но когда же мы дождёмся хоть более‑менее слаженного рассказа от пойманных сорфитами пленников?
Хоть Хлеби прибыл на границу только вчера, все уставились на него как на самого информированного человека. Тот тяжело вздохнул, и уже в который раз стал повторять имеющиеся сведения:
– Трудно сказать. Их лечат самые искусные таги, но связную информацию дал только один из наёмников. По его словам он лишь чудом избежал погружения в ядовитую жижу, вскочив на седло проваливающейся вниз лошади, подпрыгнув и успев задействовать левитацию. В следующий момент все Эль‑Митоланы совершили подобное действие, но добрая треть оказалась испачкана болотной тиной. Затем из острия клина послышались вопли, ругательства, страшные взрывы и следом налетел ужаснейший ураган. Куда его несло и как он выжил, наемник до сих пор понять не может. Более раннюю информацию о первых днях Похода сорфиты обещали передать сюда этим утром. Так что ждать осталось немного.
Все подошли к краю Уровня и задумчиво уставились на зеленеющий энормианский лес. Хотя каждому хотелось спросить и обсудить самый важный вопрос: имел ли шанс спастись самый ценный и ожидаемый для них человек. По молчаливому уговору этой темы старались избегать. Но каждый прекрасно понимал: такое длительное время пребывания в топях убивает любое разумное существо многократно. Как ни печально было осознавать, но факт оставался фактом: их ученик, друг и боевой товарищ пал смертью храбрых в дебрях Гиблых Топей.
И уже с каким‑то равнодушием, совершенно без надежды они наблюдали за приготовлениями к взлёту. Где главными действующими лицами выступали Давид Сонный и восемь боларов во главе с их лидером и командиром Спином.
Наконец‑то Давид забрался во внутрь прочной проволочной клетки и прикрепился к самым толстым прутьям ремнями. Затем проверил подвижность крупного приближающего устройства, которое ещё совсем недавно использовалось на наблюдательном пункте Рихарда Огромного возле Чальшага. Именно для монтажа этого устройства и была создана используемая в данное время клеть. От неё вверх тянулись прочные ременные постромки и за каждый их них крепко держался каждый из восьми левитирующих боларов.
Наконец‑то Давид Сонный занял надлежащую позицию. Затянул липучки на обшлагах тёплой куртки и штанах, закрывающих голенища сапог. Одел меховые рукавицы – холод на громадной высоте стоял отменный. И дал команду на взлёт.
Как и в предыдущие дни, ему предстоял двух часовый полёт над линией Барьера на максимальной высоте и просмотр внутренних территорий Гиблых Топей. Если бы он заметил хоть одну человеческую фигурку, сразу бы последовал сигнал всегда готовым для выступления Коршунам, и те бы бросились в указанном направлении.
Полёт начался строго вертикально вверх. Но как только живописная группа превратилась в плохо различимую маленькую гроздь, двинулась на запад, по намеченному маршруту.
Провожая их взглядом из‑под прищуренных век, Коперрульф тяжело вздохнул:
– Как жаль, что болары не могут летать над Топями!
– Увы! – с горечью согласился Хлеби. – Но и так сделали массу невозможного и оказали неоценимую помощь всему человечеству.
– Мне трудно представить, – заговорил Липон Бравый, – Что начнётся во всём мире, когда сведения о нашем сотрудничестве с боларами просочатся в другие страны. Придётся менять всю тактику разведки, обороны, нападения… Да и все последствия предвидеть просто невозможно.
– Вряд ли болары согласятся служить плохим целям, – возразил Такос Однорукий.
– Но их могут заставить!
– Тоже спорно, – не согласился Избавляющий. – Ведь во все времена, их пытали и разбирали на щепки, но силой ничего не добились. А вот обмануть могут запросто. Слишком эти летающие растения бывают порой наивны и доверчивы.
Впервые за всё утро заговорил Бабу:
– Наших лошадей уже вывели на Уровень.
– Отлично! – обрадовался Липон. – Давайте промчимся тоже в западном направлении. Передвигаться по такой идеально ровной поверхности сплошное удовольствие.
– Очень может быть, что в скором времени мы сможем передвигаться с ещё большей скоростью.
После этого сообщения все разобрали поводья своих лошадей и вопросительно уставились на Хлеби. И тот тут же стал пояснять:
– Наши союзники открыли большую тайну, в знак дополнительного доверия. Оказывается, они уже давно соорудили на доброй половине своего Барьера уникальное средство передвижения. На чугунные шпалы железными винтами прикрутили стальные рельсы и водрузили на них специальные платформы, передвигаемые мускульной силой. Усаженное на них войско с невероятной скоростью может переместиться в требуемый участок и отразить любую атаку неожиданного агрессора.
– Хм! Неплохо! – воскликнул Липон. – Но как же реагируют на это сооружение топианские муравьи?
– А никак! Платформы слишком тяжелы, что бы опрокинуть их в болото, да и рельсы со шпалами нетранспортабельны. Поэтому муравьи за ночь лишь полируют транспортную артерию, убирая даже само упоминание о ржавчине.
– Удивительно! – воскликнул и Такос. – Но разве сорфиты согласятся построить нечто подобное для нас?
– Уже согласились! И в данный момент продолжают укладку рельс к нашей границе. Есть договор продлить его примерно до середины нашего участка Барьера.
– М‑да…, – теперь уже задумчиво протянул командир Коршунов. – А не пожалеем ли мы потом о таком опрометчивом поступке? Ведь на платформах может прибыть не только помощь!
– Для чего тогда Энормия содержит бравых пограничников? – делано удивился Хлеби, вскакивая в седло. – Вот пусть они и бдят! Заодно и катаются, сколько им влезет! Ну, поскакали!
И пятеро всадников лихо помчались в западном направлении.
Вернулись они через два часа, сопровождая постепенно снижающихся покорителей небесных просторов. Сонный дал команду опуститься прямо на Нулевой Уровень и первым делом стал прыгать на месте, согреваясь и шмаркаясь покрасневшим носом:
– Совсем простыл! – пролепетал он. – Язык еле поворачивается.
Все обступившие его со скорбным смирением подождали пока обмороженный наблюдатель напьётся горячего чая и лишь затем протектор Агвана задал короткий вопрос:
– Ничего?
Давид ответил лишь после вливания в себя последнего глотка согревающей жидкости:
– К сожалению, порадовать нечем… Разве что опять видел очередную Корову. Километрах в двадцати пяти. Движется в этом направлении. Пока…
– Ну да, – скорбно вздохнул Липон Бравый, – Ближе, чем на три километра они к краю Топей не подходят. И то – это редчайшее зрелище.
– Ну, ничего, если повезёт, – попытался ободрить коллег и товарищей Такос Однорукий, – То полюбуемся на кишащее море болотных монстров. Незабываемое зрелище. И такие там экземпляры встречаются…
– Что бы не случилось, но раньше чем через пять часов Корова в поле нашей видимости не покажется, – резюмировал Липон и предложил: – Можем даже спуститься в лес и там пообедать плодами вчерашней охоты.
– Скорей всего так и сделаем. А ты что планируешь? – спросил Хлеби у Сонного. Тот оглянулся на восьмёрку боларов, которая зависла над расставленными столиками и с удовольствием поглощала разложенные фрукты, и с некоторым фатализмом стал перечислять:
– Отогреемся, подкрепимся, слетаем на часик в восточном направлении. Потом с вами пообедаем…
Избавляющий деликатно кашлянул:
– Ты и так простужен окончательно. Мне кажется, полёты можно прекратить. Передвинем лучше клетку на край, и пусть воины следят за Топями отсюда. Может раньше Корову заметят. А ты спускайся вниз и подлечись, как следует.
Давид скорбно шмыгнул носом и посмотрел прямо в глаза своему коллеге:
– Что, никаких надежд?
– Надежды есть всегда. Но и на некоторые события надо смотреть реально. Мы ведь не дети и сочинять сказки для самообмана не будем…

Эпилог

На одной из дорог

Брат с сестрой, бароны Шиловски на всём скаку мчались в столицу Спегото. На всём пути их ждали осёдланные к смене лошади и готовые к передаче физической силы Эль‑Митоланы. Во время стремительного движения поговорить между собой почти не удавалось, поэтому двое опытных телохранителей размышляли каждый по отдельности. И каждый в меру своего видения происходящего.
Барон Алехандро не переживал об оставленной в столице временной подруге. Воспоминания о нескольких годах службы в королевстве Спегото, навевало на весьма негрустные и приятные размышления. Но вот зачем вдруг они ни с того, ни с сего понадобились королеве? Вернее даже не лично самой королеве Дарине Майве, а тому человеку, на которого она укажет.
Немного странное задание, работать неизвестно для кого и с какими целями. Но приказ о немедленном выезде поступил от его Величества Рихарда Огромного, и рассуждать истинным бойцам не приходилось. Любое задание нам по плечу! Тем более что придётся действовать в знакомом и хорошо изученном месте.
А вот Мирта Шиловски была больше подвержена сомнениям и укорам совести. И в первую очередь из‑за брошенной на произвол судьбы Мальвики. Именно так Мирта и считала. Потому что не могла себе представить как молодая, совершенно неопытная и наивная маркиза сможет выжить в круговерти столичной жизни без её персональной опеки.
Хотя… Не такая уж Мальвика наивная. Да и опыт у неё весьма своеобразный, каждому бы такой. Авось, да и выкрутится. Но вот то, что пришлось уехать срочно, даже не попрощавшись и не объяснившись – больше всего терзало душу баронессы. А вдруг Мальвика обидится? А вдруг закатит невероятную истерику? Устроит скандал и с криками доберётся до самого короля? С неё ведь станется! И господин Огюст утихомирить не сможет! А он, кстати, никогда это делать и не пытается. Только и улыбается отрешённо, когда ему жалуются на взбалмошную девчонку. Да и как теперь он сам сможет разыгрывать сложный спектакль с приездом и немедленным отъездом Кремона? А никак…
Единственное утешение, что режиссер театра торжественно пообещал вылепить из юной Мальвики будущую звезду театральных подмостков. А он человек не только талантливый, но и обязательный. Может и займёт мечущуюся натуру полезным делом.
А что до того дела, которое для них предназначалось в Спегото… Да плевать! Доедем, узнаем, тогда и будем задумываться. А сейчас главное не свергнуться с лошади и не переломать и так свои многострадальные косточки.

На другой границе

Посёлок Батан, на самой границе с королевством Спегото, славился двумя вещами: чуть ли не еженедельными ярмарками и проходящим через него торговым трактом. Так что людской водоворот здесь не прекращался даже по ночам. И старшему протектору Батана приходилось вести весьма нерегулярный образ жизни. В любое время суток ему приходилось куда‑то мчаться, что‑то выяснять, с кем‑то разбираться, наказывать, решать, судить. В общем: одна из самых хлопотных должностей в королевстве.
Вот и сегодня. Посыльный вернул его в правление перед самым порогом протекторского дома:
– Срочное сообщение по королевской связи!
Пришлось возвращаться, принимать послание и подробнейшие дополнительные инструкции. Весьма странные, между прочим, инструкции. Уже само их выполнение весьма озадачило сто и двухлетнего Эль‑Митолана. А когда он вник в суть самого послания, то и вовсе вначале рассмеялся:
– Шутить в столице изволят!
Ведь по роду своей деятельности он прекрасно был осведомлён о многих тайнах, трудностях и проблемах соседнего королевства Спегото.
Но потом опомнился, осознал дикость своего смеха и отправился на назначенную встречу. Место было указано хорошо знакомое: трактир‑кондитерская «Весёлая карамель», где в это позднее время присутствовало минимальное количество посетителей. И вошедший в помещение колдун сразу заметил описанного ему человека. Тем более что перед тем на столе лежал условный знак: вытащенный из ножен хост. Хоть оружие и прикрывалось небрежно холщовой сумкой. Протектор уселся по другую сторону стола и представился молодому и ничем не примечательному на первый взгляд парню. Но когда тот в ответ снял шляпу и свет Трего хорошо осветил его лицо, видавший много на своём веку Эль‑Митолан непроизвольно вздрогнул. Нет, не полностью седые волосы молодого человека его изумили, а взгляд! Холодный, ледяной и безжизненный. Словно из глубокой и бездонной пропасти на протектора Батана взглянула сама смерть.
Бескровные губы чуть шевельнулись, и незнакомец спросил:
– Что вы хотите мне передать?
– Вот это послание.
И сложенный листок опустился на стол возле хоста. Крепкие и проворные пальцы не спеша, развернули листок, и тот тут же задрожал. При этом незнакомый мужчина возмущённо фыркнул, а на его бледных щеках выступил неожиданный румянец:
– Да они что, совсем…, хм, делать им нечего?! Такое выдумать?!
Прекрасно знавший о написанном в послании приказе, протектор Батана имел совершенно аналогичное мнение, но высказать его не осмелился. Лишь виновато развёл руками:
– Моё дело – передать.
– Но ведь в любом деле должен быть в первую очередь какой‑то смысл! – продолжал сердиться таинственный незнакомец. – Или совсем в Пладе разучились реально смотреть на жизнь?!
– Хочу напомнить, – деликатно заметил протектор, – Послание подписано лично Его Величеством.
– Да вижу я, вижу! – Опять фыркнул незнакомец. Но ледяная мгла из его глаз стала постепенно рассасываться. Даже вспыхнули искорки вполне понятного интереса. – Ну что ж, нам остаётся только выполнять. Спасибо за доставку и счастливо оставаться!
– Не за что! И вам желаю удачного пути.
Седой незнакомец сгрёб со стола все свои вещи и с кошачьей грацией устремился к выходу. Возле самой двери к нему присоединилась могучая и рослая фигура помощника или коллеги. И оба скрылись в круговороте ночи.
А протектор задумчиво вздохнул и еле слышно пробормотал:
– Ну и заданьице!

И во дворце

Рихард Огромный стремительно вошёл в кабинет совещаний, и, не глядя по сторонам, принялся шумно изливать своё раздражение и нетерпение:
– Мне это уже надоело, – выкрикивал он своим знаменитым, всё заглушающим голосом. – Мало других проблем, так ещё и об этом переживай. Столько лучших специалистов, медики с мировым именем, уникальные лекари и самоучки и никто ничего не может сделать. Кошмар! Да так и со мной однажды что‑то случится и надежды не будет никакой! Сразу придётся заказывать гроб по вкусу и лично выбирать лошадей для похоронного катафалка! Потому что вылечить в моём королевстве лучших людей некому! Вот так, дожились! И чего ты молчишь?!
Вопрос относился к одиноко сидящему за большим столом Тормену Звёздному. Грузный и отягощённый массивными телесами Первый Светоч попытался улыбнуться и с полускрытой ехидцей ответил:
– Жду, когда Твоё Величество позволит говорить его нижайше подданному.
– Ага! Нижайше! Как же! – король раздражённо отодвинул стул и шумно уселся. Но основной пар он уже выпустил и теперь мог более спокойно говорить со вторым по важности человеком королевства. – Ладно, не ёрничай! Ты ведь знаешь, как я зол.
– Знаю и понимаю. Но ничего не сделаешь. Наши светила медицины и внутренней магии столкнулись с подобным наростом впервые.
– Но они хоть гарантируют жизнь?
– Конечно. Почти… И предполагают, что нарост сам должен рассосаться через годик.
– Должен?! – опять вскипел Рихард Огромный. – А если эта гадость проигнорирует их предположения?
– За год обязательно что‑нибудь придумают. А тем временем и героя нашего займём делами по самое «немогу». Заодно и к жизни вернётся полноценной.
– Да он должен выть от злости, негодования и обиды, – сочувственно покачал головой король. – Выдумать такое задание от моего имени! Совесть у тебя есть?
– Есть! – Тормен сделал самые честные и округлые глаза. – Или Твоё Величество в этом сомневается?
– Нет, не сомневаюсь! А просто уверен в полном отсутствии такого понятия как совесть в твоём мировосприятии. Но больше всего меня добивает эта неопределённость…
– Меня тоже.
Рихард Огромный сокрушённо покачивал головой:
– И что же нам теперь делать?
Первый Светоч тяжело вздохнул и ответил очень лаконично:
– Ждать…

Конец второй книги